Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Глава 9

Глава 9.

От тирады Бишопа уши сворачивались в трубочки.

«Ван Найт, чтоб…» уловила я и встрепенулась.

– Думаешь, Ван Найт?.. – я не договорила.

Зябко поежилась. И ведь побежала в домашнем!.. Тонкое платье совсем не грело.

– А кто же еще? – злой надтреснутый голос раздался совсем близко.

Бишоп накинул мне на плечи пиджак. И чиркнул зажигалкой.

Пламя осветило толстенную железную дверь. Нечего и думать ее выбить. А изнутри даже замочной скважины нет.

– Засов? – поинтересовался Эллиот, проводя ладонью по металлу.

– Угу, – мрачно подтвердил Бишоп. – Снаружи. М-да. Тут минус двадцать… По крайней мере, это будет недолго.

И щелкнул зажигалкой. Наверно, решил поберечь… Хотя смысл? Сколько мы тут выдержим?

Я прикусила щеку, борясь с паникой.

Эллиот был на удивление спокоен:

– Зато теперь понятно, кто подставил тебя с тем складом.

– Да в… склад! – грубо ответил Бишоп. – Есть идеи, как выбираться?

– А тебя не хватятся? – без особой надежды спросил Эллиот.

– Кто? – Бишоп хмыкнул. – Ван Найт? А остальным он что-то наплетет… сука!

И с досадой саданул кулаком по стене. Прошипел сквозь зубы ругательство.

– Успокойся, – хладнокровно попросил Эллиот. – Хоть мне и интересно, с какой стати твой помощник так резко кинулся от тебя избавляться…

– Думаешь, ему помогли?

Судя по голосу, Бишоп успокоился и собрался.

– Само собой, – Эллиот хмыкнул. – Мисс Вудс, Бишоп, вы что-то сделать можете?

– Что? – спросила я тоскливо. – Собак позвать? Мышей? Тут же все заперто, не дозовусь. Да и смысл?..

Неужели мы умрем тут? Замерзнем насмерть? Меня начала бить дрожь.

В темноте страх казался еще мучительнее. Подбирался паникой, туманил мысли.

– Ш-ш-ш, – Бишоп обнял меня за плечи и шепнул на ухо: – Все будет хорошо.

Звуки шагов, шуршание.

– Возьми одеяло, – велел Эллиот. – Мисс Вудс, продержитесь… скажем, час?

– Конечно, – пообещала я с уверенностью, которой вовсе не испытывала.

– Конечно! – подтвердил Бишоп.

И от его рук потекла теплая живая магия.

Я дернулась.

– Не надо! Я выдержу, правда. Побереги силы.

– Кхе-кхе, – Эллиот громко прочистил горло. – Не паникуйте. Я попробую… А, проще сделать, чем объяснить. Посторонитесь.

И, бесцеремонно отодвинув меня в сторону, он попросил:

– Бишоп, посвети!

Тот молча подчинился.

Эллиот водил руками по двери. Интересно, что он делает? Сдвинуть такую махину ему явно не под силу.

А я впала в какое-то странное оцепенение. Завернулась в кокон одеяла, устроилась в углу…

И молча слушала, как возятся мужчины.

Казалось, мы заперты уже долгие часы. В темноте и холоде время двигалось как-то иначе. Вязкое, как патока.

Время от времени Бишоп щелкал зажигалкой. Ее свет казался ослепительным – приходилось щуриться, отводить взгляд…

Эллиот выругался и хлопнул ладонью по створке.

– Не получается? – собственный голос показался мне слабым, как писк мыши.

– Получится! – процедил он.

И снова дохлой медузой распластался по двери.

Брр. Я зябко поежилась. И так мороз – дрожь бьет! – а там еще и металл!

– Эмили, – окликнул Бишоп, оглянувшись. – Ты как?

– Нормально, – вяло отозвалась я.

Зуб на зуб не попадал.

Ругнувшись, Бишоп подошел ко мне.

– Надо двигаться! Чуть-чуть осталось. Вставай!

– Голубки, хватит уже! – раздраженно подал голос Эллиот. – Бишоп, ты мне нужен.

Бишоп коротко меня поцеловал. Поделился частичкой тепла и силы. И ушел к лейтенанту.

Я приплясывала на месте. Ноги совсем заледенели. Еще немного и…

Мрачные мысли оборвал возглас Эллиота.

– Есть!

Вторил ему лязг.

Он что, сумел изнутри сдвинуть засов?!

Так и есть. Бишоп толкнул дверь плечом – и она поддалась!

Я сама не заметила, как очутилась снаружи. Воздух казался обжигающе горячим, а йсвет – ослепительным.

Эллиот стоял, прислонившись спиной к стене. Из его носа текла тонкая струйка крови.

Зато у Бишопа со злости открылось второе дыхание.

– Эмили, присмотри за ним! – коротко велел он, вынимая пистолет.

Прошипел что-то – и умчался.

А у меня от облегчения подкосились ноги.

Неужели все закончилось?!

Лейтенант закашлялся, и я очнулась. Подскочила к нему, схватила за холодную руку… Истощение? Ожидаемо.

Эллиот выложился полностью. Но это я сейчас поправлю…

Глухие хлопки выстрелов заставили меня подпрыгнуть.

Бишоп!

Я дернулась, но Эллиот меня удержал.

– Погодите. Он сам разберется. Не надо мешать.

Скрепя сердце, я кивнула.

Глупо без толку подставляться под пули. А помочь я не в силах.

***

Когда мы доплелись до зала, все уже закончилось.

Эллиот одним взглядом охватил мизансцену и усмехнулся.

Два трупа валялись в проходе. Официантки и бармен прятались за стойкой. Пол усеивали осколки бутылок.

Пахло порохом, кровью и виски.

Эллиот повел носом и пробормотал:

– Коктейль «Бутылка»…

А Бишоп держал за шкирку смертельно бледного Ван Найта. Рыжие волосы помощника намокли от крови, губы разбиты, а на рукаве расплывалось темное пятно.

– Говори! – рыкнул он.

И я поежилась. Куда там рефрижераторам в подвале! Голос Бишопа вымораживал сильнее.

Рыжий харкнул кровавой слюной.

– Иди ты! Не буду я с тобой трепаться. Добивай.

– Ты… кусок… – Бишоп встряхнул его так, что зубы клацнули. – Ты же был моей правой рукой! Так какого?..

– Предатель! – выплюнул ему в лицо Ван Найт. – Снюхался с копами, а еще меня носом тычешь!

Эллиот даже головой покачал. Пробормотал: «Идиот!»

Лицо Бишопа застыло.

– Добить, говоришь? – а голос ласковый-ласковый. – Ну что ты, Ван Найт. Мы же друзья!

И брезгливо отшвырнул «друга» в сторону.

Тот налетел спиной на стул, застонал.

Бишоп улыбнулся одними губами, шагнул вперед. И продолжил тем же сладким, как мёд, тоном:

– И я не прочь поболтать с твоей дочуркой. По-дружески. А, Ван Найт?

– Н-не… не смей! – прохрипел рыжий.

– Кто же мне помешает? Ты? – Бишоп пнул скорчившегося на полу Ван Найта в бок. – Ты, дружок, будешь умирать долго. Я ведь могу почти убить – а потом оживить. И еще пару раз повторить. А? Нравится?

Ван Найт вытер рот рукавом. С усилием приподнялся на локте.

– Давай договоримся, – сипло сказал он. – Я все расскажу! Только не трогай Китти.

Бишоп подтянул к себе ближайший стул и оседлал его наоборот – спинкой вперед.

– Говори! – приказал он. – И молись, чтобы твоя басня мне понравилась.

***

Ван Найт говорил. Захлебывался словами. Выплевывал их.

Слова падали, как камни.

Несправедливо, что боссы мафии – поголовно блондины! Чем они лучше? Почему он, Ван Найт, обречен быть подчиненным? Бишоп вон даже с полицейскими водится, и это ему сходит с рук!

Бишоп молчал, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами.

Я глотала кофе, не чувствуя вкуса. А Эллиот отвернулся, делая вид, что не слушает. И брезгливо морщил нос.

– Ладно, – Бишоп поднял руку, останавливая поток жалоб. – Я уже понял, что не ценил тебя и все такое. Два вопроса.

Ван Найт дернул кадыком.

– Каких?

Бишоп подался вперед. Положил подбородок на сцепленные на спинке ладони.

– Первый. Маркус, который вроде как сдал копам склад, – он не при делах? Или твой сообщник?

– Сообщник, – признался Ван Найт, прижимая к губам полотенце со льдом.

Лечить его не горели желанием ни Бишоп, ни я.

Бишоп еле слышно перевел дыхание. Ему явно было неприятно думать, что обвинили невиновного.

– И второе. Кто тебе, дружок, идейку подкинул? Не сам же ты до такой мысли дошел, а?

Ван Найт отвел взгляд. Не так он был уверен в своей правоте, как хотел показать.

– Бомбисты… – проронил он.

И под руками Бишопа столешница затрещала.

А мне захотелось побиться головой об стенку. Только этого нам не хватало!

– Знаешь, кто? – процедил Бишоп сквозь зубы. – Или с тобой только пешки якшались?

Ван Найт вздрогнул и тут же напустил на себя независимый вид.

– Знаю. Двое у них главных. Имен не назову, они кличками представились. Блондин назывался то Смитом, то Профессором. А брюнет – Вессон, вчера позвонил, сказал порешить тебя и этого твоего копа.

Бишоп хмыкнул.

– Чем же я этому Вессону не угодил?

– Злой он был. Вроде как блондина еще какого-то убили, он за него мстит.

Эллиот выдал такое, что Бишоп присвистнул.

А я сидела ни жива, ни мертва.

– Один – похоже, твой оружейник, – обратился Бишоп к Эллиоту. – Проклятье, знал бы я, что Толбот к бомбистам подался, да еще дружка своего потащил… Такой подарочек для них! Сам бы прикончил.

– А второй? – лейтенант почесал нос.

– Флемм, – подсказала я тихо. – Я часто называла его чокнутым профессором. В шутку.

Придурок! Связался с этими психами!

Эллиот бросил на меня короткий взгляд и пообещал негромко:

– Я оставлю его в живых. Хотите?

Я судорожно кивнула.

Как же так?!

***

Ван Найта уволокли люди Бишопа.

А мы трое держали военный совет.

Я с ногами забралась на диван, закуталась в плед и пила уже третью чашку сладкого чая.

Дрожь – от нервов и от холода – не отпускала до сих пор.

Мы ведь были на волоске от смерти! Повезло, что Ван Найт не знал о способностях Эллиота.

Лейтенант пил красное вино и закусывал стейком. Вид у него до сих пор был бледноватый – перенапряжение сказывалось.

А Бишоп курил – сигарету за сигаретой – как всегда, когда психовал.

– Что будем делать? – спросил он глухо. – Проклятье! Вот же…

Он со злостью раздавил в пепельнице окурок.

– Доказательств никаких. – Эллиот выглядел спокойным. Только на виске билась тонкая жилка да крылья носа трепетали. – Даже арестуй я твоего человека, толку-то? До суда он не доживет. Еще и тебя сдаст с потрохами.

– Да уж, – Бишоп передернул плечами.

А Эллиот потребовал жестко:

– Прекрати дергаться.

– Я не дергаюсь! – Бишоп набычился. – Скажу своим парням, разберемся по-тихому.

Эллиот усмехнулся невесело.

– А потом заговорят про войну банд, и сюда нагонят полиции со всех Островов. Оно тебе надо?

– Ладно. – Бишоп забросил ногу на ногу и мрачно посмотрел на Эллиота. – Что ты предлагаешь?

– Я возьму Флемма. Давления он не выдержит. Идеалист.

– Ладно, – повторил Бишоп и принялся заряжать пистолет. – А я пока присмотрю за этим брюнетом… как его?

– Борден. – Эллиот почесал нос. – Ты? Сам, что ли?

Бишоп хмуро покосился на него, сунул оружие в кобуру.

И буркнул:

– А кто? Кому теперь верить, а?

***

Я напросилась с Эллиотом.

Сама не знаю, зачем. Посмотреть в глаза Флемму? Проследить, чтобы его не пристрелили?

Бишоп порывался оставить меня в «Бутылке», но срезался на полных слез глазах и тихом: «Я боюсь тут оставаться. А вдруг кто-то еще?..»

Эллиот только хмыкнул…

Его колымага резво катила по городу. А я смотрела в окно.

В город пришла весна. Теплое солнце быстро высушило лужи. Газоны зазеленели как-то в один день. И угрюмые лица прохожих расцветились улыбками.

Зато у меня на душе было мрачно.

Как же так?..

Аптека Флемма оказалась заперта.

Лейтенант обернулся ко мне, не отнимая пальца от звонка.

– Он там?

Я кивнула нехотя.

Эллиот нахмурил брови и крикнул:

– Флемм, открывай! Я все равно войду…

В последней фразе звучала угроза.

А я разглядывала облупившуюся краску на ставнях. И пыталась ни о чем не думать.

Дверь распахнулась так резко, словно Флемм именно этого и ждал.

На его губах играла рассеянная улыбка.

– Здравствуйте! Чему обязан? Эйлин, рад видеть!

Я снова кивнула. На слова меня не хватило.

На белом халате Флемма красовались следы кофе, на щеке – грязное пятно.

– Я, конечно, извиняюсь… – пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу. – Только у меня времени мало. Очень интересный эксперимент…

– Взрывчатку делаете? – будничным тоном спросил Эллиот.

И сунул ногу в щель, не давая захлопнуть дверь.

На лице Флемма мелькнуло что-то такое… Но исчезло так же быстро. Не поручусь, что это не игра воображения.

– Мистер Флемм, вы арестованы, – Эллиот отработанным движением сцапал его за локоть. – И без глупостей.

– Отпустите. – По-прежнему спокойно, даже заторможено потребовал аптекарь. – У меня важный опыт. Или мне пора звонить адвокату?

Лейтенант дернул щекой и ловко заломил ему руку за спину.

И почти ласково сказал на ухо:

– Кончай придуриваться. Бомбистам адвокаты не положены.

Флемм дернулся. Его приятное лицо исказила злость.

– Отпусти, черномазый!

И ударил магией – наотмашь, не щадя.

Лежать бы Эллиоту на ступеньках грудой мяса и костей, но…

Еще ведь нужно закончить расследование!

Пришлось спасать.

Я перехватила смертоносную волну и впитала, как пересохшая земля – дождь.

Эллиот шмыгнул носом и чихнул. Но Флемма держал по-прежнему цепко.

– Будьте здоровы, лейтенант, – пожелала я.

И подошла ближе, до боли стискивая пальцы на мягкой коже сумки.

– Спасибо, мисс Вудс. – Эллиот сжал руку Флемма так, что тот охнул. – Не дури.

– А иначе что? – от страха голос Флемма стал выше. – Ведьму свою натравишь? Не ожидал от тебя, Эйлин!

Я сцепила зубы, а лейтенант сухо ответил:

– Думаю, мисс Вудс тоже не ожидала.

Флемм вскинулся.

– Чего? Что не все альбы забыли о долге? О предках?

Эллиот толкнул его вглубь дома. И скрутил так, что блондин даже шевельнуться не мог.

– Заходите, мисс Вудс. Телефон тут есть?

Я вынула стоящий под стойкой аппарат.

– Куда звонить?

– В участок. Передайте, лейтенант Эллиот просит подмогу по коду ноль-три.

– Надо же, я особо опасен, – Флемм рассмеялся. – Боишься меня? И правильно. Мы все равно победим!

– Да кто – мы?! – горло перехватило, и я заставила себя глубоко вздохнуть. – Ты правда думаешь, что простые жители обрадуются, если мы предложим им вернуться в леса? Если позовем бросить уютные постели и освещенные улицы, станки и машины?

Он молчал, только сопел.

– Ты идиот, – устало сказала я. – Мы никому не нужны. Мы чужие и для захватчиков, и для местных. Понимаешь? Битва проиграна. Давно, задолго до нашего рождения.

И прикусила губу. Все это звучало пафосно и нелепо.

Да и толку? Все равно до него не достучаться.

Хуже нет идиота, чем идиот идейный.

– У тебя все равно ничего против меня нет, ищейка! – Флемм улыбался. – Не докажешь!

– Это ты так думаешь, – Эллиот пнул его под колено. – Ты у нас блондин, который напал на офицера полиции при исполнении. К тому же я – благородный. Как думаешь, сколько тебе суд даст? Лет пять? Ну-ну, надейся.

– Вы его специально провоцировали? – не выдержала я.

Эллиот только усмехнулся.

***

Как и обещал Эллиот, расколоть Флемма оказалось несложно.

Гонора у него поубавилось после пары тычков. Ну а дальше… Фанатичный ученый готов был сдать сообщника всего лишь за возможность закончить опыты.

А мне пришлось остаться и присматривать, чтобы он не нахимичил лишнего.

Так что к оружейному магазину Бордена мы поехали уже после часа.

Эллиот подстраховался: брюнета так просто не арестуешь. Зато теперь у него на руках были все нужные бумажки…

Развалюха Эллиота подпрыгивала на ямах.

– Мисс Вудс… – начал он.

И не договорил. Странные звуки нарушили сонную обеденную тишину.

Свист, грохот, звон…

– Проклятье! – Эллиот выругался сквозь зубы. – Это же…

И резко прибавил газа.

Я вцепилась в поручень на двери.

Там ведь Бишоп!..

Подлетели мы как раз к развязке.

Двое в темных костюмах уже ушли в отбой: один зажимал рукой плечо, а второй неподвижно лежал на подъездной дорожке, и вокруг его головы темная лужа.

Борден укрылся за дверью и палил оттуда.

Бишоп прятался за машиной, щедро продырявленной пулями…

Дальше – как в кино. Отдельные кадры.

Лобовое стекло в машине Бишопа – в брызги, в крошево.

А сам он медленно оседает на землю.

Потемневшее лицо Эллиота. Он что-то говорит – не разобрать. Выскакивает из машины.

Ствол пистолета в руках оружейника раскрывается цветком.

Борден с воплем бросает искореженное оружие – и тут же падает от удара в висок.

А Эллиот защелкивает наручники.

Разобравшись с ним, лейтенант оборачивается. Бледный, собранный.

И смотрит в сторону, на лежащего на асфальте Бишопа.

Запах пороха и крови. Чей-то крик…

Не помню, как я выбралась из авто. Рванулась к Бишопу.

– Тихо! – Эллиот перехватил меня и встряхнул хорошенько. – Вы как?

– Н-нормально, – выдавила я с трудом.

Горло саднило.

Это я кричала?

– Не ори, – попросил Бишоп, морщась.

Он приподнялся, опираясь на локоть.

Справа под ребрами – аккуратная дырочка, вокруг которой по рубашке медленно расплывалось красное пятно.

Бишоп прижал руку к животу, затем отнял ее и посмотрел на испачканные кровью пальцы.

Эллиот подошел, хрустя битым стеклом, присел на корточки.

– Я вызову скорую, – пообещал он. – Ты…

– Заткнись! – перебил бледный до синевы Бишоп. Его губы и кончик носа стали почти фиолетовыми. – Меня даже не довезут.

Он бросил на меня взгляд и отвернулся.

Я прикусила губу.

Мы оба понимали: не жилец.

Пуля попала в печень. Такая маленькая дырочка – и гарантированное внутреннее кровотечение.

Не верилось. Ярко-голубое небо, первый по-настоящему теплый весенний день, радостная зелень – и лежащий на земле блондин, жить которому оставалось считанные минуты.

Бишоп попробовал сесть, застонал сквозь зубы.

Эллиот попытался ему помочь, но раненый оттолкнул его руку.

– Эмили! – позвал он хрипло.

Я вздрогнула. Как во сне, подошла ближе, опустилась на колени.

Это всего лишь кошмар! Надо проснуться!

Не получалось.

Бишопа колотил озноб. И укутывать бесполезно.

Дрожащими руками я вынула платок и вытерла его липкое от пота лицо.

– Спасибо, – он попытался улыбнуться посиневшими губами. – Эмили, я хочу, чтобы ты знала. Я тебя люблю.

Я изо всех сил сдерживала слезы.

– Бишоп… – прошептала я потерянно.

Нельзя позволить ему умереть! Только…

Он качнул головой, часто-часто дыша.

– Молчи. Так глупо вышло, правда?

И я все же не выдержала – расплакалась. Как же я без него?..

Краем глаза я видела застывшего лейтенанта. Он резко поднялся и отошел в сторону.

– Эллиот! – окликнул Бишоп.

Тот нехотя обернулся. Глаза его странно блестели.

– Что?

– Позаботься о ней! – не попросил – потребовал Бишоп.

Эллиот молча кивнул.

А Бишоп перевел взгляд на меня.

– Обними меня, – попросил он очень тихо. – Холодно.

И его лицо – спокойное, какое-то… опрокинутое – наконец вывело меня из оцепенения.

– Нет! – яростно выпалила я.

Эллиот за моей спиной что-то пробормотал.

А я рванула в стороны полы рубашки Бишопа. Шрапнелью брызнули пуговицы.

Проклятье, только бы успеть! Дура, идиотка, прорву времени – впустую!

Он попытался перехватить мою руку.

– Не смей!

Я только мотнула головой и припечатала ладонью уже ничем не прикрытую рану.

И выплеснула силу – щедро, от души – так, что Бишоп застонал и выгнулся дугой.

– Не… надо, – процедил он сквозь зубы.

Толку-то?

Я не собиралась отступать. Последствия? Наплевать!

Бишоп корчился под беспощадным потоком магии.

А я зажмурилась – крепко, отчаянно. Только бы не слишком поздно! Только бы…

Когда я открыла глаза, Бишоп был без сознания. Но вне опасности – лицо порозовело, дыхание выровнялось, а на месте раны осталась только ярко-розовая точка шрама.

И кусочек железа на коже – такой маленький. Смертоносный.

Я попыталась встать и пошатнулась от нахлынувшей слабости.

Упасть мне не дал Эллиот, обхватив за плечи.

– Ведьма, – прошептал он на ухо. – Настоящая ведьма! Я думал, сейчас на такие фокусы уже никто не способен… Хотя не зря же от вас так пахло магией. Я чуял, но не мог понять.

Мои губы кривились в болезненной усмешке.

Вот он и узнал мою самую главную тайну…

Бишоп завозился, и я ужом вывернулась из цепких рук Эллиота.

Я присела рядом с Бишопом, спиной ощущая взгляд лейтенанта.

Передернула лопатками и взяла Бишопа за руку.

Взревела сирена – кавалерия спешила на помощь – и гнетущее чувство пропало.

***

– Мисс, – вежливо окликнули сзади. – Вам нужна помощь? Он ранен? Сейчас мы вызовем скорую.

Двое дюжих полицейских стояли в паре шагов. Остальными командовал Эллиот.

– Не нужно! – встрепенулась я. – Мы лучше домой поедем.

Не хватало здесь только врачей. Как им объяснить кровь, следы пули? Бишоп-то уже цел.

– Вы сможете добраться одна? – уточнил полицейский скептически. – Давайте я выделю машину.

Я представила, как мы подъезжаем к «Бутылке» со всей помпой – с мигалками, полицейскими в форме… Бишоп потом меня растерзает.

– Вызову такси, – пожала плечами я, пытаясь незаметно вытереть испачканные в крови пальцы.

– Не нужно, – встрял подошедший Эллиот. – Я сам вас отвезу. Чуть позже, когда тут закончу.

– На твоей тарантайке? – хрипло подал голос Бишоп. – Уволь.

– На твоей, на твоей. Только не дергайся.

Лейтенант махнул подчиненным, и те помогли Бишопу подняться.

Устроили на лавочке, помялись рядом.

– Идите, я с ним побуду, – тихо сказала я.

Полицейские утопали в дом, откуда доносились властные команды лейтенанта.

Суетились медики возле раненого, дюжие парни паковали в мешок убитого.

А Бишоп сидел, раскинув руки. Он зажмурился и подставил лицо солнечным лучам.

– Думал, каюк мне. Отбегался.

Я опустилась рядом.

– Все позади.

И сама же скривилась. Что за банальности?

Бишоп распахнул глаза – усталые, в красной сетке полопавшихся сосудов.

– Зачем ты это сделала, Эмили?

Выглядел он живописно: рубашка без единой пуговицы, пятна крови на пиджаке, измятые и запачканные брюки.

– А я должна была просто смотреть? – резко ответила я.

Отвернулась. Интересно, куда подевалась моя сумка? Не помню.

– Да, – проронил Бишоп. – Он же теперь от тебя не отстанет.

– Выкручусь, – легко солгала я.

Думать о плохом не хотелось. Слишком много всего случилось. Слишком все это…

Страх за Бишопа схлынул, оставив изнеможение и дрожащие руки.

И вопрос.

– Ты сказал… – я с трудом находила слова. – Признался, что…

– Забудь! – перебил Бишоп резко. – Я ничего не соображал от боли и потери крови. Выкинь из головы.

Я прикусила губу и отвернулась.

– Почему?..

Вопрос повис в воздухе.

Бишоп не собирался отвечать. А я не собиралась забывать.

На выглянувшего из дома Эллиота я посмотрела почти с радостью.

Зря я завела этот разговор. Не время.

– Мисс Вудс! – позвал лейтенант. – Зайдите на минутку.

Я с сомнением покосилась на Бишопа, который снова смежил веки. Выглядел он неважно: усталые морщинки возле губ и на лбу, глубокие тени у глаз, бледность… Хотя это понятно, такая кровопотеря даром не проходит.

– Иди, – глухо сказал Бишоп. – Раньше закончим – раньше уедем.

Я кивнула, забыв, что он меня не видит, и поднялась.

Пообещала зачем-то:

– Я быстро!

Бишоп не ответил…

Эллиот вежливо посторонился, впуская меня. Бросил короткий взгляд на неподвижного Бишопа, дернул уголком рта.

– Мисс Вудс, взгляните вот на это, – он махнул рукой на прилавок, где были разложены альбомы. – Их даже не пришлось искать, прямо на виду лежали.

Я подошла, склонилась над фотографией на развороте.

Большой семейный портрет. Толпа взрослых и целый выводок светловолосых детей.

Хм, похоже, в семье Толбота рождалось много двойняшек. Такие вещи передаются по наследству, так что были тут и взрослые близнецы.

Я машинально рассматривала смутно знакомые (скорее всего из-за типажа) лица… И тут взгляд зацепился за темную макушку.

Красивая блондинка стояла, положив руки на плечи черноволосого мальчика. И ни намека на мужчину рядом.

– Полукровка! – выдохнула я.

– Именно, – Эллиот неслышно приблизился. Встал рядом, наклонился. – Поэтому мы и не могли его найти. Вы лупу возьмите.

Мальчика на фото я узнала сразу. Тонкий, как былинка, лет восьми-девяти… Но лицо взрослое, серьезное. Лицо будущего доктора.

– Доктор Блейз! – выдохнула я.

– Доктор? – переспросил Эллиот каким-то странным тоном и аккуратно закрыл альбом. – Не думаю. Высшее медицинское образование только для брюнетов. Полукровка никак не мог его получить.

– Значит, он… – я задержала дыхание, не в силах поверить.

Эллиот пожал плечами.

– Подделал документы, скорее всего. И биографию выправил. Думаю, он и есть тот, кого мы искали – загадочный родственник Толбота. Только убейте, не пойму, как он мог провернуть этот финт. Он же брюнет!

Я вцепилась в край стойки и тупо смотрела на фотографию. Фотографию, где так много двойняшек – и очень одинокий мальчик.

– Проклятье! – прошептала я почти восхищенно. – Не может быть…

– Что? – нетерпеливо спросил Эллиот.

– Смотрите, – я ткнула пальцем в снимок, – видите, сколько двойняшек?

– Близнецов? – уточнил он.

– Нет, – я покачала головой и улыбнулась. – Двойняшек. То есть детей из разноплодных беременностей.

Он нахмурился.

– Не понимаю.

Кончик его носа забавно подергивался. Прямо пес, ищущий след.

Я вздохнула, присела и попыталась объяснить:

– Двое детей могут получиться из одной яйцеклетки. Тогда они – копии друг друга. Половинки с одинаковой наследственностью.

Эллиот чуть подался вперед.

– И одинаковой магией? – сообразил он.

– Да, – я поерзала и продолжила: – А бывает, когда в одной беременности – двое совсем разных детей. Я читала статью, где говорилось о блондинке и брюнете – двойняшках-полукровках.

Рот лейтенанта округлился в потрясенном «О».

Он прикрыл глаза, побарабанил пальцами по стойке.

– А магия? Какую магию они получили?

– Обычную, – ответила я быстро. Тоже ведь интересовалась. – Каждый свою, как положено.

Эллиот поджал тонкие губы.

– Не сходится. У Блейза наша магия…

– И нет сестры, – перебила я.

Эллиот покосился на меня.

– При чем тут это?

Он положил руку мне на плечо. Проверяет? Пусть!

– Притом! – отрезала я, в запале не сразу заметив, что повысила голос. Эллиот поморщился, и я продолжила на тон тише: – Извините. Вы знаете, что при двуплодной беременности не всегда рождается двое детей?

Лейтенант смотрел на меня, как баран на новые ворота.

– А куда девается второй ребенок?

– Погибает, – ответила я просто. – Или срастается с первым. Это может быть даже незаметно – небольшая шишка под кожей.

В женской физиологии лейтенант понимал мало. А вот думать умел.

– Думаете, наш случай? – спросил он напрямик.

– А у вас есть другое объяснение? – вопросом на вопрос ответила я. – Не зря же Блейз так интересовался наследованием магии! Он притворялся, что ничего в этом не понимает, но не особо успешно.

Эллиот медленно покачал головой.

– Значит, магия сестры? М-да… Но как это проверить?

– Извините, лейтенант, – я развела руками. – Тут я вам не помощник.

– Проклятье! – Эллиот хлопнул по стойке, заставив меня вздрогнуть. – Он же послезавтра уезжает! Хотя… – он почесал щеку. – Есть у меня одна идейка…

***

Косые струи дождя забирались под зонт.

Тушь бы не потекла… О чем я думаю?

И не скажешь, что вчера было такое замечательное солнце! Снова лупит дождь, снова серость и уныние.

Когда Эллиот все же отвез нас в «Бутылку», Бишоп тут же умчался по делам. И ведь двигался только на силе воли! А туда же…

Я усмехнулась. Сама не лучше.

Иначе что я делаю тут, в переулке перед скромным особнячком в «тихом центре»? Очень милый домик, кстати. Огромные окна – до пола! – ужасно непрактичны. Зато как тут уютно летом…

Наконец тот, кого я поджидала, вышел из дома.

Я торопливо шагнула вперед.

Он отшатнулся, но узнав, разулыбался.

– Мисс Вудс! Какой приятный сюрприз!

Я отряхнула зонт, сложила его и сказала негромко:

– Доктор, нам нужно поговорить.

Улыбка Блейза застыла.

– Тут рядом есть неплохое кафе… – начал он.

– Поверьте, доктор, – я взяла его за локоть. – Вы не захотите говорить об этом в людном месте.

Брюнет отрывисто кивнул и спросил неуверенно:

– Зайдете?

– Конечно, – я постаралась не слишком показывать радость.

Доктор заговорил, едва мы зашли в прихожую:

– Мисс Вудс, я очень рад вас видеть, но… какими судьбами?

Я кашлянула.

– Извините, пожалуйста. Можно мне чашку чая? Такая мерзкая погода! Я ужасно продрогла.

Он нахмурился и дернул кадыком.

– Гостиная там. Проходите. Я сейчас приготовлю.

– Спасибо! – вышло так искренне, что хмурая мина доктора смягчилась.

Уютная комната, оформленная в старомодном колониальном стиле.

Минут десять мне как раз хватило, чтобы осмотреться и отодвинуть шпингалеты на окне. Створки я оставила прикрытыми, так что Блейз ничего не заметил.

Он пристроил поднос на журнальном столике.

– Прошу, угощайтесь!

– Спасибо, – я налила себе крепкого чая.

– Так что вы хотели, мисс Вудс? – нетерпеливо напомнил хозяин, присев в кресле напротив. – Извините за прямоту, но я спешу на работу… Не подумайте, ради бога, что я вас выгоняю!

Я отставила нетронутую чашку. Не хватало еще что-то пить из его рук!

– Я все знаю, доктор.

Он насупился. Худосочные руки на подлокотниках напряглись, тонкое лицо исказила злость.

– О чем? Мисс Вудс, да что с вами? Вы заболели? Что за представления?!

– Никаких представлений, доктор! – я повысила голос. Забросила ногу на ногу и посмотрела на Блейза в упор. – Хотя вы ведь никакой не доктор, верно?

Блейз (или как там его зовут на самом деле?) выдержал удар, не дрогнув.

– У вас бред. Нужно измерить температуру и выпить жаропонижающее.

Я усмехнулась.

– Вы еще успокоительное мне пропишите. Только я не такая дура, чтобы пить лекарство, назначенное отравителем!

– Что вы несете!.. – начал он гневно и привстал в кресле.

– Бросьте, – отмахнулась я. – Вы ведь альб-полукровка, верно?

– Бред! – выкрикнул Блейз.

Я покосилась на его руки, стиснутые добела.

– Ну-ну, доктор. Нехорошо врать. Вы убили… четверых, верно? А теперь так по-детски это отрицаете!

И покачала головой.

Не переиграть бы!

Он уже успокоился. Откинулся на спинку кресла и поинтересовался:

– И кого же я убил, по-вашему?

Я подняла брови:

– Уже не отрицаете?

– Я ведь доктор, – напомнил Блейз с нажимом. – Знаю, что с буйными больными не спорят.

Я пропустила шпильку мимо ушей и принялась загибать пальцы:

– Мастерса, Дадли, Толбота… и того официанта. Не помню, как его звали.

Несколько мгновений Блейз молча смотрел на меня. Затем расхохотался – искренне, запрокинув голову.

– Рассмешили, мисс Вудс! – весело сказал он. – Ну вы и сказочница! Только в газетах писали, что их всех отравил блондин. А я, как видите…

Он развел руками и пригладил смоляную шевелюру.

– Да, вы брюнет, – глупо отрицать очевидное. – Но у вас есть еще и альбовская магия.

– Сказки! – отрезал Блейз.

– Вот как? – переспросила я загадочно.

И, вскочив, распахнула окно настежь. В комнату ворвался сырой ветер, струи дождя… и десяток мокрых псов.

– Фас! – скомандовала я, махнув рукой в сторону оцепеневшего брюнета.

Собаки выглядели жалко. Обычные уличные шавки – беспородные, худые и трусливые. Но таким не привыкать рвать чужаков и вцепляться в глотку за кость.

Стая окружила кресло Блейза…

Атаковать они не хотели. Только не подчиниться – не могли.

Он запаниковал. Привстал, схватил с камина кочергу и замахнулся.

– Кыш! Пошли вон!

Я покачала головой. Какая бы кровь ему ни досталась, толком его не учили.

Вожак зарычал, показав впечатляющие клыки.

– Ну что вы, доктор, – я укоризненно покачала головой. – Не обижайте милых песиков. Может, проживете лишних пять минут.