Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 336 страниц)

– Это случайно! – завопил Мавр. – Пробуем еще раз!

Погнали в третий раз. Но и в этот прогон фильтр проигнорировал дефекты, а достигнув финальной точки вспыхнул и разлетелся в стороны, погасив все освещение в зале. Наступила полная темнота.

– Вы, вы не дали мне доделать! Плохо стабилизировали! – возмущался Мавр из своего угла.

Это был самый громкий звук, потому что наша команда просто ждала, пока хозяева помещения что-то предпримут. Кроме Мавра было слышно только Слона – как он, ругаясь сквозь зубы, что-то жмет на настенном пульте.

Хмарь о чем-то попросила Софью и через мгновение у нашего андроида на голове зажглась подсветка с двух сторон. Теперь у нас был собственный фонарь и можно было поразглядывать окрестности.

Но разглядывать было нечего. Вся конструкция, с которой мы работали погасла. Видимо, решение, которое сваял Мавр, проявило повышенную агрессивность. Надеюсь, мы не оставили весь корпус без света и тепла.

Наконец, Слон добился восстановления подсветки зала, но саму конструкцию вызывать к жизни не стал.

– Слушай, ты меня прости, мне надо было сразу сообразить, – обратился он к Мавру. – Такие штуки не запускаются в безоболочном режиме, это не спирали ваши, ровненькие, кругленькие. А, самое главное, у твоей идеи все равно те же проблемы, что и у предыдущей. Плюс новые.

– Мы тут всё сломали? – осторожно спросила Хмарь.

– Да нет, всё в порядке, штатная ситуация. Для того и зал с испытаниями придуман. Мы потеряли только вашу разработку, но записи сохранены, и у вас они тоже должны быть. В прошлый раз вы всё писали.

– Да, всё есть, – сообщила Софья.

– Расходимся? – уточнил я.

– Пока да. Давайте следующую встречу послезавтра. И нам надо подумать, и вам, наверное, тоже.

Мавр еще повозмущался для виду, но и у него не было прежнего задора.

Печальные, мы выкатились из инженерного корпуса. В голове у меня было по-прежнему пусто. И на ужин опоздали.

– Ну что будем делать? – нервно спросил Мавр.

– Пойдем надыбаем еду, – решительно предложил я. – Лапшу не предлагать.

– Как насчет риса? – спросил Оба. – Риц, я знаю, у вас есть, Баклан утром хвастался целым мешком. Ваш рис, моя рисоварка.

– И всё? – возмутился Мавр.

– Еще можем банку с мясом открыть. Или с рыбой. Если найдем, – пожал плечами Оба. – Но ее придется выменять на что-нибудь у Питона, свои я сожрал.

С ужином все сложилось гораздо лучше, чем с испытаниями. Наш рис нашелся на кухне – с грозной надписью «Собственность комнаты 104». Мы заложили его в рисоварку, и она принялась сердито дышать рисовым паром.

Мясо нашлось не у Питона, а у Килика, и у нас собрался вполне приличный ужин.

– А круто, что у тебя такая большая рисоварка, – заметила Хмарь. – Нам всем хватило.

– Ха! – усмехнулся Оба. – Единственный полезный совет моих родственников. Купи, сказали, рисоварку на шесть порций, будешь местных кормить. Может, друзей заведешь.

– На шесть? – удивился Мавр. – А как будто на четыре!

Посмеялись. И уговорили все шесть порций.

Народ уже пил чай и просто болтал, а я все копался в тарелке, пытаясь понять, где мы сделали ошибку.

Глава 15

От снега под ярким апрельским солнцем не осталось и следа. Роботы-уборщики, которым мы целую неделю меняли аккумуляторы, вышли на охоту за пылью. Я с гордостью взирал на поголовье механических дворников, ползущее сейчас по дорожкам. Своими, можно сказать, руками выпустил их в жизнь. Хоть какую-то пользу принес.

Природа настолько очистилась, что я до конца недели не смог найти себе собеседника, чтобы обговорить альтернативный путь переделки фильтра. Гелий пропадал в Министерстве, Оба с Мавром с завидным энтузиазмом кропали всё новые и новые версии решений. А меня начисто оставило вдохновение.

Хмарь с Софьей одним глазом посматривали на нас, а другим создавали защитный контур для новой модели библиотеки, на который их забрифовал Гелий перед тем, как исчезнуть из нашего поля зрения. И только я был не у дел.

Нет, я даже помог парням доделать пару особо безумных штуковин, но судьба у них была такой же, как у предыдущих: заводим на испытания, любуемся обнулением памяти, скорбим.

Из хандры меня вывел утренний кот, который свалился на нас с Турлиу на голову на выходе из административного корпуса. Молодой, черный, длиннохвостый, он сорвался с ветки при попытке перепрыгнуть из окна корпуса на дерево.

Турлиу как раз поднял голову и успел заметить этот полет шмеля, а я не успел и получил в подарок когтистую меховую шапку, которая, правда, тут же сползла на плечо и закрепилась на нем.

– Это кто у нас такой? – оторвал я его от куртки.

– Мряяя, – ответило создание и повисло у меня в руках.

– Хороший, – улыбнулся Турлиу. – У меня дома такой же. Ну то есть у мамы остался. Год ему, не больше.

– Специалист?

– Специалист в натуре, не любитель.

Турлиу отобрал у меня кота, поднял в воздух и осмотрел котиное брюхо.

– Мальчик. Домашний. Приключается тут.

Судя по траектории, коту больше не откуда было взяться, кроме как из открытого окна второго этажа. Мы посмотрели друг на друга, вздохнули, эх, пропадай завтрак, и пошли возвращать кота.

На нужный этаж мы попали без проблем: на время наших работ нам дали допуск по всему зданию. Мы соотнесли окна с дверями и предположили, что комната, откуда мог бы десантироваться котяра, должна была скрываться или под 206, или под 208 номером.

Мы прошли по пустому коридору, дернули по очереди за обе двери, но безрезультатно. Внутрь кабинетов наши карточки нас не пустили. Мы постучали в соседние двери, покричали «Кому кота?» и «Кто потерял Ваську?», но никто не откликнулся.

– Я думаю, его не могут звать Васькой, – Турлиу присел на подоконник, не выпуская животное из рук. Тот, впрочем, никуда и не рвался. – Такой зверь должен носить другое имя.

– И какое же? – прищурился я.

– Анубис.

– Не, – возразил я. – Не пойдет. Анубис – собака.

– Точно?

– Точно, клянусь тебе. Я в прошлом году играл в строительство пирамид, еще не забыл. Его могли бы звать Бастет, если продолжать египетскую линию, но…

– Но? – продолжил Турлиу.

– Бастет – это она. Тоже не пойдет.

– Мда. Я думаю, мы ошиблись. Он прыгал не из окна на дерево. Он прыгал с дерева в окно, а оттуда обратно на дерево. Так что зря мы тут мотаемся, – заявил Турлиу.

– Ну ок, – согласился я. – А куда мы его теперь? Он точно домашний.

– Если он домашний, у него в спине должен быть чип. Надо его сосканировать и найдем хозяина.

Турлиу попытался активировать режим сканера на своем комбраслете, но не преуспел. Зато кот, решив, что с ним играют, повис у него на руке, обхватив ее всеми четырьмя лапами.

– Вот же ты веселый! Подержи!

Турлиу оторвал от себя кота, вручил его мне и все-таки включил сканер. Следующие пятнадцать минут мы пытались сосканировать информацию с мохнатого путешественника.

С третьей попытки сканер смог обнаружить чип, но потом долго дурил нам голову сообщениями «Подключаюсь к базе», «Произвожу идентификацию» и наконец завершил свои труды заявлением «В доступе отказано».

Турлиу пришел в бешенство и замолотил браслетом о стену.

– Что на хрен значит «отказано»? Как ты смеешь ограничивать меня в доступе?

Тут я в красках представил, как могла выглядеть его битва с соседом, и заржал.

– Чего смеешься? – мгновенно успокоился Турлиу.

– Ты еще с котом поговори, будет очень информативно.

– И поговорю! – воодушевился Турлиу, забрал у меня кота и почесал его за ушком. – Анубис, Анубис!

Кот замурчал.

– Ладно, пошли на улицу, – предложил ему я. – Чего здесь торчать? Можем дойти до центрального корпуса, там точно есть все на свете сканеры.

Турлиу молча кивнул, закинул кота на плечо, и мы двинули к выходу. Предполагаемый Анубис пытался когтить куртку Турлиу, но та не поддавалась.

Мы прошли половину пути до центрального корпуса, когда нас окликнул знакомый голос.

– Риц, что у вас с лицом?

Да это же доктор из Министерства связности! Что он тут делает в воскресенье? И что у меня с лицом? А ну да, котик же по мне когтями проехал, когда приземлялся.

– Драсьте. Да все уже вроде схватилось, – я потрогал подсохшую скулу.

– Надо понимать, автор травм у вас с собой? – усмехнулся доктор, кивнув на кота.

– Ну да, – признал я. – Вот, нашли, несем в центральный корпус на опознание. Наш сканер не осилил.

– Пойдемте лучше ко мне, заодно и царапины обработаем. У меня есть и сканер, и доступ к базам. Он для людей вообще-то, но и на животных должен сработать.

Мы повернули направо – вариант с доктором нам понравился даже больше. В центральном корпусе пока найдешь, что у них где, да еще и выходной. Еще и внутрь не попадем.

Пока шли к доктору в кабинет, узнали, что тот приехал проверить какую-то новую приблуду для контроля рук органиков, на которую у него не нашлось времени на неделе, а заодно пообедать в нашей столовой. Хорошо, что не позавтракать, на завтрак мы безнадежно опоздали.

Доктор обработал мне скулу и, пользуясь случаем, протестировал на мне новое оборудование для рук органиков. Девайс и правда был интересный: показывал каналы гораздо точнее и в цвете. Так я узнал, что у меня на мизинце правой руки три выхода органических каналов наружу, а я то думал, откуда иногда мех появляется на тонких линиях. А вот откуда! Надо лучше контролировать пальцы.

Под чутким руководством доктора я потренировался перекрывать лишние каналы, он посоветовал придумать для этого дурацкую ритмичную фразу, а потом попробовал использовать все три канала. Вышло занятно, попробую потом при случае.

Турлиу страшно перевозбудился: он никогда не видел ни работы органиков, ни методов замера. И возжелал тестироваться. Доктор не отказал.

– Ну что же, дорогой Турлиу, до настоящего органика вам расти и расти, но потенциал есть. Можете со временем сменить специальность, если надоест заниматься едой.

– Да я и с ней только начал… – хмыкнул Турлиу. Но остался доволен запасным вариантом.

– Теперь кот, – объявил доктор.

Про кота мы чуть не забыли, потому что зверь забрался в кабину, где меня тестировали в прошлом году, и там уснул, спрятав морду в лапы.

Турлиу принес его сонного к доктору на стол, и доктор полез за сканером. Сканер был не чета нашему, встроенному в браслет: полновесная ручка с экраном. Доктор активировал его, дождался подтверждения связи с сетью и удовлетворенно кивнул.

– А что, людям тоже чипы ставят? – удивился Турлиу.

– А как же! Вот, например, собираешься ты в горы. Эльбрус, какой-нибудь, или там Актру. И, предположим…

– Понял-понял, можно не продолжать!

Доктор поднес сканер к спинке кота. Кот попытался сбежать, но Турлиу ловко перехватил его, и доктор начал сканирование.

– Ничего ты не понял. В чипе сразу и имя, и адрес, и группа крови, и список аллергий, очень удобно. Не надо возиться со всей биометрией. Ну и геолокация само собой.

Доктор зафиксировал показания и углубился в чтение экрана. Турлиу отпустил кота, и тот потянулся к сканеру – обнюхать.

– И что мы видим? А видим мы, что нашего мохнатого друга зовут Апрель.

– Ахаха, не Анубис, – развеселился я. – Зато на А. Тут ты угадал.

– Конечно, не Анубис, – шевельнул бровью доктор. – Он же не собака.

– Мне все равно нравится Анубис. Я бы назвал так, – уперся Турлиу.

Мой собрат по аккумуляторам вел себя так, как будто уже собирался переусыновить кота.

– Ему почти год, через неделю день рождения, – продолжал доктор, прокручивая экран.

– Ха! – оживился Турлиу.

Точно специалист, возраст верно определил. Поэтому хвостатого и зовут Апрель, раз он в апреле родился.

– Привит, здоров, зарегистрирован на улице Удальцова. Оттуда, наверное, и пришел, тут недалеко. Можете сами отнести, – закончил доктор.

– А геолокация? Хозяева за ним сами не придут?

– Геолокации нет. Не настолько продвинутый чип. По инструкции мы с вами должны были бы оповестить Службу надзора, и они забрали бы его сами, но хозяева получат по башке за упущенное животное. Могут и отобрать. А как от этого застраховаться? Жизненный цикл кота требует исследовать мир в этом возрасте. Поди поспорь с ним.

– Я могу отнести, – предложил Турлиу. – А если хозяев дома нет, тогда уже в Службу.

– Я тоже могу.

Кот уселся на столе у доктора и принялся вылизывать себе бок.

– Тогда забирайте зверя, мне еще дезинфекцию заказывать в двойном размере, раз у нас тут внеплановые осмотры образовались.

Мы попрощались, забрали кота и свалили. Пока шли к дому хозяев, в голове у меня крутилась мысль, что я услышал от доктора что-то важное. Но потом мы встретили Шанкса, Аглаю и Диму, и каждый нашел время пообщаться с котом, и мысль я упустил.

– Надо ускориться, – заявил я, когда мы распрощались с Димой. – А то мы из кампуса никогда не выйдем. Люди как будто котов никогда не видели.

– Согласен, – ухмыльнулся Турлиу.

До Удальцова мы дойти не успели. Хозяйка нарисовалась почти у самого кампуса. Растрепанная девушка в расстегнутой куртке бежала нам навстречу, рассматривая все деревья по дороге. Выглядела она так, как будто делает по району как минимум третий круг.

– Кажется, наш клиент, – заметил Турлиу.

И точно! Девушка была так увлечена деревьями, что налетела на меня, даже не осознав, что она на дороге не одна. Отскочив, попыталась извиниться, но тут ее взгляд упал на кота, и она завопила:

– Апрелище! Чудовище! Вот ты где! – и потянулась с коту.

– Мрр, – сказал кот Апрель и перетек к ней в руки.

Кое-кто уже явно нагулялся.

– Господи, большое вам спасибо! Где вы его нашли?

– На кампусе. И, заметьте, – церемонно сказал Турлиу, – мы точно знаем, что это ваш кот.

– Откуда вы знаете? – моргнула девушка.

– Потому что вы знаете, что его зовут Апрель. И мы знаем.

Они углубились в обсуждение, сколькими способами можно узнать имя кота, я соскучился, распрощался и свалил.

* * *

Атмосферу в кабинете Корина можно было резать ножом. Третий час шла третья встреча с Астаховым. Единственное, что утешало Корина, что после официального возвращения министра можно будет сгрузить на него всю ту канитель, которой его беспрерывно обматывали партнеры.

«И чего ему еще надо?» – печально думал Корин, который уже одобрил и прибавку к жалованию, и расширение переговорных полномочий, и даже мораторий на полгода на отстранение от должности.

Астахову же многого не требовалось. Ему надо было, чтобы Корин, а вместе с ним и весь местный Координационный совет задолбался и потерял интерес к вопросам органики.

Полного успеха Астахов не достиг, но и того, что получилось, должно было хватить. В оставшиеся до третьей встречи дни Астахов сформировал окончательный план, прикинул список сторонников и план дальнейших действий. Идея была стопроцентно бюрократической, и ее реализация должна была высвободить достаточно времени, чтобы северные органики стабилизировали элементную базу.

Поэтому насчет процедуры введения коллапса Астахов с Кориным не спорил, а всячески ее одобрял. Проблемы есть и проблемы нешуточные, никто не может с этим спорить, разве что с самим определением коллапса надо бы разобраться.

Здесь и возникла та точка перелома, которой он ждал. Корин махнул рукой и наконец произнес:

– Да разбирайся с терминологией сколько хочешь. Только сними их с нашей головы.

– Хорошо, – согласился Астахов. – Я согласен на все оговоренные условия. Готов возобновить работу в понедельник.

– В среду! – возопил Корин.

– В пятницу.

– В четверг.

И Астахов дал себя уговорить. Министерский кабинет ждал его в четверг, о чем он уведомил Надежду, как только уселся в кафе с видом на реку и дождался, пока принесут кофе. А что, имеет право смотреть сверху вниз. Можно было бы и салат взять, но пока кофе. Отпраздновать промежуточный успех. Надежда откликнулась немедленно.

Надежда: Призываете покинуть помещение?

Астахов: Именно

Надежда: А вы, между прочим, не успели первым. Мне уже пришло сообщение от Корина. И гораздо более суровое, чем ваше

Астахов: Простите старика. Ему есть, за что на вас обижаться

Надежда: Сожалею. На самом деле нет)

Астахов: Рад. Жду вас в четверг в 10:00. Поговорим

Надежда: Занесла в календарь

Астахов подхватил чашку, сделал глоток и посмотрел в окно. Смотреть было удобно: стена была насквозь стеклянной и можно было любоваться пейзажем из любой точки кафе. Ненавистники открытых пространств старались забиться во внутреннюю часть, огороженную оранжевыми перегородками. Некоторых окна в пол пугали до смерти.

Министра большие окна не страшили, но он не сожалел, что в здании Министерства таких нет. Тем больше было причин смотреть на улицу, а не куда-нибудь еще. Когда еще будет возможность сидеть без дела.

– Развлекаешься? Доволен? – услышал он над головой ворчливый голос Корина.

– Развлекаюсь, – Астахов поставил чашку на блюдце. – Слежу за корабликами. Но недоволен. Я бы предпочел, чтобы ничего этого не происходило. Нам и так было чем заняться, мы еще андроидов не адаптировали к человеческому обучению.

– Как, кстати, с ними дела? Давно ничего не слышно.

– Конечно, не слышно. Нам ведь не до этого теперь. Но отчитаться можем в любой момент.

– Не сомневаюсь… С отчетностью у тебя всегда было хорошо. А как насчет реального дела?

– Корин, послушай, я, между прочим, под запись не стал говорить, что вы фактически принуждаете меня к тому же, за что сняли с должности.

Корин покряхтел и признал:

– Я оценил.

– Ничего ты не оценил. Ты даже не подумал об этом. Вы требуете сотрудничества и открытости, как будто эти вещи приблизят окончание кризиса.

Тут Астахов прикусил язык, потому что то самое слово, которое он приберег до следующей недели вырвалось на свободу. Но Корин ничего не заметил. Воистину каждый погружен в свои мысли.

– Слушай, мы хотим выхода из кризиса. Ты прав. Как хочешь, так его и приближай. Хочешь устроить закат солнца вручную? Устраивай. Мы не против.

– Почему ты думаешь, что я хочу поступить именно так?

– А как? Все равно основные усилия придется приложить нам на Севере.

– Это факт. Но мы принудим партнеров оказать нам всю посильную помощь. Особенно финансовую. Она нам пригодится, и молодежь оценит. Им вечно не хватает.

– То есть, старая ты лисица, уже придумал, что будешь делать? А сам всё это время нам голову морочил? А когда я просил тебя поделиться планами, ты только рожи строил – мол, не знаю, не думал, на лыжах катался? – всерьез обиделся Корин.

– Все идеи сырые. Вон как то карпаччо, – кивнул Астахов на блюдо, которое приехало на соседний стол.

– Сырые-то они сырые. Но по факту готовые! Астахов, я тебя уволю к чертям собачьим! – весело пригрозил Корин.

– Но сначала полгода будешь любоваться на мои художества, – пообещал Астахов.

– Жду с нетерпением! – потер руки Корин и тоже заказал себе карпаччо.

Глава 16

Жизненный цикл! Жизненный цикл! Вот те нужные слова, которые сказал доктор. Он говорил про кота, но я точно вспомнил, что наша процедура называется так же – жизненный цикл органического элемента. Мне понадобился целый день, чтобы их вспомнить.

В них и надо было искать ключ к решению. Теперь я был в этом железобетонно уверен. Слова горели у меня в мозгу как заклинание. Осталось сверить свои подозрения с реальностью, мы же органики или где. И найти, где они не совпадают. Ведь не может быть все так просто.

Просто и не получилось. Первым делом логично было пойти в библиотеку, куда я и направился. Однако просидев там до вечера и красных глаз, я лишь продвинулся в важности каждого этапа, но так и не нашел обновленной процедуры цикла. Ну не может последняя версия быть двухлетней давности, не с нашим темпом катастрофы.

Тогда я прокрался в инкубатор, надеясь, что у нас есть свои источники. На входе мне круто повезло, я встретил Зиму, которая ускакивала куда-то пить кофе. У нее не было времени вникать в мой интерес, поэтому она ткнула пальцем в очередную секретную комнату для работы с нашими архивами и убежала. Вот такая срочность мне нравится! Не стала меня ни о чем спрашивать, мечта, а не коллега!

Комната оказалась шедевральной, мечта затворника. Маленький пенал с узким окном и высоким столом, похожим на барную стойку, и такой же барный стул. А на стене закреплены аж три экрана, чтоб у меня глаза совсем выпали. Но мне все равно понравилось. Я уселся на стул и включил систему. Система оказалась с мозгами и сразу поздоровалась со мной полным именем. Ну и правильно, если она и так знает, кто к ней пришел, чего ей какие-то карточки совать.

А забавно, как много в инкубаторе помещений, рассчитанных строго на одного. Если бы зашел кто-то еще, ему пришлось бы стоять в дверях.

Наши архивы оказались лучше библиотечных. По крайней мере, я понял, как устроен процесс планирования наших работ, и внезапные развороты Гелия уже перестали казаться такими внезапными. Более того, в нашем загашнике нашлась версия цикла поновее – майская, за прошлый год.

Все равно я был уверен, что надо продолжать копать. И через час удача мне улыбнулась.

Я не смог найти последнюю версию, потому что она еще не была утверждена. И существовала с пометкой «драфт» в папке «Документы в работе». Но, похоже, эта процедура применялась вовсю. Разница с предыдущей версией была всего в одном пункте: профилактическая очистка памяти нелицензированных элементов даже в тестовом цикле. Так-то вполне логичное действие – любой нелицензированный элемент потенциально опасен, и надо как можно скорее его обезвредить. Не то чтобы лицензированные элементы были безопасны, их тоже можно было поломать, но все-таки.

А что мы делали всю прошлую неделю, если вспомнить? Мы пихали нелицензированные элементы в тестовую конструкцию. Вот они и теряли разум, не дожидаясь конца тестового цикла.

Хотя, стоп! А как мы работали раньше?

Я вскопал еще одну папку с процедурами и вычитал, что мы так работали всегда. При сомнениях в оптимальности конструкции отдавали на тест нелицензированный элемент, чтобы довести его до ума на месте, и уже потом заводить в библиотеку как положено.

Но так было до того, как ребята поставили внешний фильтр! Который сейчас изо всех сил шарашит по временному внутреннему. Итого, что? Итого надо или лицензировать каждую фиготень, которую мы отдаем в работу, или вывести весь тест в полностью автономный режим.

А это вообще возможно? Я вызвал виртуальную клавиатуру из браслета и отстучал сообщение Слону.

Риц: Привет! Скажи, а можно отключить внешний контроль в вашем зале? Чтобы провести наш тест в автономном режиме?

Слон: Нет, нельзя. А зачем тебе это? Свободы захотел? Хрен тебе

Риц: Я понял, почему у нас обнуляются базовые ячейки в фильтре. Их гасит ваш внешний контур как опасные. Они нелицензированные

Слон: Ты шутишь? Как нелицензированные?

Риц: Ну так. Нам же надо было быстро. Поэтому все последние версии шли с колес

Слон: Блин, мне даже в голову не пришло. А я еще радовался, как быстро вы нам мечете варианты

Риц: Ага. Как икру. Но еще я узнал, что мы делали так всегда

Слон: Да, наверное. Но сейчас-то другая ситуация. Ад какой-то. А мы и не проверили, нам тут всю башку проели контролем, я думал, вам тоже

Риц: Ну извини

Слон: Ненавижу вас, ребят

Риц: Что будем делать?

Слон: А типа есть варианты?

Риц: Есть. Или уходим с радаров и тестируем сами у себя, или лицензируем самые перспективные вещи, и после этого – к вам

Слон: Не сможем мы уйти с радаров. Нас порвут. Отправляйте на лицензирование. Самую первую версию в первую очередь, я в нее верю

Риц: Понял, принял

Я попытался достучаться до кого-нибудь из начальства, чтобы осуществить задуманное, но никого не нашел. Воскресенье, все правильно делают. Пошлялся по коридорам, заглядывая в лабы, но везде было пусто. Ну хоть кто-нибудь есть живой? Можно было бы отложить до понедельника, но мне тупо не хотелось. А вдруг сегодня дадут лицензию? Тогда я сразу все сгружу Слону и буду двойной молодец.

Так я добрел до Трилобитской лаборатории, где я до недавнего времени работал. Как бы мне не было противно, здесь можно было рассчитывать найти Шведа. Я взял себя в руки и постучал.

Мне открыли, и я вошел. Да, точно, Вселенная исполняет желания всех живых существ. На столе сидел Швед, болтал ногами, подкидывал в руке зеленый шар и смотрел в окно. Вернее, сейчас на меня, но до этого стопудово в окно. Перед окном разворачивалась битва двух ворон: они объясняли друг другу, кто главный и будет спать на этой ветке.

Больше в комнате никого не было. Удивительно, что я и его-то застал, других дураков сидеть в инкубаторе не было.

– Привет, – помялся на пороге я.

– Привет, чего пришел? – отозвался Швед и хитро прищурился.

Он подбросил шар и снова его поймал. Шар мигнул голубым и снова стал зеленым. Я уже слышал про такую штуку, последняя разработка в деле прокачки органических каналов. Ее, правда, больше ругали, чем хвалили, но сам я ее в руках еще ни разу не держал.

– Ну и как? – кивнул я головой на шар. – Действует?

– Трудно сказать, – Швед покрутил шар в руках и кинул мне. – Я вчера только купил, первые два дня не рекомендуют больше двадцати минут в руках держать. Да и потом не больше часа в день.

Я сжал шар в руке. Шар приятно покалывал пальцы. Я сжал сильнее, шар пропустил голубую фазу и сразу загорелся фиолетовым.

– Он для чего вообще?

– Продается как средство прокачки каналов, но, я думаю, это какая-то побочная продукция реабилитаторов. Я вполне могу представить, как она может выманить наружу забитые каналы. По прямому назначению требуется редко, вот решили зайти на широкую публику. Тем более, элементная органика нынче в моде. Слышал, про нас игру сделали?

– Ты про «Органариум»? Даже играл, – вспомнил я.

– Не, другая. «Органариум» про системщиков. Именно про нас.

– Тогда не слышал. Как называется?

– «Элементариум», естественно.

– Хех, логично, – согласился я.

– Всё, не мучай шар, он у тебя уже весь красный. Сообщает тебе, между прочим, что каналы твои в порядке и готовы к свершениям. Чего хотел-то? Не на шар же ты пришел смотреть.

– Пришел спросить, есть ли у тебя право отправлять элементы на лицензирование.

Я кинул ему шар обратно. Швед поймал его и сжал, добившись розового оттенка.

– Знаешь же, что есть.

– Тогда отправь мои, пожалуйста. Очень надо, – я призвал на помощь всю вежливость.

– Приполз, значит, – ехидно заметил Швед, прокручивая шар между ладоней.

Тут я вспомнил, как в таких случаях ведет себя Баклан и мысленно надел его шкурку.

– На коленях умоляю! – завыл я. – Не оставь нас милостью своей!. Во имя добра и прогресса прошу, о, Швед, величайший органик Севера! Только ты можешь спасти нас! Мы сирые и убогие, пораженные в правах на всем пространстве органической реальности, не по чину нам на лицензирование подавать. А время бежит-не ждет, бьем челом и в пол, и оземь!

Я забыл, что такое чело и можно ли им технически оземь, но мне показалось, что оно подойдет. И сложиться почти пополам я тоже смог. Я еще рукой махнул широким жестом для верности. Должно было зрелищно получиться. Самому понравилось.

Швед аж подавился от такого перфоманса.

– Ымк…умк… Не знаю, кого ты сейчас изобразил, но представление зачетное! Подход засчитан! Чего тебе надо лицензировать и почему такая спешка? Показывай! Почему до понедельника не подождать?

Раз началось дело, можно было уже прекращать придуриваться, и я коротко изложил суть проблемы. Что для сборки нам надо отдать системщикам лицензированные элементы. Но чтобы они при этом не ушли в оборот, потому что они по сути сырые и в любом случае будут дорабатываться. А нелицензированные отдать никак невозможно, потому что усиленный внешний контур бдит. И они обнуляются быстрее поросячьего визга.

– Понял, – задумчиво посмотрел на меня Швед. – Вот, значит, для кого ввели временное лицензирование. Так что их есть у меня. Гляди!

Швед слез со стола, подошел к своему планшету, валяющемуся на соседнем столе и ткнул в него.

– На прошлой неделе ввели временное лицензирование. Так сказать промежуточная стадия. Это ровно то, что тебе надо, потому что на ней элементу дается ограниченный срок жизни при тестировании.

Я хмыкнул.

– Не настолько ограниченный, как ты думаешь. Там пара часов. Они рассчитывают, что тебе этого времени хватит, и ты все это время будешь на элемент во все глаза смотреть, и он не успеет ничего разнести, если что-то пошло не так. Более того, в связи с нашей плачевной ситуацией Министерство завело отдел под временное лицензирование, и он работает круглосуточно. Они реагируют не мгновенно, но достаточно быстро.

– Звучит неплохо. Отправишь наши? Мне хотя бы пару штук, чтобы системщикам было с чем работать завтра.

– А мы проверим, не дали ли тебе случайно права на такую отправку?

Швед еще потыкал и на экран вывалился список людей с правом отправки. Вот же красота, я там есть! И все наши есть! Кроме Софьи.

– Смотри, ты тут есть, иди и сам отправляй. Гелий, видимо, успел внести тебя в этот список.

– А сказать не успел!

– Кто ж знал, что понадобится. Между прочим, это лучше, чем наоборот. Так что вали и делай свою работу сам.

– Швед, спасибо! – я с чувством пожал ему руку и пошел в нашу лабу.

А ничего такой Швед, с ним можно иметь дело.

Отправка, конечно, оказалась не таким простым делом, как ожидалось. Для начала мне пришлось поискать в нашем интерфейсе отправку именно на временную лицензию. Блок отправки на постоянную у меня даже не открылся.

Потом я заполнил длинную анкету с обоснованием, зачем мне нужна именно временная лицензия и почему я смею нагружать работой контролирующие органы. «Пишут тут всякие», прямо-таки вопила анкета.

Я состряпал прочувствованное объяснение, ориентируясь на максимальный размер окна. Чем больше букв – тем лучше! И отправил две версии нашего элемента в дежурный отдел Министерства: самую первую и апгрейд от Мавровской. Зря мы что ли его щетки в оболочки упаковывали. И сел ждать ответа перед экраном.

Торчать в инкубаторе без дела было глупо, потому что так быстро никто мне ничего не утвердит, но у меня все равно никаких других планов не было. День и так пропал. Солнце уже садилось, я всё пропустил, домашку не сделал, и даже с друзьями не потусил. На остаток вечера у меня было мало надежды, если только Макс приедет пораньше. Иногда он так делал. И привозил что-нибудь вкусное.

Я немного приободрился, вспоминая плюшки с корицей, которые Макс привез в прошлый раз. Жаль, что они быстро кончились. Эх, не вовремя тогда на кухню явился Питон с Анеуш. А Баклан! Куда в него только влезает.

И тут я услышал звук такой плотности, на который можно было бы прилечь, если б было такое желание. Судя по интонации, тот, кто издавал этот звук, был очень сердит и ругался, но слов я разобрать не мог. В голосе чувствовалась прямо-таки хтоническая сила, и мне стало интересно, кто ж это такой и что происходит.

Я вышел в коридор и обнаружил картину маслом. Слева от входа стояли Хмарь и Софья, а справа – два сотрудника службы благоустройства с выпученными глазами. Эти замечательные звуки издавала… Хмарь! Полностью оправдывая свое имя: она была по-настоящему зла, и даже волосы у нее на голове шевелились в такт отповеди, которую она обрушивала на несчастных сотрудников.