Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Глава 8

Глава 8.

Госпожа Монте отложила в сторону торговый вестник с объявлениями о сдаче комнат, квартир, домов, дворцов и рисовала рожицы. Принимая участие в разработке ловушки для лэры Агнес, она лучше других могла придумать, как могут развиваться действия. Фантазия девушки бурлила, выдавая прогнозы один хуже другого.

Когда же в столице бабахнуло, она выскочила на улицу и устремилась к шуму. Новомодный ресторан «Новуазье» растерял все окна и выглядел подкопчённым. Грася лезла узнать хоть что-нибудь, но здание оцепили и никого не пускали. Тогда войдя в сговор с высоким парнем, она, нисколечко не стесняясь, залезла ему на шею и бдительно принялась разглядывать, кого выносят на носилках.

– Лэру менталиста вынесли, – зло сказала она, держащему её парню.

– Откуда ты знаешь, что её? – удивился парень, глядя на затуманенные носилки, поглаживая её ножку. Грася дернула его за ухо.

– Не тронь! Туфли не прикрыли, да и рост похож.

– Фьить! – уважительно присвистнул «подставка».

Девушка на его шее вытянулась вверх.

– Генерала несут, – тревожно пробормотала она.

– А про этого, как догадалась? – с восторгом и уважением прозвучал голос.

– У его ведомства свой личный лекарь, он же секретарь, идёт рядом с носилками, – отмахнулась Грася. – Не мешай!

Дальше она видела, как выходили сотрудники ведомства, им оказывали помощь сразу. Увидела она и Зибора, сжала колени, забывая, что сидит не на ящере, а на шее.

– С ума сошла, задушишь! – получила шлепок по бедру.

По мнению Граси её Зи требовалось спасать, но его пообтёрли тряпочкой, поводили кристальчиком и оставили в покое. Она шустро сползла с парня, надавала ему по рукам, обругала за нахальство и побежала прорываться к раненному другу. Внутрь её не пустили, тогда она вцепилась в одного из лекарей и, стращая его, потащила к «бессердечно оставленному умирать ценнейшему сотруднику главнейшего ведомства».

Вместе с лекарем её пропустили к «почти уже трупу» и, под её строгим взглядом, лэр целитель принялся водить руками, диагностируя господина Грефа.

– Грася, что ты тут де…

– Молчи! Вдруг у тебя лёгкое пробито?! – шикнула она на него и почти заплакала.

– Лэра…

– Госпожа Монте, – моментально среагировала Грася на голос лекаря.

– Госпожа Монте, внутренних повреждений нет, много поверхностных ран, но они все обеззаражены и заживут сами.

– Точно? Вы голову ему проверили? Что-то вид у него придурковатый, – насупилась девушка.

– Грася!

– Кхм, – улыбнулся лекарь, отмечая с какой завистью другие смотрят на заботу юной красавицы. – Кормите пострадавшего хорошо, дайте ему отдых… Э-э, странный вид – это последствие шока, поэтому балуйте своего друга только приятными новостями, – выдал рекомендации лэр и вернулся к своим делам.

Девушка позволила себе чуть успокоиться, слёзы потекли у неё из глаз.

– Я забираю тебя. Целитель прописал тебе покой.

– Но, Грасенька, я ещё на работе…

– Сейчас я тебе носилки организую, – засуетилась она, мгновенно сориентировавшись, что лежачего его не оставят работать.

– Нет уж! Подожди, я предупрежу ребят.

Пока Зибор договаривался, Грася пошла узнать, что с генералом. К её удивлению, никто ничего докладывать ей не собирался.

– Как же так, я же с ним! Мы же вместе! Да если бы не я! – но не кричать же о тайных делах, что связывали её с Робусом.

– Госпожа Монте, не жужжите. Приходите завтра к кабинету лэр-ва, я скажу вам как он себя чувствует, а сейчас не до вас, – раздражённо оттолкнул её секретарь генерала.

Робуса было жалко, хороший дядька хоть и лэр-в, но сейчас за другом надо проследить, а то расчешет себе болячки, занесёт грязь и умрёт.

Девушка вздохнула и стала высматривать Зибора. Он не задержался, и они вернулись домой вместе. Для мужчины остаток дня превратился в ожившую фантазию, жаль, что не эротическую.

Грася лечила его своими методами. Она лично проверила все порезы, раздела его, распяла на диване так, чтобы раны «дышали» и даже сама некоторое время держала его руку, высоко подняв для воздухообмена. Правда, надоело ей быстро, и она переключилась на кормление пациента. Неизвестно, как бы отнёсся друг к Грасиному лечению, если бы чувствовал себя хуже, а так ему было интересно и нескучно.

Чуть ли не каждые полчаса девушка вспоминала лучшие методы лечения и применяла их на нём. Спокойно он отнёсся к разноцветным мазям, за которыми она наблюдала, чтобы понять какая лучше подействует.

С удовольствием откликнулся на кормление, насыщение организма белком и витаминами. Не возражал, когда тело, в частности раны, «дышало», и окончательно прибалдел, когда Грася решила разогнать ему кровоток и массировала конечности, жаль, быстро выдохлась. Смотрел на неё жалостливым взглядом, когда она решила, что в гостиной нужен свежий холодный воздух, а ранки закрывать нельзя.

К вечеру она угомонилась, а утром, по-быстрому осмотрев выползшего к завтраку друга, сообщила, что не он один нуждается в её обществе! И даже не обратила внимания на вялый вид Зибора, а он так надеялся ещё побыть под её присмотром.

– На, помажешь крупные порезы вот этой жёлтой мазью, а мелочь – красной. И кушай хорошо!

– Я не смогу, я уже забыл, что чем мазать. Мне кажется, у меня лоб горит, – простонал мужчина.

Грася на секунду подскочила, чмокнула его в лоб.

– Не выдумывай, ты здоров как бык! А у меня там генерал загибается!

– Граська, куда ты пошла, что тебе от него надо?! – ожил сосед.

– Мне надо? Я просто очень ответственная, раз я заварила всю эту кашу, то надо довести дело до конца, а то напортачите без моего догляда.

– Не лезь в это, дай утихнуть…

– Ну уж нет! Меня по боку? – завелась девушка, – У меня из-за этой психованной менталистки сплошные неприятности, поэтому я хочу знать, чем закончится всё это дело, а довести его до конца сможет только лэр-в Робус. Только ему я доверяю.

– Как же твоя любовь к Алешу Фероксу? – насмешливо спросил друг, неосознанно потирая сжавшееся сердце.

Девушка ничего не ответила. Ну а что можно сказать? Она и сама не знала. Ей было жалко его, хотелось утешать, но, в то же время, она негодовала на него, ругалась и обижалась. Он занимал её мысли, она беспокоилась о нём, переживала, что он думает о ней, но безотчётного восторженного обожания больше не ощущала. И как всю эту трепещущую массу чувств вывалить на волнующегося Зи? Она быстренько собрала гостинцы генералу, бросила последний взгляд в зеркало и поспешила на выход.

Едва за девушкой захлопнулась дверь, в гостиную зашла хозяйка дома и начала выговаривать мужчине за поведение его соседки. Он знал, что пожилая женщина считала, что им с Грасей давно пора оформить отношения, поэтому быстро доедал завтрак под её бубнёж, давая ей выговориться.

– Я ей отказала в жилье, пусть знает, что здесь порядочный дом! А она молчит, думает, что я передумаю, – распалялась хозяйка.

Квартирант поднял на неё глаза, женщине сослепу показалось, что он ожёг её, но нет, всего лишь посмотрел с неприязнью.

– В конце месяца мы съедем, – процедил парень, встал из-за стола и быстрым шагом поднялся к себе в комнату.

– Но я не… Я думала, что покрутится, поищет и прибежит… Где ещё будет так хорошо, как у меня? Я как лучше хотела…

Через пару минут мужчина выскочил и, ругаясь, побежал догонять Грасю. И откуда в ней сидит эта непоколебимая уверенность, что только её все и ждут, что без неё никто не достигнет совершенства?! Можно подумать, она действительно звезда, случайно упавшая с неба! При воспоминании о том, как, будучи маленькой, она верила, что является звёздной девочкой, улыбка расползлась по лицу.

А девушка, деловито выстукивая каблучками торопливое «так-так-так», с гордо поднятой головой спешила к секретарю генерала. Она специально делала вид, что является очень важной особой, чтобы больше её нигде не тормозили и не задавали дурацких вопросов.

Хватило позору на проходной, когда противный дядька выспрашивал, назначено ей или нет. «Ну, конечно, назначено! А не записано потому, что генерал ранен». – «Так к кому же она идёт?» – «Сначала к секретарю». – «К какому?» У лэр-ва Робуса оказалось есть три секретаря, а имени и звания нужного ей она не знала.

Все смотрят, любопытствуют, а Грасе неловко. Уже когда она, на нервах, размахнулась своей корзинкой с гостинцами, чтобы её запомнили надолго, второй страж предложил посмотреть в книге пришедших, кто из секретарей генерала на месте. Оказалось, что только один. Послали к нему весточку, что госпожа Монте просит пропустить её, он сразу велел дать ей пройти. Всё!

Следом за Грасей, чуть отстав, прошёл сотрудник тайного ведомства, господин Греф. За то, что девушка исключила его из своих дел, он не вмешался, когда её мариновали на проходной. Вот если бы она всё-таки огрела дотошного стража корзинкой, тогда он бы появился, а может и нет. Иногда Грасе полезно узнавать, что не все к ней доброжелательны и готовы помогать ей. Святая уверенность в то, что если она делает нечто хорошее, то все, само собой, должны участвовать по мере сил и возможностей, не раз подводила её.

Зибор проследовал за ней до секретаря, подождал за дверьми и проводил их с секретарём в лекарское крыло. Внутрь его не пустили, а вот девушка прошла туда, постояла возле прозрачного лечебного кокона, в который уложили генерала, повздыхала и отдала гостинцы работающим сотрудникам. Сходила она и к старшему целителю, поинтересовалась будущим генерала.

– Я и не знал, что у лэр-ва Робуса есть такая очаровательная родственница, – сделал ей комплимент целитель.

– Да что вы, разве можно в наше время на родственников полагаться?! – живо откликнулась Грася. – У всех свои дела и заботы. Только друзьям, да коллегам по работе и есть дело до нас.

Целитель чуть растерялся, посмотрел на секретаря, но тот только согласно кивнул.

– Я ещё зайду, а вы уж побеспокойтесь о нём. А, когда придёт в себя, скажите, что мы о нём очень волнуемся, ждём его. А мне он обещал в подробностях рассказать, как…

Секретарь дёрнул девушку за рукав.

– … да, отвлекаю я вас, – засобиралась девушка, отпихивая секретаря, вытягивающего ей рукав на кофте, – а генерала дела ждут, нечего разлёживаться, на том свете отдохнёт! – бросила она напоследок то ли совет, то ли пожелание.

На выходе они столкнулись с лэр-вом Алешем Фероксом. Секретарь поприветствовал мужчину и двинулся дальше, а Грася чуть затормозила, не понимая, за что удостоилась его жгучего бешеного взгляда. Решив не обращать внимания, она сделал шаг в сторону, и хотела пройти, но лэр-в загородил ей дорогу. Девушка с вопросом посмотрела на него, и тут же отступила, испугавшись, что он её ударит.

– Что ты крутишься здесь? Что вынюхиваешь? – начал тихо и зло выговаривать ей лэр-в. – Откуда ты вообще взялась?

– Я?…

Но ответов Фероксу не требовалось, он наступал на девушку, даже не касаясь, душил её своей ненавистью. Он сделал её виноватой в своей разрушенной жизни и мечтал только раздавить её, как гадину. Невыносимая боль утраты не только Агнес, но иллюзий любви, жизненных принципов, чести, доверия… да весь мир пошатнулся для молодого главы ведомства! И вот оно – искушение найти виновника. Алеш терял контроль и от сожжения девчонки его удерживали лишь слова, которыми он причинял ей видимую боль:

– Маленькая потаскушка! – наступал он на неё. – Скольких сумела опутать своим невинным видом?

Зибор почуяв неладное приблизился к своему руководителю и постарался закрыть от него собой шокированную Грасю.

– Вот, значит, как вы действовали: малолетка себя предлагает, а ты снабжаешь Робуса информацией?

Как завязалась драка, девушка не видела, полностью прикрытая спиной Зи, но красавец Алеш Ферокс отлетел по коридору далеко, и остановила его только стена. Они наносили друг другу страшные удары, друг Граси был сильнее, и значительно, но глава обладал большей ловкостью и умением. Вскоре прибежали другие лэры, попытались воздействовать на Зибора магией, но только внесли беспорядок.

– Этот парень не реагирует на энергию, – пронёсся слух между пытающимися вмешаться лэрами. А Зибор уже заполучил главу и вымещал на нём всю свою боль и ревность. Может им обоим требовалась подобная угроза жизни, физическая боль, чтобы пережить свои душевные терзания, никто этого не знает. На лицо был факт нападения на главу его же сотрудником.

Если поначалу Грася замерла от выплескивающейся на неё ненависти Алеша, то потом она, широко раскрыв глаза, с ужасом смотрела как её друг и глава тайного ведомства пытаются покалечить друг друга. Ей казалось, что она скулит, но из горла вырывался едва слышный сип. А мужчины как будто торопились успеть нанести как можно больше увечий, успеть убить, растоптать…

Когда попытались вмешаться другие лэры, девушка зашевелилась, а в момент, когда все навалились на Зи, она с отчаянным визгом, на подгибающихся от страха ногах, ринулась его спасать. Грася зажмурилась и лупила, щипала, дёргала за одежду всех, кто ей попадался. Тут в кого не попадёшь – не прогадаешь, все они накинулись на её Зибора. Грасино участие придало другу сил, и он, как разъяренный бизон, поднялся и скинул всех налетевших на него лэров.

– Шакалы! Шакалы! – сипела девушка, удерживаемая сразу двумя лэрами. Сотрудники позабыли, что на девушку можно воздействовать магией и, чтобы она не покалечилась, её держали двое.

День закончился феерично. Домохозяйка Граси с Зибором могла бы быть довольна, у неё в доме тишина и всё прилично. Она, конечно, не знала, что господина Грефа держат сейчас в наручниках, а Грася колотит выданной кружкой по решётке и орёт чудные песни.

То она «врагу не сдаёт гордого варяга», то у неё «над головой черные вороны вьются», то она воет, что является «вскормленной в неволе орлицей молодой». Заткнуться она согласилась в обмен на еду из трактира, на которую скинулись все соседи сидельцы.

– Слабаки! – презрительно бормотала она, поглощая горяченькие крошечные пирожки, обжаренные в луковой подливке. Была ли она до наглости смелой? Нет, конечно, но Грася хорошо слышала, какими карами грозился секретарь генерала, если с девушкой что-нибудь случится до вынесения приговора. Ну, а раз так, то почему бы не поделиться наболевшим с другими? Душа ноет, просит выплеска эмоций, рвётся на части! А песня, как известно, лучший успокоитель.

На следующий день она умылась, заплела две косички и, расточая злобные взгляды, поплелась укорять правосудие. Первые же её шаги в небольшой зал, где зачитывалось дело о хулиганстве и нападении на главу ведомства, вызвали недоумение у обвинителей и свидетелей. Грася замялась у входа, прижала к животу сумочку и, со взглядом «вы же меня не обидите, правда?», пугливо прошла на место «хулиганки».

– Да она же совсем ребёнок, они что там все – обалдели? – послышались голоса любопытных.

– Вот что власть делает! Развращает!

– А потом всё на изнанку валят, мол, твари во всех наших бедах виноваты!

Народу было немного, дело-то пока неважное рассматривали, но голоса раздавались всё настойчивее и возмущённее. Грася приободрилась, пришло ощущение, что она в своей стихии. Ещё бы крайний правый угол тоже ожил бы, подавая реплики… Она, почти бегом, взбежала на показанное ей место и быстро начала говорить взволнованным, сбивающимся голосом.

– Я раненного боевого генерала навещала, а мне гадости стал говорить один лэр-в, а мой друг заступился…

– Вам слова пока не давали…

– … а они все на моего друга налетели, избивая! – успела провыть девушка, указывая пальцем на лэров в форме.

– Я лишу вас голоса, если…

– Я даже не знаю живой ли он, – прижимая руки к щекам, и даря слушателям взгляд «прощай любовь», Грася попыталась всплакнуть, но её лишили способности говорить. Она демонстративно схватилась за горло, тряхнув своими косичками, вытаращила глаза и осела на пол.

Зал взорвался:

– Изверги! Да что ж вы делаете?!

– Ребёнка мучают!

– Худенькая-то какая, её тут голодом заморили!

Стучал гонг, призывая к тишине, но люди набивались в зал, услышав шум, в надежде увидеть что-нибудь интересное. Им быстро докладывали, что дитя довели до предсмертного состояния и выкрики только добавлялись.

Грася лежала, довольная реакцией, и тихонько плакала. Напрасно мать ей вбивала, что нужно надеяться только на себя. Нет и ещё раз нет! Помощь людей никогда лишней не будет. Это Грася чуяла с детства. Все хотят быть хорошими, главное, правильно рассчитать, что у кого попросить. И конечно, никогда не жадничать с ответной помощью. Тут у неё иногда возникали проблемы, но это вопрос силы воли. Вот и здесь – как горят у людей глаза, когда они защищают справедливость! Так рождаются самоуважение и гордость за себя, а Грасе остаётся взять на себя ответственность за их привлечение. И совесть её нисколечко не грызёт, ведь она действительно не виновата, а её выставляют хулиганкой.

Зал был набит битком, Грасю подняли, пригласили целителя и подали стул. Она села и некоторые женщины, находящиеся в зале, заплакали – так жалобно она смотрелась сидящей на краешке стула, с ладошками на коленках, с дорожками слёз на щеках.

Дело Граси закрыли за три минуты. Зачитали обвинение, сняли его и, не имея претензий, отпустили. У выхода девушку встретил секретарь генерала и, проводив в отдельную комнату, демонстративно похлопал в ладоши.

– Браво, госпожа Монте! Жаль, что вы не работаете у нас. Хотя, жизнь долгая…

– Ну уж нет! Мне больше по нраву вызывать восторг, а не жалость.

– И всё же – это талант, вам собирались предъявить оплату нанесённого ущерба, назначить штраф и трудовое воспитание.

– За что?!

– Политика, – пожал плечами секретарь, – Теперь будут стараться зарыть вашего друга. Заседание будет закрытым. Сами понимаете, никто не должен знать, что глава тайного ведомства избит и лежит в коконе восстановления.

– А Зи? Он в коконе?

– Ну, этому здоровяку тоже досталось, но обошлись ускоренной регенерацией.

– Что грозит Зибору? Он же сотрудник ведомства, неужели его не вытянут?

– Говорю вам, госпожа Монте, открыто, так как вы в курсе происходящих в последнее время вещей.

Девушка кивнула.

– Алеш Ферокс отстранён от дел. Король выразил ему недоверие, но следствие идёт и всё яснее становится, что Ферокс ничего не знал, не участвовал, не привлекался, даже косвенно, к делам Агнес. Останется ли он впоследствии на своём посту или нет, это неважно. Сейчас лэры, исполняющие его обязанности, хотят показательно проявить своё рвение в наказании хотя бы Грефа. Человек, замешанный в падении четы Ферокс, никому не нужен. Ваш Зибор, по большому счёту, никто – не лэр, одиночка, а вот семья Фероксов очень значима.

– Я знаю лэр-ва Ферокса старшего, он всегда за справедливость и не оценит всех этих лизоблюдских поступков, – выпалила Грася.

– И, тем не менее, сейчас начнутся проверки, и никто не хочет рисковать. Лэр-в, глава ведомства, избит своим же подчинённым. Вот и всё, что важно. Если сам Алеш Ферокс снимет все обвинения, то это другое дело, но я его видел, он ещё с неделю пролежит в коконе, да и потом ему будет не до Грефа. Тем более, не до вас. Вы для него как черта – до вашего появления и вмешательства у него как бы было всё хорошо, а после вся жизнь разрушилась.

– Но это же…

– Несправедливо?

– Да!

– Конечно. Но ему потребуется время, чтобы всё случившееся принять, понять и разобраться. Его предала любимая женщина, он сейчас ни на что не способен, нашёл бы хотя бы силы жить и работать дальше.

– Он уже нашёл силы, чтобы моего Зи избивать, – буркнула девушка.

В тишине было слышно, как за дверью до сих пор раздавались разговоры, касающиеся дела Граси. Она уже представлялась людям совсем маленькой девочкой с двумя тоненькими косичками, с большими лучезарными глазами и заморенной голодом злыми службами правопорядка.

– Как же помочь Зибору? Заступится ли лэр-в Робус?

– Не рассчитывайте на генерала. Его в коконе продержат не один месяц. Полное энергетическое истощение, физический вред и добавьте возраст. Даже выйдя из кокона, ему предстоит долгая реабилитация.

– Но ведь целитель говорил…

– Целитель, скорее всего, обнадёжил вас, имея в виду угрозу жизни. Именно это будет ясно в течение нескольких дней.

– Даже так…

– Да. Я помогаю вам, госпожа Монте, потому что вы действительно герой. Благодаря вам удалось остановить лавину преступлений. Но участники происходящего слишком близки к трону, и никто вас чествовать не будет. Вы не виноваты, но на вас сердятся.

– А король может помочь Зибору?

– Вы к его величеству не попадёте. Он никого не принимает, ему операция по раскрытию мотивов лэры Агнес тоже тяжело далась.

– У всех нервы, чувства, а что будет с Зи? Что же я за герой, который ни о чём попросить не может?

– Увы, – с сожалением констатировал мужчина.

Прошла всего неделя, а девушке казалась – целая вечность. Она побывала в суде, требовала справедливости, намекала на подарки. Она ежедневно ходила во дворец и пыталась записаться на аудиенцию к королю, она караулила нового главу тайного ведомства, чтобы ещё разик попросить, потребовать, укорить за бездействие по делу друга, но её отовсюду выпроваживали.

Время утекало сквозь пальцы. Затягивать дела в ведомствах не любили, и задержка происходила только из-за за лечения Зибора Грефа. Как только молодой мужчина смог подняться на ноги, его сразу пригласили на слушание. Посторонних не пустили, зачитали ему обвинение, обозначили наказание и проводили обратно. Чего ему ожидать, Зибор так и не понял. Всё зависело от его способности выплатить штраф, но в этом и состояла его главная проблема. Повышение заработка произошло совсем недавно, поэтому отложить приличной суммы ему ещё не удалось.

Грася, как узнала о назначенном Зибору наказании, так сразу занялась штрафом. В случае его уплаты, срок службы на Севере сокращался до двух лет. Девушке пришлось практически полностью опустошить весь свой счёт.

Теперь наступал момент жизненно важного решения. Либо дожидаться восстановления генерала, уповая на него, как на последнюю надежду прекращения служебного фарса, ведь он должник Зибора, либо тащиться следом за другом на север и следить, чтобы его там не обдурили. Уж она наслушалась от родственников, таких же страдальцев, что из ссылки не возвращаются даже после полугодового наказания. Служба там такова, что ссыльный всегда виноват в чём-то, а виновным одно наказание – продление срока за провинность. За этим следовало проследить лично и показать, что Зи не один, что за него есть кому заступиться!

Но верно и то, что Грася старательно воодушевляла себя, а сама жутко трусила. Денег почти не осталось, что если, уехав на север, она сгинет там навеки? И другу не поможет, и сама…

Зибор, не подозревая о кипучей деятельности подруги, провёл время в ожидании приговора, находясь в видимом спокойствии. Но душа у него болела несносно. Мыслями он был рядом с Грасей. Он ничего не знал о том, чем закончилась для неё та драка, что он устроил. Он с ума сходил, желая её увидеть, объясниться и тут же ругал себя: «Ну что он ей теперь скажет, а главное зачем?»

Он послушно выполнял требования лекаря, делил камеру с приличными людьми, никто его не тревожил, по ночам не пакостил. Через три дня он вообще остался один, все, кто составлял ему компанию, либо выплатили штрафы, либо их увели в другое место, где они будут отрабатывать провинность.

Бывшего ведомственного сотрудника ничто не волновало, кроме Граськи. Он видел, что её утащили двое лэров, и больше о ней не было никаких вестей. Уже когда разбирались с его делом, он узнал, что штраф за него выплачен. Кроме девушки больше некому было выплатить за него столь внушительную сумму. А перед самой депортацией он увидел её, чуть похудевшую, с возбуждённо блестящими глазами, резкую в движениях. Его проводили в комнату встреч и, разделенные решёткой, они сидели друг напротив друга, не зная, что сказать. Грася теребила сумочку и прилагала все силы для того, чтобы не расплакаться. А Зибор не отрывал от неё глаз, чтобы запомнить её образ.

– Спасибо, что уплатила штраф, – чуть хрипловато выговорил он, – я верну.

Грася всхлипнула, но сдержалась.

– На севере можно неплохо заработать, думаю, мои умения там пригодятся, – добавил Зибор.

– С процентами, – слёзы всё-таки полились из Грасиных глаз.

– С процентами, – согласился мужчина, улыбаясь, – Я помню, как ты полдня держала в осаде гоблинскую контору, выбивая себе лучший процент за хранение там денег.

Грася кивнула.

– Тебя не обижают? – спросила она.

– Нет, сейчас я вообще один сижу.

– Завтра уже на север?

Зибор кивнул, не отрывая от неё взгляда, мечтая хотя бы раз прикоснуться к ней, сжать в своих руках её нервные пальцы.

– Ну ладно, пойду я, – шмыгнула носом Грася, – мне ещё собираться.

– Съезжаешь от нашей хозяйки? Напиши мне адрес, когда устроишься, – постарался сказать спокойно, не выдавая своих чувств и подступающей к горлу горечи от потери.

– Я еду с тобой… следом за тобой на север.

– С ума сошла?! – вскочил мужчина, напугав наблюдающего.

– С чего бы это? – смешно надулась подруга, – сумма не маленькая, да ещё и проценты, проследить надо… – зачем-то принялась оправдываться она. Подняла на него глаза, уверенная, что он сейчас как выскажется… но его взгляд, полный боли, тоски и прочей мути вывел её из себя. Она так же прижалась к решётке, стараясь хоть немного приблизиться к нему, но узкий зазор между прутьями был непреодолим.

– Как я могу тебя оставить, – выкрикнула она, – куда ты без меня!? Пропадёшь!

– Грася, бестолочь, я взрослый мужчина…

– А молоко пьёшь, как ребёнок! И если зелень долго не ешь, то цвет кожи серый какой-то! И стричься вовремя забываешь, – начала перечислять она.

– Граська! Не смей!

– Тебя забыла спросить, – буркнула она и громко объявила: – Свидание окончено! Хватит, ведите меня обратно.

– Грасенька, не будь дурищей, не тащись за мной! – кричал он ей вслед, а сам прятал дрожащие руки за спину. Какой север, её там ветром сдует! А если она заболеет?! Ей достаточно сквозняка и уже сопли ручьём бегут. – Грася, – сделал он последнюю попытку, – не дури! Найдётся, кому за мной присмотреть, баб полно!

Другая бы ахнула, бросила бы полный обиды и разочарования взгляд, только не несравненная Грассария. Она приостановилась, высморкалась.

– Это хорошо, что ты форму поддерживаешь, а то я что-то вся на нервах. Помощница нам не повредит. На месте поговорим, кого тебе захомутать.

Стражник только крякнул, мол, «ну и девка», а Зибор сплюнул: «Ну всё, Граська уже вся в мыслях как обустраиваться будет! Теперь она на севере всеми правдами-неправдами очутится».

Так и вышло. Забирая в гоблинской конторе деньги на выплату штрафа и лишаясь годовых процентов, она договорилась, что бесплатно отвезёт всё, что нужно конторе, на север. Главное, чтобы её тоже туда доставили, а за остальное она, с некоторым оговорками, поручилась своей головой.

На следующий день Зибора отправили по сложному маршруту на север. Из столицы выезжало всего с десяток человек, осужденных на северную службу, но заезжая в разные города, караван разрастался и всё медленнее полз по дорогам королевства.

Грася же с выездом задержалась, так как подошла к перевозке гоблинских посылок со всей ответственностью. Она устроила полную опись коробок, мешков, проверила при свидетелях, что всё запечатано, вернула то, что было неправильно, на её взгляд, упаковано, провела урок по правильной упаковке разного товара и, наконец, отбыла.

В её распоряжении были двое возниц и фургон с посылками и письмами, а она над всем этим начальница. По пути ей следовало кое-что отдать, а кое-что забрать и передать дальше. Ещё когда она трепала нервы гоблинам, что готова, за сущие пустяки, довезти нужное им через всё королевство на север, они только из-за её дотошности и торговли за каждую мелочь, решились доверить ей фургон. Поучаствовав в принятии ею посылок, младшие гоблины записывали весь порядок действий, предпринятых девушкой, и вскоре новенькие рекомендации, составленные для следующих сопровождающих на основе этих записей, уже лежали на столе начальника.

Грася и сама не знала, откуда в ней эта мелочность и тяга всё документировать. Ей ведомо было только одно: денег у неё осталось мало и, если она допустит ошибку и потеряет что-то, то ей будет с конторой не рассчитаться. Если её путь не продумать до мелочей, то он обойдётся дороже и платить придётся ей. Поэтому она строго следила за выданным расписанием и везде оказывалась вовремя. Это давало ей право требовать выполнения условий соглашения гоблинской доставки, куда входили договоры с трактирами по бесплатному питанию, ночлегу и, если есть необходимость, то смену ящеров на лошадей, а после на шерстяных быков.

Следуя из города в город, встречаясь с представителями местных гоблинских контор, Грася сдавала посылки, принимала, оформляла, а за крупные, вонючие, неудобные и плохо упакованные передачки начала требовать штрафы. Гоблины жались, выкручивались и, в конце концов, пообещали ей премию за непредвиденные неудобства по завершении поездки. Девушка стала первый человеком, сумевшим вытребовать у гоблинов компенсацию. Если бы Грася знала, что с её помощью гоблинская почтовая доставка существенно обогатилась правилами и необходимыми требованиями, то выскандалила бы себе большее вознаграждение. А так, ей пообещали предоставить от конторы в бесплатное пользование каморку для проживания в крепости, куда везут её друга.

Ещё не войдя в зону холодов, лишь только приближаясь к ней, девушка не отлеплялась от маленькой печечки, в которой беспрестанно менялись горюч-камни. Поверх своей красивой коротенькой шубки, она надевала огромный служебный кучерский тулуп, и ещё один надела бы, если бы был. По дороге её просветили, что едет она отнюдь не на самый крайний север, куда ссылают более серьёзно провинившихся, а всего лишь в крепость Южный Варс. Жаркое название не подразумевало тепла, а означало, что крепость на севере самая южная. Есть ещё восточный, западный и северный Варсы.

Само слово «Варс» досталось жителям Дивного королевства от прошлых владельцев этих земель. Говорили, что варсами звали предков северных оборотней. Раньше они были волшебными животными, а после появления в этих местах людей, случились любовные истории. Речь не шла о физической любви. Это было единение душ, преданность, дружба, бескорыстность…

Не каждый варс мог породниться с человеком, не всегда находилась среди людей чистая душа. Но иногда случалось Волшебство! Первые дети, предки северных оборотней, появлялись в огромных цветках, что вырастали из снегов. Грасе потом показали красивую картинку – гигантский подсолнух среди снега, а в серёдке цветка человеческий малыш.

Поначалу ребёнок, отличаясь от других детей более крепким здоровьем, силой и выносливостью, рос как все человеческие дети. А с пяти лет и старше, он обретал второй облик. Более крупный облик приходил к детям постарше, а в лиса, белку или песца могли оборачиваться даже совсем малыши. Говорят, даже зайцы были, но может и привирали.