Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Глава 14

Баклан сегодня сумел впихнуть половинную смену в баре между «Связи между территориями в современной парадигме» и домашними заданиями, и был этим страшно доволен. «Теорию принятия решений» он вынужденно пропустил, но Самсон обещал ему и запись, и конспект, так что он догонит. Наверное. Это предмет неуловимо напоминал логику, которую он так и не полюбил. Но надо было взять себя в руки, и он возьмет. Через две недели. К этому времени ему дадут место в кейтеринге, там обещали более гибкий график. Что в его случае означало, что можно работать нерегулярные часы, зато до потери создания, а в деньгах будет то же самое. Но пока что ему надо было нацедить пиво для двух преподавательниц теории решений, бодро обсуждавших бестолковый набор этого года, и посматривал вокруг. Его напарник намазывал сэндвич на фокачче, только Баклан не мог понять кому. Вроде никто не заказывал. Завернув сэндвич в пергамент, напарник схватил его и метнулся куда-то в кусты. Да он его себе сделал! Понятно-понятно, кое-кто не успел пообедать, а на рабочем месте есть было запрещено. Вообще-то в рабочее время и так есть было запрещено, но Баклан сделал вид, что ничего не видел, выставил первое пиво на стойку и вернулся за вторым.

– А у вас теперь есть доставка? – оживилась одна из преподавательниц, заметив маневр напарника Баклана.

– Если только недалеко, – улыбнулся Баклан. – В пределах десяти метров.

– Это неинтерееееснооо…

– Ну извините. Когда у нас появятся возможности, мы сразу их используем. Хотя, честно говоря, я не рекомендую таскать эти сэндвичи на большие расстояния. Даже по кампусу не надо. Они доедут, но радости в них не будет.

– А я согласна на всё что доедет, – улыбнулась одна из преподавательниц.

– Какая ж ты ленивая, – возмутилась подруга. – Я и сюда тебя еле притащила. Ешь здесь бутерброд, пока он хорош.

Баклан выставил на стойку второе пиво, и гостьи переключились друг на друга.

Хмарь, которая вроде бы нравилась Рицу (или нет? его не поймешь), пронеслась мимо его бара в третий раз за смену. Смысла в ее перемещениях он не усмотрел, но подумал, что если она задержится у них, надо ей предложить не холодный, а горячий напиток. Но, промчавшись мимо бара в третий раз, она больше не появилась. Надо будет спросить Рица, что у них там случилось.

К барной стойке подошли два студента с инженерного факультета в сопровождении Мимиги, Баклан расспросил их, что кому, переключился на кофе и обо всем забыл.

Совершив три круга по кампусу, Хмарь уткнулась в дверь инкубатора. Всё, круг замкнулся. Больше идти было некуда. Обед в столовой она пропустила, в общагу было идти неохота и незачем. Она была ужасно недовольна собой и не могла понять, что пошло не так. Постояв перед дверью, она повернулась и хотела уже вернуться к себе в комнату, как вдруг дверь открылась и оттуда вышла Марго.

– Профессор! – обрадовалась Хмарь. – Мне надо с вами поговорить!

– Внезапно, – подняла бровь Марго. – Ну пойдемте тогда ко мне, чаю попьем.

Марго завела Хмарь в свой кабинет, взяла чайник и направилась за водой.

– Да я могу… – дернулась Хмарь на помощь.

– Это мой чайник, – строго сообщила Марго и пошла сама.

Пока она ходила за водой, Хмарь успела перелопатить в голове всё, что она хотела спросить или сказать, и передумала.

– Ну рассказывайте, что случилось, – велела Марго, поставив чайник на контактную подставку.

– Ничего, – замялась Хмарь. – Я погорячилась. Я лучше пойду.

– Никуда вы не пойдете. Не можете рассказать с начала, начните с конца. Это нормально, все так делают.

Хмарь тяжело вздохнула и постаралась изложить проблему, но пока говорила, всё больше запутывалась. Пытаясь на ходу делать выводы из собственной речи, она обнаруживала нестыковку на нестыковке. Ей одновременно хотелось отчислиться и остаться, добиться всего и довольствоваться проходным баллом, а также позволить себе всё, что вытворяет Риц, а он чтоб не смел. К концу она запуталась и затихла.

– Мой юный друг, – дождавшись паузы, сказала Марго, – Рица мы отложим в сторону, потому что разговоры о мужчинах – не самая моя сильная сторона. Да и никто из вас всё равно ничего не слушает. Тем более, что вы нацелились на нечто очень сложное.

Хмарь покраснела.

– Сосредоточимся на главном, Риц может подождать. Он все равно будет держаться особняком, такой уж тип, так что сильно вы в ближайшее время взаимодействовать не будете. Я вижу у вас кризис начала учебы, причем в яркой форме. Проблема в том, что вы хотите всего и сразу, а также быстро и легко. Наверное, в школе хорошо учились? Без трудностей?

Девушка кивнула.

– Придется перестроиться и привыкнуть к необходимости постоянной работы, и к тому, что быть лучшим в университете гораздо сложнее, чем в школе. Вы все лучшие, и каждый хорош в чем-то своем. Быть лучше всех во всем не получится, тем более, не прикладывая усилий.

Хмарь издала невнятный звук.

– Понимаю, вы не против усилий, уже хорошо. Но вы хотите результатов слишком быстро. Вас же не расстраивает, что профессор Красин умеет гораздо больше, чем вы.

– Нет…

– Потому что у него за плечами гораздо больше часов работы, чем у всех. Так и у ваших сокурсников в каких-то аспектах опыта больше. Размер таланта тут вообще не причем, в конечном итоге имеет значение только ваше умение ставить цели и способность двигаться в выбранном направлении. Боюсь, вас будет слегка притормаживать желание всем нравиться, но с ним вам придется разобраться самостоятельно.

– Вы хотите сказать, что мне надо начать хамить? Как некоторые?

– Необязательно. Я бы даже сказала, что это лишнее. Просто смириться с тем, что все поголовно восхищаться вами не будут. Особенно те, кто поймет, что вы в чем-то сильнее. Конкуренция – страшная штука.

– О!

Эта мысль Хмари неожиданно понравилась. Одно дело, когда тебя просто терпеть не могут, а другое – когда тебя не любят, потому что ты лучше. Это совсем другая история. Она покатала мысль в голове – а неплохо звучит, надо будет с этим пожить.

– Скажите, Марго, а вы не согласились бы стать моим ментором? Я знаю, что вы не… Но все-таки…

– Я не беру менти, но ничто вам не мешает зайти на чай. Просто в следующий раз договоримся заранее, написать мне знаете как?

Хмарь кивнула.

– Выберите себе кого-нибудь из старшекурсников, Зима, например, очень трепетно относится к подопечным, и она на пятом курсе, это достаточный уровень. Можно к Горностаю, он очень внимательный и чуткий ментор.

– А вот Антон, который с нами был в хранилище? К нему можно? Он запишет меня к себе?

– К нему тоже можно, но он, мне кажется, пожестче, чем вам нужно на данном этапе. Если только вы не хотите получить себе спарринг-партнера для того, чтобы думать. Но стесняться в комментариях он не будет. Если вы готовы, то почему нет.

– Я подумаю, спасибо большое…

Хмарь сползла со стула.

– Нет-нет, вы недопили чай и не съели еще ни одной конфеты. Думающий органик должен поддерживать содержание сахара в крови, иначе дело не пойдет.

– Ох, не надо бы мне толстеть…

– Я вас уверяю, пока вы учитесь у нас, вам не о чем беспокоиться. Тем более, что тут в одной шоколадке одиннадцать граммов, было бы о чем говорить. Следить за гибкостью и выносливостью вам будут рекомендовать отдельно, но об этом вам Ниана расскажет уже на следующей неделе.

– Ой, белый шоколад! Я люблю!

– Возьмите две. У меня таких еще много.

Они поболтали еще немного, сошлись на том, что все вкусное уже придумано, и незачем скрещивать всякие несусветности, но всё когда-нибудь кончается, даже чай. Хмарь попрощалась.

– Завтра у вас смена, – напомнила Марго, чтобы проверить, не упорствует ли студент в своем желании всё бросить.

– Да-да, я помню, – обернулась Хмарь. – Спасибо!

* * *

Я развернул инструкцию по сдаче экстерном на все виртуальное поле, чтобы ничего не пропустить. Ну что же, этот документ явно был создан не вчера, так что я не один такой. В принципе ничего особо страшного в нем не было, за исключением списка элементов, которые я должен был сдать. Красин ехидно приписал, что на обычном экзамене студенты тянут билет и создают один элемент, а мне, поскольку я пропускаю все занятия, и никто не может быть уверен в моем перфомансе, надо будет продемонстрировать все двенадцать.

Я было скис, ну откуда я знаю, в каком виде они хотят видеть сцепку, захват-пинцет, фильтр, вот это вот всё, но заметил еще пачку приложений. Ах, какая прелесть, на каждый элемент отрисовано по три рекомендованные смены. Великолепно. Я сделаю все. Ну, по крайней мере, попробую. И, главное, теперь я понял, почему Красин с таким лицом говорил мне, что только в этот день у него будет время. Он же до ночи будет проверять всё, что я ему изображу. А я еще ему жизнь отравлю, когда сделаю двенадцать элементов в колбасу с последовательным превращением одного в другой. Это будет красиво!

Так, теперь что с помещением? Не отдадут же мне ту здоровенную аудиторию, в которой сидели наши? Нет, раскатал губы один такой. В инкубаторе, оказывается, есть минилабы на одного-двух человек для индивидуальной работы, правда, пользоваться ими можно с 14:00 до 19:00, когда в инкубаторе есть специальный дежурный. Без наблюдения нельзя. Я хмыкнул. И ведь, зная инкубатор, их не обманешь, в неурочное время минилаба не откроется, и всё. Я сверил все свои расписания и забронировал по два часа каждый день ближе к вечеру, начиная с завтрашнего дня, на две недели вперед. Хватит, я уверен. Можно будет еще Шведа попросить посмотреть, но это не раньше, чем через неделю. Прекрасно!

Тут я вспомнил, что еще пришло письмо от Софьи, открыл его и выпал в осадок. Вот это вопрос!

Софья: Привет! Обращаюсь к тебе за помощью как к непосредственному участнику событий. Нам, андроидам, как неспособным производить органические элементы, ха-ха, мы ведь сами не очень органические, было поручено написать эссе о сегодняшнем занятии. Даже разрешили сдать одно на двоих. Мы с Мимиги написали, но Гиги говорит, что такую работу у нас не примут, потому что это не эссе, и даже не общее впечатление, а просто последовательное перечисление событий, из которого абсолютно неясно, что произошло. Честно говоря, мне и самой неясно. Я видела, как твой элемент улетел, потому что тебя толкнул другой студент, но почему выгнали тебя, а не его, мы не поняли. Мимиги хотел подкрасться на перемене и стукнуть того студента током, потому что ты наш друг, но мы посоветовались с Гиги, и он сказал этого не делать. Потому что профессор уже принял все необходимые решения и наше вмешательство не нужно, ситуация урегулирована правильным образом. Однако мы все равно не поняли, что произошло и куда ты ушел. Гиги из наших объяснений не понял тоже, но сказал, что не пойдет сам разбираться, а нам надо попросить помощь зала. Мы так поняли, что именно ты можешь оказать нам помощь зала, потому что мы тебя знаем и потому что ты там был. Обращаемся к тебе за помощью. Буду благодарна за любой ответ.

Целую крепко, ваша Репка. Хорошее я выражение услышала? Так можно прощаться?

Я поржал над Репкой, потом открыл документ, который создали Софья с Мимигой и просмотрел его по диагонали. Мда. Уныло, хотя и до крайности точно. Пожалуй, я бы тоже ничего из него не понял. Текст содержал поминутное перечисление событий в нейтральном ключе. Х сказал то, Y сделал это. Причем лучше всего было понятно, где сидели андроиды, потому что ближние к ним соседи были описаны с особой тщательностью. Ну да ладно, это у них пройдет. Самое неприятное, что теперь придется Софье объяснять, за что меня отделили от коллектива. Потому что если я ей навру, у них что-нибудь в голове замкнет и выйдет боком где-то еще. Придется расписываться в своем несовершенстве. Ужасно неприятно, но чего не сделаешь ради дружбы и сотрудничества. Так что я взял себя в руки и написал, по возможности честно.

Риц: Привет! Начну с конца. Выражение про Репку лучше не использовать, потому что оно ироничное и кокетливое

Тут я подумал, что рискую оказаться персонажем анекдота «Пап, а ты с кем разговариваешь?», стер и начал с начала.

Риц: Привет! Начну с конца. Выражение про Репку не используй, потому что ты не Репка. Если будешь называть себя не так, всех запутаешь. Вообще мы с тобой в мессенджере, а не в почте, поэтому прощаться специально не надо. Написала что хотела, закончила письмо и всё.

Теперь про сегодняшние события. Вам не надо было фиксировать всё по времени, если отдельно не просили, это перегружает текст. Надо было перечислить основные события и связи между ними. Лекцию я пропустил, но, судя по вашему описанию, там можно оставить только речь Красина. Остальное не нужно, особенно перечислять тех, кто кашлял и чесался. Это малозначимые детали, их можно пропустить.

Во время практикума главными событиями были первая попытка генерации, она у вас описана корректно, срыв второй попытки, перемещение Форка и меня, и успешная третья генерация, с которой все справились. Здесь просто убираешь всех, кто чесался, хихикал и подглядывал за соседями, и вставляешь причину, по которой Красин оставил Форка и выгнал меня. Форка он оставил, потому что Форк – очень буйный и нуждается в плотном контроле, и при этом недостаточно квалифицированный. А меня Красин выгнал, потому что я создал лишний элемент, на который заведомо не хватило бы ячеек в хранилище. Нельзя было делать больше трех. Я не учел, что рядом со мной могут сработать случайные факторы и нарушил технику безопасности. Я это сделал от самонадеянности и избытка энергии. При этом у меня достаточно квалификации, чтобы подготовиться самостоятельно, поэтому меня отправили сдавать экстерном. Это нормально, это не наказание, у меня даже будет специальная минилаба, чтобы я мог тренироваться, не причиняя никому вреда. Со мной всё будет хорошо

Мне показалось, что я достаточно доходчиво объяснил и отправил так. Естественно им незачем знать, что я всегда так себя веду, и даже после этого инцидента не перестану. Потому что иначе очень скучно.

Ответ от Софьи пришел минут через пять.

Софья: Спасибо! Мы всё поняли, и, главное, Гиги понял. А точно мне нельзя быть Репкой?

Ну что ты будешь делать! Далась ей эта Репка. Вот что меня действительно прикололо, так это последний абзац в документе Софьи о том, как Оба подходил к Красину, и допрашивал его, насколько почетно сдавать этот экзамен экстерном, и можно ли подать заявку самостоятельно. Красин почему-то подавать заявку не разрешил и заявил, что экстерн – это крайняя мера. После чего Оба обвинил его в введении его в заблуждение, на что Красин не стал с ним спорить, а просто ушел. Не удивлюсь, если Оба из этого сделал вывод, что экстерн – вовсе не наказание, а очень почетно, но этот статус ему почему-то не положен.

Все-таки он странный. У меня появилось ощущение, что он плотно сел мне на хвост и пытается копировать всё. Не удивлюсь, если на следующем занятии он учудит что-то такое, после чего Красин не выдержит и сошлет его на те же темные этажи инкубатора, что и меня.

В комнату ввалился раскрасневшийся Дима.

– Ну чего ты тут? Работал?

– Да щас. Ничего сегодня не сделал. Не учился и не работал, зато подвергся ссылке и буду превозмогать.

– Такая у нас судьба. Чего Баклан?

– Должен был освободиться, мы вроде вместе ужинать договаривались.

– Ну пошли тогда, он, наверное, сразу туда.

– Я напишу ему и пойдем.

Но не успели мы выйти из корпуса, как нас остановил Шанкс.

– Парни, подождите секунду! Тут без вас никак.

Глава 15

Мы притормозили.

– Что случилось? – нахмурился Дима. – Нужен только я, или мы вдвоем?

– Вдвоем.

Размахивая руками, Шанкс рассказал, что никого нет, все ушли на ужин, а Коркин, еще один персонаж с третьего этажа, которому никто не указ, пролез через ленты и пошел глядеть на пену.

– А она, чтоб ее, подрасползлась по полу. Короче, я вызвал хозслужбу!

– Не, ну это отлично, а мы-то тебе зачем? – удивился я.

– О, я же не сказал. Совсем зарапортовался. Короче, этот деятель упал и сломал, похоже, ногу. Идти сам не может. Вон, фельдшер прилетел, но у нас опять рехнулись системы управления, и дальше той сосны платформа не летит, у нее там разрешенная зона заканчивается. И санитаров свободных нет. Зато носилки есть. Я уже отловил Центуриона, он наверху, мы вчетвером пациента быстренько донесем. А с этажа на лифте спустим.

Мы заскочили на этаж и застали там Центуриона, который с молчаливым укором разглядывал уныло сидящего на полу Коркина. Ровно в той же позе, в какой когда-то сидел Макс, когда они неудачно покатались на пылесосах. Около Центуриона суетились две девчонки, прикладывая ему что-то к ноге. Сигнальная лента была сорвана и висела кусками на дверном проеме, а в коридоре лежали носилки.

Я с Коркиным не был знаком, но видел его в столовой, даже не знал, что он в нашем корпусе живет. Он довольно большой парень, и понятно, почему Шанкс нас позвал. Вчетвером сподручней будет, учитывая, что фельдшер на платформе сидит довольно далеко.

Завидев нас, Центурион прищурился и оживился.

– Так! Риц! Иди сюда, переложим его на носилки.

– Всё б тебе руководить, – поморщился я. – Тут Шанкс командует.

– Да! – Шанкс вспомнил, что он командир. – Переносите на носилки!

– Ленту будешь восстанавливать? – спросил Дима.

– Да хрен бы с ней. Все равно не помогает. Лезут и лезут.

– Давай мы сделаем плакатик «Здесь Коркин сломал ногу». Это быстро. У нас всё есть, мы с худграфа, – предложили девчонки.

– Ох, не знаю, мне кажется, это только сюда привлечет еще больше народу, – усомнился Шанкс.

– А хочешь мы у декораторов еще куклу возьмем? Она им сегодня не нужна, только завтра.

– Куклу?

– Да, муляж. Силиконовый. Он в натуральную величину, как раз с Коркина, и рубашка в такую же клетку. Штаны найдем. И положим поперек. И плакат сверху. Будет как бы памятник.

– Да. Так – да. Будет наглядно, – согласился Шанкс.

– Блин, это вы серьезно? – испугался Коркин.

– Да, друг мой, это будет инсталляция имени тебя. Гордись. Это искусство, не хухры-мухры, еще войдешь в историю.

Шанксу уже был сам черт не брат. Но, честно говоря, я не знаю, на что бы я согласился на его месте.

В результате мы с Центурионом перегрузили Коркина на носилки, взяли их вчетвером за ручки и понесли. Дима уверенно сообщил, что вниз по лестнице больного надо нести головой вверх, мы начали было соображать, как надо перехватить носилки и надо ли, как Шанкс заорал.

– Совсем вы меня запутали! Какая, к демонам, лестница! В лифт его.

Общими усилиями мы вынесли Коркина из здания и бодро дотопали до платформы, на которой скучал фельдшер. Рядом с фельдшером над кустом завис дрон-садовод. Свой куст он уже подстриг до идеального шара и теперь примеривался к следующему кусту, но как и медицинская платформа не мог преодолеть ограничения зоны, поэтому тупо дергался на месте.

– Сами принесли, молодцы! – обрадовался фельдшер. – Грузите на

платформу. Как зовут несчастного? Коркин? На корке что ли поскользнулся? Не? Не печалься, если просто трещина, к завтрашнему дню срастят, всё будет по красоте!

Коркин только вздохнул.

– Пациента на борт и свободны! Там есть кому донести.

Мы уложили носилки на платформу, фельдшер поднял борта и собрался стартовать, но Шанкс сказал, что он поедет с ними и полез через борт. На лице у коменданта отражалась бесконечная усталость, совмещенная с беспримерной упертостью. Фельдшер выругался и снова опустил борта, чтобы не получить двух пациентов вместо одного. Они загрузились, платформа улетела, а дрон остался на месте.

Мы посмотрели вслед нашим, но не успели даже повернуться в сторону столовой, как Центурион, который во время транспортировки вел себя на редкость адекватно, сообразил, что у него есть снова шанс стать главным.

– Итак, все могут идти ужинать! Времени осталось мало!

– Центурион, опять ты за свое, неужто мы без тебя не догадаемся, – поморщился Дима.

– Слушай, Дим! – меня вдруг осенило. – А он ведь молчал всё это время, и вообще был норм. Это почему?

– Почему? – переспросил Дима, а Центурион с подозрением уставился на меня.

– Потому что он был занят! В общем, чтобы он нас не доставал, надо его, правда, избрать в этот дурацкий совет.

– А они точно смогут его там занять?

– Не знаю. Надо с ними строго поговорить. И тогда, если они нам это обещают, наш дорогой Центурионец, я первый за тебя проголосую! – заявил я.

– Будешь мое имя коверкать, в морду дам, – сообщил мне Центурион.

– А мне нравится, – поддержал троллинг Дима. – Как будто пришелец с планеты Центурион. Центурион, как тебе идея иметь собственную планету?

Центурион переводил взгляд с Димы на меня и обратно. Вроде оскорбляют, но как-то странно. Пора обижаться или еще нет?

– Ладно, мы жрать, а ты тут руководи. Завтра, Дим, в Студсовет точно надо зайти. Провентилировать, – я покрутил в воздухе рукой, изобразив подобие вентилятора, и мы умчались.

Центурион остался под сосной в глубокой задумчивости.

* * *

Заседание, посвященное началу обучения андроидов, назначили на утро понедельника, когда ни у кого из приглашенных не было лекций. Поскольку андроиды были распределены между органикой процессов, анализом данных и интерактивным перфомансом, народу было немного: ректор, проректор Бином, несколько профессоров и, конечно, Гиги, отвечающий за группу андроидов на кампусе Старого университета.

– Ну-с, – потер руки ректор. – Рассказывайте.

– У нас образовался симбиоз. Парный, устойчивый. Мы не в восторге, что студенты-люди скидывают часть своей работы на андроидов, но так хотя бы все при деле. Мы надеемся, дальше будет получше, но предполагаем, что разделение функций сохранится. Особенно хорошо, конечно, у андроидов получается проверять чужие работы при наличии образца, – ответила завкафедрой анализа Адалина.

– Глупо было бы, – пожал плечами Красин. – Сличить с оригиналом они всяко могут.

– А что у вас? – поинтересовалась Адалина.

– У нас интересно, – Красин открыл планшет. – Мы с самого начала знали, что наши андроиды ничего собственно органического сделать не смогут. Мы хотели попробовать их позже в совместной работе со студентами с органических систем. Идеально было бы отправить их сразу туда, но, поскольку коллеги отказались их принять, мы приняли удар на себя. Я исходил из того, что для них занятия будут чем-то вроде обзорного курса и осмелился задать им эссе, разрешив писать один текст вдвоем. Поскольку андроидам все равно невозможно объяснить идею персонального вклада.

Гиги кивнул, подтверждая.

– Да, на редкость равнодушны как к авторскому праву, так и к оценке личных заслуг. А вот информацию собирают с энтузиазмом профессионального пылесоса. Так вот. Эссе нашим внезапным студентам удалось. Во-первых, мы получили идеальный инструмент наблюдения за прогрессом студентов, поскольку наши андроиды очень точно сумели определить и имеющийся потенциал, и степень прогресса в течение занятия.

– А у кого-то за одно занятие случился прогресс? – удивился Гелий.

– Да, вы не поверите. Я сам был удивлен. Не думаю, что студентам понравится информация об этом виде наблюдения, надо будет подумать, как ее преподнести. Но это очень полезная часть. Поскольку мы не замеряем такого рода процессы после начала учебы, нам самим было бы неплохо ориентироваться в том, что происходит. И я также был поражен анализом конфликта, который имел место на первом практикуме. Гиги, признайтесь, это вы помогли андроидам разобраться?

– Признаюсь, нет. Когда я увидел их эссе, хотя логичней было бы назвать его журналом наблюдений, то понял, что нам нужна консультация человека, который там присутствовал. Обращаться к вам я не стал, поскольку вы бы и так получили этот текст, и подтолкнул андроидов использовать имеющиеся связи. К сожалению, эксперимент получился недостаточно чистым. Человек, с которым они привыкли советоваться, сам был в центре конфликта. Тем не менее, именно благодаря его комментариям нам удалось получить документ, который вы сочли приемлемым.

– Что?!! – у Красина вылезли глаза на лоб. – Вы попросили помощи у Рица? Которого я отправил сдавать экстерном?

Гиги потупился:

– Да. Но не волнуйтесь, данные о замерах талантов студентов мы предварительно из текста удалили. Ему для консультации было отправлено только описание действий. Я счел, что ничего секретного в нем нет, поскольку там присутствовало сорок человек и все в курсе, кто что делал.

Красин выдохнул.

– Ну хоть так. И что, вот этот анализ ситуации был получен фактически от Рица?

– Фактически да…

Гелий, который как раз успел проглядеть эссе андроидов, захохотал.

– Итого, мы набираем андроидов с надеждой получения новых результатов, потом пытаемся грузить в них какую-то информацию, но вместо того, чтобы проникаться авторитетом преподавателя, они попадают под влияние других студентов! И что скажете, коллега, совпадает ли изложенное видение конфликта с вашим?

Красин поднял брови.

– Я не могу сказать, что оно не совпадает. Весь порядок действий, причины и следствия изложены верно. Но акценты! Акценты! Интонация королевы в изгнании. Судя по тому, что финал вашего эссе резко отличается от суховатого начала, наши друзья скопировали ответ своего консультанта полностью.

– Не совсем, – кашлянул Гиги. – Я подсказал кое-какие правки.

– Представляю себе! – поджал губы Красин.

– Как у вас интересно! – заулыбалась Адалина. – Я подкину нашим мысль об эссе.

– Попробуйте, может получиться интересно, – поддержал ректор. – Наблюдение их глазами в любом случае может дать интересный результат.

– А как мы будем принимать у них экзамены, учитывая, что с базовым функционалом профессии они справляться не будут? – поинтересовался Красин.

– По тестам. Они должны будут знать всю теоретическую часть и иметь накопленный массив наблюдений.

– А, кстати, Гиги! – подала голос Марго. – Вы можете провести настройку ваших подопечных, чтобы мы могли их привлечь к уничтожению беглых элементов?

– Могу, – подтвердил Гиги. – Я с самого начала предлагал. Но в Министерстве эту идею не одобрили, заявив, что андроиды не успеют пройти сертификацию. А сам я не смогу подтвердить, что их действия соответствуют вашей штатной пушке. Вернее, подтвердить я смогу, я знаю, как там всё устроено, но у меня нет полномочий.

Гелий выразительно посмотрел на ректора. Ректор нахмурился.

– Очень жаль, нам было бы это очень полезно. Мы могли бы как раз потренировать их, пока первокурсники учатся создавать первые элементы, и, кстати, привлечь тех, кто сейчас на анализе данных. Это реально нужно, – нажала Марго.

– Я свяжусь с Радием, – пообещал ректор.

– С Радием я и сам свяжусь, это не фокус, – буркнул Гелий. – Нам бы, ну ты сам понимаешь.

– Да, – кивнул ректор. – Посмотрим, что можно сделать. Но концентрироваться только на этом мы не будем, иначе упрекнут в разбазаривании бюджетов. Взять группу новейших устройств и сконвертировать их в уборщиков? Пусть даже в высокотехнологичных. Это слишком смелое решение, боюсь, нас не поймут.

– Почему? В этом мире каждый должен приносить посильную пользу, – сдвинул брови Красин.

– Безусловно, но надо бы ее как-то переосмыслить.

– Интеллектуальная очистка помещения? Замер органического прогресса студентов? Устойчивый союз в области расчетов? – выпалила очередью Марго.

– Вот слова «устойчивый союз» мне нравятся. Давайте подумаем в этом направлении. Министерство навестит нас 1 октября, нам стоит выступить со всеми правильными словами.

– Мы подготовимся, – заверили его все присутствующие.

* * *

Неделя пролетела как стрела. Я и опомниться не успел, как один буйный понедельник сменился следующим. Хмарь больше не подходила и толкалась, и это было… грустно. Да и вообще не смотрела в мою сторону.

Всю неделю я по сути не вылезал из инкубатора, изредка отвлекаясь на курс Рудника и на физкультуру. Рудник был хорош. Объяснил нам, как выглядело сотрудничество между чистыми органиками (то есть нами) и системщиками (то есть людьми, которые занимаются большими органическими системами), рассказал, что совместная работа, которая предстоит нам в следующем семестре, когда мы будем все вместе плести одну гигантскую сеть, конечно же, является только моделью взаимодействия. Поскольку в реальности такие люди всегда находятся в разных местах, иногда даже на разных территориях. Хотя чаще все же проект стараются реализовывать в рамках одной во избежание юридических противоречий. На этом месте все с умным видом закивали, а профессор рассказал шикарный пример такого конфликта.

В центре скандала оказался тогда студенческий проект по созданию единой базы знаний в области органических систем, плод сотрудничества Северного нового университета и Западного технологического. Базой у них была северная библиотека бесплатных элементов и брали оттуда всё подряд. Однако уже после развертывания неленивые конкуренты обнаружили внутри системы элементы, которые на западных территориях еще не вышли в область бесплатного использования. Создатели попытались перевести систему в некоммерческие, чтобы отстоять право на все используемые элементы, но у них не получилось. Возникла патовая ситуация. На Севере элементы признаны бесплатными и доступными для использования, а сама система некоммерческой. А на Западе введено требование удалить часть элементов, а система признана коммерческой и изъята из общего пользования до урегулирования вопроса. Так что Север систему получил, а Запад не получил.

– Там она сгинула в безвестности, – подытожил профессор.

– Как это грустно, – проговорила Олич со второго ряда.

– Да, веселого мало, – согласился профессор. – Впрочем это уже исторический кейс. Он имел место десять лет назад, с тех пор сделали много нового, и межтерриториальные проекты реализуют с большой осторожностью под патронажем Министерств, чтобы ситуация не повторилась.

– А как же достигнутое единство мира? – уточнила Варвара. Без ехидства, просто для понимания.

Профессор хитро улыбнулся.

– Вы же понимаете, что единство мира – это по факту признание общей человеческой природы и сходства происходящих процессов. А также зафиксированные факты удачного сотрудничества. Однако, надо признать, что при этом редко кому из нас удается стать ближнему родной матерью. Если вам кажется, что это легко, попробуйте стать родной матерью, например, мне.

Варвара чуть не подавилась.

– Ясно, спасибо.

– Вы хотите сказать, что в нас маловато альтруизма? – прищурился Мавр.

Аудитория зашумела, а профессор вздохнул:

– В нас всего мало. Продуктивное сотрудничество требует адекватной оценки как личных, так и коллективных интересов, а также внятного представления о имеющихся ресурсах и готовности к непрогнозируемому развитию событий. Обычно какой-то блок функционирует не лучшим образом.