Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Вот как так-то⁈ Я делал эту вещь для Хмари с Киликом, а не для себя, и, тем более, не для Мавра. Он и так перебился бы, взял бы массу понежнее и справился бы. Впрочем с дозатором и насадками у меня самого получалось лучше: структура элемента получалась тонкой, компактной и при этом прочной. Мы на пробу произвели две сцепки и два контроллера и отправили их тестироваться по всем кругам ада.

Хмарь с Киликом пару часов пытались справиться с нашим изобретением, но в конце концов сдались и уступили Мавру, который разметал всех в борьбе за новый инструмент.

Но вечером зашел доктор, посмотрел на наше изобретение, померил токсичность массы в хранилище и на конце оргудава, а потом забрал к себе Хмарь и Килика, чтобы посмотреть, как заживают у них руки и восстанавливаются органические каналы. Хмарь уже была готова учиться работать ногами, но доктор задумчиво сказал, что пока не надо. А надо еще кое-что посмотреть.

Потом Швед предложил придумать усредняющий фильтр, чтобы заодно и выравнивать свойства массы. Поскольку ее состав откалибровать не получалось.

– И не получится, – радостно заверил его Гелий.

– Почему?

– Да потому что вся эта масса все равно имеет ручное происхождение. Как и с элементами.

– Но элементы-то калибруются!

– Только на финальном этапе. Изначально они у вас всех разные. И по регионам отличаются.

– Да, точно, – вспомнил Швед. – И что же, ничего нельзя придумать?

– Не на этом этапе, – притормозил его Гелий. – Давайте поработаем с нашим чудом-юдом, посмотрим, что у нас получается, прогоним через тесты. Если все хорошо, а, на мой взгляд, у нас образовалось беспрецедентное качество, закроем основные дыры, а потом займемся улучшением устройства. И запатентуем его, естественно.

– А нельзя сделать еще таких? – невинно спросила Ртуть. – Хороший инструмент.

– Можно, но не мгновенно, – улыбнулся Гелий.

– Я могу подождать, – хищно нацелилась Ртуть.

Вид у нее был такой, что подождать она была готова минут пять.

– Мы сможем произвести еще несколько штук, если Риц не возражает поработать минизаводом заготовок. Мы с Марго присоединимся послезавтра и поможем с эластичностью и дозаторами.

– Либо ты помоги с эластичностью, там как минимум в четыре руки приходится работать, – откинулся я на спинку стула.

А то хитрые все, подавай им сразу агрегат в сборе.

– Если у меня получится, я готова, – не моргнув глазом, заявила Ртуть.

– Надо чтоб получилось, – заявил я.

Ртуть поджала губы. Пусть тренируется, нечего тут.

Понятное дело, я не возражал растиражировать удобную штуку. Мне и самому она нравилась. Питон, который отжал оргудав у Мавра, выписывал им совсем морозные узоры. Гелий благодушно наблюдал за нашим творчеством. Кажется, мы и правда сдвинули дело с мертвой точки, иначе он бы по-другому себя вел. Хорошо, что Красина не было в инкубаторе, он бы точно нам проел мозги, что так никто не делает.

Но что же делать с Хмарь? Нельзя ее так бросить! Мне было тошно от мысли, что ее не будет рядом, я уже к ней привык. И вообще очень глупо начать придумывать одно, а получить совершенно другое, пусть оно хоть десять раз полезно. Вот уж у богатого прибавится, у бедного отнимется.

Вечером я получил восторженное письмо от Баклана. По всему выходило, что они с Кулбрисом – теперь лучшие друзья, он втер всем, что собирается делать настойку из икры морских ежей, и местный бар готов заказать партию не глядя, потому что все его любят. Ну и то хлеб. Что-то он еще написал про механизацию органики, но я не смог понять, о чем он пишет. Надо было расспросить его получше, что за драконы, что там с сиянием, но я опять унесся мыслями к основному проекту.

Надо было что-то сделать для Хмарь. Не, я не сомневаюсь, что она прорвется, но на душе у меня все равно скребли кошки.

Я полночи провел, читая статьи о лечении сожженных каналов у органиков. Все они были довольно бестолковые и ссылались на один-единственный кейс, когда человеку удалось помочь с помощью последовательной подачи сырых органических элементов. То есть примерно того добра, что мы сами производим руками. Но что было особенного в этих элементах, не сообщалось. Ни форма, ни авторство, ни что он с ними делал. Во всех остальных случаях все или восстанавливалось само, или не восстанавливалось совсем.

И утром я отправился к доктору, надеясь, что он знает больше. Специалист он или кто.

– Ага, – сказал доктор, обнаружив меня в коридоре под дверью в восемь утра. – Не спится кому-то, я смотрю. Даже в каникулы.

Ну а что. У него было написано, что он начинает в восемь, я так и пришел. Все равно завтракать не хочу.

– Не спится. Хочу поговорить о кейсе Сырого Нильса.

– Угу. Забавно, что ты откопал именно его. Пошли, поговорим.

Глава 12

Доктор впустил меня в свой кабинет. Похоже, он не успел здесь обжиться: с тех пор, как я был у него в августе, в кабинете ничего не изменилось. Те же суровые стулья и та же аппаратура для замера ущерба. Доктор сел за стол, я – на пациентский стул напротив.

В комнате было холодно, надышать тепла было некому, а отопление по ночам работало с меньшим энтузиазмом.

– Чаю не предлагаю, не столовая, – сурово заявил мне доктор.

– Сейчас нигде не столовая, – улыбнулся я.

– Да, точно, – вспомнил доктор. – А когда откроют? Мне ваша еда нравится.

– На следующей неделе, ближе к началу семестра. Тут нам будет и суп, и пирожки, и курица целиком.

– Ну и славно, – потер руки доктор. – Тогда заживем. Я к вам иногда специально обедать приезжаю. Так. Вернемся к нашим баранам. Сырой Нильс. Почему именно он? Мутный кейс, между прочим. Его терпеть не могут, потому что повторить этот успех никому не удалось.

– Потому что он единственный. Только там удалось хоть что-то сделать, все остальное – просто пассивное наблюдение за восстановлением. Прямо скажем, скукота. Вот сломалось, вот отросло, не понимаю, в чем смысл таких фиксаций.

Доктор понимающе хмыкнул.

– Если им каким-то образом удалось подобрать состав или форму сырых органических элементов так, чтобы простимулировать восстановление каналов, то мы могли бы попробовать тоже.

– Хочешь помочь? Личный интерес? – поднял бровь доктор.

Я не стал отрицать.

– Хочу помочь. И да, личный интерес. Раз у меня нетривиальные способности, глупо не использовать их для своих.

– Надо понимать, девушка представляет двойной интерес.

– Учитывая, что у девушки поражены обе руки – однозначно.

– Тебя не поймаешь, – скривился доктор. – Что могу сказать – шанс есть. Реальный, но не большой. Мы мало что знаем о самом Нильсе, учитывая, что он лет пять назад умер от старости. И все, что у нас есть, это записи. Но у твоих друзей восстановление каналов от локтя до кисти пошло довольно резво. Но прогресс остановился на запястье, и там стоит. Причем канал от локтя до запястья за это время расширился и укрепился. Даже смешно, насколько этот эффект для вас бесполезен. Выхода-то нет!

Я кивнул, поддерживая возмущение доктора. Тот вдохновенно продолжил.

– Так вот у Нильса было то же самое. Мы знаем, что процесс сверху вниз простимулировать нельзя, ну или нечем в данный момент, там ничем не подобраться. Человечество ничего пока не придумало. Но можно, как у того же Нильса, побиться снизу через пальцы и добиться единства канала. Но пробиться надо так, чтобы не сжечь его заново.

Доктор покопался в планшете и извлек оттуда дополнительную таблицу. А, точно, она была в приложении, а я не обратил внимания. Надо будет изучить.

– Вот что они сделали: фактически выманили органический канал наружу. Полагаю, это вышло случайно, потому что у команды был ровно этот набор способностей. Начали они с элементов с агрессивным фактором два, потом когда канал потянулся к пальцам, перешли на один, а потом – на ноль пять. И на этом месте добились пробивки.

– То есть они, как мы, тоже умели замерять агрессивность структурной массы? – удивился я.

– Ну ты еще удивись, что Земля круглая. Конечно, умели. Ты думаешь, только у вас думают головой?

– А как они ее регулировали? Массу, я имею в виду. Или элементы. Мы сейчас просто замеряем, что получилось.

– Понятия не имею. Я-то не органик. Я вообще думаю, что и пятерка не была бы так опасна, если бы двои друзья не передержали ее в руках. Но постепенное снижение – похоже на годный метод.

– Я понял. Это интересно. Всё, не буду больше отрывать вас от дел, пойду посмотрю, что можно сделать.

– Иди-иди, может, что и выйдет.

Разговор с доктором много времени не занял. Мне очень хотелось обсудить все это с Гелием или хотя бы с Марго, но они оба уехали в Министерство на весь день. Оставался только Швед. А Швед подождет. Я списался с Димой, и мы двинули в дружественную столовую на завтрак.

Я пришел первым, успел сожрать сырники и прочесть чуть менее сумбурное письмо от Баклана. Помимо Кулбриса он сумел задружиться с неким Ралиным, который распахивал тему, слегка похожую на нашу: сумел создать инструмент-посредник, который позволял ему создавать продукт, напоминающий органический элемент. По крайней мере, частичная визуализация с физическим эффектом ему удалась. Интересно, какую роль играли низкие температуры? Не надо ли наш оргудав хранить в холодильнике? Впрочем он пока не распадается. Хорошо бы с ним пообщаться.

Кулбриса тоже заинтересовал и агрегат, и эксперименты с полярным сиянием, и теперь все трое носились по ночам. Баклан имитировал интерес к созданию воображаемого напитка и потихоньку заселял Кулбрису мысль, что для экспериментов ему нужна стабильная база. Где-нибудь здесь на Севере, смотри, какие у нас люди классные. Эту линию размышлений я полностью одобрил.

Потом пришел Дима, набравший себе целую гору блинчиков, и я порадовал новостями от Баклана. Что Кулбрис склоняется к мысли, что ему неплохо было бы поработать. А мы как раз поможем с местом.

– Классно! – обрадовался Дима. – Знаешь, только у меня совершенно дурацкая мысль. Вы все при деле, а я не при чем. Учитывая, что я тут тоже заинтересованное лицо, и Майя мне ну очень нужна прямо на кампусе, а не где-то в снегах.

– Хм. Майя нам в инкубаторе нужна как специалист. И Серафим с Василием тоже не помешают, если получится. Так что нам всем тоже интересно, не мне одному. Гелий с Марго, по-моему, совсем не шутили, когда сказали, что займутся всеми тремя. Правда очень нужны люди. Вообще ты бы лучше не говорил таких вещей, потому что если сейчас надо будет еще какие-то переговоры проводить, кроме тебя некому будет.

– А почему не всех студентов берут в инкубатор? У вас же есть неохваченные люди.

– Я не знаю. Наверное, они чем-то не подходят или пока не подходят. Мы ведь только что одного человека потеряли, которому и пришла мысль бесконтрольно работать с массой. Когда Хмарь с Киликом руки сожгли.

– А куда он делся?

– Тоже не знаю. Но у нас он работать не будет. Вот начнется семестр, спрошу. Я уже остыл, и даже морду бить не буду. Тем более, что я только что от нашего доктора, мы кое-что нащупали.

– Да? И что?

Я коротко пересказал наш разговор. Дима порадовался. Вот хороший Дима друг, не задает неприятных вопросов – а как вы будете регулировать эту самую агрессивность, а точно ли должен быть такой алгоритм, а точно ли поможет? Сам я себе уже все их задал и ни на один не ответил. Сначала надо всё это отрегулировать. Для начала я хотел точно замерить, с какой силой фонит трубка в конце, может, мы с ее помощью что-то сможем сделать.

На раздаче появились Питон с Анеуш и, завидев нас, тут же замахали руками, чтобы мы не думали уходить. И завтрак растянулся аж до десяти часов. Потом появился Больеш с Мари, но с ними мы рассиживаться не стали, пора было заниматься делами.

Эксперимент с нашим оргудавом быстро завершился, оказалось, что трубка в нижнем конце никогда не дает фон больше единицы, значит, нам надо было или отрегулировать агрессию элементов, или создать более тонкую трубку. Я хотел сбежать в основной инкубатор и привлечь себе на помощь хотя бы Зиму, но Швед своей властью запретил мне устраивать новые лечебные эксперименты, потому что надо было заниматься делом. Начальство! План по валу! И не поспоришь – Марго вывесила в чат список элементов, подлежащий срочной замене.

Список был совершенно не смешной, порядка сотни позиций. А к списку прилагалась история с осыпавшейся системой безопасности на Юге. Что-то мне очень напомнило… Ха! Это было продолжение той же истории, которую я наблюдал, когда уезжал с побережья.

Тогда грабители решили поживиться симпатичной ювелиркой, но потеряли маскировочные костюмы в результате обрушения одной и той же системы. Витрину-то им вскрыть удалось, но скрыться – уже нет. Очень смешно, когда защитники и нападающие пользуются одним и тем же инструментом, и ломается он у всех сразу.

Но на этот раз побережье досталось гораздо сильнее. Ровно в полночь разблокировались раздвижные двери магазинов на главной торговой улице, причем не просто разблокировались, но еще и открылись нараспашку. Заходи кто хочешь, бери что хочешь. Гуляющий народ слегка обалдел, кое-кто даже забежал внутрь, но полиция приехала быстро, оцепила весь квартал и пресекла внезапный лутинг. Случилось это два дня назад, и с тех пор стражи порядка там так и стояли: ни заблокировать, ни закрыть двери им не удалось.

Чтобы заменить полицейских, привезли партию охранных андроидов, которые, угадайте что? Были производства той же компании. И запустить их не удалось. Поэтому они пока что стояли в качестве манекенов и украшали собой улицу. Компания уже выяснила, в чем было дело и какие элементы им срочно нужны, и слезно просила помочь им в первую очередь, потому что охраной местного аэропорта занимались тоже они. И там тоже сейчас все висело на живых людях, которых даже на Востоке не хватало.

Я вспомнил, как мы тогда в аэропорту разбирались со слипшимися местами путем ручной коррекции, и порадовался, что хотя бы у людей в голове не сыплются элементы. Ну или, по крайней мере, не у всех сразу. Хоть кто-то да будет соображать.

Так что мы со Ртутью и Мавром, передавая из рук в руки оргудав, произвели ему еще шесть позиций элементов, которые шли первыми в списке, и отправили их на тестирование.

В перерыве я накатал Гелию огромное письмо с предложением отрегулировать толщину стенок трубки и создать цепочку терапевтических устройств, которые могли бы помочь нашим пострадавшим. Шведа, который бросал на меня гневные взгляды, пока я строгал это письмо, я поставил в копию. Ничего не скрываю, пожалуйста, читайте. Дело близилось к вечеру, и я был всем доволен, когда пришло на редкость структурированное письмо от Баклана с описанием последних подвижек в деле переманивания Кулбриса.

«Да они издеваются, – подумал я. – где мы это возьмем?»

* * *

Майя, Серафим и Василий молча сидели на скамейке на парковке. В последнее время они полюбили это место. Здесь было тихо и камер по минимуму. Скамейка была с подогревом и никогда не замерзала. Скорее всего, она была создана для встречающих, но встречающие предпочитали до последнего отсиживаться в тепле собственного дома или, в крайнем случае, в домике охраны.

Вчера они получили документы из Старого университета. Контракты были совершенно одинаковые: на идентичные суммы и с одинаковыми условиями. Несмотря на каникулы Старый университет сумел изобразить полноценное предложение и даже как-то договориться с Новым северным о перезачете долгов Серафима и Василия. Майя мысленно пометила себе, узнать, как у них это получилось. Она чувствовала, что за этим кроется какая-то история.

Серафим и Василий были слегка оскорблены, что им предложили такой же оклад, как и Майе, хотя стаж у них был больше на год. Но зато у Майи не было обременения в виде долгов перед другим университетом, только прямая задолженность перед Старым. Сами себе они объяснили это равенство именно так.

Майя внутри себя хихикала, потому что подозревала, что инкубатор Старого университета просто гребет все кадры, до которых может дотянуться, а деньги раздает ложкой фиксированного размера. И поэтому они обошлись без формального собеседования, одной перепиской.

Общие условия были приемлемыми, хотя в чистых деньгах все трое теряли около трети, Серафим и Василий – чуть больше Майи. Ну и жизнь надо было организовывать с нуля: возможности устроиться на всем готовом больше не просматривалось. Таким образом, денежные убытки можно было оценить больше, чем в две трети.

Но по-настоящему расстраивал их не подсчет потерь. Они очень хотели вернуться к городской жизни, плюс надеялись приподняться на отчислениях за авторские элементы. Такой возможности Вальтон все равно не предоставлял. Реальной проблемой был срок действия предложения университета: до 14 февраля. До которого было около двух недель. До этой даты надо было принять решение, подписать контракт и урегулировать все проблемы с Вальтоном. Эту задачу университет взять на себя не мог, о чем Марго честно сообщила в письме всем троим.

Итого, надо было добывать Кулбриса.

– Как думаешь, смогут твои выцепить этого загадочного Кулбриса? – осторожно спросил Майю Серафим. – Мы-то даже не знаем, как к нему подступиться. Честно говоря, невозможно поверить, что из этого что-то выйдет.

– Не знаю… – покачала головой Майя. – Но они этим занялись.

– Че, правда? – ахнул Василий. – И как? Риц прямо сам разруливает?

– Риц в этом действии за кадром. Он нам помог с контрактами, когда дернул свое начальство. А с Кулбрисом сложнее. Они его нашли, уж не знаю как, Дима не говорил. Кулбрис торчит в Териберке. Жрет морских ежей, пьет сельдереевый сок и страшно скучает. Зачем его туда понесло, никто не знает, может, нам позже расскажут. И туда поехал не Риц, а Баклан. Ну вы помните его, такой мелкий смешливый парень.

– Ага, – кивнули Серафим с Василием. Баклана было невозможно забыть.

– Он теперь в Териберке, и они там с Кулбрисом и еще с каким-то парнем бегают в снегах, собирают в накопители полярное сияние. Подробностей нет, мне писал Дима со слов Рица, которому Баклан присылает какие-то обрывочные сообщения, потому что ночью они носятся по окрестностям, а днем спят и едят ежей. Да и Баклан, судя по всему, мастер устной коммуникации, а разговаривать им некогда.

– Представляю себе, как ржет Вальтон. Он небось всю вашу переписку читает.

– Да пусть читает. Он в любом случае в плюсе, у него тут, считай, мегашоу с потенциальным выигрышем, – Майя пожала плечами. – Я сначала парилась по поводу тотальной прозрачности, а потом подумала, ну и что? Что это меняет? Я даже не могу себе представить, чтобы он откатил назад от наших договоренностей. Слишком вкусный фрукт – этот Кулбрис.

– Надо сказать, я бы тоже писал обрывочно, если гонялся за сиянием, – задумчиво проговорил Василий. – Звучит, честно говоря, прикольно. Я бы и сам поехал.

– Ага, поехал один такой. Когда у тебя отпуск по контракту?

– Летом, – вздохнул Василий. – Следующим.

– Вот и не выпендривайся. Мы все от нас зависящее сделали, может, еще понадобимся.Тогда и начнем шевелиться. Может, еще ничего не получится, и придется остаться здесь.

Все трое синхронно вздохнули. Такой вариант пока был самым реальным. А они уже настроились на отъезд.

На браслете у Майи клацнуло сообщение.

– О, от Димы! – радостно чирикнула она, развернула виртуальный экран и углубилась в чтение.

Парни деликатно отвернулись, но минут через пять Серафим устал ждать. Что там в письме такое? Кто пишет простыни такого размера?

– Ну чего там?

– Какое-то полное безумие, – сообщила им Майя, сворачивая письмо обратно. – Кулбрис пообщался с Вальтоном. И он готов нас тут заменить.

– Ураааа! – заорали Серафим с Василием.

– Да подождите вы орать. Чтобы он окончательно согласился, надо привезти сюда пару пингвинов. А то Кулбрису для полного счастья не хватает именно пингвинов. И их надо где-то взять.

– Они вообще есть на Севере?

– Есть. В питомниках. Их заводят строго по квотам.

– Блин, – почесал в затылке Серафим. – Обидно будет, если все сорвется из-за каких-то пингвинов.

– Я не могу в это поверить, – вздохнула Майя. – Так, что еще пришло?

Она вытащила следующее письмо.

– Ну давай, не томи, – Серафим безо всякой деликатности заглянул ей через плечо. – Чего там?

Глава 13

– Не, ну это смешно, – протянула Майя. – Короче, мы должны найти пингвинов. И вы будете смеяться, Вальтон тоже хочет, чтобы мы где-то достали пингвинов, потому что, если найдем, Кулбрис притащит с собой еще двух человек. И Вальтон готов вписаться деньгами, потому что это отличная сделка, получается три на три. Но птиц он искать не будет. Хочет, чтобы наши друзья занялись этим делом, раз они посредничают. Какой-то бред.

– Я не знаю, где искать пингвинов, – растерянно проговорил Василий. – Где их берут? Как? Приглашают по контракту? Привозят из цирка? Обменивают на тигров?

– Так, – Майя продолжала читать падающие одно за одним сообщения. – Они там между собой поговорили, Вальтон поддержит инициативу финансово, пингвинами займется Дима. Пишет, что у него есть идеи.

– А Вальтон-то почему?

– У него добыча из рук ускользает. Не, не смотри на меня так. Не мы, Кулбрис. А счастье было так возможно… – пропела она. – Мальчики, я уверена, все будет хорошо!

– Ну не знаю, – протянул грустный Василий. – Не могу поверить, что мы вписались в этот блудняк.

– Зато весело! – хлопнул его по плечу Серафим. – Маме расскажешь. А вот интересно, мы успеем пересечься с пингвинами?

– Думаю, да. А вот с Кулбрисом вряд ли. Сделка пока что выглядит так: приезжают пингвины, и тут же уезжаем мы, чтобы освободить комнаты, и заезжает Кулбрис сотоварищи. Риц с Димой ржут и говорят, что все получится. Пошли что ли ужинать?

– Пошли, – согласились Серафим с Василием.

Серафим с Майей, посмеиваясь, поскакали на ужин, сзади побрел Василий. История с перезачетом контрактов ему совершенно не нравилась, еще больше ему не нравилось, что вся их троица выступала чем-то вроде неодушевленного переходящего приза. Пусть даже дорогого. С другой стороны, простое решение уже однажды завело его в тупик, может, со сложным получится лучше. Главное, что он будет вместе со всеми.

Друзья забежали в дом, а Василий, сам не понимая почему, остался на улице. Он обошел дом и остановился у бассейна, в котором курилась плотным дымом горячая вода. Надо искупаться что ли напоследок? А то что одна Майя ходит? Вальтон много раз грозился его закрыть, как и тренажерный зал, но даже голосование не проводил, поскольку мнение народа было и так известно. Они бы с большим удовольствием получили увеличенную площадку для шашлыков, а гулять можно было и на улицу ходить.

Сам босс в бассейн тоже не ходил, а вот в тренажерке его видели раз в неделю. Приезжал специальный тренер, обвешивал упражняющегося Вальтона датчиками, а потом они долго и со вкусом обсуждали прогресс. Вальтон даже предлагал делиться тренером, но никто не хотел, а, точнее, жадничали. Вроде бы, если просто с тренером без датчиков, было бы дешевле, но на это не соглашался уже тренер. Василий пробовал выяснить подробности, но быстро забил. Спорт? Василий? Нет, это было несовместимо.

Но пар над бассейном выглядел красиво: плотной загадочной подушкой. Как в нем люди не сталкиваются? Впрочем, о чем это он? Там всегда плавала одна Майя, а теперь вообще никого.

* * *

Теперь Баклан с Ралиным по полдня торчали в апартаментах Кулбриса. Тот необычайно воодушевился возможностью использовать шлем Ралина и теперь, пока они ждали решения вопроса с пингвинами, играл в него почти круглосуточно.

– Так зачем тебе пингвины? – в сотый раз спрашивал Баклан.

Пока Кулбрис объяснял Ралину, в чем он не прав, Баклану было совершенно нечего делать.

– Молчи, шпион недоделанный, что тебе до моих пингвинов? – смеялся Кулбрис. – Ты думаешь, я не понял, что ты тут не просто так тусуешь? Давай, ври дальше про ежей. Я пробил тебя уже по своим каналам, ты в одной комнате живешь с главной звездой инкубатора Старого университета. Когда доберемся до нормальной связи, хочу с ним поговорить, ок? Организуешь все, я понял, что ты в той банде модератор. Чего я не понял, так зачем мы всем коллективом премся в леса. Но если дело только в лабе и ближе нет, то ок. Мы там с Ралиным расположимся, и Ловца заберем, когда ему ногу подлечат. Все равно здесь еще как минимум неделю тусовать.

Баклан уткнулся лицом в подушку, делая вид, что ему стыдно. Стыдно ему, конечно, не было. Он отлично справился, никто не пострадал, и теперь оставалось только следить, чтобы никто не сорвался с крючка. А с пингвинами друзья разберутся, Диме это должно быть на один зуб, он же ивент-менеджер.

– Чего морду прячешь? Притворяешься, что не при делах?

– Ага! – Баклан перевернулся на спину и заложил руки за голову. – Притворяюсь! Но ты угадал, я здесь ровно с этой целью. Сделать всем хорошо! Я как Дед Мороз, есть у нас такой важный персонаж, слышал? Он приходит под Новый год, но иногда слегка опаздывает. Как сейчас. Сам посмотри, меня не было, и тебе было скучно, грустно и одиноко. А теперь весело и полезно.

Кулбрис только фыркнул и принялся копаться во внутренностях отобранного у Ралина шлема.

Ралин же не успевал офигевать от событий, которые закрутились вокруг него. От внезапного Баклана, до не менее внезапного Кулбриса, который в хлам разнес его идею с драконами, зато одобрил концепцию шлема в целом.

– Понимаешь, тебя замучают с лицензированием, – объяснил Кулбрис Ралину на следующий день после первого ночного выезда. – Даже не замахивайся на медицинский эффект, это невозможно для частного лица. Нереально ни защитить, ни запатентовать, ни продать.

– Ну как же так… – расстраивался Ралин. – А мы так хорошо всё придумали…

– Да я разве говорю, что вы плохо придумали⁉ Ваш концентратор – отличная вещь. Только использовать его надо по-другому.

И углубился в объяснения. Баклан понял, что обсуждается что-то полезное, и тихонечко включил запись. Авось, Риц разберется, может, что-то хорошее и выйдет. Для него, для Олич и для Хмарь, конечно.

– Не хочется вязнуть в столь далеких перспективах, – вздохнул Ралин. – Когда еще начнется работа с биокристаллами, да и не органик я, кто меня допустит?

– Ты не понял! – хлопнул его по плечу Кулбрис. – Ты уже в деле, я обо всем договорился. Если эти парни добудут пингвинов, мы поедем в славную лабу и там будем резвиться, пока не надоест. И руками вам работать не надо будет, хотя я думаю, что ты и сам не знаешь, как ты прокачался, пока крутил свое устройство.

Как понял Баклан, проблема с драконом была не только в околомедицинской направленности. Ее-то можно было легко заменить на что-то более безобидное. А во времени воздействия. По задумке Ралина, чтобы быть полезным, дракону надо было бродить по спине человека не менее двадцати минут. И это был критичный момент. Кулбрис объяснил, что такая интенсивность (он даже замерил чем-то дракона) приемлема в течение десяти минут максимум. Потому что она соответствует ситуации, если в лаборатории происходит поломка оборудования и некондиционные программы разбегаются.

Стандартные разрушители справляются с такими авариями ровно за это время, и никто не страдает. Разумеется, можно подвергаться и больше, он как-то в исследовательских целях месяц просидел в помещении, набитом беглыми органическими элементами, и ничего ему от этого не было. Но по всем общемировым инструкциям – десять минут.

Поэтому что? Переводим дракона в шоу-бизнес. Он же классный по ощущениям! Можно сделать вечеринку прямо здесь, но исчезнуть дракон должен в течение минуты. Тогда можно сделать десять выбросов, и все будут счастливы.

– Я не думал об этом… – пробормотал Ралин. – А как же стресс?

– У кого тут стресс? Смеешься? Только пойдем в другой бар, где молодежь тусит.

– Слушайте, а откуда полетит дракон? – внезапно поинтересовался Баклан.

– Из планшета, как обычно, – не понял Ралин.

– А давайте закрепим планшет внутри ведра и будем выплескивать дракона как будто оттуда? Как воду!

– А давайте! – согласился Кулбрис. – Ща только время активности драконов прикрутим, потом договоримся. Найдешь гламурное ведро, шпион недоделанный? Хед-хантер плаща и кинжала?

Баклан заржал и пообещал найти ведро. Кулбрис за час переделал драконов, как он сам заявил, ломать – не строить, и они пошли договариваться с баром. На носу были выходные, подъехал веселый народ.

* * *

Начался семестр и заработала наша столовая. Я был страшно рад второму и совсем не рад первому, потому что мерзкие лекции нам читали днем. Вот если бы ночью, тогда бы я весь день торчал в инкубаторе, вечером тусил с друзьями, а ночью бы учился. Стоп. С какими друзьями?

Я уже три дня жил в комнате совершенно один. Баклан так и не вылез из Териберки, опасаясь бросить Кулбриса с Ралиным без присмотра. Кулбрис сообразил, что Баклан нарисовался в Териберке ради него, но, как точно будет выглядеть сделка, пока не догадался. О деньгах и условиях они договорились с Вальтоном сами, нам осталось только привезти пингвинов. За ними и уехал Дима.

С пингвинами нам, можно считать, повезло. Их двадцать лет назад разрешили держать в домашних условиях. С тех пор как вывели особо дружелюбную разновидность пингвинов Гумбольдта. Назывались они банально – Гумбольдт-два, и вся наша акция пришлась питомнику необычайно кстати.

Питомник, который случайно оказался в собственности у одного из многочисленных Диминых друзей, превысил квоту на две особи, и им надо было куда-то деть лишних до проверки. Ближе к весне они планировали продать десяток подрощенных особей в дельфинарий, и тогда лишнюю пару можно было бы вернуть на место. Димин друг, когда услышал нашу историю, хохотал как безумный, и сказал, что он отдаст их даже бесплатно с условием возврата. Мы возьмем на себя только дорогу.

Поскольку в этой истории уже по уши сидел Вальтон, мы подключили его к разговору. Ему эта идея тоже понравилась, поскольку он тоже не собирался заводить себе пингвинов навсегда. А с Кулбрисом и его хотелками можно было разобраться и попозже. Как я понял, договоренность была в том, чтобы пингвины были в наличии на момент его приезда, а дальше – как пойдет.

Дима усвистал в питомник и проходил там курс молодого пингвиновода. В процессе он чуть не лишился двух пальцев: два молодых пингвина от горячих чувств чуть ему руки не пооткусывали. Но это были не те особи, которых мы планировали перевозить к Вальтону, и была надежда, что в дальнейшем эксцессов не будет.

Моя работа приобретала все более сюрреалистический характер. Элементы, произведенные с помощью оргудава, тесты блистательно прошли, получили лицензию и улетели к страждущим. Теперь надо было в темпе вальса шарашить остальные. Разумеется, было бы неплохо иметь хотя бы еще пару-тройку оргудавов, но их должен был кто-то сделать! Кто-то – это я. Но Швед мне начисто запретил заниматься самодеятельностью. А самодеятельность – это оргудавы.