Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 336 страниц)

Несмотря на то, что Вальтону были выделены существенные ресурсы для самостоятельной работы и контроля подведомственных лабораторий, у Астахова вовсе не было уверенности, что тому удастся выполнить поставленные задачи. Ведь поставлены они были весьма обтекаемо. Фактически вся территория стояла на границе перехода к новым технологиям. Разумеется, не только она, но чтобы думать о координации с беспокойными соседями по миру, у Астахова не было сейчас дополнительных мозговых клеток. Он, пожалуй, сам бы сейчас согласился на постановку органического апгрейда, о возможности которого ему рассказывал Вальтон. Но поскольку они находились еще только в начале этапа: на стадии разработки элементов, пригодных для функционирования внутри биокристаллов, о прямом внедрении в мозги людей и животных, речь даже не шла.

Это все была лирика и дело далекого будущего. Суровая реальность текущего дня требовала готовиться к встрече с коллегами из Минсвязности, которые возжелали обсудить степень секретности как будущих, так и текущих элементов. Определенно, белый медведь где-то сдох, если Минсвязности, которому было по функции положено добиваться бесперебойности и прозрачности, ратует за секретность.

«Как это отвратительно, – думал министр, изучая предварительно присланный документ. – Как было удобно, когда всё лежало в открытом доступе».

Но тут же мысленно надавал себе по рукам: времена меняются, что делать, придется застегнуться на все пуговицы. И погрузился в документ.

Документ был скорее философским, поскольку не содержал никаких конкретных инструкций, а только взвешивал плюсы и минусы общего и закрытого доступа к будущим конструкциям. Нет, мысль о том, что будущие базовые элементы окажутся закрытым знанием, по-прежнему была непривычной. Астахов вздохнул, прошелся по комнате и налил себе воды.

Кроме того, необходимо было определить, насколько закрытым знанием будет эта история даже в пределах территории. И можно ли будет доверять разработчикам. Очаровательно, Минсвязности в своем репертуаре. Спрятать информацию в яйце, яйцо в утке, утку заманить в сундук, сундук запереть, повесить на дерево, а ключ положить у себя. Эта великолепная логика совершенно не предусматривала, что природа элементов не является статичной, и соответственно, открыв в какой-то момент сундук, можно запросто обнаружить там не выводок утят и не дохлую утку, а полноценного двухголового дракона, который с удовольствием сожрет обладателя ключа. И как это должно коррелировать с предложением Вальтона проводить разработки максимально открыто и несерьезно, чтобы собранная группа была аналогом отделения тонких источников – разновидностью случайных экспериментов?

Тем не менее, это была всего лишь информация к размышлению, и министр запретил себе раньше времени разливаться желчью. Сначала надо поговорить. Потом еще поговорить, а там будет видно.

Перечитав предложения смежников еще раз, он закрыл документ, переместил его в папку «Подумать» и допил воду.

Глава 23

В инкубаторе внезапно затеяли ремонт. Забегали рабочие в заляпанных краской штанах, а за ними – грузовые дроны с цементной смесью и шпатлевкой. Дроны постоянно отставали, путались в коридорах, и рабочим приходилось возвращаться, чтобы подогнать отставшее устройство. Прораб в нарядной оранжевой жилетке разгуливал со скучным лицом и контролировал и тех, и других. В воздухе висела серая пыль, которая подло просачивалась в помещения, которые ремонт вовсе не заказывали.

– Летом что ли не могли сделать? – возмущалась Влада, которая опять испачкала рукав.

– Летом ты все равно тут была, – лениво отвечал ей Швед. – И точно также ругалась бы.

– Меня в августе не было! Можно было бы всё успеть.

– Много хочешь. Скажи спасибо, что не зимой, сейчас всё ж таки проветривать можно.

– А что они так рьяно взялись делать?

– А ты в курсе слухов про новую лабу внутри инкубатора? Под нее и ремонтируют помещение, которое у нас было типа склад. Где вообще никто не знал, что лежит. Его на выходных разобрали, ничего, между прочим, хорошего не нашли, кроме медальончика, который на стенде теперь висит, ищет хозяйку.

– Если его потеряли лет пять назад, то ему еще долго придется там висеть.

– Ну, может, кто-нибудь сжалится над ним и заберет себе.

– Только не я! У меня своего полно. И гораздо лучше!

– Никто и не сомневался.

Из коридора донесся глухой звук падения. Влада подскочила на месте и округлила глаза.

– Да что ты пугаешься? Ну дрон упал. У них что-то с балансом не очень, иногда роняют. А летающих запретили, поэтому все по старинке, ножками.

– А если он всё рассыпал? Опять будут кучи пыли, как вчера!

– Ну и ладно. У них есть дрон-пылесос, соберут. Всё предусмотрено. На каждый дрон нужен другой дрон, который будет ликвидировать ошибки первого.

– А кто будет заниматься ошибками второго?

– Вот не надо тут умничать!

Влада засмеялась.

* * *

Швед получил официальное приглашение от Гелия на утро пятницы и автоматически подтвердил. Странно, что главный решил прислать официальный вызов на встречу, но, видимо, тут что-то важное. Неужели его возьмут в экспериментальную группу? А ведь ходили слухи, что брать будут только первокурсников. А вдруг предложат возглавить? Он уже согласен. Но торопиться не надо, может быть ему предложат всего лишь организовать дежурства. От пыли и правда некуда было деваться. Если полы и так мыли с утра и вечером, то теперь надо было еще возиться со стенами и столами. Марго попросила убрать всё лишнее со столов, то есть всё, кроме планшетов. Так и сделали. Гелию страшно понравилось, и он потребовал делать так всегда. Нытье Влады, Зимы и Олич о том, что им нужны фоточки на столе для создания настроения, было встречено вопросительным хмыканьем. Антон пообещал замерить перфоманс группы с и без фоточек на столе, на что все только посмеялись. Понятно было, что фоточки вернутся, но прямо сейчас они представляли собой идеальные объекты для сбора пыли.

Рабочие обещали закончить грязные работы через неделю и, по их собственным словам, закончили, что означало, что пыли стало поменьше, а запаха краски побольше. Но в целом дело двигалось. Даже привезли новую пушку для распыления элементов и поставили коробку в основной лабе.

– А сюда такую? – поинтересовалась Марго.

– Стребуем, – пообещал Гелий. – Всем надоело таскать ее из учебного помещения и обратно. Вообще давайте-ка ее сейчас и распакуем. Пусть здесь работает, а я пока подпишу заявку еще на одну.

«А чего ж мы раньше этого не сделали?» – подумал Швед, но оставил свое драгоценное мнение при себе.

Шведу нравилось работать в инкубаторе, но некоторая медлительность начальства нервировала. Сам бы он уже десять раз бы выбил нужное оборудование, но они то ли не считали нужным, то ли не успевали. Когда он однажды попытался выяснить у Марго, почему какие-то вещи появляются в лабах почти мгновенно, а какие-то надо месяцами ждать, она попыталась ему объяснить, что связано это не только с собственным бюджетом инкубатора, но и с политикой Министерства. Вернее, с необходимостью беречь коллективное министерское сердце от инфаркта и не перехватывать у них из-под носа вещи, которые им нужны прямо сейчас, но которые они себе позволить не могут.

– Я правильно понимаю, что в идеале надо покупать, скажем, пушку себе и тому парню? – спросил Швед.

– Правильно, – кивнула Марго. – Только вот именно пушка им не нужна…

– Поэтому мы смело можем хотеть хоть десять? Правильно? – подхватил Швед.

– Не совсем. Но да, на некоторые вещи мы можем замахиваться смелее. Несмотря на то, что у нас совсем не общий бюджет. Но в целом мы имеем возможность претендовать на большее в преддверии крупной задачи. Тогда зримые и незримые ограничения снимаются.

– Ага. Осталось дождаться крупной задачи?

– Примерно так.

Видимо, новая группа, которая была уже обмотана слухами как деревянная палка сладкой ватой, и была такой задачей. Может, стоило бы тогда про запас попросить еще пяток пушек? А ставить куда, одернул себя Швед.

Но приглашение к Гелию оказалось именно тем, на что он надеялся. Ему предложили возглавить экспериментальную группу по разработке базовых элементов нового типа. На что он немедленно согласился. И он с ужасом ощутил, что его представления о прекрасном начинают менять форму в автоматическом режиме.

– А какой будет статус у этой группы? – осторожно поинтересовался он у Гелия.

– Реальный – как у исследовательской группы. Внешний – как у кружка. Факультатива, если хотите. Вот предполагаемое финансирование.

Гелий двинул в его сторону лист с цифрами. Глаза у Шведа округлились.

– Ну-ну, это не так много, если вдуматься. Часть оборудования вам уже заказана, и она пойдет не из этого бюджета. Но вам надо подумать, что нужно еще, и, самое главное, подумать о компенсациях участникам. Я не советую применять в данном случае почасовую ставку, поскольку будет непонятно, как считать. В основной лаборатории приход каждого фиксируется автоматически, а в вашем помещении этого не будет.

– А почему?

– Говорят, не успевают поставить. Ну и, кроме того, кое-кто может укрыться в любой из минилабораторий, чтобы что-то попробовать в одиночестве, это будет сложно учитывать. Зачем вам лишние трудности? Я бы предложил небольшие фиксированные выплаты по месяцам за ориентировочное количество часов без поминутного контроля, плюс поощрение за то, что вы сочтете достойным результатом.

Швед посмотрел на сумму, на потолок, на Гелия, потом опять на сумму.

– Могу ли я забрать людей из инкубатора? Мне бы человек десять для начала, а из тех, кто еще не охвачен инкубатором я даже не знаю, кого брать.

– Можете. Но в моменте они потеряют в деньгах, если вы их изымете полностью и будут расстроенны. А если предложить им просто добавить время сверху, они перестанут учиться. Не очень хороший вариант.

– Понял. Я подумаю. У нас есть ограничение на то, кого не брать?

– Никаких. Берите буйных, берите контрактников, кого хотите. Лишь бы к весне у вас образовалось что-то такое, что можно было бы обсуждать. Никто не ждет от вас решений всех накопившихся проблем, но качнуть весы в нашу сторону – необходимо.

– Ясно. Могу идти?

– Да, конечно. Спасибо вам.

Одухотворенный и озадаченный, Швед выскочил в коридор и сразу наткнулся на Рица.

– О, на ловца и зверь бежит.

– Чего это я зверь? – напрягся Риц.

– Будешь прыгать через огненные кольца.

– Да ну, я не умею. Вот и девушка моя говорит, что меня фиг заставишь чего делать.

– Ха! Ну я-то не девушка. Спорим, что у меня ты будешь?

* * *

Огненные кольца, обещанные мне Шведом, оказались и правда огненными. Больше всего мне понравилось генеральное направление «пойди туда, не знаю куда», потому что я и так туда шел. Немного грустно было узнать, что я не смогу сохранить все свои часы в инкубаторе, и у меня там останется только четверть ставки, и, значит, вполовину уменьшатся деньги. И это не компенсируется выплатами за работу в экспериментальной группе, они были существенно меньше. Зато премии за воображаемый результат обещали перекрыть недосдачу, хотя когда еще они будут.

Смех был в том, что когда мы со Шведом всё обсудили, он заявил, что я никому не должен говорить, что меня уже взяли, потому что сначала он сделает у нас объявление, а потом проведет официальный отбор. И я не должен никому говорить, что уже взят, чтобы никого не злить. Ага-ага, что-то мне это напоминает. На что я, разумеется, согласился. Всегда лучше рассказать о себе меньше, чем больше. Впрочем главный носитель претензий ко мне опять со мной не разговаривал, а только шептался на лекциях с Олич и хихикал.

О наборе в экспериментальную группу Швед объявил на практикуме Красина, захапав под это дело целую пару. По такому случаю я тоже пришел, хорошо, что предупредили, потому что после сдачи экстерном был освобожден от практикума до конца семестра.

Красин сидел в углу с кислым лицом, но, кажется, его волновал не захват учебного времени, а что-то другое. Сначала Швед обрушил на нас обширный экскурс в ситуацию с базовыми элементами и нестабильностью в мире, на котором я немного вздремнул, поскольку эта тема с вариациями обсуждалась уже месяц на каждом углу. А потом он объявил, что те, кто не хочет в экспериментальную группу, может заняться своими делами или даже пойти за кофе. Но только надежно пойти – до конца пары. Потому что дверь будет закрыта защитной сеткой, как всегда при работе с элементами. А те, кто хочет попробовать свои силы, добро пожаловать. И выкатил тестовое задание.

О, класс! Фантазия у моего ментора, закачаешься. За оставшиеся полчаса надо было сваять концепт элемента, который совмещал бы в себе двойной фильтр. Который позволил бы последовательно просеять два типа входящих потоков. Все прекрасно, и ничего нового, за исключением того, что сейчас такие вещи собирались из двух сит. Но теперь нам нужно одно. Чтобы они жили внутри одного элемента. С двойным дном что ли попробовать? А вынимать второй отсев как?

В общем, я подумал, и быстренько изобразил двойное сито. Немножко сомнительно, но за полчаса не знаю, что еще можно было сделать. Оба рядом со мной изобразил что-то похожее, а вот Хмарь построила прямо сортировочную башню. Как только всё это у нее держалось, непонятно. Но формально элемент был один, не подкопаешься.

Андроиды, которым в данный момент было совершенно нечего делать, мониторили происходящее. Было тихо. Но тут в дверь настойчиво постучали.

– Кто там? Мы скоро закончим, – сердито спросил Швед.

Из-за двери раздался голос Красина, который как раз свалил на кофе.

– Швед, извини, тут гости из Министерства. Услышали, что ты ведешь отбор, желают пообщаться. Впусти нас, пожалуйста.

Швед велел всем спрятать свои творения в хранилища, поднял защитную сетку и впустил делегацию.

Вошли две дамы, помоложе и постарше, и проректор Бином. Бином выглядел немного смущенным, зато дамы лучились позитивом. Бином быстро поднялся и сел куда-то на третий ряд сбоку, как будто он тут не при чем. Говорить начала дама постарше.

– Мы к вам из Министерства образования. Возможно, вы никогда не слышали об этом направлении нашей работы, но мы – вестницы прогресса, и занимаемся самыми передовыми инициативами. Поэтому мы здесь. Мы знаем, что сегодня здесь проводится отбор в экспериментальную группу. Вы большие молодцы, что сразу взялись за поручение Министерства! Мы очень ценим ваши усилия и ваши таланты, и готовы поддержать вас всеми имеющимися ресурсами.

Народ хмурился и слушал. Всё это было не совсем понятно зачем. Форк поднял руку:

– А что значит «имеющимися ресурсами»? Что вы предлагаете?

– Мы предлагаем вам полномасштабное содействие в ваших начинаниях. Всю возможную информацию о том, что сейчас происходит в мире на аналогичном направлении. Каналы обмена. Накопленное знание. И рекомендации по внедрению. Вот наши контакты.

И дама отошла к доске и начертала там фломастером контакты отдела вестников.

– Мы вроде думали, у нас и так это есть, – ухмыльнулся Мавр.

– Конечно. Мы просто расширяем объем предоставленного, – заверила его вестница помоложе. – Единственное, о чем мы вас просим, чтобы в группу были набраны не просто первокурсники…

– Здесь сейчас сидят только первокурсники, – начал нервничать Швед.

Красину тоже все это совсем не нравилось.

– А самые молодые. Скажем, ограничим возраст участников двадцатью годами.

За моей спиной возмущенно присвистнул Ладога, который был старше даже меня. Я поднял руку.

– А вот мне двадцать четыре. Мне, значит, участвовать нельзя?

– Ну, молодой человек, нежелательно, конечно. Где же вы были всё это время?

– Копил силы на образование, – огрызнулся я.

В душе у меня расползался лед. Холодный, безжизненный, даже без пингвинов. Какого дьявола эти тетки пытаются лишить меня замечательного занятия?

– Хорошо, что накопили, – поджала губы дама. – Но все-таки мы рекомендуем брать именно молодых.

– Может, мы сами решим, кого мы будем брать? – Швед уже еле сдерживался.

– Наша обязанность рекомендовать и предложить бонусы при выполнении условий. Ваше право решать – принимать или отказываться.

Швед сжал зубы и промолчал. К этому его жизнь не готовила. Ну зато меня готовила.

– У меня есть предложение, – опять поднял руку я. – А давайте мы сейчас выгрузим наши тестовые задания, ну у кого готово, на планшет нашему руководителю. Если вы сможете определить по ним возраст участника, я первый выйду из игры. А если нет, то нет.

– Молодой человек, мы с вами не в игры пришли играть, – возмутилась вестница постарше.

– Нет уж, соглашайтесь, – весело поддержал меня Красин. – Раз вы рекомендуете отбирать людей по возрасту, то, значит, сможете его и определить.

– Мы не собираемся вмешиваться в вашу зону ответственности! К тому же мы прекрасно знаем, что ваши творения физически не видно без специальных очков.

– Я вам одолжу свои, – Хмарь подняла вытянутую руку с очками. – Они у меня красивые, со стразиками.

– Не в дизайне же дело, – помотала головой вестница помоложе.

Но тут Красин внезапно утратил свой обычный вид человека, проглотившего рельсу и шпалу одновременно, и мутировал в мурчащего кота.

– Вы знаете, я бы и сам попробовал угадать… Такого еще никто не делал. Неужели вы откажетесь? – он заглянул в глаза вестнице помоложе.

– Ну если вы тоже участвуете, тогда ладно, – неохотно согласилась она.

Дама постарше с ужасом посмотрела на нее.

– А вы? – Красин продолжал лучиться теплотой и нежностью.

Даже до меня добило. Очень странные ощущения: нет ничего более подозрительного, чем добрый Красин. Я поежился.

– Хорошо, – осторожно согласилась та.

Красин кивнул, Швед закрыл защитную сетку, скомандовал нам проверить свои работы и перегрузить их из личного хранилища в общее. А Хмарь и Олич сбежали вниз, чтобы поделиться своими очками с вестницами.

– А я не готов, – заныл Форк.

– Значит, не участвуешь в этот раз. Позже сдашь, – ответил ему Швед.

– Тебе девятнадцать, – толкнул его в бок Мавр. – Считай, ты уже прошел.

Смех прокатился по залу.

В результате в хранилище поступила дюжина работ.

– Сначала вы, – кокетливо предложила Красину дама постарше.

– Ну нет, так не пойдет, – не согласился Красин. – Мы присваиваем работам номера, и каждый молча у себя помечает, сколько предположительно лет автору. Потом сравниваем.

– Но так нечестно, – возмутилась вестница помоложе. – Вы же могли видеть, кто что делал.

«Прелестно, – подумал я. – А потом они все повторят за Красиным, типа угадали».

Но не стал ничего говорить. Я свой динамит в пруд закинул, теперь ждем, пока всплывет рыба. Надеюсь, никакой экопатруль на помощь не придет.

Красин улыбнулся:

– Я покинул помещение перед тем, как ребята начали работать. Кто угодно может подтвердить. Так что я в том же положении, что и вы. Это будет чистый эксперимент!

На это вестницам нечего было ответить, и они, пыхтя, начали чего-то заносить в свои планшеты, пока Швед выводил над планшетом созданные работы. Версии элементов по сути распадались на две ветки: максимально простые решения и максимально сложные. Конструкция Хмари оказалась еще не самой навороченной.

Прогнали всю дюжину.

– Ну как? Готовы? Или еще посмотрим? – спросил Красин.

– Еще посмотрим, – сурово заявила вестница постарше.

И Швед погнал цепочку еще раз. На втором прогоне пятый элемент, похожий на гибрид торта со строительной площадкой, рассыпался на слои и разлетелся во все стороны.

Вестницы взвизгнули.

Глава 24

– Ну что вы, право⁉ Ничего не случилось, – ласково произнес Красин и встал, чтобы включить пушку. Детали беглого элемента моментально исчезли. Да сколько их там было-то?

– Это не опасно? – осторожно спросила молодая вестница.

– Может обжечь, – ухмыльнулась Хмарь с первого ряда, которая сидела и ждала, пока ей вернут очки. И тут же добавила. – Но не сильно.

– Давайте подведем итоги, пока мы вас совсем не запугали, – снова замурлыкал Красин.

– Давайте, – нервно выдохнула дама постарше, сорвала с себя очки и протянула их Олич. Вестница помоложе немедленно последовала ее примеру и отдала Хмари ее очки. Девчонки быстро забрали свое имущество, а Красин подсел к дамам поближе, подвинул свой планшет к ним, и они шепотом приступили к обсуждению.

– Надо же! Мы с вами совсем не совпали! – изумлялись вестницы.

Наконец они выложили свои планшеты в ряд с предполагаемыми цифрами и позвали Шведа, который должен был служить арбитром как человек, который знает, кто тут что делал.

– Итого, – объявил Швед. – У нас было двенадцать готовых работ из двух групп. Давайте так. Я называю автора, а вы встаете и говорите, сколько вам полных лет, потому что на память я тоже не помню. Итак, поехали. Авторы: Риц, Хмарь, Олич, Ладога, Мавр, Питон, Каравай, Варвара, Вертиго, Гефест, Макар и Тим.

Мы резво как в детском саду озвучили свой возраст. Двадцать четыре, восемнадцать, восемнадцать, двадцать восемь, двадцать и так далее. У дам вытянулись лица. Красин ухмыльнулся как тигр, сожравший козу.

– Почему у вас так много угаданных позиций? – возмутилась дама, сравнивая цифры на трех планшетах. – Как это возможно? Вы настолько хорошо знаете почерк каждого?

– Вовсе нет. Обе группы занимаются еще только два месяца, и личного почерка еще ни у кого не может быть. Я просто предположил, что люди постарше пойдут искать более экономичные и рабочие решения, а те, кто помоложе, будут стремиться выпендриться и сместиться куда-то в область фантастических конструкций. Но, заметьте, я тоже не все позиции угадал.

– Знаете! – возмутилась вестница постарше. – Теперь, когда мы увидели, как это опасно, я предложу действовать наоборот: брать людей с жизненным опытом. Постарше. Ведь эти ваши… элементы… могут обжечь, поранить, да и просто расстроить неопытного органика.

– Согласен, – опять со всей возможной нежностью улыбнулся Красин. – Обещаю, что мы во всем разберемся и соберем лучшую команду всех времен и народов, а также обеспечим идеальную безопасность с учетом всех наработанных практик. Скажите, вас проводить? Может быть, пообедаем? Мне бы не хотелось, чтобы вы уезжали от нас, как будто произошло что-то плохое. Ведь ничего ужасного не произошло. Мы поставили гипотезу, провели эксперимент, гипотеза не подтвердилась. Это и есть вся наша исследовательская жизнь. Я бы тоже хотел, чтобы все наши гипотезы оказывались верными, но, к сожалению или к счастью, этого не происходит. Зато происходит постоянное движение вперед, ради которого мы здесь все и собрались. Правда?

Дамы вздохнули, кивнули, соглашаясь то ли обедать, то ли со всем сказанным, и резво направились к выходу и покинули нас. Швед еле успел открыть сетку. Красин ушел за ними, а Бином остался. Он еще в середине процесса принял позу рука-лицо и, кажется, собирался остаться в этом состоянии до второго пришествия.

– А мы теперь что? – спросила староста пятилетней группы.

Швед вздохнул.

– Вот что сделаем. Те, кто своей работой удовлетворен, и успел ее сдать, ничего не делает. Идет обедать, ужинать, загорать, летать на дельтаплане, ну что вы там делаете, когда занятия закончились? Те, кто недоволен или не сдал, может доработать в минилабе и досдать в течение двух дней. Я хотел завершить всё сегодня, но сами видите – обстоятельства.

Народ с пониманием закивал и потянулся к выходу.

На улице я догнал Хмарь с Олич:

– Хей, тебе все-таки удалось хоть кому-то одолжить очки!

– Да, – засмеялась Хмарь. – Гештальт закрыт. А тебе опять удалось нахамить преподавателям.

– Ну нет, преподавателям я сегодня не хамил. Только пришельцам, и, кстати, не сильно.

– Ха! Надеюсь, им стало достаточно отвратительно, чтобы больше никогда сюда не приходить.

– Было бы славно, – улыбнулся я и остановился в задумчивости, размышляя, не пойти ли мне пообедать или метнуться в библиотеку, поделать реферат, заданный Рудником.

Пока я крутился и размышлял, ко мне подгреб Швед и протянул руку.

– Спасибо. Без дураков спасибо. Ты очень вовремя подкинул эту идею. Боюсь, ты завел себе личных врагов, они тебя точно запомнили.

– Главное, чтоб ты не завел. Ты же у нас босс. Кто будет утверждать концепции и получать бабло?

– Бабло на первую итерацию уже получено и притаилось на университетских счетах.

– Но где-то должна появиться и вторая? Или я ошибаюсь? Маловероятно, что мы что-то осмысленное сумеем слепить за полгода. Раз-два пирожок, три-четыре бублик, оно же так не работает.

– Согласен, думаю, что всё у нас будет. Насколько я знаю, эти дамы прибегают, когда мы начинаем пилить что-то новое-кленовое, а потом их смоет. Потому что проект, который длится полгода, уже не новый проект. После Нового года они потеряют интерес к андроидам, а по весне – к нам.

– Идеально!

* * *

Радий, Гелий и Бином собрались в любимом городском баре Бинома, который позвал друзей, чтобы обсудить вчерашнее и ненавязчиво извиниться за то, что не предотвратил. Разумеется, за сутки впечатления немного протухли, но он и не привык делиться тем, что не отстоялось.

Разлили «Мельницу в долине». Посидели молча. Радий осмотрел интерьер.

– Интересно здесь. Декорации, надо понимать, изображают аптеку?

– Да. Сходство с оригиналом маловероятно, но это и к лучшему. Я люблю это место. В принципе это винный бар, но специально для меня держат виски.

– За одно это их стоит ценить, – заметил Гелий.

– В будни народу не очень много, и утку готовят неплохо, – продолжил Бином. – Будете утку?

– Можно. Улиток я не люблю, а что тут еще есть?

– Эклеры с крабом.

– Какое извращение. Хорошо, что не лягушки. А еще что? О, куриный бульон. Превосходно. Берите себе утку, а я пройдусь по бульончику, – решил Гелий.

Заказали. Допили первую порцию «Мельницы», попросили налить еще.

– Ну рассказывай, – потребовал Гелий. – Я в общих чертах в курсе, что мои подопечные, которые никогда не были замечены в симпатиях друг к другу, переоформились в стаю волков и задрали прогрессивного оленя. Но хотелось бы подробностей. Для начала, как вестницы туда попали? Они еще ни разу не вламывались напрямую к студентам.

– После вчерашнего фиаско они еще туда долго не придут. А учитывая, что между Дианой и Красиным внезапно пробежала искра, можно надеяться, что у этих двоих будут другие поводы для встреч.

– Диана – это кто? – нахмурился Радий.

– Да это ваша молодая вестница!

– А! Я в них путаюсь, простите.

– А кто не путается? – усмехнулся Бином. – В общем, я ничего не смог сделать, позор на мои седины. Они ворвались вдвоем и начали орать так, как будто конец света наступил вчера, а мы его пропустили. Я даже не понял, что прямо сейчас идет какой-то отбор, думал, они хотят оценить технику безопасности. Я знал, что у вас пушка сейчас в зале практикума стоит безвылазно, сетка тоже работает, ну и согласился их провести, показать, что всё в порядке. Даже секретаря не стал привлекать, сам пошел. Но не жалею, зрелище было эпическое. Я был без очков и не смог оценить красоту решений ваших подопечных, но зато социальная инженерия доставила массу удовольствия.

– Так, так, не томи, рассказывай.

– Они начали с места в карьер. Что, мол, надо брать только молодых.

– Нельзя сказать, чтобы этот совет сильно отличался от нашего. Мы ведь тоже решили брать только первокурсников.

– Да, но они выступили радикальней. И потребовали ограничить физический возраст. Двадцатью годами.

Гелий щелкнул языком, пригубил виски и уставился на надпись «Энотека» над камином, в котором по случаю недостаточного холода ничего не горело.

– Да, мне тоже понравилась эта идея. Вообще ничто так не возбуждает бюрократа, как возможность ввести формальные критерии.

– Соглашусь. Сам такой. И тут ваше наглое молодое дарование – Риц, даже я его запомнил, – на голубом глазу предложил им определить возраст автора по созданному элементу. Они бы, может быть, и не поддались, но Диана рядом с Красиным уже потеряла бдительность. А дальше всё пошло как по маслу. Какой-то элемент разлетелся в процессе оценки, напугал их до смерти, а потом выяснилось, что они вдрызг проиграли Красину в определении возраста авторов. На этом все и закончилось. Плюс они утратили бодрость духа в момент разлета элемента, я-то, к счастью, был без очков и не видел, переобулись и стали продвигать идею, что надо брать людей постарше. Тут Красин пообещал прислушаться ко всем ценным советам и уволок их обедать.

– Как получилось, что они сами решили явиться к студентам? Такого никогда не было, – задумчиво прокомментировал Гелий.

– Насколько я сейчас понимаю, они пошли ва-банк, поскольку Вальтон очень рекомендовал Астахову ограничить их отдел в полномочиях. Но прямого запрета на посещение занятий не было именно потому, что никто этого раньше не делал. Если бы у них всё получилось, они смогли бы оформить это событие, как подбор кадров по рекомендациям вестников. Со всеми вытекающими. Так что очень мило, что ваш коллектив это дело сорвал. Не думаю, что детям надо говорить об этом, а то еще решат, что надо нападать с ножами на любое начальство, – позволил себе пошутить Радий.

Бином и Гелий покачали голосами. Тут принесли утку и бульон, а к бульону гренки.

– Чем мы занимаемся? – спросил Бином в пространство.

– Утку едим, а что? – деловито ответил Радий, поднося вилку ко рту.

– Нет, я вообще…

– Вообще обсуждаем несовершенство мира.

– Вам не кажется, что уровень компетенции деятелей образования несколько упал? – грустно спросил Бином.

– Кажется, – отрезал Гелий. – Но только до тех пор, пока я не вспоминаю, как нас пробовали учить путем копирования архитектурных конструкций. Причем упорствовали в этом не один год. Я изобразил не одну капитель, прежде чем смог доказать своему научруку, что нам с ними потом нечего делать. К строительству наше дело имеет очень слабое отношение. Кое-какие идеи можно подобрать, как и у биологов, но никоим образом не целиком. Просто нет аналогов нашему делу, и чем дальше мы движемся, тем больше становимся вещью в себе. В каком-то смысле пересборка базовых элементов – это шаг назад, хотя нет, полшага, не больше. А дальше снова побежим городить доселе невиданный огород.

– Пожалуй, согласен, – кивнул Радий. – Мир несовершенен и никогда не был другим.

– В разрезе утки он вполне совершенен, – возразил Бином.

– Верю на слово, – погрузил ложку в бульон Гелий.

* * *

Кира наконец смогла придумать, куда мы должны пойти – на модный показ. Я абсолютно не понял, какой в этом смысл, ведь там даже не продают то, что показывают, и вообще неизвестно, куда оно потом девается, но Кира заявила, что я ничего не понимаю. И это правда, я не понимал. С другой стороны, я сам переложил на нее ответственность по совместному досугу, и теперь мне предстояло вдохнуть полной грудью аромат моды и непревзойденного стиля, как было написано в приглашении.