Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 167 (всего у книги 336 страниц)

До кумитэ не добрались. Не успел я моргнуть и глазом. А полтора часа уже пролетели.

У меня так всегда было. Еще с прошлой жизни. Увлекаешься тренировкой. На время не смотришь. А уже собрались родители детишек. И поглядывают на часы.

Когда я объявил о завершении тренировки, мои нынешние ученики засобирались в раздевалку. Почти все решили остаться. И продолжить занятия.

– Ну, теперь я вижу. В этом карате что-то есть, – проворчал один. – Буду ходить.

Другой спросил, зачем садиться на шпагат. Да, точно. Они ведь еще не видели боевиков. Где герои пробивают высокие удары в голову. Поэтому такой вопрос.

Я огляделся. Эх, не успел еще принести макивары и груши. А то показал бы.

– Ну, смотрите, – сказал я. – Вот это обычный удар ногой в голову.

И я сделал мае гери. Прямой удар. В районе головы противника.

– А вот это боковой. А вот это удар стопой. Они очень сильные. А теперь смотрите сюда. У боксера весом шестьдесят килограмм сила удара достигает четырех сотен кг. Это прямой удар рукой. А боковой – до шестьсот кг.

Я показал джебы и апперкоты.

– Если боксер тяжеловес, то у него сила удара может достигать семьсот на прямом. И до тонны на боковом. Но это за счет быстроты и тренированности. Правильной техники. У каратиста удар ногой достигает четырехсот килограмм. Если он занимается… – Я хотел сказать «таэквондо». Но вовремя вспомнил, что оно вообще сейчас неизвестно. – Если он очень опытный и умеет садиться на шпагат, то может бить на шестьсот кг. Коленом еще сильнее. Поэтому, если мы хотим бить сильно ногами, надо развивать растяжку.

Парень усмехнулся.

– А у тебя, то есть у вас, сенсей. Есть растяжка?

Слава богу, я мог показать ему хороший шпагат. Парень удовлетворенно кивнул.

– До встречи, учитель! Теперь обязательно будем ходить.

Они ушли довольные. А я начал свою тренировку.

Глава 20
Новички

Тренировка нужна для успокоения. Вроде антидепрессанта. Там, в прошлой жизни, я никогда не принимал лекарств. Обходился боевыми медитациями. И прекрасно помогало.

Вот и сейчас я решил собрать мысли. Разбегающиеся, как тараканы. В разные стороны. У меня столько дел. За какие браться в первую очередь?

Чтобы разобраться, я сделал сначала кинхин. Медитация при ходьбе. По замкнутому кругу.

Руки согнул в локтях. Кончики локтей расставил в разные стороны. На уровне груди.

Левая ладонь накрыла правый кулак. Большой палец левой руки вложен в углубление. Между большим и указательным пальцем правой руки.

Медленно и тихо двинулся по залу. Надо ходить беззвучно.

Как кошка. Хотя, кошки ходят иногда очень громко. Если только не охотятся. Вот елы-палы, опять посторонние мысли. Лезут в голову.

Шаг с пятки на мысок. Взгляд опущен вниз. Расстояние каждого шага небольшое. Ноги поочередно передвигаются на полступни вперед. Шаг – вздох. Шаг – выдох. Дыхание глубокое. Спина выпрямлена.

Это только кажется, что сложно. Поначалу и вправду непривычно. Но когда привыкнешь, все делается автоматом.

Я сосредоточился на движении. Действительно помогло. Я забыл обо всем. Оттачивал правильные шаги.

Если кинхин делается с группой, то это выглядит еще интереснее. Ученики ходят по кругу. По часовой стрелке.

А учитель в это время – по внутреннему кругу. В обратном направлении. Если на природе, то учитель идет впереди остальной группы. Круг тогда один.

Я подумал об учениках. В прошлой жизни. И сразу сбился с медитации. Нет, так не пойдет.

Я походил еще немного. И остановился. Потом опустился на колени. В позицию сэйдза. Хотел практиковать медитацию дзадзэн.

Спина прямая. Плечи и шея расслаблены. Голова наклонена чуть вниз.

Ладони наложены друг на друга. Большие пальцы почти сомкнуты. Как будто я обхватил толстое копье. Пальцы левой руки поверх пальцев правой.

Сами руки на бедрах. Диафрагма вниз. Я выпятил свой плоский и тощий живот. Одновременно глубоко вдохнул. Внимание на точке тандэн. Воображаемый центр тела.

Ритм дыхания спокойный и умиротворенный. Вдох через нос. Выдох через приоткрытый рот. Работают мышцы пресса и диафрагмы. Внимание на циркуляции воздуха по телу.

Не знаю, насколько это правда. Но значение медитации трудно переоценить. Мне рассказывали байку про эксперимент с медитацией.

Один из мастеров полгода готовил двух лучших учеников. Одного только физически. Давал огромную нагрузку.

Другого тренировал больше ментально. Два раза по полчаса выполнять дзадзэн. Утром и вечером.

В итоге, первый стал мускулистым. Прибавил в весе за счет роста мышц. Второй стал тощий и жилистый.

Но в кумитэ победил, конечно же, второй. Тот, что безудержно предавался медитации.

Когда я открыл глаза, в зале стемнело. Оказывается, уже вечер. Скоро зажгутся фонари.

Я включил свет. На потолке три загорелись люминесцентные лампы. Длиной метр двадцать. И почти сразу загудели.

Зал озарился светом. Голые стены. С извилинами трещин на штукатурках. Прямоугольные колонны. Справа пол зала заняли маты. Бежевые и оранжевые в свете ламп.

Окна без штор. Все видно, как на ладони. Минимализм во всей красе.

Не хватает боксерских груш. Болтающихся на цепях. Макивар с торчащими палками. Манекенов.

А в том углу хорошо смотрелись бы штанги и гантели. И скамейки для силовых упражнений. Ринг не нужен. У нас тут не бокс.

Хотя, еще нужны капы и шлемы. Перчатки. Потому что среди учеников бывают энтузиасты. Те, что бьют слишком сильно.

Средства для первой помощи. Бинты, йод, зеленка, перекись водорода. Жгуты, вата, пластырь. Всякие препараты, вроде аспирина и медспирта.

Стол и стулья. Скамейки. Кстати, можно выпросить у Михалыча.

Отдельный кабинет для меня не нужен. Лучше быть рядом с учениками. Все время. Принцип открытого окна.

Короче, здесь еще предстоит обустраиваться. Много чего надо сделать.

Я подошел к колонне. Потихоньку начал бить кулаком. Сначала не больно. Только потом, после нескольких десятков ударов, костяшки начнут болеть.

А пока что, совсем не чувствую. Тем более, на пальцах набиты огромные мозоли.

Постепенно я увеличил скорость. И силу ударов. Колонна глухо отзывалась на каждый удар. Под конец я нарастил силу. Бил по максимуму.

Наконец, остановился. Тяжело дыша. Поглядел на костяшки пальцев. Покраснели, покрылись царапинами.

Теперь ребром ладони. По тысяче ударов. Каждой рукой.

После этого локтями. Тоже сначала полегоньку. Потом изо всех сил.

Потом ногами. Передней частью голени. Стопой. Бил, само собой, не по краю колонны. А по широкой поверхности.

Под конец коленом.

– Э, а ты в порядке, малой? – спросил голос сзади. – Чего случилось?

Я обернулся. Сзади опять Синегородцев. Настороженно смотрел на меня. Как на сбежавшего из психушки.

Я кивнул. А сам тяжело дышал.

– Все в порядке. Что вы хотели? Игорь Станиславович сегодня так и не приехал. Вам лучше позвонить ему.

Синегородцев покачал головой.

– А я еще другое хотел спросить. А можно к вам моего сына отправить? Он тоже хочет карате заниматься. Но его ни один тренер не взял. А в школе его обижают. Вот я и хочу, чтобы он научился. Стоять за себя.

Я опять кивнул.

– Конечно. Пусть приходит завтра. В три часа дня. Я его посмотрю. Как раз начал набирать людей.

Синегородцев радостно пожал мне руку.

– Его тоже Витя зовут. Я его завтра приведу. Заодно посмотрю, как тренировки проходят.

И ушел. Вот ведь нахальный. Раз уж ты хотел отдать сына на карате, чего выделил такой захламленный зал? Или только сейчас решил?

Через час тренировки я и сам отправился в общагу. Приехал, а в комнате никого. Крылов куда-то подевался. А ботаны, скорее всего, в библиотеке. Я поужинал и завалился спать.

Наутро встал пораньше. Крылова до сих пор нет. Постель так и не расстелена. Наверняка где-то загулял с приятелями. Или с подругами.

Олег это любит. Раз в неделю постоянно пропадает. Я поехал в универ.

Посидел на занятиях. Снова получил запросы на учебу. Еще полсотни записок. Кстати, на перемене в коридоре подошла даже Оксана. С которой я как-то флиртовал. Первая красавица курса.

– Ты, говорят, свою школу карате открыл, Витя? – промурлыкала она. – А можно туда записаться? Девушек берешь?

Не думаю, что она серьезно. Так, дань модному увлечению. Может, походит пару раз. Потом пропадет. Зуб даю.

– Да, беру, – кивнул я. – Но только ответственных и серьезных. Которые нацелены на долгий срок обучения.

Оксана вспыхнула.

– А ты что, думаешь, я не серьезная? Хочешь, докажу?

Мне стало смешно. Вот как надо с красивыми девушками. Брать на слабо.

А еще меня забавлял Артем Кораблин. Ее парень. Уже официальный. Он хмуро глядел на меня. Но не возникал. Знал, чем это чревато.

– Мы вместе придем, – пообещал он. – Давай адрес. И время.

Я пожал плечами. Ладно, мне не жалко. Пусть походят, посмотрят. Пару раз руку отобьют. И пропадут.

Из деканата я позвонил Щепкину.

– Владимир Сергеевич, – сказал я, услышав его густой баритон. Поздоровался. – Тут такое дело. Можно у вас груши лишние попросить. Штанги и гантели.

Щепкин помолчал. Прикидывал, с чего бы это.

– А зачем тебе?

Теперь я его огорошил.

– У меня свой зал появился. В «Динамо». Вот, хочу обустроить. Если поможете на начальном этапе, в долгу не останусь.

Бывший сенсей опять помолчал. Если не дурак, поможет. С перспективной молодежью лучше дружить.

– Растешь, Ермолов. Молодец. Лишних груш, конечно, не бывает. Но приходи. Что-нибудь придумаем. И насчет федерации как раз поговорим.

Вот паскудство. Они еще носятся с идеей федерации. Хотя государство ясно сказало, что это пока не своевременно.

Ладно, посмотрим. Если получится легализовать карате раньше, это замечательно.

Поэтому из универа я поехал к Щепкину. Надо решить вопрос с оснащением пораньше. Чтобы успеть к началу занятий.

Может, позвонить еще Воловникову? Хотя нет. Я не хотел зависеть от госбезопасности еще больше. Им дашь палец, всю руку схватят.

В клубе «Коготь орла» как раз начались занятия. Народу намного больше.

Боксеров в дальнем углу поменьше. Они недовольно поглядывали на наших кричащих «Киай!» учеников. Стоящих в киба дачи. И машущих кулаками.

А еще я увидел знакомые лица. Смелов, Бурный, Мельников и Крылов. Игорь опухший после вчерашней гулянки. Но все равно усердно делал ката хейан нидан.

– Ого, чемпион пожаловал! – Щепкин подошел поздоровался. – Как назвал свой клуб? Где находится? Почему раньше не сказал? Ты давай не переманивай у меня учеников. А то голову оторву. Не посмотрю, что ты черный пояс.

Он потащил меня в подсобку.

– Кстати, тебе на следующей неделе сдавать на очередной пояс. Вообще-то, экзамен проводится раз в три месяца. Но для тебя сделали исключение. И кстати, тебе комсомольское задание. Ты ведь комсомол?

Я покачал головой. Как-то не довелось добраться до студенческого братства. Щепкин хлопнул себя по лбу.

– Тогда о какой благосклонности партии может идти речь? Нет, так не пойдет. Давай, срочно вступай. И начинай агитировать молодежь. Собирай добровольцев. Собирай подписи. Нам нужны коллективные письма. Для легализации карате. Особенно от комсомола.

Честно говоря, сумасшедшая идея. Где карате и где комсомол? Не думаю, что тамошние вожаки воспримут мое предложение с энтузиазмом.

Хотя, что если поступить чуть хитрее? Назвать карате по-другому. Например, ударное искусство самообороны. Уисбо. Как-то так.

Мы дошли до подсобки. Щепкин указал на груши, сваленные в углу. И на груду перчаток. И старые капы.

– Вот, разбирай. По идее, это Сашкины. Боксерского тренера. Но уже год валяются тут. Без дела. Он про них вообще забыл. Списал уже, кажется.

Он почесал затылок.

– А где же штанги? Были же. Хотя я не понимаю, зачем тебе? Ты же не тяжелоатлетов тренируешь. А каратистов. От нас гибкость требуется.

Я не стал спорить. Уклончиво ответил:

– Я хочу попробовать свою методику. Может, получится.

Щепкин указал на выход:

– Ах да, точно. Вспомнил. Пошли, заглянем в подвал. Там тоже много чего должно быть.

Мы вышли из зала. Заглянули в небольшой чуланчик. В темном коридоре. А я и не замечал эту маленькую дверцу. Хотя сколько раз проходил мимо.

Там внутри тоже много чего обнаружилось. Нашлись и «блины» для штанг и гантелей. Даже старые манекены. Столы и стулья, сваленные в углу. Еще груши. Скакалки и маты.

– Половина уже списана, – сказал Щепкин. – Все время руки не доходят выкинуть. Вот ты как раз и поможешь.

У меня загорелись глаза. Чтобы перевезти все, что хочу, понадобится грузовик. Надо срочно раздобыть. Что, если дядька поможет? Он говорил, у него есть товарищи.

Я бросился звонить дядьке. На работу. Время поджимало. Лишь бы он был на месте. Рядом с телефоном.

– Для своего клуба, говоришь? Грузовик? – спросил дядька. – Ну-ка, подожди, сейчас спрошу.

Он прикрыл трубку рукой и заорал:

– Рома! Слышь! Поди сюда.

Поговорил, пошушукал в трубке. Потом снова заговорил со мной.

– Повезло тебе. Есть как раз один порожний. Сейчас отправлю. Ничего ему не давай. Я сам с ним рассчитаюсь.

Я чуть не взвыл от радости.

– Спасибо, дядя. Но ты обижаешь, я могу заплатить.

Хотя сам знал, что из стипендии у меня осталось совсем чуть-чуть. Кот наплакал. Дядька усмехнулся.

– Да ладно, студент. Знаю я, дыра в кармане. Ты это… Заходи к нам как-нибудь. Давно не виделись.

Я был готов на что угодно.

– Обязательно заеду, дядя. На днях.

Он записал адрес и сказал, чтобы я ждал машину. Я попросил у Щепкина помощников. И начал таскать нужные вещи на улицу. Через полчаса приехал грузовик.

Водитель подождал, пока мы притащим все вещи. Закинули их в кузов. Я и Смелов уселись в кабину. А Бурный, Крылов и Мельников – в кузов. И мы поехали на стадион.

– Каратисты, говоришь? – спросил шофер. Характерный такой. В штанах и клетчатой рубахе. С закатанными до локтей рукавами. – А вот с боксерами справитесь?

Провокационный вопрос. Я покачал головой.

– Мы не деремся просто так. Чтобы выяснить, кто сильнее.

Шофер махнул рукой.

– Это отговорки. Надо будет, подеретесь. Если на вас нападут, например.

Я усмехнулся.

– Так любой подерется. А вы занимались боксом?

Шофер кивнул.

– Конечно. Еще до армии. Потом в ЦСКА, – он кивнул на стадион «Динамо». К которому мы как раз подъехали. – Вот с этими сколько рубились. Не перечесть.

Я показал, как подъехать к заднему двору. Сторожу на въезде пришлось долго объяснять. Что мы везем оборудование для спортзала. А не оружие или краденые вещи. Он позвонил Синегородцеву и тот разрешил нам проехать.

Времени осталось совсем мало. Минут десять до начала занятий.

Я торопился. Говорил же, не люблю опаздывать. Подводить людей. Которые меня ждут. Заставлять ждать и терять время.

Мы быстро разгрузили инвентарь.

– Ну давай, удачи, – попрощался водила. И быстро укатил.

Я помог затащить самое тяжелое оборудование. А потом помчался к Михалычу.

Правда, сегодня на его месте оказался другой вахтер. Лет сорока. В толстом носу кучерявые волосы.

Ничего не знал и не понимал. И удивленно хлопал глазами.

– Нет, не было никого. А кто должен прийти? Комиссия?

Я не мог поверить.

– Как? Совсем никто не пришел? Не может быть. Хоть человек десять должны были явиться!

Но сторож все отрицал. Я побежал ко входу. Убедился собственными глазами. И вправду никого.

Только пара усталых спортсменов. С сумками в руках. Стояли неподалеку от дверей.

– Вы на карате? – спросил я с надеждой.

Парни усмехнулись.

– Нет, мы на балет. Мы футболисты, вообще-то. Какое, к черту, карате?

Я разочарованно отвернулся. Подождал чуток. Так никто и не пришел. Я вернулся в зал. Парни уже занесли груз. И успели даже разложить у стен.

– А где все? – спросил Смелов. – Переодеваются?

Я мрачно покачал головой. Посмотрел на часы. Уже прошло пять минут. С назначенного часа.

– Никого нет. Не пришли. А разговоров столько было.

Смелов и Крылов тоже не поверили. Пошли посмотреть. Вернулись через пять минут. Недоумевающие.

– Как же так? Хоть кто-то же должен прийти.

Я махнул рукой. Постарался скрыть, как расстроен.

– Ладно. Видимо, люди посчитали, что я слишком молод. Чтобы учить. Давайте тогда сами начнем. Если вы хотите.

Парни с готовностью согласились. Пошли переодеваться.

– Не огорчайся, Витя, – сказал Крылов. – Не сегодня, так завтра. Не сейчас, так…

Он не успел закончить. В дверях показался давешний сторож. Запыханный и растерянный.

– Который тут Ермолов? – закричал он. – Это у вас здесь карате? Почему сразу не сказал? Там такая толпа собралась!

Теперь я хлопал глазами.

– Какая толпа? Вы о чем?

Сторож махнул рукой в сторону.

– Около главного входа. Мне уже все звонили. И директор, и зам, и завхоз. Никто ничего понять не может.

Он не успел договорить. Замолчал. В дверь ворвался Синегородцев. За ним маячил толстый парнишка в очках.

– Что случилось? Почему такой скандал? Где все эти люди?

Я ничего не мог объяснить. Только после расспросов выяснил, что мои будущие ученики все перепутали. Собрались у входа в главный стадион. А не у Малой арены.

– Что теперь делать? – спросил я. – Бежать к ним? Вести сюда?

Синегородцев покачал головой. Он чуток успокоился.

– Нет, конечно. Жди уже здесь. Сейчас их приведут.

Он нервно ходил по залу. Протер лысину платочком.

– А я понять ничего не могу. Директор главного стадиона звонит. Зам звонит. Секретарь профкома. Кто только не звонил! Все твердят про каких-то каратистов. А я никак не соображу. Почему с главного? Да, говорю, есть такой Ермолов. Обучает карате. Только не в главном, а у нас. Кое-как догадался. А они и слушать не хотят. Орут, уволить грозят. С волчьим билетом. Но ничего. Сейчас придут.

Он опомнился. Позвал парнишка из коридора.

– Витя, иди сюда. Вот твой тренер. Ермолов Виктор Кириллович. Слушайте его. Выполняй все упражнения.

Я посмотрел на парня. Хотел спросить, какая у него подготовка.

Но в это время в коридоре послышались голоса. Громкие и многочисленные.

Глава 21
Первая тренировка

Я тут же посмотрел на дверь. Потом попросил Синегородцевых:

– Давайте я сейчас встречу других учеников. А потом мы поговорим. Хорошо?

И отодвинул отца и сына в сторону. Потому что хотел посмотреть. Сколько народу там пришло.

А народу пришло немало. И коридор, и зал заполнился людьми. С полсотни точно. Потом, когда я проверил журнал, оказалось, что пришло семьдесят два ученика. Рекорд, черт подери.

Вся эта толпа галдела и шумела. Неудивительно, что руководство стадиона всполошилось. Наверное, думали, что это футбольные фанаты. Или митингующие.

Я громко хлопнул в ладоши. Расставил пополнение у стен. Еле хватило места. Призвал к тишине и порядку.

– Я объясню, куда вы пришли, – сказал я. – Вы пришли не в модную школу. Где можно бездельничать и болтать. Предстоит жесткий отбор. Всех вас я брать не буду. Только тех, кто докажет, что достоин заниматься карате. Тех, кто пришел сюда всерьез и надолго.

В прошлой жизни у меня такого не было. В секцию я брал всех желающих. В основном, детей школьного возраста. Они занимались до старших классов.

Потом постепенно уходили. Когда начинали работать после универа, то вообще пропадали. Оставались только энтузиасты-одиночки.

Сейчас ситуация противоположная. Детей вообще нет. В основном, молодежь. Студенты и специалисты до тридцати пяти лет.

Я заметил у многих парней длинные и лохматые волосы. У кого-то вообще пышные прически. Как парики у дворян в средневековье.

Но брать всех я не собирался. Я хотел взять только настоящих фанатиков. Тех, кто отсеется после жесточайшего отбора.

Это, конечно же, противоречит традиционной практике. В рыночное время нужно брать как можно больше. Чтобы стричь с них денежки.

Но сейчас советское время. Но даже будь и капитализм, я все равно сделал бы также.

Потому что у меня нет цели делать деньги. На карате. Я настроен работать с самыми лучшими. С теми, у кого горят глаза. Чем с любыми проходимцами. Которые пришли сюда, как в цирк, посмотреть на клоунов.

– Поэтому сейчас я проведу вступительное занятие, – объявил я. – Те, кто захочет остаться после него, могут ходить дальше.

Я оглядел притихших слушателей. Заставил себя сдержать улыбку. На первом этапе нельзя смеяться. Надо строить из себя грозного и строгого учителя.

– А теперь идите и переодевайтесь, – я указал в сторону раздевалки. – Сначала девушки. Потом парни.

Половина пришельцев уже надела спортивные костюмы. Либо пришла в свободной одежде. Они не собирались переодеваться. Сразу видно несерьезный подход. Хотя, посмотрим.

Вскоре девушки вышли из раздевалки. Среди них, кстати, много студенток.

В том числе, и Оксана. Она сразу выделялась на фоне других девушек. Своим породистым внешним видом. Артем бегал рядом с подругой. Выполнял все желания.

Вслед за девушками переоделись парни. Каратеги нашлось только у нескольких человек. У двоих даже желтые пояса.

Я снова построил их. И начал тренировку. Сразу дал быстрый темп. Бег на месте, прыжки вверх, подъем коленей, выпрыгивание из приседа. Потом разминка. С головы до ног.

После этого я чуток рассказал про карате. Пояснил, где оно появилось. Что из себя представляет.

Показал первые удары. Начал с сэйкэн цуки. И мае гери.

– Эти удары – самые базовые, – объяснил я. – Если вы изучите их, то уже сможете вести поединок.

И сказал отработать сэйкэн цуки. Ученики начали выбивать удары. В воздух. По команде. Сначала правой рукой. Потом левой.

Сначала полсотни ударов. Потом сотня. Потом две сотни. Люди устали молотить воздух. Некоторые остановились. И ждали, что будет дальше.

– Не останавливаться, – сказал я. – Я хочу, чтобы каждый из вас ударил пятьсот раз. Со всей отдачей, на которую вы способны.

Ученики продолжили бить. Их оказалось очень много. Заняли весь зал полностью.

Некоторые в задних рядах начали сачковать. Делали вид, что бьют. А сами просто двигали рукой. В воздухе.

Я такое сразу заметил. Ученики думают, что обманули учителя. Но на самом деле, фальшь всегда видна. Как ни старайся, это заметно.

Поэтому я поднял руку.

– А теперь отжимания. Пятьдесят раз. Все приняли упор лежа. По команде.

Ученики устало опустились на пол. Встали на руки. Ждали команды.

Но я не торопился. Подождал с полминуты. Потом скомандовал:

– Начали! Один, два, три…

Так и вел отсчет. Уже после двадцати многие опять начали имитировать работу.

Делать вид, что отжимаются. На самом деле просто чуть сгибали руки. И опускали бедра. А не весь корпус.

Между прочим, Витя Синегородцев усердно пыхтел в переднем ряду. Я то и дело обращал на него внимание. Пухленький, розовощекий, слабый.

Сэйкэн цуки он бил совсем неправильно. Но с полной отдачей. Сейчас еле отжался десять раз. Потом начал падать на пол.

Но все равно вставал. И пытался снова и снова. После двадцати пяти отжиманий он уже совсем не мог держаться на руках. Они у Вити ходили ходуном.

Но вчера равно парень пытался. Молодец. Я это ценил.

Когда я дочитал до пятидесяти, многие повалились на пол. И не хотели вставать.

Девушки перестали отжиматься еще на тридцатом счете. Лежали просто так. Или сидели.

Между прочим, Оксана меня тоже удивила. Она усердно отжалась сорок раз. Правда, опускала корпус не до пола. А наполовину.

Но хотя бы так. Почти все девушки отжимались подобным образом. Последний десяток Оксана тоже отжалась еле-еле.

Но отдохнуть я не дал.

– Подъем! – громко сказал я. – Теперь снова удары сэйкэн цуки. Если кто-то устал, он может прекратить тренировку.

А сам внимательно смотрел за учениками. Кто как отреагирует.

Вот он, момент истины. Те, кто хочет заниматься, останутся. А те, кто пришел из любопытства, уйдут. Потому что уже сдулись.

Так и случилось. Человек двадцать сразу пошли к выходу. Немалый такой отсев. Я внутренне усмехнулся.

Тренировка продлилась еще два часа. Я чередовал прямые удары руками и ногами. Снова и снова заставлял учеников отжиматься.

Все уже перестали улыбаться. Лица измученные и безучастные. От большой физической нагрузки люди начинают сильно уставать. Им уже все равно.

И как раз тогда проявляется истинная сущность человека. Готов ли он сдаться. И пахать дальше. Или поднимет руки и отступит. Пойдет легким путем.

Под конец каждого часа я снова предлагал желающим закончить тренировку. Те, кто хочет, могут уходить. Ушли еще десять-двадцать человек. Осталось тридцать с лишним.

Затем я снова построил людей у стен. В ряд. Самых стойких.

– Вы хорошо поработали сегодня. Что я хочу сказать, так это то, что дальше все будет еще сложнее. Если вы не готовы к таким нагрузкам, лучше не приходите, – сказал я. А сам оглядел разбитых людей. – Вы уже продвинулись далеко. Но недостаточно. Я буду подвергать вас испытаниям. На пределе возможностей. Если вы сможете пройти их, то станете сильнейшим людьми. Если нет, то лучше не отнимайте мое время.

Я поклонился.

– Спасибо за тренировку. И да, на следующее занятие я уже буду собирать плату. По рублю пятьдесят с человека.

Обессилевшие кандидаты поклонились в ответ. И потянулись к выходу. Сначала опять переоделись девушки. Потом парни.

Вскоре они ушли. Остались только я. И мои друзья. Каратисты Щепкина.

Хотя, почти сразу заглянул Синегородцев.

– Ну, как мой сын, Ермолов? Может заниматься карате?

Я кивнул.

– Он хорошо показал себя. Физическое состояние слабое. Но это не страшно. Можно быстро подтянуть. Самое главное, что он и вправду хочет заниматься. Так что, если хочет, пусть приходит.

Синегородцев поблагодарил меня. И быстро убежал.

Я поглядел на товарищей. Смелов и Бурный промолчали. А вот Крылов потер плечи. Мельников стоял чуть в стороне.

– Что ты устроил? – устало спросил он. – У меня руки отваливаются.

Я усмехнулся.

– Ты так говоришь, будто первый день занимаешься. Это же только начало. Сейчас продолжим тренировку.

Крылов вытаращил на меня глаза.

– Как так? Разве на сегодня уже не все?

Я покачал головой.

– Какой там. Все только начинается. Самый смак. Если вы останетесь, устроим спарринг. Если нет, я буду отрабатывать кихон.

Парни с удовольствием кивнули. Мельников сказал:

– Я с удовольствием устрою тебе экзекуцию. Давно ждал этого часа.

Мы так и сделали. Для начала перекусили. Сходили всей толпой в магазин неподалеку. Накупили булочек, кефира и еще всякой всячины. Потом поужинали.

Я дал полчаса на разгрузку. Ребята совсем расслабились.

– Девочки симпатичные пришли, – сказал Мельников. – А ты Витя, гонял их. До седьмого пота. Теперь не придут. Мог бы для девушек сделать исключение.

Ага, еще чего. Никаких исключений.

– Они для меня не девушки, – я старался остаться строгим. – А ученики. Вернее, ученицы.

Парни насмешливо переглянулись.

– Ага, еще чего. Я видел, как ты глядел на Оксану. И как она поглядывала на тебя. Ну да, с такой девушкой вряд ли останешься только сенсеем.

Крылов устало зевнул.

– Кстати, ты нашел колеса назавтра, Витя? Туда автобусы не ходят.

Я сначала не понял. А потом насторожился.

– Куда не ходят?

Теперь уже Крылов удивленно посмотрел на меня.

– Туда, по дороге в Тверь. Ты забыл, что ли? Уже завтра будет. А там километра три еще от трассы в лес. Только на машине и можно проехать.

Я ошарашенно посмотрел на него.

– Ты о чем, вообще? Куда там еще три километра пилить?

– Куда-куда? На турнир между клубами! – ответил Олег. – Ты забыл, что ли? Уже завтра начнется.

Парни выжидающе глядели на меня. А я и в самом деле не знал. И забыл, честно говоря, про этот турнир.

– Вот зараза, – сказал я. – Совсем из головы вылетело. Со всеми этими подготовками. А индивидуально выступить там можно? У меня еще нет клуба.

Смелов обвел вокруг рукой.

– Ты что такое болтаешь? Как это нет? А это все что такое? Тебе осталось только название придумать.

А ведь верно. Опять я не подумал.

– Ладно. Когда начало? – спросил я.

Не думаю, что у меня есть время. Выступать до конца. Но съездить надо. Людей посмотреть. Себя показать.

– В десять утра, – ответил Смелов. – Если хотите, поехали со мной. Мне батя машину дал. Покататься. Мне самому еще пока нельзя участвовать. Врачи не разрешают. Но хотя бы погляжу. Что там да как.

На том и решили. А потом я начал тренировку. Учел, что Смелов не так давно лежал в реанимации. А Бурный сломал ногу.

Для опытных учеников я хотел дать карате по полной программе. Базовая техника. Кихон. Потом отработка в движениях. В условиях реального боя.

Потом ката. Расшифровка ката. Так называемый бункай. Объяснение смысла. И затем через этот учебный бой уже переход к вольному поединку.

Чтобы все шло поэтапно. Плавно. Одно вытекало из другого.

Мы начали со спарринга. Первым вызывался Смелов. Как самый опытный. Я атаковал его сильно. Но учитывал, что друг недавно вышел из больницы. Поэтому атаковал его щадяще.

Хотя, Смелов атаковал меня сам. Ударил маваши гери. Но его удары оказались слабые. Удивительно. Я даже подумал, что он специально поддается мне.

Но нет. Он атаковал меня в полную силу. Неужели я настолько сильнее?

От моей неуязвимости Смелов растерялся. Тогда я провернул с ним одну фишку. Которую давно хотел попробовать.

Дождался, когда Смелов атаковал меня кулаком. Маваши цуки. Боковой удар.

Я блокировал его левой рукой. И тут же контратаковал сам. Уракэн ути. Кулак перевернут вверх. Быстрый и жесткий удар. Прямо в подбородок.

Смелов свалился на маты. Поднялся, обескуражено потирая подбородок. Он был ошарашен.

– Как ты это сделал? – спросил он. – Я же бил! А вместо этого ты ударил меня. Как ты просчитал это? Как будто мне в мозг заглянул.

Бурный кивнул.

– Точно. Я тоже не понял, как это вышло.

Я с улыбкой покачал головой.

– Ничего сверхъестественного. Это навык. Я тренировался. Чтобы автоматически отбивать удар. И тут же пробивать ответный. Все дело чисто в привычке.

Мы тренировались еще три часа. Я спарринговал с каждым из друзей. По очереди. А потом и с двумя сразу. Почему бы и нет.

Отрабатывал движения. Крепче всех оказался Мельников.

Я был готов продолжать и дальше. Но парни взмолились об отдыхе.

– Ты чертов псих, Витя, – сказал Крылов. – Хватит уже. Поехали в общагу. У меня отбиты руки и ноги.

Так, а мне точно надо ехать? Завтра суббота. В универ не надо.

– Я останусь здесь, – ответил я непреклонно. – Хочу еще тренироваться. Обдумать кое-какие комбинации. Леня, тебя не затруднит забрать меня отсюда? Завтра в восемь.

Смелов пожал плечами.

– Да не вопрос. Только как ты будешь здесь ночевать? Здесь же никаких условий.

Но Крылов улыбнулся.

– Для человека, который все лето бегал по лесу, ночевать в спортзале – раз плюнуть. Это следующий уровень.

Смелов тоже улыбнулся.

– Зимой на балконе будешь спать, Витя? И в проруби купаться?

Почему бы и нет. У меня уже были задумки на тренировки зимнего времени. Посмотрим. Может, получится реализовать. Хотя в общаге нет балконов.

Друзья поболтали еще немного. Потом ушли. Я остался один. Включил свет. Лампы загудели над головой.

Вот теперь можно сделать тренировку. Сначала, правда, разобрал инвентарь. Который привезли сегодня.

Подвесил на цепи две груши. На потолке как раз имелись крючья. Видимо, для канатов. Потом разложил еще маты. В уголке поставил атлетические скамейки. Рядом – штанги и гантели.