Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

– Послушай, дружище, – сказал я. – Пока мы тут сидим, убийца, возможно, выбирает себе еще одну жертву. И она будет на твоей совести, если ты отнимешь у нас еще больше времени. Поэтому давай ты просто ты ответишь на наши вопросы и мы разбежимся, как в море корабли.

Инструктор с негодованием посмотрел на меня. Как будто я предложил развести костер в Эрмитаже и сжечь все экспонаты.

– Что за фамильярность, уважаемый? Что вы себе позволяете? Пожалуйста, прошу соблюдать официальный тон обращения. Вы не на улице общаетесь.

Я улыбнулся. Мне хотелось быстро закончить с этим делом и если понадобится, даже усыпить этого заносчивого говоруна. Заставить его расколоться. Пока что я не мог сказать уверенно, врет он или нет.

– Послушай, дружище, – я погрозил инструктору пальцем. – Тут такое дело. Я тут нахожусь для того, чтобы понять, лжешь ты или нет. Но ты уже настолько долго привык врать на совещаниях, что превратился в профессионального лгуна. По твоему лицу не так-то легко понять, говоришь ты правду или нет. Скажи пожалуйста, это ты убил этих девушек?

Чиновник чуть не лопнул от праведного гнева.

– Вон из моего кабинета! – заорал он. – Я не потерплю, чтобы ко мне приходили всякие некомпетентные работники милиции и утверждали, что я убийца! Я позвоню вашему начальству! Кто там у вас, Кукушкин?

Я поднялся и похлопал Терехова по плечу. Тот сидел, едва дыша.

– Пойдем отсюда. Восемьдесят процентов, что это не он. Но двадцать процентов надо оставить. Всякое бывает. Кстати, где ваш водитель?

– Вон отсюда! – продолжал бушевать чиновник.

Мы вышли и Терехов сказал:

– Теперь я понимаю, почему Белокрылова ругает тебя каждый раз, когда вы ходите к начальству. Она первое время на седьмом небе от счастья была, когда ты уехал в Югославию.

Мы спустились по мраморной лестнице на первый этаж. Я нахмурился.

– Что серьезно? Прям-таки на седьмом небе?

Терехов уныло покачал головой.

– Нет, конечно. Шучу. Она очень грустила. Но сейчас она меня убьет. За то, что я послушался тебя.

Мы вышли из райкома и я увидел на дороге черную «Волгу». За рулем сидел молодой мужчина в кожаной куртке.

– Мы сделаем так, что Белокрылова будет тебя не ругать, а хвалить, – сказал я, отвернувшись от «Волги». – А что нам надо сделать, так это вызвать Наварскую. Сейчас как раз вечер. И нам надо действовать. Срочно.

* * *

Вечером, после того как Виталик отвез шефа домой, он отъехал подальше и остановился протереть стекла.

Шеф сегодня не в духе. Молчал всю дорогу, на прощание буркнул что-то неразборчивое. Ну и ладно, меньше будет болтать, и то лучше. А то, бывает, разольется соловьем, не остановишь. Как будто на заседании парткома сидит. А не в своей машине.

Подумать сейчас надо о другом. О том, что надо быть осторожнее. Что его наверняка ищут. И что ему надо лучше запутывать следы.

В прошлый раз он не смог избавиться от этой дуры, Светы. Выскочила, понимаешь, из салона прямо под колеса. Как еще жива осталась, непонятно. Хотя, возможно, и погибла.

Виталик тогда не стал останавливаться. Поехал дальше. Вряд ли его кто-нибудь увидел в темноте. С потушенными фарами.

Но все равно надо усилить бдительность. И действовать уже в другом месте. Например, не на окраине города, а здесь, в центре. Хотя так повышается риск опознания.

И его жена тогда погибнет.

Все верно. На преступный промысел Виталик вышел не просто так. Из-за болезни жены. Врачи диагностировали онкологию, по женской части.

На операцию нужны деньги, там все не просто так. Шесть тысяч долларов или около двадцати тысяч рублей по курсу на черном рынке. Вернее, не на операцию, а на новейший иностранный препарат. Он мог бы спасти молодую женщину.

Сначала Виталик занял деньги у знакомых и родственников. Потом пытался подрабатывать частным извозом, хотя шеф наверняка его уволил бы, если узнал. Но это все копейки.

А потом помогла случайность. Одна из женщин, кого подвозил Виталик, оставила сумочку. А в ней крупная сумма в рублях и валюте. Какой хороший улов. Можно подпаивать людей и грабить.

После этого Виталик вышел на охоту. Амитал натрия у него остался от знакомого биохимика, тот переехал в другой город и оставил кое-какие припасы у Виталика.

Парень уже успел ограбить и убить четверых человек. И только у одного мужчины нашел крупную сумму денег. Тот приехал покупать машину. С Крайнего севера. Виталик его напоил, ограбил и задушил. Труп утопил в реке.

А сейчас тоже намечалась хорошая добыча. Пока Виталик протирал окна, то заметил красивую девушку в норковой шубке и с золотым колье на шее. Она шла мимо по тротуару и отчаянно озиралась, как будто ждала помощи.

Разговорились. Девушка оказалась иностранкой. Сунула двадцать пять рублей. На ломаном русском попросила отвезти в гостиницу.

Виталик, конечно же, согласился. Такая удачная добыча. Сама приплыла в руки.

Девушка уселась рядом. Они поехали по улицам Ленинграда. Как обычно, Виталик предложил даме выпить.

Та с радостью согласилась, не подозревая подвоха. Выпила преизрядно. И вскоре отключилась.

Виталик выехал за город. На улицах уже стемнело. Вскоре он выехал на трассу, потом свернул на проселочную дорогу. Выключил фары. Поехал, невидимый среди деревьев и кустов.

Потом остановился, вышел из машины и открыл дверь пассажира, вытащил дамочку наружу. Содрал шубку, только хотел снять колье, как девушка открыла глаза.

– Руки вверх, милиция!

Виталик так не ожидал этих слов, что даже не понял, что она сказала. Решил задушить девушку. Думал, что она бредит.

– Ах ты, сука! – он вытянул руки к шее девушки.

Прозвучал выстрел. Она прострелила ему руку.

Виталик отступил, держась за рану. Девушка встала с земли, держа его на прицеле. С дороги подъехали еще две машины. Оттуда выскочили милиционеры, заломили Виталику руки.

Один блондинчик, в фартовом синем костюме с иголочки, улыбнулся и сказал коллеге:

– Ну вот, Витя, я же говорил, что теперь шефиня будет довольна.

Глава 25
Пиковый валет

После поимки «черного таксиста», любителя угощать пассажиров раствором амитала натрия, мы триумфально вернулись в отдел.

Терехов уже не боялся гнева всесильной начальницы. Наоборот, он желал войти к ней и доложить об успехе операции. Но, как выяснилось, Белокрылова только недавно вернулась с осмотра места убийства Сапфировой.

И теперь надолго засела у Хвалыгина. Вместе с другими участниками следственной группы. Так, понятно. Она докладывает о том, что там удалось накопать.

И рассказывает о выдвинутых версиях. Предполагает, что теперь можно сделать. Какие ниточки начать тянуть, чтобы распутать этот сложный и запутанный клубок преступлений. Хвалыгину сейчас, честно говоря, плевать на все ее умозаключения.

Начальник просто хочет найти преступника. На него наверняка оказывается чудовищное давление из Москвы. И он хочет достать преступника и посадить его. Хоть из-под земли. Хоть из воды. Хоть из космоса. Откуда угодно.

Не сомневаюсь, что в отчаянии Хвалыгин будет так давить на членов следственной группы, что они могут арестовать невиновного человека. Между прочим, такое вполне возможно. Так могут сделать, чтобы хотя на время ослабить беспрецедентное давление на органы правопорядка.

Не знаю, как долго Белокрылова и другие участники группы смогут выкручиваться под прессом Хвалыгина. Его еще наверняка удручает предательство Сабанина. Из-за этого дискредитированы все правоохранительные органы столицы.

Возникает вопрос, как много среди них предателей? Оборотней в погонах. Потому что Сабанин не мог действовать один. Черт, у Пикового туза наверняка есть свои люди и в Ленинградском УВД.

Да уж, позвольте вас поздравить. Сейчас, когда все версии будут высказаны и все предположения сделаны, когда они, наконец, зайдут в тупик, Хвалыгин наверняка вспомнит обо мне. Примерно после полутора часов совещания. И позовет к себе. За новыми и свежими идеями.

Итак, они заседают уже сорок минут. Так что, у меня есть еще где-то сорок минут, прежде чем меня вызовут к начальнику. Можно поспать.

Поэтому, когда Терехов и Наварская удалились якобы по делам, а Аксаков отправился «колоть» пойманного таксиста, я выпил чая с вареньем и прилег отдохнуть на любимый диванчик. Варенье, кстати, передали родители Аксакова. Вишневое, с косточками, очень подходящее для того, чтобы пить с чаем. После такого ритуала только и остается, что лечь спать и желательно до самого утра.

Но нет, конечно. Сначала в кабинете трезвонил телефон, но я не обращал на него внимания. Потом другой, третий. Я лежал на месте и внушал себе, что дребезжащие звуки нисколько мне не мешают. Наоборот, они помогают мне погрузиться в сон еще глубокое. Еще крепче и сильнее.

Этот самообман помогал некоторое время. А потом телефоны, к счастью, перестали звонить. Я устроился поудобнее, надеясь теперь заснуть. Диванчик заскрипел пружинами.

Какой там. В коридоре послышались торопливые шаги и по характерному стуку каблучков я понял, что это мчится женщина. Поскольку на этаже обе женщины работали у нас в отделе, и одна из них сейчас с Тереховым, я сразу догадался, что сюда торопится Белокрылова. И судя по скорости, она просто в ярости.

Ой, что сейчас будет.

Я так и остался лежать с закрытыми глазами, когда шефиня ворвалась в кабинет и закричала:

– Куда все подевались, черт вас раздери? Звоню, звоню, а никто не отвечает!

Она заметила меня, подскочила к дивану и толкнула в плечо.

– Не притворяйся, будто не слышишь меня. Вставай давай, ты-то мне и нужен был больше всего.

Я продолжал лежать с закрытыми глазами и даже немножко похрапывал. Белокрылова снова толкнула меня.

– Вставай, Ян! Все тебя ждут на совещании! Чертов Пиковый туз похитил Пашутина!

О нет, только не это. Пока мы гонялись за чертовым таксистом и упустили время, Пиковый туз нанес новый удар. Причем в самое уязвимое место.

Я мгновенно вскочил.

– Что ты сказала? Ну-ка, повтори.

Белокрылова стояла передо мной невыспавшаяся, с кругами под глазами, но все равно чертовски привлекательная. Волосы, тем не менее, она собрала сзади и подоткнула заколкой.

– Ну, а почему, ты думаешь, я тебя искала? – устало спросила она. – Пашутин вчера исчез из поля зрения. В связи с тем, что в последнее время Пиковый туз ограничил свою деятельность Ленинградом, с Пашутина сняли наблюдение. Вернее, не сняли полностью, а ослабили. А вчера он ушел из дома и не вернулся. И его нигде не могут найти. Проверили уже все точки, где он бывал. И теперь неизвестно, как быть.

Ну вот, теперь поспать точно не удастся. Я прошелся по комнате.

– А всех барыг, с которыми он общался, тоже проверили? Есть каких-нибудь подозрения? Мне нужен список людей, с которыми он контактировал по наркотикам, алкоголю и азартным играм. Один из них наверняка связан с Пиковым тузом.

Снова зазвонил телефон. Причем в кабинете шефини. Да, конечно, я уже знаю, кто это мог быть. Белокрылова отправилась в свой кабинет и подняла трубку.

– Да, товарищ полковник, он здесь, – сказала она с трубку, из которой слышался истошный крик Хвалыгина. – Нет, он пришел только недавно. Да, они работали по другому делу. Сейчас мы поднимемся.

Она положила трубку и поглядела на меня.

– Пошли наверх. Хвалыгин рвет и мечет, хочет, чтобы ты вытащил Пашутина из-под земли.

Мы отправились наверх и по дороге я лихорадочно думал, зачем Пиковому королю понадобилось похищать Пашутина именно сейчас. Кажется, я догадался, зачем он это сделал.

Из кабинета Хвалыгина раздавались крики. Место секретарши из-за позднего времени было занято, а вот помощник главы УВД, Сергей Талицкий, укоризненно посмотрел на нас.

– Где же ты ходишь, Климов? С тебя тоже давно пора учинить спрос. Все на месте, а ты шляешься непонятно где, искать тебя приходится.

Обычно он не позволял себе так разговаривать со мной. Такие слова – показатель того, что в высоких кабинетах обстановка накалилась до предела и теперь уже самому Хвалыгину грозит наказание. За то, что вовремя не смог устранить Пикового туза. А Талицкий уже заранее хочет найти виновника создавшейся ситуации.

– Ты тоже получишь свое, Серега, – ответил я. – Даже не надейся, что твоей скользкой заднице удастся избежать наказания в этот раз.

Талицкий вскинулся:

– Что ты сказал, Климов? Да ты знаешь, что я с тобой…

Мы зашли в кабинет Хвалыгина, не обращая внимания на его помощника. Тот как раз закончил разговаривать по телефону.

Присутствующие сидели за длинным столом для совещаний. Хвалыгин во главе. Остальные члены следственной группы тоже здесь, кроме Щербакова и Дашкова. Еще и начальники отделов в придачу. Да, и Кукушкин тоже здесь. В общем, собрались все.

– Ну, наконец-то, – сказал Хвалыгин тоном, не предвещающим ничего хорошего. – А вот и наш гениальный гипнотизер явился! Тот самый, который в два счета обещал поймать этого Пикового туза! Устроил тут у нас мистификацию, в результате которой пропала, а теперь и погибла ценный агент органов госбезопасности. Пока что от вашей деятельности ноль результата, господин шарлатан! Вам больше не удастся пудрить нам мозги!

Я поднял руку и сказал:

– Довольно! Давай не будем заниматься пустопорожней болтовней, а наконец сделаем то, ради чего мы здесь собрались. И поймаем Пикового туза.

При этом я продолжал оставаться на месте. Все остальные сидели на стульях. Даже Белокрылова тихонько уселась на краешек стула рядом со мной. Она хотела усадить и меня, но я отказался садиться.

Стоящий человек имеет психологическое преимущество перед сидящими. Он автоматически воспринимается ими, как более важный. Тем более, если он не стоит за столом с опущенной головой, как провинившийся школьник.

А я занял позицию подальше от стола. Я больше походил на спикера или докладчика. А к таким доверия больше.

Хвалыгин удивленно посмотрел на меня. Я думал, он продолжит орать, но сейчас он успокоился. Не иначе, как это подействовала моя небольшая психологическая уловка со стоянием недалеко от стола.

– Ну, и что же ты предлагаешь? – вкрадчиво спросил Хвалыгин. – Давай, скажи нам. Самое время вытаскивать все козыри из рукавов. Если мы не разыщем Пашутина в самое ближайшее время, то я потеряю работу. Как и все присутствующие здесь. Я говорю это откровенно, потому что это ни для кого не секрет.

Да, здесь он совершенно прав. И нисколько не преуменьшает опасность. Кресло под Хвалыгиным зашаталось со страшной скоростью.

Поэтому да, я вытащу те из своих секретов, которыми запасся специально для этого времени. Я кивнул и сказал Тимакову:

– Есть у тебя список людей, с кем контактировал Пашутин во время его лечения от наркотиков? Меня интересует, кто его лечил.

Тимаков посмотрел на Хвалыгина, а тот едва заметно наклонил голову в знак согласия. Тогда майор порылся в бумагах и папках, сложенных перед ним на столе. Достал листочек, прочитал:

– Так, лечением Пашутина занимались трое врачей. Елизаров, Бурков и Иволгин. Все вполне проверенные и заслуженные специалисты. Никаких нареканий или замечаний со стороны контролирующих органов. Кроме того, все известны в своих кругах и занимаются научной деятельностью.

Тогда я взял у него список и продолжил расспрашивать:

– Скажите, а кто-то из них сотрудничает с правоохранительными органами? Например, с отделом криминалистики или судебно-медицинской психиатрии? И еще, кто из них в последнее время выезжал в командировки в Ленинград? И кто из них был знаком с профессором Гавриловым?

Тимаков поглядел в бумаги, а потом на меня. Хвалыгин хлопнул по столу тяжелой ладонью, да так, что он чуть не развалился.

– Что же ты за тип такой, Климов? Это что же получается, ты утверждаешь, что кто-то из этих врачей и есть Пиковый туз? Что же ты раньше молчал? Ждал, пока украдут Пашутина? И с чего ты это взял, черт подери?

Тимаков снова углубился в свои бумаги, а я посмотрел на Хвалыгина. Вообще-то, надо ли ему напоминать, что здесь, в милиции, у Пикового туза был союзник в лице Сабанина. И ведь нам неизвестно, сколько еще у него осталось союзников.

Поэтому зачем мне надо было раскрывать свои карты? Я же не такой дурак.

– Раньше молчал, потому что это пришло мне в голову только сейчас, – ответил я, решив не обострять ситуацию, а просто чуточку уменьшить свои достижения. – Вы не поверите, но я подумал об этом только сейчас, когда поднимался к вам. Кроме того, я подозреваю, что Пиковый туз обладает недюжинными способностями к гипнозу, что в нашей стране умеют делать только врачи. Либо эстрадники, но их очень мало. Поэтому я сейчас и решил, что искать надо, среди врачей, лечивших Пашутина.

Хвалыгин хотел сказать что-то еще, но Тимаков поднял голову от бумаг.

– Доктор медицинских наук Бурков часто ездил в Ленинград, у него здесь есть квартира, – сказал он. – Кроме того, он автор научной монографии по работе мозга, которую рецензировал Гаврилов. Я могу позвонить в его институт, но вполне возможно, что он и сейчас тоже находится здесь. Здесь проходит какая-то научная конференция.

Я увидел, как расширились глаза Хвалыгина. Он напоминал охотничьего пса, почуявшего оленя.

– Так, Кукушкин, бери людей и выезжай немедленно по адресу, – сказал он. – Берите всех, кого надо. Полностью вооруженных, экипированных, снаряженных. Возьмите все машины, хоть БТР с воинской части, если понадобится. Приведите мне этого ублюдка и я хочу уже через час знать, имеет ли он отношение к Пиковому тузу или нет. А ты, Климов, отправляйся вместе с ними и проверь свою гипотезу. Быстро, быстро, работаем!

* * *

В квартиру на улице Кораблестроителей на Васильевском острове милиционеры прибыли минут через десять после выезда. Мчались по проспектам от УВД со всей возможной скоростью, распугивая всех вокруг мигалками и сиренами.

Впрочем, по ночному времени, машин на улице и так немного. Кроме того, ночи в Ленинграде сейчас белые, светлые и на улицах полно народу. Все пользуются жаркой погодой, установившейся в последние дни в городе и вылезли гулять, даже и по ночам.

Аксаков, впрочем, не замечал веселящихся граждан. Все, что он хотел, это поспать. Он уже не спал целые сутки и сейчас хотел лечь, закрыть глаза и дрыхнуть целую неделю, не открывая глаз. Но нельзя. Его назначили главным в операции по захвату подозреваемого.

Не то, чтобы Аксаков опасался предстоящей операции. Как сказал Климов, возможно, что ученый, которого они едут захватывать, вовсе и не окажет сопротивления. Он больше специалист по мозгам.

А для этого у них есть сам Климов, который сидит сейчас на заднем сиденье рядом с Тереховым и клюет носом, предпочитая беззаботно поспать. Вместо того, чтобы переживать о том, как пройдет захват.

Кстати, сам Терехов сияет, как начищенный пятак. Наверняка опять лизался с Наварской в свободном кабинете, а может, и чего посерьезнее сделал. Недаром у него вид довольного кота, наевшегося сметаны.

Короче говоря, все вокруг довольные, один только Аксаков усталый и злой. Даже несмотря на то, что вытащил недавно из Виталия признание об убийстве трех человек. Впрочем, скоро следователь добьется от него и других показаний.

Михалыч заехал во двор и остановил машину.

– Приехали, – объявил он. – Вот тут ваш голубчик живет.

Шоферу можно верить, он знает Ленинград наизусть, может ездить хоть с завязанными глазами. Аксаков мгновенно взбодрился. Выскочил из машины.

Во двор заехали другие милицейские машины. Еще две должны заблокировать запасные выходы с другой стороны здания. И другие выходы из других подъездов.

По опыту Аксакова, во время поимки преступников важнее не сломить их сопротивление. А перекрыть все пути отхода. Потому что большая часть подозреваемых либо сдается, либо пытается убежать. И тогда главное их не упустить.

Оперативники разделились на группы, выслушали приказы Аксакова и постепенно втянулись в подъезд. Вооружены пистолетами, в униформе. Климов что-то там говорил о бронежилетах, но зачем они сейчас? Преступники обычно с ножами или самодельными самопалами.

Квартира на третьем этаже. Оперативники цепочкой поднялись наверх. Подошли к квартире. Аксаков постучал, потому что электрического звонка не было.

Тишина. Хотя какой-то шум внутри послышался.

– Откройте, милиция! – потребовал Аксаков.

Никакого ответа. Тогда оперативники начали взламывать дверь. Один из них, Ломов, молодой да ранний, обладающий феноменальной силой, со всего маху навалился на дверь. Нажал, надавил и выбил к чертовой матери.

Только дверь распахнулась, как оттуда послышались выстрелы. Ломов успел пригнуться. Пули ударили в косяк, впились в дверь, выбили каменную крошку из стен.

Чтобы прикрыть Ломова и других, Аксаков высунулся из-за двери в квартиру. И начал стрелять сам. Он заметил в коридоре двух мужчин, в одном из которых узнал почтальона, похитившего гадалку, а во втором – Сабанина, объявленного во всесоюзный розыск.

– Их двое! – закричал он. Ломов, между тем, вместо того, чтобы отползти, тоже начал стрелять, придурок эдакий. – Вооружены! Эй, в квартире! Сдавайтесь! Выходите с поднятыми руками!

Вместо этого, почтальон снова высунулся из комнаты, но Ломов тут же подстрелил его. Попал в плечо. Почтальон откинулся назад.

Тут же высунулся Сабанин и тоже начал стрелять. Грохот поднялся страшный. У Ломова закончились патроны и он полез за новыми. Вместо того, чтобы уйти, идиот.

Сабанин тут же перевел огонь на Ломова и Аксаков сам начал стрелять в бывшего коллегу. Попал в грудь и тот улетел обратно в комнату. Оба преступника находились сейчас в двух разных комнатах, напротив друг от друга, разделенных коридором.

– Вроде готовы! – сказал Аксаков. – Витя, прикрой меня.

Он и Ломов двинулись внутрь квартиры, а Терехов и еще один милиционер стояли сзади с пистолетами наготове. Когда они сунулись в одну из комнат, почтальон начал стрелять, спрятавшись за креслом, но Ломов подстрелил его.

Аксаков заглянул в другую комнату и увидел Сабанина. Тот держал в руке карту с валетом пик и еще дышал.

– Климова сюда! – закричал Аксаков. – Немедленно!