Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 238 (всего у книги 336 страниц)

Эллиот бесцеремонно сдвинул в сторону ноги Бишопа в черно-белых сверкающих туфлях и уселся прямо на стол.

– Интересно, – проговорил он, как бы рассуждая вслух, – как все это понравится Пат?

– Ты ей не скажешь! – процедил Марш, сжав кулаки.

Зря, в сравнении с тем же Бишопом смотрелся он бледно. Вот и блондин фыркнул, сдерживая смех.

Под острым взглядом Эллиота Бишоп молча задрал руки. Мол, сдаюсь и внимаю.

– Что же мне помешает? – почти мурлыкнул Эллиот, склонив голову к плечу. – Или ты всерьез рассчитывал прижать меня к стенке и обменять мое молчание на эту смехотворную тайну? Я о "продаже блондинам", а не о продажной любви.

Марш оказался крепким орешком. Только побледнел еще сильней да зубы сцепил. И пальцы тоже – подрагивающие, надо думать, от желания вцепиться кое-кому в глотку.

Я прямо-таки умилилась. Умеет, умеет Эллиот расковырять до больного.

Похоже, для Марша это не стало такой уж неожиданностью. Он-то Эллиота давно знал, поэтому и попытался нанести упреждающий удар.

– Я добьюсь твоей казни, – процедил Марш, сверкая красивыми глазами. – И тогда Патрисия будет свободна.

Да он и впрямь от нее без ума!

– Пфф! – Эллиот откровенно забавлялся. – Всего-то? И ради этого ты нагородил столько интриг? Надо было всего лишь попросить, Бэзил. Я бы ее и с доплатой отдал.

Марш дернулся.

– Ты…

– Чтобы у тебя больше не возникало дурацких идей, – перебил Эллиот, морщась, – ознакомься.

На стол лег белоснежный лист, украшенный сургучной блямбой с печатью императора. Я вытянула шею, пытаясь разобрать хоть что-то, но буквы сливались в витиеватый бессмысленный узор. Опять магия?

Марш со странной робостью протянул руку.

– Не бойся, не укусит, – подбодрил Эллиот, легкомысленно качая ногой, и объяснил мне: – Это утвержденное на высшем уровне соглашение между мной и Бишопом. Мы сотрудничаем в деле усмирения бомбистов.

Марш походил на бойцовского петушка, которого от души окатили ледяной водой. Стоял, обтекал и хлопал глазами.

– Эй, не вслух же! – возмутился Бишоп. Не слишком, впрочем, рьяно.

Эллиот молча продемонстрировал ему ту самую брошку на лацкане пиджака, и блондин сдал назад:

– Ладно, ладно. Но все же не болтай лишнего, лады? Что мешает этому твоему типу выйти отсюда и начать трепать языком почем зря?

Эллиот растянул губы в оч-ч-чень злорадной улыбке.

– Присяга, друг мой. Магическая присяга. Мы с Бэзилом прямой приказ императора преступить не способны, а тут его воля изложена недвусмысленно. Так что за сохранность тайны можешь не опасаться.

Бишоп покосился на меня, и Эллиот – второй раз за утро! – повторил веско:

– Милли я доверяю.

Чувствовала я себя странно. Не то, чтобы я собиралась кому-то что-то рассказать – не дура же я, понимаю, что за такие откровения поплачусь головой – и все же…

– Бишоп, зачем тебе это? – спросила я тихо. – Они ведь тоже блондины.

С Эллиотом-то как раз всё ясно. "Разделяй и властвуй" – любимый их принцип. Но другие блондины-то почему на это ведутся?

Взгляд Бишопа стал сумрачным. Он опрокинул в себя остатки виски и от души пристукнул стаканом по столешнице.

– Хочешь сказать, мы с ними одной крови, да? Только у меня кроме молодецкой дури еще и мозгов немного есть. Эту войну нельзя выиграть, понимаешь? Нам с брюнетами не тягаться.

– Но ты ведь и сам… – я осеклась. Не стоит болтать лишнего при брюнетах.

Бишоп подался вперед, снял ноги со стола и упер кулаки в колени.

– Я представляю себе реальное положение вещей. И добиваюсь того, чего добиться реально. А они – заигрались. Если так пойдет дальше, будет бойня, Милли.

– Бойня, в которой погибнут остатки блондинов, – довершил Эллиот негромко. – Хотя и брюнетам, разумеется, не поздоровится. Поэтому мы, со своей стороны, тоже идем на уступки. Платой за сотрудничество будут послабления для законопослушных блондинов. Уже подготовлен пакет законов, император подпишет его на следующей неделе.

Марша было почти жаль. Бледен и недвижим, он слушал разглагольствования начальника и кусал губы. Потом вдруг шагнул вперед и протянул узкую, по-женски изящную кисть.

– Рад, что все разъяснилось.

Эллиот прищурился насмешливо, однако руку пожал.

– На будущее советую тщательнее проверять информацию, – произнес он отеческим тоном.

Лицо Марша на миг исказилось судорогой.

– Спасибо. Учту.

Это надо было понимать как: "В следующий раз я выкопаю тебе такую яму, что выбраться из нее ты сможешь, только отрастив крылья!"

– Кстати, – Эллиот непринужденно похлопал Марша по плечу, отчего того явственно перекосило. – А к Роджерсу у тебя какие претензии?

Читай: "Такие же дурацкие, как ко мне?"

– К Роджерсу? – недоуменно нахмурился Марш, хлопнув длинными ресницами. – Вроде бы ничего существенного. А что?

– Ничего, – отмахнулся, как от безделицы, Эллиот. Только прищурился выразительно, и по его узким губам зазмеилась улыбка. – Кстати, насчет Пат я не шутил. Я подаю на развод.

Бишоп подавился воздухом.

Марш ошеломленно застыл:

– Ты отказываешься от Патрисии?

Кажется, кое у кого это в голове не укладывалось.

Эллиот усмехнулся и развел руками:

– Именно так. Даю тебе зеленый свет, Бэзил. Дерзай.

Пришибленный свалившимся на него счастьем, Марш отрывисто кивнул и вышел деревянной походкой.

Могу поспорить, что Эллиот специально натравил зама на дорогую женушку. Авось отвлечется, увлечется да и отпустит мужа с миром.

– Ставлю двадцать к одному, – пробормотала я, проводив Марша взглядом, – информацию о блондинах ты подсунул ему сам.

– Конечно, – и не думал спорить Эллиот, снова усаживаясь на стол. Кресла и стулья он отчего-то игнорировал. – Если знаешь, что на тебя будут искать компромат, лучше заранее предложить что-нибудь безобидное…

Чем ждать, пока докопаются до чего-то по настоящему опасного? Разумно.

– Так тебя поздравлять или сочувствовать? – подал голос Бишоп, скрестив руки на груди. В его серых глазах искрился смех.

– А ты как думаешь? – покосился на него Эллиот.

– Думаю, – почесал бровь Бишоп, – что за такое мне не жалко коньяка тридцатилетней выдержки. А?

– Не сейчас, – с видимым сожалением отказался Эллиот.

Бишоп ухмыльнулся и поднял руки:

– Понял. Приберегу. – он посерьезнел. – Хотя, по-моему, зря ты Марша отпустил.

Эллиот изогнул бровь и побарабанил пальцами по столу.

– И что ты предлагаешь с ним делать? Закопать под розами?

Избитую шутку про "лучшее удобрение для роз" блондин пропустил мимо ушей.

– Не знаю, – передернул он широченными плечами. – Только удивляюсь, что ты ничего не придумал. Он же зарился на твою жену и твою работу!

Брюнеты те еще собственники, это всем известно.

Эллиот дернул уголком губ.

– Касательно жены я сказал чистую правду. Готов уступить первому желающему, на его страх и риск. К слову, это она отравила виски.

Бишоп вытаращил глаза, чуть не выронив бутылку.

– И ты ее не прибил?

– Сам удивляюсь… – пробормотал Эллиот, отчего-то бросил взгляд на меня. – Что же до работы, Марш тут ни при чем.

Бишоп хохотнул:

– Серьезно? А так похоже.

– Вот эта бумажка, – Эллиот похлопал по все еще лежащему на столе документу, – раньше хранилась в том же сейфе, наверху стопки. Соображаешь?

Бишоп задумался.

– То есть пропустить ее Марш не мог?

Эллиот лишь головой покачал.

– Знай Марш, что к чему, ни за что не устроил бы этот… цирк с конями. К тому же ошеломлен он был искренне, уж поверь нюхачу. Настолько достоверно он бы сыграть не мог. Следовательно, Марш в мой сейф не заглядывал.

Хм. Эллиот ведь говорил, что обмануть его нюх – задача вполне по плечу его замам. Хотя при таком раскладе выходка Марша и впрямь выглядела бы странно.

Мне и самой казалось, что Марш был искренен, насколько способен быть искренним брюнет.

Кто там у нас остается? Роджерс и Ларри Эллиот?

– Роджерс! – сказали мы с Эллиотом хором и переглянулись.

– Он пытался стравить тебя с Маршем! – выпалила я азартно, чуть не подпрыгивая на месте.

– И солгал насчет придирок Марша, – одобрительно кивнув, подхватил Эллиот. – Кстати, Роджерс не удивился, застав нас с тобой вместе.

– Разве? – я припомнила вытаращенные глаза Роджерса и покачала головой.

– Точно, – поморщился Эллиот, выразительно почесав кончик носа. – Он притворялся. Кстати говоря, его жена дружит с Пат. Точнее, Пат играет роль ее покровительницы в свете.

– Хочешь сказать, Патрисия разболтала подруге, а та посвятила мужа? – я прикинула и медленно кивнула. – Похоже. Хотя с мотивами пока не понятно, и в Моргана точно стрелял не он.

– Сообщник? – предположил Эллиот быстро, и я кивнула.

Может быть, все может быть.

Как же замечательно с ним думается, когда он не изображает дурацкую пародию на рокового соблазнителя!

– Я выясню его подноготную, – пообещала я деловито. Свекор ведь обещал, а у него слова с делом не расходятся.

– Я попытаюсь разузнать в банке, не от Роджерса ли поступали деньги на счет покойного Моргана.

– И Сандру проверь, если получится, – попросила я, кое-что вспомнив. – Как для простой секретарши, у нее многовато ценных вещей. Шуба, украшения, самые дорогие чулки…

Тогда я не обратила внимания, слишком много всего навалилось. Зато теперь наконец сложила два и два. Может, Сандра поэтому пришла в такое бешенство, застав меня в своей комнате?

– Думаешь, они с Морганом были заодно? – Эллиот уставился на меня чуть недоверчиво.

Я нахмурилась, разглядывая испачканные носки своих туфель. Пальто я худо-бедно отчистила, но в приличных местах в таком виде появляться не стоит, а на обувь времени не хватило.

– Думаю, – ответила я спокойно, – что она подозрительно искренне его оплакивала.

– Спелись, – констатировал Бишоп, который разглядывал нас, подперев голову рукой. Тон у него был странный, не то отеческий, не то досадливый. – Валите уже отсюда, дел по горло.

***

На улице опять лило, как из ведра. Осень в этом году выдалась – впору жабры отращивать. А зонт я, конечно, не взяла…

Зато Эллиот оказался запасливым. Над головой щелкнул, раскрываясь, объемный черный купол, брюнет подцепил меня под руку и бросил на ходу:

– Я тебя отвезу. Куда?

– Для начала за вещами, – вздохнула я. Кое-как отчищенное пальто и грязные туфли взывали о пощаде. – В квартиру Сандры.

Моей она так и не стала, а теперь и не будет. Сандра ведь при свидетелях потребовала моего выселения! Пусть ей уже все равно, уеду я или останусь, но другим-то я как это объясню? Откуда я знаю, что она не вернется? То-то же.

Да и жить на месте преступления как-то не тянуло.

Эллиот кивнул и взглянул на часы:

– А после куда?

Тащить его к свекру? Еще чего недоставало! К другим осведомителям тем более. Не хватало только засветить брюнетам всю свою сеть. В благородство Эллиота, как и в то, что он позабудет этим богатством воспользоваться, я отчего-то не верила.

– Давай я лучше возьму такси, – я попыталась отобрать у него локоть, но брюнет держал крепко.

– Не капризничай, – поморщился он, направляясь к своей машине. – Все твои секреты…

Он вдруг осекся. Взгляд Эллиота застыл. В следующий миг он с силой толкнул меня в сторону. И – здравствуй, лужа! Опять…

Вспышка. Эллиот, который уставился на что-то в переулке. Поодаль послышался вскрик, металл звякнул о мостовую, взвизгнули шины.

Лежать было мокро и неудобно, отбитый бок саднило. Я приподнялась на локте, подтянула к себе оброненную сумку. Машина ехала странно, вихляя задом и взрыкивая мотором. Но все же она скрылась за углом раньше, чем сорвавшийся с места Эллиот успел догнать.

Он вернулся, зло печатая шаг. Как только искры от мостовой не летели? Темные волосы облепили лицо. Раскрытый зонт унесло ветром, и теперь он вяло покачивался в проводах.

Эллиот наклонился ко мне, подхватил под мышки.

– Ты как? Очень больно?

Пальцы Эллиота впились капканом. Лицо его было совершенно белым, зато глаза очень темными.

– Отпусти! – просипела я, пытаясь высвободиться из его хватки. – Со мной все хорошо. Только пальто придется выбросить.

Второго купания в грязи оно точно не пережило.

Ноги отчего-то подкашивались, а коленки тряслись. Совсем нервы ни к черту.

Эллиот вдруг издал какой-то странный горловой звук – и подхватил меня на руки.

– Что ты делаешь?.. – растерялась я, рефлекторно обняв его за шею одной рукой.

Он промолчал, перепрыгивая через ступеньки.

Дверь магазина открылась рывком. На крыльцо с пушкой наперевес выскочил Бишоп. Одним быстрым взглядом оценил обстановку и опустил пистолет.

– Убери, – обходя его, посоветовал Эллиот брюзгливо. – Хочешь с полицией объясняться?

Мой каблук чиркнул по рукаву блондина.

– Не учи ученого, – проворчал Бишоп.

Оружие будто испарилось из его ладони.

– Сюда! – приказала миссис Бишоп из-за спины мужа. Когда только успела вернуться? Зуб даю, крутилась где-то поблизости.

– Я могу идти! – возмутилась я, слабо барахтаясь в руках брюнета.

Он только притиснул крепче да зубы сцепил. Внес меня в дом и сгрузил на диванчик. И я зашипела от боли, когда плечо вдруг прострелило болью. Да что за?..

Рукав пальто был разодран. Опять слева, и снова чуть выше локтя. Как проклял кто! От вида темно-красного, стремительно расползающегося пятна в голове стало пусто и звонко.

Эллиот щелкнул выключателем. Лучше не стало – тусклый дневной свет совсем чуть-чуть разбавился светом электрическим.

Со мной рядом присела миссис Бишоп, скомандовала деловито:

– Пальто нужно снять. Милый, принеси горячей воды, и побольше.

Ее муж кивнул и скрылся за дверью. Эллиот придерживал меня за плечи, пока Эйлин деловито стаскивала грязную ткань.

Я зажмурилась. От малейшего движения разряды боли простреливали от кончиков пальцев до шеи. Стало легко и холодно, когда из одежды на мне остались лишь тоненькая комбинация и мокрая юбка.

– Как она? – не выдержал Эллиот.

Мелькнула вялая мысль, что он разглядывает меня полуголую – и пропала, снесенная очередной вспышкой боли.

– Не стой над душой, – попросила миссис Бишоп раздраженно. – Тут я сама справлюсь. Займись лучше делом. Вот хоть сменную одежду девушке купи… И пальто, и туфли.

Я готова была ее расцеловать.

Брюнет прошипел что-то и стремительно вышел, хлопнув дверью.

– Тут дел на две минуты, – шепнула мне миссис Бишоп, и от ее ладоней повеяло приятным убаюкивающим теплом. – Ну вот и все.

– Горячая вода, – пробасил Бишоп с порога. – Милли, ты как?

Я не без труда разлепила веки, прислушалась к ощущениям.

– Вполне сносно. Спасибо, миссис Бишоп! Вы настоящая волшебница.

– Эйлин и на "ты", – предложила она, играя ямочками на щеках. – Если тебе надо… ненадолго ускользнуть, могу одолжить свое пальто. И юбку тоже.

Я была худее и выше, но с благодарностью кивнула.

– Как ты догадалась, что я хочу избавиться от Эллиота?

Бишоп хохотнул, а Эйлин мне подмигнула:

– Мы с ним давно знакомы. Так что, согласна? Можешь пока привести себя в порядок.

На тумбочке исходил паром таз с горячей водой.

– Спасибо, – слабо улыбнулась я. – С радостью.

Блондинка упорхнула, мимоходом поцеловав мужа в щеку. Он проводил ее нежной улыбкой, которая испарилась, стоило двери закрыться.

Пока я умывалась, Бишоп деликатно отвернулся. Смотрел на улицу, осторожно раздвинув жалюзи.

Он заговорил, когда вода в тазу окрасилась бурым, а я взялась за полотенце.

– Знаешь, Милли… Это не мое дело, конечно, но… Ал мой друг. Ты поосторожнее с Эллиотом, ладно? Он тот еще гусь.

Это он мне будет рассказывать?

Я осторожно промокнула мокрой тканью свежий розовый шрам.

– Поверь, между мной и Эллиотом нет ничего, о чем я бы постыдилась рассказать своей маме.

Ну, почти.

– М-да? – в хрипловатом голосе Бишопа звучало сомнение. – А мужу?

Он в самом деле считает, что я плюну на все и брошусь в объятия Эллиота? Неужели я так похожа на идиотку?

– Тем более, – отрезала я, начиная сердиться.

Мы с Эллиотом союзники, и только. И преступить эту черту я не позволю – ни ему, ни себе.

Бишоп почесал бровь.

– Ты как знаешь, но Эллиот на тебя запал. Хочешь, чтобы он сцепился с Алом?

Я облизнула вдруг пересохшие губы, зачем-то аккуратно расправила мокрое и грязное полотенце.

Бишоп смотрел серьезно, встревоженно, и каждое его слово пробивало брешь в моем хлипком спокойствии:

– Послушай, Милли, мой тебе совет. Как только Ал появится, плюнь на все, хватай его в охапку и беги. Ладно?

– С какой стати? – возмутилась я. – Эллиот мне кое-что обещал. Почему я должна отказываться? Я это заслужила! Алу я все расскажу, он поймет.

Бишоп взъерошил рукой короткий ёжик волос.

– Да что он поймет? Милли, за тобой ухлестывает посторонний мужик! Думаешь, твой муж это спокойно проглотит?

Я машинально передернула плечами – и замерла, ожидая вспышки боли. Ее не последовало – лечила Эйлин на совесть, и силы ей не занимать.

– Ал не ревнив.

Бишоп вытаращил глаза, хохотнул и покачал головой.

– Не ревнив? Из какого погреба ты вылезла, Милли? Да его корежит, стоит кому-то на тебя только глянуть!

Не похоже, чтоб он шутил.

Занимательную беседу прервала его жена, проскользнув в комнату с ворохом одежды в руках.

– Одевайся, быстро. – приказала она мне, жестом велев мужу выйти. – Надо спешить. Такой ерундой Эллиота надолго не отвлечь.

***

Я вернулась после полудня. Отряхнула одолженный у Эйлин зонт, походя махнула рукой продавцу – мол, все свои – дождалась кивка и направилась прямиком в кабинет Бишопа.

На всякий случай постучала… и вздрогнула, когда изнутри донеслось ледяное:

– Входите, миссис Керрик.

Он что же, по шагам меня узнал? Хотя скорее по запаху, с него станется.

Судя по этому "миссис Керрик", Эллиот был очень, очень зол. А я-то так рвалась поделиться новостями!

Я с несвойственной мне робостью толкнула протяжно заскрипевшую-застонавшую дверь. Тьфу! Стыдно, миссис Керрик. Не съест же он меня?

И с разгону налетела на полный холодного бешенства взгляд Эллиота. Съест или нет, а голову откусит точно!

– Явились, – процедил он, скрестив руки на груди, и поинтересовался в сторону: – Бишоп, у тебя незарегистрированный пистолет найдется?

И одним взглядом приморозил меня к месту. Силен!

Блондинка жалась к плечу мужа, однако особенно испуганной не выглядела. Сам Бишоп смотрел не то насмешливо, не то опасливо.

– Ну… – блондин почесал большим пальцем бровь и признал нехотя: – Найдется. А зачем тебе?

– Не для меня, – пояснил Эллиот тем же сухим тоном. – Для миссис Керрик.

И сжал губы добела.

Острое чувство опасности – спасайся, кто может! – пробрало по спине холодом.

Я оценила замкнувшееся в ледяной ярости лицо Эллиота и отказалась очень вежливо:

– Спасибо, не нужно. Я могу за себя постоять.

Не хотелось, чтобы к перечню моих преступлений – от контрабанды до препятствования правосудию – добавилось еще и незаконное ношение оружия. Хотя… По совокупности уже наберется лет на двадцать, так что терять мне, пожалуй, нечего.

Левый глаз Эллиота дернулся. Брюнет скривил губы и процедил:

– Постоять? Разве я говорил о самозащите?

– О чем же тогда? – поинтересовалась я ему в тон.

Прошла вперед – хватит уже торчать в дверях, как школьница в кабинете директора! – и устроилась в облюбованном раньше кресле у окна. Расстегнула пальто, закинула ногу на ногу и независимо вздернула подбородок.

Оправдываться нельзя. Брюнеты нутром чуют слабость и подранков гонят без жалости. Это у них в крови.

Несколько скользящих шагов – и Эллиот навис надо мной. Наклонился, прожег взглядом – я почти прониклась – и рявкнул:

– Чтобы ты могла застрелиться сама!.. – кажется, ему очень хотелось добавить "идиотка".

Это "ты" обнадеживало. Значит, буря прошла стороной.

Позади чуть слышно перевел дух Бишоп. Подозреваю, он уже готовился оттаскивать разъяренного Эллиота, а это занятие на любителя. Гремучую змею за хвост – и то безопаснее.

Что его так корежит, а? Ай-ай, его великолепие посмели ослушаться?

– Мистер Эллиот, – отчеканила я, глядя в бешеные черные глаза, – перестаньте меня отчитывать!

– Лучше отшлепай, – прокомментировал Бишоп вполголоса. Эйлин на него зашикала.

Эй, он вообще за кого?

Посторонних мы с Эллиотом проигнорировали. Слишком заняты были. Взглядами бодались.

– Я давно не маленькая девочка, – продолжила я ровно, – не надо водить меня за ручку.

Особенно в притоны. Брюнетов на наших благословенных Островах любят не больше, чем змей в постели… Тьфу, дались мне эти змеи!

Эллиот наклонился еще ниже, опустил ладони на подлокотники. И дерево не задымилось? Надо же.

Хотелось вжаться в кресло и зажмуриться, но я пока держалась.

Брюнет поймал мой взгляд и произнес очень тихо:

– Ты хочешь умереть?

И как-то так… проникновенно у него вышло, что я лишь качнула головой. Может, это гипноз, а?

– Так какого дьявола, Милли? – прошипел он мне в лицо.

Я наконец поняла. Он что же, испугался? За меня? Серьезно?

Хотя Эллиот скорее язык себе откусит, чем это признает.

– Знаешь, Эллиот, – протянул Бишоп насмешливо, – задница-то у тебя неплохая, но нам уже поднадоело на нее любоваться.

Кхм. Представляю, как это смотрелось со стороны.

Брюнет распрямился, обернулся и бросил в блондина кинжальный взгляд.

Тот поднял руки и фыркнул:

– Сдаюсь. Брось, Эллиот, чего ты разошелся?

– А ты не считаешь ситуацию опасной? – осведомился Эллиот таким тоном, что его подчиненные наверняка бы уже прикидывали, где ближайшее бомбоубежище. И заодно, успеют ли написать завещание и письмо мамочке.

Бишоп хмыкнул только и заявил с обескураживающей прямотой:

– Лично я считаю, что опасней как раз рядом с тобой.

Еще бы! Я машинально потерла плечо. Рана не беспокоила, но впечатления еще были свежи.

– Да что ты понимаешь! – сверкнув глазами, процедил Эллиот зло.

Кажется, кое у кого давно чесались кулаки, только вот Бишоп подставляться под трепку не собирался.

– Так объясни, – предложил он миролюбиво. – Эмили, свари нам кофейку, ладно?

Отчего-то он всегда звал ее так.

Блондинка бросила обеспокоенный взгляд на брюнета и тряхнула волосами.

– Сделаю лучше чаю.

И выплыла из кабинета.

Бишоп проводил ее взглядом, вытащил из кармана портсигар… Тяжко вздохнул и убрал обратно. Видимо, курить при беременной жене ему совесть не позволяла.

– М-да, – прокомментировал Эллиот насмешливо. Уф, кажется, поостыл. – Крепко ты у Эйлин под каблуком.

Бишоп только прижмурился:

– Оно того стоит, уж поверь.

И ухмылка такая… Мол, завидуй молча.

Эллиот сунул руки в карманы, отошел к книжному шкафу и заметил, не оборачиваясь:

– Кстати, ты не прав. Стреляли в Милли.

– Уверен? – хором выдохнули мы с Бишопом.

Он кивком уступил мне инициативу и откинулся в кресле.

– С чего ты взял? – поинтересовалась я, украдкой вытерев о юбку вспотевшие ладони.

Одно дело случайно оказаться на линии огня, и совсем другое – если на меня открыли охоту. Но с какой стати?!

Вообще-то Эллиот такими вещами шутить не склонен, но мало ли? Вдруг он так разъярился из-за неподчинения, что у него со злости крышу снесло?

– Вне всяких сомнений, – не вынимая рук из карманов, он обернулся. Лицо его было хмурым, сосредоточенным, на скулах перекатывались желваки. – Целились в тебя, я стоял заметно левее.

Я поежилась, вспоминая ту лужу, острое чувство беспомощности и боль в простреленной руке. Не успей Эллиот, пуля попала бы мне в грудь.

Бишоп пожевал губами и кулаки размял, выразительно так.

– Кто?

Хор-р-р-роший вопрос. Прямо-таки животрепещущий.

Эллиот передернул плечами, выхаживая туда-сюда по кабинету.

– Могу только предположить. Скорее всего, отметилось семейство Коллинз…

– Нет! – возразила я быстро.

– Уверена? – осведомился брюнет, приподняв брови.

Я кивнула.

Свекор уверял, что договаривался лично, а слово Бешеной Берты кое-чего стоит. Свекровь у меня дама железная, против нее точно не попрут.

– Тогда вспоминай, кто еще хочет твоей смерти, – предложил Эллиот щедро.

Словно подарок выбрать предложил!

Блондин и брюнет хмуро переглянулись, и у меня ёкнуло в животе. Похоже, "подарочек" мне готовы доставить в упаковке с бантиком. Или не целиком, а только голову? Места меньше занимает, спрятать проще… Кхм, это нервное.

Серьезно, кто настолько меня невзлюбил?

Я, конечно, не золотой империал, чтобы всем нравиться, и недоброжелателей у меня хватает. Но чтобы гнаться до самой столицы?.. Ерунда.

Местным до меня дела нет. Столица помнила меня скромной секретаршей юридической конторы, да и хозяйка провинциального бара для местных воротил – мелкая сошка. Подножку поставить – сколько угодно. Устраивать засаду? Смешно.

Тем более за моей спиной всегда маячили незримые тени Бишопа и Бенни.

– Мои враги остались в Тансфорде, – сообщила я хмуро. – Сдается мне, дело опять в твоих тайнах, Эллиот.

– В каком смысле?

Я по глазам видела – уже понял.

– Кто-то очень не хочет, чтобы я опознала того брюнета… – проговорила я медленно. – Похоже, мы уже близко к нему подобрались.

– Что-то не заметно, – буркнул Эллиот.

Хвастаться добычей уже расхотелось, но какой выбор?

– У меня кое-что есть, – созналась я нехотя. – Но сначала… Откуда убийца знал, что я – свидетель? Я, знаешь ли, не кричу об этом на каждом углу.

Бишоп фыркнул, однако смолчал.

Эллиот поджал губы.

– Я тоже не склонен разбрасываться информацией. И, если помнишь, я догадался сам. Возможно, кто-то еще сумел? Скажем, блондин из тех, кто был в "Бутылке"?

Логан? Он мог успеть своими выводами с кем-нибудь поделиться.

– Кое-кому ты все же рассказал, – напомнила я колко. – Своей секретарше, например.

Пусть и полуправду. Остальное додумать нетрудно.

Брюнет закатил глаза.

– Обойтись без ее помощи мы не могли, и ты сама превосходно это понимаешь. К тому же я уверен, что мисс Торнтон мне предана.

Ему – быть может. Мне? Сомневаюсь. И уж лучше бы это была секретарша, чем…

– А ты сам? – озвучил мои мысли Бишоп.

– Что – я?

В кабинете вновь сгущались тучи. Слабонервным, детям и беременным женщинам просьба удалиться. Остальным надеть каски и молить о пощаде… Ну, или отстреливаться. По обстоятельствам.

– Ты такое уже проворачивал, – Бишоп потер квадратный подбородок, смело встречая бешеный взгляд Эллиота. – Ловля на живца, а?

В желудке противно засосало, во рту стало кисло.

Похоже на правду. И это вполне в духе начальника Особого отдела, чьим неофициальным девизом считают знаменитое: "Игра стоит свеч".

– Не в этот раз, – процедил брюнет, сжав пальцы в кулак.

– Точно? – не поверил Бишоп.

Брюнет боднул его взглядом.

– Поклясться?

Лицо блондина дрогнуло, из глаз его пропала настороженность. Поверил. Хуже того, поверила и я…

– Не подрались? – деловито осведомилась Эйлин, бедром закрывая за собой дверь. В руках у нее был поднос с чайником, чашками и сластями.

Бишоп фыркнул и встряхнулся, как норовистый конь:

– Ты нам сколько это вспоминать будешь?

– Так ведь зрелище было незабываемое! – Эйлин подмигнула мне и сгрузила свою ношу на стол. – Кстати, пока я и впрямь не забыла. Мне позвонили, что ваша девушка пришла в себя.

– Какая девушка? – моргнула я.

– Та телефонистка, – прогудел Бишоп, принимая из рук жены полную чашку.

Пахло липой, земляникой и чем-то еще, сладким и нежным.

– Твой рассказ, Эллиот, она подтверждает, – продолжила Эйлин, пододвигая мужу сахарницу. – И насчет романа бармена с ее подругой тоже.

– Спасибо, – брюнет сосредоточенно хмурил брови.

Как будто это что-то меняло. Тут такие жернова закрутились, что какая-то телефонистка в них сгинет, как песчинка. Сколько уже трупов в этом деле? Четыре? Пять? И это только те, о ком нам известно!

– С ней все будет хорошо? – вмешалась я.

Эйлин отмахнулась, наполняя очередную чашку:

– Конечно, я ведь сама ее лечила. Хотя отдохнуть ей не помешает.

Если даже она не сумела сходу исцелить мисс Свенсон, то травмы и впрямь были серьезные. Чудо, что обошлось.

Эллиот встряхнулся, растер лицо руками и попросил:

– Пусть еще побудет у вас, ладно? Нет, спасибо, Эйлин, чай я не буду. Мы с Милли сейчас идем на ланч.

Бишоп поднял брови, удивление на его бандитской физиономии смотрелось почти комично.

– Это что, свидание? Ты у девушки-то спросил?

– Это деловой разговор, – процедил Эллиот сквозь зубы. – Без лишних ушей, понятно?

Что уж там понял Бишоп, не знаю. А я поняла, что дело плохо. Не хватало только, чтобы они из-за меня разругались!

Поэтому я громко сказала:

– Эйлин, спасибо тебе за одежду.

Блондинка безмятежно улыбнулась, размешивая сахар:

– Пожалуйста. Бишоп, совсем забыла! Тебя искал Тоби.

Он посмотрел на чашку с видимым сожалением. Громко подул на горячий чай – и выхлебал залпом. Погладил жену по плечу, коротко попрощался и вышел.

Эйлин сделала крошечный глоток и заметила невинно:

– Милли, тебе нужно переодеться. Эллиот, подождешь в коридоре?

Лихо она их развела по разным углам!

Брюнет хмыкнул, явно заметив этот маневр:

– Как скажешь. Только недолго.

– Постараемся, – улыбка Эйлин стала лукавой и чуть-чуть печальной.

***

Из цепких рук блондинки я вырвалась пятнадцать минут – по ощущениям целую вечность – спустя.

Эллиот подпирал стену в коридоре. При виде меня в новом платье и пальто взгляд у него сделался по-мужски одобрительным. Приятно, но… К черту! Не стоит переживать из-за мелочей.

Мы вышли на крыльцо, где украдкой курил Бишоп, прикрывая сигарету ладонью от дождя и ветра. Огонек освещал его хмурое лицо.

– Чисто, – тихо бросил он.

– Спасибо. – Эллиот кивнул, однако напряжение из его фигуры никуда не делось. – И, Бишоп… Будь осторожнее. Отправил бы ты Эйлин из города.

– Угу, – буркнул Бишоп, растаптывая зашипевший в луже окурок. – Вы тоже не нарывайтесь. Ладно, бывайте!

Он дождался, пока мы усядемся в авто, и скрылся в магазине.

Я не выдержала, очень уж грызло любопытство:

– Не думала, что ты можешь подружиться с блондином.

– Когда-то я его ненавидел, – сознался Эллиот негромко.

– За Эйлин? – спросила я, помолчав.

Трудно было не сложить два и два, правда? Вопрос только, был он в нее влюблен или хотел прибрать к рукам сильную ведьму?

– Нет. – Эллиот качнул головой и криво улыбнулся. – За то, что он сделал из меня дурака.

Захотелось вернуться и от души пожать Бишопу руку. Обвести вокруг пальца Эллиота? Такой подвиг не всякому по плечу.

О подробностях Эллиот распространяться не стал. Ну и ладно, позже расспрошу самого Бишопа.

– И что случилось дальше? – заинтересовалась я и предположила насмешливо: – Снова подрались?

Проверенный временем рецепт.

Эллиот почему-то поморщился и непроизвольным жестом потер затылок.

– Я понял, что дураком человек делает себя сам.

Он встряхнулся и наконец завел мотор.

***

Владелец кафе, где мы обедали только вчера – а кажется, недели две прошло! – кивнул нам, как старым знакомым.

– О чем ты думаешь? – поинтересовался Эллиот, когда официант поставил перед нами аперитивы и выскользнул прочь.

Хмарь за окном создавала иллюзию сумерек, с трудом разгоняемых тусклым светом лампы. Лицо Эллиота казалось таким же пасмурным. У бледных губ пролегли складки, темные глаза прищурены, на виске серебрится седая прядь, которой, могу поклясться, раньше не было.

– Об этой истории, – призналась я, теребя длинную сережку. – В ней столько всего намешано!