Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 177 (всего у книги 336 страниц)

Я кивнул.

– Да, времени не хватает. Столько планов! Жаль, что в сутках только двадцать четыре часа. Мне тридцать часов хотя бы. Да и то не хватило бы. А ты какими судьбами? На районе все в порядке? Нокин не лезет?

Рома покачал головой. На белой коже отчетливо выделялись веснушки.

– Нет, что ты. Все в норме. Нокин вообще исчез. Детдомовские к нам не суются. А я так зашел. Попрощаться. Я в Сибирь уезжаю. На стройку. Там дамбу огромную строить будут. Вот и я в составе студенческого отряда. Там тоже институт есть.

Я пожал ему руку.

– Рад за тебя. Звони, пиши. Не пропадай.

Рома хотел сказать что-то еще. Но тут подошел Куприянов. Поклонился. Я заметил, как он взволнован.

– Сенсей, срочное дело. Гончаров звонил на вахту. Его друзья отчима позвали на встречу. Через час. Хотят потолковать. Он просит помощи. Можно, я поеду?

Я покачал головой.

– Нет. Один ты не поедешь. Мы отправимся все вместе. Прямо сейчас.

Глава 12
Жесткий урок

Ехать недалеко. Мы добрались за полчаса. Со мной поехали четверо. Бурный, Крылов, Голенищев и Куприянов. Белые пояса остались в зале. Под командованием Смелова.

Все они тоже рвались в бой. Но я не взял. Они школьники. Так нельзя. Я за них головой отвечаю.

Синегородцев-младший и Коркин умоляли взять. Но я отказал. Делать нечего.

– Мы постараемся обойтись без драки, – сказал я. Хотя, на самом деле, не уверен в этом. – Карате нельзя применять вне зала. Так что оставайтесь здесь. Изучайте стойки. Учитесь защищать себя.

Новичков тоже не взял. Очкастый Петя комсомолец тоже хотел поехать. Но и его я оставил в зале. Он только пришел на тренировку. И к тому же, активист, заучка и отличник.

Кроме того, в зале остались девушки. Оксана и Нина, еще трое новеньких девушек. Девушкам на разборках тоже не место. Хотя боевая Нина тоже хотела поехать. С нами.

Поехали на метро. Группа получилась внушительная. Спокойные крепкие парни. В полушубках и спортивных костюмах. Постовые провожали нас взглядами. Но придраться не к чему.

Вышли в районе Выхино. Сейчас здесь все активно застраивалось. Сносили старые бараки. Возводили новые многоэтажки.

Всюду стояли строительные краны. Туда-сюда сновали грузовики. А еще новенькие камазы. Дороги покрыты грязным снегом. Строительные бригады таскали кирпичи и носилки с цементным раствором.

Потом мы свернули с главной дороги. Углубились в лабиринт двухэтажных бараков. Многие построены из дерева.

– Вот сюда! – Куприянов показывал дорогу. Он уже знал, где живет Гончаров. – Вон там! Между домами проход есть.

Мы спугнули стаю бродячих собак. Звери юркнули в узкий проход между заборами. Мы прошли дальше. Тоже свернули в проход. Миновали старенькие дома.

Выбрались на пустырь. По краям горы строительного мусора. Кусты и низкорослые деревья с голыми ветками. Земля покрыта лежалым снегом.

– Туда! – Куприянов тянул нас в центр пустыря. – Встреча там должна состояться.

– Надеюсь, мы не опоздали, – добавил Крылов. – А то придем, а Петю уже замесили. Вместе с землей. В этих местах человека кокнуть можно. Никто и не заметит.

Мы ускорили шаг. На пустыре полно горок из мокрого снега, желтого песка, обломков кирпичей и сухих веток. Когда мы зашли за них, обнаружили, что центр пустыря уходит вниз. В углубление.

А там, внизу мы увидели группу людей. Мужиков в пальто и ватниках. Некоторые без головных уборов. Некоторые в шапках-ушанках.

Шестеро человек. А перед ними Гончаров. В одиночку.

Один из мужиков стоял впереди. Напротив Пети. И орал на него. Раньше мы слышали только приглушенные крики. А теперь разобрали отдельные слова.

– Ты че, ублюдок, совсем берега попутал⁈ – орал мужик. – Ты на кого лезешь⁈ Думал, твое долбаное карате тебя спасет? Да тебе это нихера не поможет! Да я тебя прям сейчас заломаю! Прямо тут! Понял, ублюдок? Твою тупую башку прям здесь проломлю. А твой труп вон туда выброшу! Пусть собаки грызут.

Мы подошли ближе. Мужики заметили нас. Отчим Гончарова замолчал. Удивленно уставился на нас.

– Ты уверен, что карате не поможет? – с усмешкой спросил я. – А если я тебе докажу? Что это не так?

Отчим оглянулся на приятелей. Те сбились в кучу.

Руки держали в карманах. Это плохо. Непонятно, какие у них там сюрпризы. Скорее всего, заточки. Раз уж они у нас уголовные элементы.

– А ты у нас кто? – спросил мужик. Плотное лицо смуглое от загара. Щеки и подбородок небритые. – А, точно! Ты тот самый тренер. Каратист долбаный. Ну че, сявка. Иди сюда. Я тебя научу, что на улице все по-другому.

Он придвинулся ближе. Я ощутил вонь перегара. Мужик замахнулся. И полез на меня с кулаками.

Коротко, с ходу. Я молниеносно ударил его ногой в живот. Прямо в распахнутый полушубок.

Удар получился гибридный. Нечто среднее между мае гери и йоко гери. Из-за того, что времени мало. И расстояние небольшое.

– Кхгм! – отчим Гончарова захлебнулся кашлем. Согнулся от боли, держась за живот. – Ах ты, сука-а-а…

Не люблю, когда ругаются. Я добавил ногой с разворота. Боковой. Маваши гери. По голове. Нокаутирующий.

Мужика развернуло в сторону. Он замолчал и упал на землю. И уже не двигался.

Я посмотрел на остальных.

– Еще есть вопросы?

Мужики замялись. Но потом один, тощий и поседевшей щетиной на лице, вытащил руку из кармана. С тускло блеснувшей заточкой. Как я и предполагал.

– Завалю, гнида, – прохрипел он. – Кишки пущу. Мне похер.

Еще двое тоже достали лезвия. Обычные ножи с костяными рукоятками. Дополнительно обвязанными марлей. Или жгутами. Чтобы не скользили в ладони от крови.

А оставшиеся двое тоже не остались без оружия. Один хрустнул кастетами на кулаках. Другой поднял с земли толстую палку.

Я оглянулся на своих. Мда, заманил я их в заварушку. На свою голову.

Хватит ли умения? Справиться с вооруженными противниками? Хоть я и учил, но реальный бой – это другое.

– Справимся, сенсей, – кивнул Куприянов. – Пожалеют, что с нами связались.

Я снял куртку. Намотал на руку. Голенищев и Крылов сделали то же самое.

– Ты че там базаришь? – пронзительно заверещал тот, с заточкой. – Молись, гнида.

И двинулся на нас. Тут же к нему присоединились остальные. Рванули к нам.

Тот, с сединой, мгновенно очутился передо мной. Двигался быстро. Пожалуй, слишком. Опытный, сволочь.

Руку с ножом держал чуть сзади. Чтобы выпустить в последний момент. Другую руку выставил перед собой. Готов ужалить лезвием.

Сначала обманка. Я сделал финт правой рукой. Противник среагировал. Выкинул руку с ножом вперед. Быстро. Как бросок кобры. Промазал.

Я отшатнулся. И швырнул куртку ему в лицо. Потом тут же провел лоу кик. Боковой удар ногой. Подсекающий. Со всей силы.

Мужик не удержался на ногах. Свалился. Нелепо взмахнув руками. Я пнул по его руке с ножом.

Противник снова заверещал. Как бродячая собачонка. На этот раз от боли. Заточка улетела в сторону.

Он дернулся подняться. Но я снова пнул его. В лицо. Пожалуй, слишком сильно.

Мужик отключился. И откатился назад. И затих.

Я машинально поднял куртку. И огляделся. Ну-ка, как там мои ученики? Справляются?

Бурный бился с другим противником. Тоже с ножом. Ловко уходил назад.

Потом улучил момент. Быстро нагнулся. Схватил горсть земли. Вперемешку со снегом. И метнул в лицо противнику.

Тот на мгновение отвлекся. Прикрылся. И Бурный с размаху пробил ему в живот. Своей пудовой ножищей.

Чертовски сильный удар. Мужик от него упал назад. Причем нижняя часть туловища ушла первой. Он чуть не перевернулся в воздухе. Упал неподвижно. И уже не мог встать. О ноже забыл.

Так, за Ваню можно не беспокоиться. А вот у Крылова дела похуже.

Ему тоже достался противник с заточкой. Не такой опытный. Выставил клинок вперед. Махал все время. Не давал себя ударить.

Крылов пятился назад. Удары принимал на куртку. Которая уже начала рваться на куски.

Они дрались неподалеку. Я шагнул вперед. Сложил куртку вдвое. И снова метнул. В голову противника Игоря. Сзади.

В полете куртка раскрылась. Черная и мягкая. Накрыла противника. Так, что он на мгновение ослеп.

Крылов мгновенно этим воспользовался. Тоже удар по руке. Маваши гери. Резкий и быстрый. Заточка вылетела из руки противника.

Тут же еще один удар. Йоко гери в грудь. И на добивку – уширо ура маваши гери. Удар ногой с разворота. Получилось эффектно. Крылов у нас любит такие вещи.

Чтобы и красиво. И результативно.

Противник упал назад. Тоже не мог подняться. И лежал неподвижно. Без сознания.

Я сорвал куртку с его головы. Огляделся, что там дальше. Голенищев дрался с парнем, вооруженным кастетами. Уже почти заканчивал.

Поначалу Егор умело блокировал удары. Потом получил кастетом по руке. И уже отступил.

Противник напирал. Все больше. Пару раз Голенищев поймал его ударами ног. Но соперник отчаянно работал руками. Молотил, как ураган. Стоит только один раз зацепить Егору голову, как проломит череп.

Они находились далеко от меня. А другие как раз дрались. Поэтому я просто подбежал. И врезал отчаянному головорезу ногой в корпус.

Сзади. В печень. Пробил полушубок. Со всей силы. Не жалея.

Парень взвыл и согнулся от боли. Несмотря на толстый полушубок, я неплохо так ударил. Противник опустился на колено.

Пытался встать. И тут же получил от Голенищева. На добавку. Тоже пинок в лицо. От всей души.

Тут же кувыркнулся назад. На спину. И уже не мог подняться. Так и валялся. Стонал, валяясь на грязной земле.

Кто там последний? Все бои уже закончились. Куприянов и Гончаров атаковали последнего. Тот бешено отбивался дубаком.

Наконец, Гончаров достал его ударом ноги. Мае гери в лицо. Парень упал, выронил палку. И катался по земле. Стонал от боли.

Когда все закончилось, отчим Гончарова очухался. Поднялся. Ошалело огляделся.

– Э, а че это? – потерянно спросил он.

Гончаров подскочил к нему. Саданул в лицо. Кулаком. Схватил за шиворот, чтобы не упал.

– Еще раз мамку тронешь, урою, сука! – заорал он в лицо мужику. Тряс его со всей силы за грудки. – Ты понял? Понял теперь, на что способно мое карате?

Отчим мямлил в ответ нечто неразборчивое. Тогда Гончаров еще раз ударил его в лицо. Снова кулаком. Отчим свалился в снег. Опять в отключке.

– Ох ты ж, круто он, – поморщился Крылов. – Может, не надо было? Все-таки, родичей, какой-никакой.

Ага, как же. Эти твари полезли на нас с оружием. Чуть не прирезали. И голову не проломили. Сегодня их жалеть?

– Ничего, теперь присмиреет, – заметил Бурный. – Он по-другому не понимает. Видно же.

Мы осмотрелись. Поле битвы за нами. Противники валяются поверженные. Все отлично.

– Ну, ты как? – я подошел к Гончарову. – Готов к соревнованиям? Смотри у меня. Больше не пропускал тренировки. Это не оправдание.

Гончаров улыбнулся.

– Спасибо, сенсей. За поддержку. Без вас они бы меня размазали. Избили до полусмерти.

Я покачал головой.

– Да ну ты брось. Их же всего шестеро было. Мог бы и сам справиться. Зачем нас вызвал?

Гончаров продолжал улыбаться. Думал, я шучу. Но потом увидел, что нет. И тоже посерьезнел.

– Понял, сенсей. Понял.

Отсюда мы сразу поехали обратно на тренировку. Смелов уже отпустил новичков. И ждал нас в зале. Хотел узнать, чем все закончилось.

Я гонял парней и девушек до полусмерти. Еще два часа. Пока на улице не наступил вечер. И не подкралась темнота.

Вечером я опять поехал в общагу. Потому что дела в городе. И нужно приодеться. Выглядеть соответственно.

Занятия в универе пролетели быстро. После них я снова заехал в ЦК комсомола. Поговорить с Бородиным. Насчет поддержки.

– Да помню, я помню, – секретарь кивнул. – Отзывы о вашем патруле очень хорошие. Вы какого-то там хулигана сумели поймать? С темным прошлым? Я уже доложил наверх. Что каратисты отличились. Что мог, сделал. Но и ты тоже пойми. Там сейчас никак понять не могут. Что такое это ваше карате? Какой-то мистицизм с востока? Дань моде? Вот и не торопятся принимать решение.

Он подумал. Побарабанил пальцами по столу. Закурил сигарету.

Я молчал. Ждал, что будет.

– Есть только один способ, – сказал Бородин. Посмотрел на меня. – Если дадут указание сверху. Например, от секретаря горкома. Первого. Сможешь к нему пробиться? А мы снизу подтвердим. Так, мол и так. Есть такое. Карате полезный вид спорта. И от районной милиции справки приложим. Письма. Вы главное, в дружине продолжайте участвовать.

Я тоже подумал. Верно. Надо действовать сверху. Чтобы там разрешили карате. Кстати, насколько я помню, в моей реальности запрет карате тоже пошел от горкома. Столичного горкома.

– Не знаю, как, но попробую, – сказал я Бородину. Пожал ему руку. – Спасибо за совет, Василий Федорович.

И побежал из кабинета. У меня ведь сегодня тренировка с оперативниками. Из КГБ. Вот с кем можно посоветоваться.

Солнцев, командир группы, покачал головой. Я отозвал его в сторону после тренировки.

Рассказал ситуацию. Спросил, как быть. Как получить доступ. К небожителям.

– Не знаю, Витя, не знаю, – Солнцев потер толстыми, как сосиска, пальцами подбородок. – Это не мои компетенции. Ты бы лучше с Воловниковым поговорил. Вот кто там летает. А мы больше в поле работаем. На бреющем полете.

Ладно, так и быть. Когда ученики ушли, я отправился на вахту. Позвонил по номеру. Телефон, что дал Воловников. На всякий случай. Аварийный.

– Слушаю, – трубку взял другой человек. Парень. Лет двадцати, судя по голосу. – Что вы хотели?

Я не ожидал услышать другого. Чуток даже помедлил. Можно ли говорить о Воловникове?

– Мне нужен Игорь Станиславович, – сказал я наконец. Вряд ли куратор дал мне телефон левого человека. – Это Ермолов. Мне нужно поговорить с ним. Срочно.

Парень тоже помедлил. С ответом.

– Оставайтесь на месте, – велел он. – Вам позвонят.

Ожидание затянулось. На два часа. Воловников не торопился. Хотя, скорее всего, занят.

Я болтал с Михалычем. Вернее, слушал его бесконечные рассказы. Про строительство БАМа. Выдул с ним два ведра чая.

Досадовал, что пропустил тренировку. Пару раз на вахту звонили. Но это был не Воловников.

Наконец, я потерял надежду. Ладно, черт с ним. Потом позвонит. Когда надо.

Я поднялся. Хотел идти в уборную. Тут же телефон зазвонил. Протяжный дребезжащий звук.

Михалыч поднял трубку.

– Да, он здесь, – он позвал меня. – Иди. Тебя спрашивают.

Я подошел. Взял трубку.

– Что случилось, Витя? – как всегда, Воловников говорил тихо и спокойно. – Я из-за тебя пропустил важное мероприятие. Надеюсь, это стоит того.

Вот паскудство. Я всего-то хотел поговорить.

– Я насчет узаконения карате, – сказал я. – Есть ли возможность организовать встречу? На самом верху. Чтобы получить от них разрешение. И попробовать уговорить?

Воловников тоже помолчал.

– Ты что, хотел это узнать? Зачем тогда так торопиться? Такая встреча будет. Обязательно. Когда мы вернемся из Японии. Если все пройдет, как надо, ты сможешь просить о чем угодно. Тогда тебе во всем пойдут навстречу. Потому что будет наглядно видна польза карате. Понятно?

Ну что же, разумно.

– А до этого никак? – спросил я обреченно.

Воловников усмехнулся в трубку.

– Нет. Ты преувеличиваешь мои возможности. Даже я на такое не способен. Политика – это не наше дело. Мы карающий меч партии. Куда скажут, туда и рубим.

Я молчал. Все верно. Ничего не прибавить.

– Да, и потом, – продолжил Воловников. – Даже если сейчас такая встреча и состоится. Скорее всего, тебе откажут. Так что, пока не торопись. Работай с комсомольскими дружинами. Помогай МВД. Может, они тебе тоже зал откроют. И наращивай преимущества. Козыри, так сказать. Чтобы потом вывалить их все. В решающий момент. Понял?

Я кивнул. Невидимому собеседнику.

– Понял. Спасибо.

Думал, что разговор закончен. Но Воловников не отставал.

– Так, теперь насчет нашей поездки. Послезавтра встреча. С людьми. С которыми ты поедешь. Ты должен быть в зале. Вечером, после тренировки.

Теперь я покачал головой.

– У меня же соревнования начинаются. Мои ребята выступают. Я же говорил. Вы забыли?

Воловников помолчал.

– Придется пропустить, Витя. На пару часов. Мы не можем отставать от графика.

Я прикинул, как быть.

– Я могу вечером. После соревнований. Устраивает?

Воловников вздохнул.

– Хорошо. Договорились. Ты с ними познакомишься. Поговоришь. Расскажешь про карате. Кое-какие основы они уже изучили. Покажешь им пару приемов. Чтобы они могли убедительно изображать каратистов.

– Ладно, – я снова кивнул. – Пусть приходят. Если смогут, пусть посетят соревнования. Хотя бы на часик. Посмотрят, как это проходит. Тоже полезно. Вы же хотите хорошо их подготовить? Чтобы в Японии ничего не заподозрили?

Снова молчание. Я слышал, как скрипят шестеренки в мозгу у Воловникова.

– Попробуем. Выкроим время. Где будут проходить эти ваши соревнования?

Я чуточку улыбнулся.

– На стадионе «Динамо», конечно же. Тут, недалеко.

Глава 13
Стараться или делать

Соревнования начались ровно в десять утра. Мои ученики уже измаялись. В ожидании. Та еще мука.

День получился волнующий. Не спорю. Я накануне плохо спал. Несмотря на то, что весь вечер медитировал. Старался обрести душевное равновесие. Но не получилось.

Оказывается, за учеников переживаешь сильнее. Чем за себя.

Ночевал, само собой, в спортзале. Задремал только под утро. Видел какие-то дурацкие сны. Тоже про соревнования. Видимо, даже во сне думал.

Проснулся в шесть утра. Умылся, вышел на пробежку. Потом вернулся, переоделся в сухую одежду. Устроил тренировку.

В семь утра подошли Синегородцев-младший и Куприянов. Тоже разминались. Работали над ката. Которые плохо освоили. И над техниками. Которые надо подучить. Переживают, сразу видно.

А я при виде взволнованных учеников, наоборот, успокоился. Понял, что должен показать пример. Быть, как гранитная скала.

– Ну, как вы думаете, сенсей? – к примеру, спросил Витя. – Получится у меня победить? Хотя бы в четверть финала выйти?

Я взял его за плечи.

– Успокойся, Витя. Нельзя так думать. Ты не только в четверть финала. Ты в финал пройдешь. И победишь. Ты станешь городским чемпионом. Понял? Вот на чем сосредоточься. Вот о чем думай. Не о поражении. А о победе.

Куприянов молчал. Но во время отработки ударов двигался гораздо быстрее. Чем обычно. И еще постоянно облизывал нижнюю губу. Я уже знаю. Это у него признак волнения.

Я пока ничего не сказал. Ждал, пока подойдут другие.

Постепенно подтянулись другие ученики. Перво-наперво, моя Неистовая десятка. Смелов, Бурный, Крылов, Голенищев. Гончаров, Куприянов, Кораблин, Покровская и Земляникина.

В восемь тридцать все уже пришли. Дружно работали над техниками.

Потом подошли и другие. Новички. Коркин Толя. Мазуриков Петя. В девять собрались все ученики.

Я обрадовался. Молодцы. Собрались вовремя. Без опозданий. Это говорит о мотивации. О высокой мотивации.

Через десять минут мы гурьбой отправились на соревнования. Идти тут недалеко. От одного здания стадиона. К другому.

Когда вошли в зал, я поразился количеству участников. И зрителей.

Все помещение заполнено людьми. Многие в верхней одежде. В шубах и пальто. Некоторые накинули зимние ботинки поверх белоснежных штанов ги. А сверху полушубки и тулупы.

В зале тепло. В верхней части огромные окна. А оттого, что народу много, совсем жарко. И все галдят, болтают, кричат. Как на птичьем базаре. Ходят, ищут свои клубы.

Мы нашли свободное место. Неподалеку от татами. Я отправился регистрировать участников.

А ребята разминались. Готовились к выступлениям.

Среди жюри я встретил Белоухова. И Образцова, знакомый еще с Ашхабада.

– Ну, посмотрим, чему ты научил, – проворчал он. – Не успел еще титул защитить. Хотя бы пару лет. И туда же. Бросился в тренеры. Чему учить-то? Ты же сам еще сопляк. С горшка только слез. Опыта с гулькин хер.

Я молчал. Как говорится, пусть за меня говорят дела.

Уверен, ребята не подведут. Хотя бы пробьются сегодня в четверть финала. Хотя бы некоторые.

– Ладно, иди. – Образцов подписал бумаги. Что-то он слишком ворчливый сегодня. – Смотри у меня, Ермолов. Больно ты самонадеян.

А Белоухов спросил коротко:

– Ну, что там по комсомолу?

Я рассказал про боевые дружины. И про идею с горкомом. Белоухов почесал щеку.

– Хорошо. Работай дальше. Может, где-нибудь да выстрелит, – он имел ввиду не только меня. Видимо, работают и другие агенты влияния. Лоббисты карате. – Желаю удачи. Если твои усвоили хоть каплю твоих талантов, сегодня они покажут. Где рак на горе свистит.

Когда я возвращался к своим, наткнулся на Щепкина. Тот разговаривал с учеником.

– О, Витя, – он отослал ученика подальше. – Давно не виделись. Ну, что там? Когда едем в Париж?

Я кивнул.

– Скоро, сенсей. Скоро. Я уже указал в заявке вас, как тренера. Без вас никуда не поеду.

Щепкин улыбнулся. Мы с ним договорились. Если отпускает ко мне Смелова, Бурного и Крылова, то я беру его в Париж. В качестве тренера. Его кандидатуру должны утвердить.

До этого, надеюсь, мы утвердим свою федерацию карате. И наладим контакты с Японией.

О признании наших поясов и учителей. Хотя, зная японцев, сразу скажу. Еще долго дело будет стоять на месте. Ждать тщательных проверок.

– Ну, давай, тогда, – Щепкин хлопнул меня по плечу. – Ты своих привел? Как они там? Научились? Смотри, не дай бог, встретятся на татами. Мои же порвут твоих. На куски.

Ага, как же. Я покачал головой.

– А это еще увидим.

Щепкин коротко хохотнул. За его спиной я увидел Гусева и Мельникова. Моих старых знакомых.

Тоже боевые товарищи. Но предпочли остаться с Щепкиным. Они коротко кивнули мне. Ого, уже коричневые пояса оба.

– Давай, давай, – Щепкин не терял оптимизма. – Сам ты в этот раз выступать не будешь? Правильно я понял?

Я кивнул. Попрощался с бывшим учителем. Пожелал удачи. И пошел к своим ученикам.

Те уже закончили тренировку. Стояли, смотрели по сторонам.

Оно и неудивительно. Многие первый раз на турнире. Все в диковинку.

Время десять. Соревнования начались.

Как обычно, сначала соревнования по ката. Все делают обязательное отборочное ката. Гэкисай се. «Напасть и разбить вдребезги».

Мы его отрабатывали. На подготовке. У Куприянова техника страдала. Иногда забывал элементы.

Хотя, на самом деле, ката простое. Я предпочитаю, чтобы ученик лучше демонстрировал то ката, которое знает. Не высшее, но хорошо знакомое. Которое сдавал при аттестации.

Сейчас я с интересом смотрел на процедуру. Кажется, организаторы консультировались с японцами. Все гораздо достовернее. Чем обычно. И формализовано.

Рядом кто-то всхлипнул. Я обернулся. Заметил пацана лет двенадцати. Тощего и рыжего. Лопоухого. По щекам текли слезы.

– Э, ты чего? – спросил я. – Обидел кто-то?

Пацан кивнул. Вытер сопли. Рукавом длинной кофты.

– Не пустили на соревнования. Сказали, формы нет.

Я поглядел на его одежду. Да, действительно. Не по регламенту.

Синие треники. Потертые. Пузырящиеся на коленках. Шерстяная кофта. Темно-зеленая. Вся в катышках.

– А где твое ги? – спросил я. – Без него не пустят. Тренер не сказал, что ли?

Пацан замотал головой. Снова вытер слезы и сопли.

– Ничего не сказал. Он не всех взял. Только тех, кто сбор заплатил. А я все равно пошел. Думал, что пройду.

Я огляделся.

– А где твой тренер?

Пацан указал в сторону.

– Там стоят. Школа «Белый лотос».

Я усмехнулся.

– А, как же. Знаю я эту школу. Ладно. Не переживай. Вот тебе ги. Чуток великовато будет. Но ничего. Переодевайся скорее. И беги на татами.

И достал из рюкзака запасное ги. У меня всегда есть. Для моих учеников. И для себя. Несколько комплектов. На всякий случай.

Пацан засиял. Быстро переоделся. Свою одежду бросил на пол. Рванул было к татами.

– Тебя как зовут-то? – я схватил его за руку. – Мне же надо на тебя карточку сдать организаторам.

– Тимаков Миша, – выпалил пацан. – Ну все, я побежал.

Я кивнул.

– Скажи там информатору, что ты от Ермолова. «Дом леса и водопада». Ог пропустит.

Миша кивнул. И помчался на татами. Я проследил, пустят ли.

Информатор задал пацану пару вопросов. Посмотрел в мою сторону. Я кивнул. Тогда он указал Мише, куда идти. И пропустил. Шкет встал рядом с Коркиным Толей.

Я быстренько договорился с организаторами. О доступе. Соревнования еще не начались.

Представитель спорткомитета как раз толкал речь. Долгую. О том, что карате поможет будущим строителям коммунизма.

– Ладно, посмотрим, как выступит, – проворчал Образцов. – Ты не мог раньше представить документы, что ли? На этого Тимакова.

Поворчал, но согласился. И внес Мишку в список участников.

После речи участники крикнули «Осу!». Они стояли в позиции фудо дачи. Старший судья скомандовал: «Маватэ!». Судьи развернулись.

– Шомен-ни рей! – скомандовал старший судья.

Все поклонились. Разом сказали «Осу».

– Шушин-ни, рей! – сказал старший судья. Плотный высокий дядька с редкими русыми волосами.

Все судьи и участники поклонились ему. Снова сказали «Осу!».

Затем по команде ведущего все участники выстроились в колонны. Приветствие закончилось. Все готовы к выполнению ката. Снова встали в фудо дачи.

Судьи заняли места за столиком. Участники стояли перед ними. В белоснежных кимоно. С белыми и цветными поясами. Поклонились и сказали «Осу!».

Судья достал карточку. Объявил ката:

– Гэкисай се!

Ученики повторили название. Затем по команде судьи приняли позицию мусуби дачи. Закрыли глаза. И выполнили мокусо. Технику безмолвной медитации.

Я глядел на учеников. Давайте, сосредоточьтесь. Эта медитация должна помочь. Справиться с волнением.

Затем старший судья скомандовал:

– Гэкисай се могоре йой! – что означало Приготовиться к выполнению ката. Без счета.

Участники турнира открыли глаза и встали. Приняли стойки йой дачи. И выполнив активное дыхание ибуки.

– Хаджиме! – скомандовал старший судья.

И все начали выполнять ката. Гэкисай се иногда называют «штурм и крепость». Начинается с хидари учи укэ. То есть, рубящий блок изнутри наружу. С левой руки.

В комплексе двадцать элементов. Заканчивается боковым блоком мае маваши укэ.

Мои ребята вроде выполнили неплохо. Особенно Смелов, Бурный и Гончаров.

Ну, и Оксана тоже. В белом каратеги она смотрелась великолепно.

После выполнения все опять встали в мусуби дачи.

А затем судьи объявили оценки. Мои получили одни из самых низких. Пять, шесть, максимум семь баллов. При десяти. Вот дерьмо.

У моих ребят вытянулись лица. Ладно, у нас ката не самый главный элемент.

Процедура прощания. Подъем судей. Развороты кругом. Поклоны в разные стороны. Начиная с передней линии.

– Осу! Осу!

Поклоны старшему судье. Выход с татами. Колоннами.

Я встретил ребят. Лица хмурые. Потрепал Нину по плечу.

– Все в порядке. Разберемся.

Пошел к судьям. Там уже собрались другие сенсеи. Недовольные результатами.

Образцов сунул мне карточки. Куда они записывали результаты.

В глаза бросились пометки. «Удар выполнен в джодан вместо чудан», «Угол удара 900 от центр. линии, вместо 450», «Лишний вопль киай», «Слишком широкая стойка», «Отсутствие синхронности в криках и перемещениях».

Ладно. Тут не поспоришь. Видео нет. Как доказать? Я вернул карточки.

И тут же встретился взглядом с Лавровым. Старым недругом. Тренером «Белого лотоса».

Сильный и опытный мужик. Кулаки покрыты мозолями. Он мрачно вперил в меня пронзительный взор.

– Ну что, Ермолов? Допрыгались твои танцоры. Скоро вылетят.

Да, его ученики получили высшие баллы. Хорошо работали. Четко.

– Еще посмотрим, – я увидел Тимакова Мишку. Тот вообще выступал невпопад. Но сейчас все еще ходил с улыбкой до ушей. – А твоего пацана я себе забираю.

Лавров тоже увидел Мишку. Нахмурился еще больше.

– Не имеешь права. Он мой.

Я улыбнулся.

– Скоро он твоих ребят по татами гонять будет. Как щенят.

И отошел. Миша побежал за мной. После перерыва начались соревнования по тамэсивари.

В них мои выступили получше. Но все равно не пробились. Только Бурный и Гончаров отличились.

Заняли первые места. В каждой из техник. И кулаком, и ребром ноги, ладони, и локтем. Еще неплохо выступил Синегородцев-младший. Смог разбить пять досок.

Все они прошли на второй круг соревнований. Который состоится завтра.

И, наконец, настало время для кумитэ. Сначала соревновались белые и желтые пояса. Я выставил Синегородцева-младшего и Коркина.

Первым в поединке вышел Толя. Ему тоже попался желтый пояс. Крепкий и высокий подросток. Из неизвестного клуба. «Ураган».

– Ну, давай, Витя, – перед боем я поговорил с учеником. – Этот твой первый поединок. Помни, чему я тебя учил. Просто сосредоточься. И разорви его на куски. Понял? Ты сможешь. Ты сможешь это сделать. Я это знаю. И ты знаешь.

Витя кивнул. Несмотря на то, что похудел, он остался полным. И крупным. Во время совместного поклона противник усмехнулся. Издевательски.

– Эй, слизняк, а ты куда полез? – спросил он громко. – Ты себя в зеркало видел? Иди, пирожные жри.

Витя поежился. Постарался уменьшиться. Его внешка – слабое место. За которое он до сих пор переживал.

Эх, Витя. Чего ты страдаешь о пустяках? Но его противник, гнида, угодил в самый центр мишени. Теперь боевой дух моего парня подорван. Сможет ли справиться?

– Хаджиме! – закричал рефери. Сильный и кряжистый парень. – Начали бой!

Все поединки на площадке начались одновременно. По хронометражу.

Витя пошел в атаку. Действовал из стойки дзенкуцу дачи. Но с высоким центром тяжести. И с поднятыми руками. Это его любимая стойка.

– Ну, держись, слизняк, – его противник подскочил ближе. – Сейчас я из тебя все дерьмо выбью.

Он атаковал маваши гери. Боковой удар ногой. Пользовался ростом. Витя без труда отбил удар. Просто принял на предплечье.

Тут же противник атаковал другой ногой. Поменял стойку. И ударил левой. Сразу два раза.

Витя тоже принял удары. На блок. Он не уклонялся. У нас как бы это не особо принято. Просто отбился. Его крупное телосложение здесь хорошо помогло, кстати.

А потом он улучил момент. И выкинул вперед ногу. В живот противника. Мае гери. Очень быстро и неожиданно.

Бабах. Высокий противник согнулся от боли. Он даже не успел поставить блок. Витя бил очень сильно. И быстро.

И тут же он добавил левой ногой. Коленом. В лицо противника. Тот как раз наклонился. Вдвое.

От удара соперник откинулся назад. Упал. Все еще корчился от боли. Лежал на матах. Не мог подняться.

– Иппон! – объявил рефери. – Чистая победа!

Синегородцев-младший обернулся. Не веря своим глазам. Замахал мне.

– Сенсей, я сделал это!

Я улыбнулся.

– Молодец! Но держи себя в руках. Поединок не окончен.

Витя опомнился. Поклонился судьям, зрителям, рефери. Поверженному противнику. Когда его отпустили, ликуя, сошел с татами.

– Сенсей, я победил, – глаза горели сумасшедшим огнем. – Победа!

Я пожал ему руку.

– Ты молодец, Витя. Просто молодец. Я помню, как ты долго шел к этому. Видишь, это твои пот, кровь и слезы. Они привели тебя к победе. Но не расслабляйся. Скоро другой поединок. У тебя их сегодня будет много.

Витя кивнул. И побежал искать отца. Тот сидел на трибунах.

Мы подождали, пока завершатся все поединки. Затем на татами пошли другие ученики. Среди них Коркин.