Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

– Я выступал на сцене, – ответил я и погрозил шефине пальцем. – Если ты помнишь, я еще действующий гипнотизер. И я сейчас тебя загипнотизирую, чтобы ты всегда встречала меня счастливой улыбкой и приносила чай на фарфоровом блюдечке.

Белокрылова скептически хмыкнула, хотя я заметил тревогу в ее глазах. Что, испугалась? Вот, то-то же.

– Хватит тут чаевничать, – тем не менее, храбро заявила она. – Аксаков привел Мхова. Тот оказал дикое сопротивление при аресте. Я хочу, чтобы ты вскрыл ему мозги и выяснил, виноват ли он в смерти девушки. Предварительно мы выяснили, что у него алиби. Железное алиби. В ночь убийства он отдыхал в одном подмосковном санатории.

Ну уж нет. Первым делом я подождал, пока созреет чай, потом выпил его с булочками. Терехов, Аксаков и Наварская с удовольствием сделали тоже самое. Белокрылова притворялась букой, но тоже соизволила отведать булочку.

– Ну, ты готов? – спросила она. – Мхов ждет. Я хочу вытрясти из него все. У него есть знакомые в районе, они требуют его освободить. У нас мало времени.

Ну все, теперь она не отцепится. Я вздохнул и отправился к похотливому директору гастронома. Подождал его в комнате для допросов.

Полистал протокол предыдущего его разговора. Не похоже, что Мхов врет о своей невиновности.

Стукнуло дверь, конвоир привел толстого типа с трясущимися щеками и маленькими глазками, похожего на борова. Не хватало только пятачка и хвостика колечком.

– Почему меня задержали? – тут же начал ныть Мхов. – Я не убивал Людмилу. Вы меня с кем-то путаете. Что за отношение такое?

Так-с, для начала пробежимся по его физиологическим реакциям.

– Послушай, друг мой любезный, просто ответь на пару вопросов, которые я хотел у тебя уточнить, – ласково сказал я. Моя роль всегда – это хороший полицейский. Все остальные у нас играют плохишей. – И мы тут же решим вопрос о твоем освобождении. Скажи-ка, ты давно уже директор гастронома? Больше года?

Мхов настороженно кивнул. Он ожидал от меня любого подвоха. Для него любой вопрос о работе сейчас всячески подозрителен.

Я расспросил его о других мелочах жизни. Сколько лет, что любит кушать на ужин, куда ездил отдыхать летом? Постепенно Мхов успокоился, расслабился, отвечал поспокойнее. Такова власть наводящих вопросов и обыденного разговора о повседневных мелочах.

– Расскажи, что ты делал в тот вечер, когда убили Людмилу, – попросил я. – Только не по порядку, а в обратной хронологии. То есть, начни с утра и по часам снова к ночи и вечеру предыдущего дня. Наоборот, короче говоря.

Это хороший прием, чтобы проверить лжеца. Я уже читал его подробный рассказ о той ночи. А когда просишь человека рассказать историю в обратном хронологическом порядке, он вынужден опять напрягаться.

И если история выдуманная, у него полезет много несостыковок. На которых можно быстро поймать.

Но Мхов рассказал все по порядку. Немного задумался, чтобы вспомнить, но не сбивался. Я внимательно следил за ним. За жестикуляцией, мимикой, голосом, движениями тела. Вроде все в порядке.

– Ну что же, я тебе верю, дружище, – все так же сладко сказал я. – Ты говоришь правду. Как только ты выйдешь, я тут же скажу, что тебя нужно освободить. Ты молодец. Кстати, это не ты убил Людмилу.

Мхов отчаянно замотал головой. Никаких заминок или задержек. Он и в самом деле не виноват.

– Я уже тыщу раз говорил, что это не я! Отстаньте от меня!

В кабинет вошла Белокрылова. Я качнул головой. Нет, это не Мхов. Он не врет.

– Ладно, хер с ним, – отрезала девушка. – Поехали. Срочно.

Когда мы вышли, она странно посмотрела на меня и сказала:

– Сожалею, но обнаружен труп Сапфировой.

Глава 23
Гадалка

Весьма и весьма печально. Что я еще могу сказать? Не плакать же на глазах Белокрыловой и других участников нашей группы?

А плакать хотелось. Мне пришлось сидеть с мрачным видом всю дорогу и не участвовать в разговорах коллег. Впрочем, понимая мое состояние, они не лезли по мне, а негромко переговаривались между собой. И ни слова о Сапфировой. Тоже из сочувствия ко мне.

Хотя, чего уж там? Разве я настолько сблизился с Полиной, чтобы меня считали чуть ли не ее парнем, а то и будущим мужем? Упаси боже жениться на такой девушке. Хотя, если не считать ее взбалмошного и чуточку эксцентричного характера, а также работы на КГБ, в остальном, Полина вполне себе нормальная девушка.

Но я уже давно знал, что в один прекрасный, вернее, в один печальный день обнаружу Сапфирову вот так, погибшую в каком-то изуверском ритуале, который над ней провел безжалостный маньяк. Вот черт, а я ведь, дурак, считал даже, что Сапфирова тоже работает на Пикового туза. Но нет, она наверняка думала, что сможет воздействовать на него и отговорить продолжать преступную деятельность.

Сейчас о маньяках еще не известно так много, как в будущем столетии, и уж тем более, непонятно, как их лечить и поддаются ли они вообще лечению и перевоспитанию. В советское время с такого рода преступниками разговор короткий. К стенке в темном и глухом подвале, мажут лоб зеленкой и производят несколько выстрелов. Никаких церемоний и гуманитарных разговоров о толерантности и гуманизме.

Так что, Полина была обречена с момента похищения. Я уже тогда знал, что погибнет. Знал, хотя и надеялся безумно, что смогу спасти девушку. Но какой там!

Хотя, быть может, есть шанс, что это не Сапфирова. И что это не работа Пикового туза. Хотя, там наверняка нашли проклятые игральные карты. И другие черты, характерные для преступлений этого полоумного убийцы.

И что еще самое страшное, так это то, что он часто делает так, что жертвы до конца добровольно участвуют в ритуале, одурманенные гипнозом, которым он владеет на таком же высоком уровне, как и я. Я задумался о том, как же так получилось. Кто может быть этот человек?

Может быть, он связан с медицинским сообществом, потому что в СССР легально заниматься гипнозом могли только профессионалы, которых обучали этому искусству со студенческой скамьи. А это только медики, потому что лишь их обучают гипнозу, да и то в ограниченном количестве.

Либо такие же эстрадники, как я, но их можно перечесть по пальцам. Со многими я уже встречался, кроме, пожалуй, Мессинга, но я ни за что не соглашусь с гипотезой, что эстрадный гипнотизер может быть убийцей. Для этой профессии нужен особый склад ума, гибкий и восприимчивый к людям, доброжелательный и проницательный, без искривлений характера.

Человек с преступными намерениями вряд ли смог бы подняться на эстраде и стать знаменитым, потому что публика очень чувствительна и сразу поймет, что с артистом что-то не так. И просто не будет поддерживать его выступления. А без поддержки публики какой же возможен успех на эстраде?

Машина выехала за город, сползла с асфальтированной трассы и помчалась по грунтовой дороге, покрытой островками высокой травы и неглубокими, но все равно чувствительными рытвинами. Я отвлекся от своих мрачных дум и гипотез.

Вообще, мысль насчет медиков хорошая, почему я даже раньше не начал копать с этого конца? Стоп, одна из жертв ведь как раз была профессором медицины, почему бы не предположить, что бедолага знал Пикового туза? И тот, оценив знания и ум коллеги, решил его прикончить.

Глядя невидящим взором на лесок за окном автомобиля, я невольно поежился. Если взять эту гипотезу и рассматривать дальше, то тогда, получается, Пиковый туз намеренно уничтожает самых неординарных и талантливых людей, чтобы обрести их знания и ум.

Или какие-то другие выдающиеся свойства. Например, у той же Сапфировой он наверняка хотел получить ее развитую интуицию и способность слышать голоса подсознания, которые на самом деле тоже являлись воплощением интуиции. Поэтому, получается, он пока что так и не убил сына Пашутина, поскольку от него не смог получить ничего полезного.

Отсюда следует, что меня он тоже приберег на десерт, потому что хочет за счет моих способностей или, если угодно, таланта к гипнозу, увеличить свое умение воздействовать на людей. Это значит, что мне в теории вообще пока что не надо париться, а просто сидеть спокойно на пятой точке и ждать, пока маньяк сам придет за мной. Очень, конечно, удобная и страусиная позиция, но я предпочитаю сам охотиться на хищника, прежде чем он нападет на меня.

– Приехали, – сказал Михалыч и скорбно вздохнул. – Глаза бы мои не видели этого места. Эта девочка так хорошо со мной общалась и помогла справиться с болячками на руках! Будь проклят этот душегуб. Как его только земля носит.

Земля носит и не таких преступников, к сожалению. Мы вылезли из машины, и направились к скоплению людей неподалеку. Они виднелись за деревьями и высокими кустами. Ну да, это один из почерков Пикового туза.

Уединенное место, лес, поляна с большим и, желательно, старым деревом посередине, а уже к его стволу намертво привязана погибшая жертва. Никаких следов сопротивления, потому что жертвы добровольно делают то, что говорит им маньяк.

Шагая по влажной после дождика и лесных испарений тропе, я снова вздрогнул от ужасного предположения. Это что же получается, у меня не получилось загипнотизировать Полину, а Пиковый смог это сделать? Он что, лучше меня в искусстве гипноза, в том, к чему у меня призвание едва ли не с самого детства?

Сюрприз. Когда мы подошли к дереву, то я сразу увидел, что привязанная к стволу жертва – это мужчина лет тридцати. Признаться, я чуть было не вздрогнул от радости, но Белокрылова указала влево и я увидел в кустах еще один труп.

На этот раз девушка. Обнаженная и уже по внешнему виду я сразу узнал Полину. Лицо изрезано ножом, но я помнил, что у нее на бедре есть три родинки в форме неровного треугольника. Я подошел ближе, стряхнул с бока мертвой девушки листья, грязь и траву, и сразу обнаружил родинки. Да, это Полина, нет никаких сомнений.

– Ее что, нельзя прикрыть? – спросил я, хотя знал, что это пока что невозможно, поскольку тут работают эксперты. Потом посмотрел на Белокрылову и шефиня печально покачала головой. – Проклятье, это она, без всяких сомнений.

Впрочем, эмоции сейчас надо отбросить. Надо показать, что я истинный профессионал, особенно вот этим, искоса поглядывающим на меня криминалистам. Ах да, вон там уже стоят Рокотов и Дашков, а еще рядом топчется Тимаков, ползает по траве и собирает улики. Перед ними тоже нельзя предаться горю и потерять таким образом лицо.

Тут все тоже забрызгано кровью, а кое-какие из внутренностей Сапфировой Пиковый туз вырезал и оставил на плоском камне перед жертвой. Вот сволочь, она была еще жива, когда он сделал это.

Да, это был проклятый Пиковый туз, вне всяких сомнений. Это его почерк, все точно также, как и на месте других преступлений. Хотя, есть небольшие отличия, отвратительные, о которых и говорить не хочется.

– Ну, что скажешь? – глухо спросила Белокрылова, когда я подошел к ней после осмотра тел Сапфировой и молодого человека. – Есть какие-то наметки? Ты себя хорошо чувствуешь? Может, пойдешь и посидишь в машине? Отдохнешь? Ты побледнел.

Я покачал головой. Ну уж нет, не дождетесь. Я проведу это расследование, чего бы это ни стоило.

– Самое главный вопрос, почему в этот раз две жертвы? – спросил я в ответ. – Что заставило его так сделать? Возможно, этот парень был как-то связан с Сапфировой, она его знала или консультировала. А возможно, это был…

Да, все могло быть именно так. Для того, чтобы вызвать весь спектр эмоций у Сапфировой, убийца мог притащить сюда близкого ей человека, того, кого она знала и кто был ей небезразличен.

Неужели это один из поклонников Полины, а может, кто-то, кого она любила? Я уверен, что вскоре криминалисты подтвердят, что смерть юноши наступила немного раньше, чем смерть самой Сапфировой. Какое изощренное мышление у этого Пикового туза.

Я посмотрел на шефиню. Вот черт, мы в еще большей опасности, чем я подозревал. Если Пиковый туз возьмется за меня, то первым делом захочет убить на моих глазах Белокрылову. Я должен и дальше скрывать от нее часть своих выводов, чтобы не провоцировать.

Начальница у меня всегда идет наперекор здравому смыслу и если я буду просить ее соблюдать осторожность, то она наоборот, будет ходить по самым опасным местам, какие только можно найти.

Я еще раз осмотрел оба трупа и всю прилегающую местность. Когда подошел обратно к Белокрыловой, то обнаружил рядом с ней Кукушкина, нашего начальника, непосредственно подчиненного Хвалыгину. Что-то я его давненько не видел, в последнее время у Родиона Христофоровича пошаливало сердце, вот и недавно тоже загремел в больницу, и только вчера вернулся на работу после длительного лечения.

– Ну вот, он тут как тут, – заметил Кукушкин, глядя на меня. – А мы как раз говорили о тебе и о том, что ты должен помочь нам извлечь из свидетельницы полузабытые воспоминания.

Ух ты, о чем это он? Сам Кукушкин подъехал недавно, я отметил это боковым зрением, и видел, что он сразу подошел к Белокрыловой. Хвалыгина что-то здесь не видно, ну и пусть не появлялся бы подольше, каждый раз глава УВД раздражал меня своим появлением и тем, что начинал глубокомысленно морщить лоб и изрекать очевидные истины перед журналистами.

– Что за свидетельница? – тут же ухватился я за спасительную соломинку. – Неужели в этом деле появилась свидетельница? Так она же на вес золота, вы должны немедленно дать ее мне.

Кукушкин улыбнулся. Не очень приятная улыбка, из которой мне сразу стало понятно, что я ошибся.

– Нет, это свидетельница по другому делу, которое тоже очень важное, – заметил Кукушкин и наставил на меня указательный палец. – Наш «таксист» нанес новый удар. Вернее, пытался нанести. Не далее, как сегодня он пытался напоить и обобрать еще одну девушку. Подобрал ее на том же самом вокзале. Но, к счастью, она оказалась смелой и отчаянной, как только поняла неладное, открыла дверцу и выпрыгнула из машины на полном ходу. Сейчас она в сознании, но от пережитого никак не может вспомнить, что произошло.

Я кивнул. Теперь все понятно. Только к чему такая спешка? Эта девушка что, не может подождать до завтра? Она ведь находится под наблюдением, в какой-нибудь больнице и вряд ли сбежит.

– Займусь с ней, как только освобожусь, – сказал я. – А сейчас я занят гораздо более опасным преступником.

Но Кукушкин не собирался отставать от меня так легко. Да, черт побери, наш начальник в этом отношении иногда напоминал клеща, вцепится вот так, всеми челюстями и никак не оторвешь.

– Нет, нам нужно допросить ее прямо сейчас, чем быстрее, тем лучше, – заявил он. – Врачи говорят, что она получила тяжелое сотрясение мозга, может потерять сознание и ей ограничат общение с милицией. А тем временем наш «таксист» будет подстерегать очередную жертву. Да, кстати, из лаборатории поступили результаты. Он напоил жертв амиталом натрия, это сильнодейтствующее вещество, угнетающее психику.

Я снова кивнул. Знаю, как же. Наслышан. Я указал на специалистов госбезопасности.

– Да, я слышал об этом веществе. А вот эти товарищи о нем не только слышали, но и наверняка держали в руках. Его применяют в разведке для того, чтобы развязать языки чересчур упорным и молчаливым арестантам. В определенных дозах оно возбуждает мозг, заставляя объект выкладывать все, что только нужно, а в других дозах способно быстро усыпить жертву, в том числе до летального исхода. Хорошо, поехали к этой вашей девушке, поговорим с ней. А здесь я уже все осмотрел.

Белокрылова и остальные наши остались здесь, на месте гибели Сапфировой, а я с Тереховым отправился допрашивать свидетельницу.

* * *

Как же все прошло, думал человек, называющий себя Пиковым тузом. Как же прекрасно все прошло. Это было одно из самых очаровательнейших слияний, которое у него когда-либо проходило. Один только этот миг стоило ждать долгие годы.

Бедняжка Сапфирова до последней секунды надеялась, что ей удастся воздействовать на него. Мужчина вспомнил многочисленные разговоры с гадалкой, сначала улыбнулся, а потом нахмурился.

Она не гадалка, кто угодно, но только не гадалка. У нее была чрезвычайно развита интуиция и после слияния этот дар почти полностью перешел к нему. Он теперь сам иногда слышал голоса в голове.

Помнится, покойный Пиковый король тоже рассказывал про такое. Про голоса, которые отечески опекают его и предупреждают об опасности. Пиковый туз теперь не мог утверждать, что слышит некие голоса постоянно, но, тем не менее, почти каждую ночь просыпался от новых разговоров в своей голове.

Это произошло сразу после слияния с Сапфировой. На следующую ночь, как только он заснул, в голове повели разговор два незнакомых голоса. Они разговаривали о том, что на земле развелось много людей, которые только внешне придерживаются норм морали и этики, а на самом деле являются изощренными и расчетливыми подлецами и негодяями.

И для того, чтобы выявить всех этих сволочей, им, собеседникам в голове, нужен храбрый, умный и самоотверженный человек, способный взять происходящее свой контроль. Жаль, что такого человека в наше время днем с огнем не найти, ответил другой голос.

Тогда Пиковый король закричал, что он сможет помочь и проснулся от своего крика. Весь холодный, потный, с бешено колотящимся сердцем.

– Я смогу помочь, – повторил он, стараясь успокоиться.

С тех пор голоса слышались ему почти каждую ночь, а ведь с момента слияния с Полиной уже прошло трое суток. На третью ночь голоса завели разговор о том, что скоро место слияния будет обнаружено и тогда милиция, а особенно Климов смогут выйти на след Пикового туза.

– Но ведь я не оставил следов, – недоумевающе заметил Пиковый туз.

Но голоса не обратили на него внимания. Они продолжили разговор о том, что Климов и так слишком умен и способен выйти на их избранника даже без подсказок.

Поэтому надо опередить его и нанести удар первым. А для того, чтобы сделать это, надо спутать врагу все карты. Для этого надо нанести удар там, где никто не ожидает.

А вот уже теперь надо поймать этого никчемного Пашутина, чтобы все эти крысы засуетились, зашуршали и забегали, а потом пригрозить зарезать этого «золотого» сыночка. Тогда у людей, ответственных за охрану тупицы, вообще расплавятся мозги, они надавят на Климова, тот заторопится и наделает массу ошибок.

Ну, может, не массу, но уж точно расслабится. И тогда можно будет нанести удар. Забрать сразу двоих, Климова и его начальницу с безумно притягательной энергетикой. Может, получится взять кого-нибудь еще.

В этом случае, во время исполнения ритуала, у Климова будет взрыв просто фантастической энергии. И тогда можно будет забрать у него душу. Съесть ее с потрохами.

Тогда он обретет просто невероятное могущество. С талантами Климова к гипнозу способности Пикового туза возрастут многократно. Никто не сможет сопротивляться его воле. Никто, даже Джокер.

Из багажника машины, которую вел Пиковый туз, послышался отчаянный стук. Пашутин, оказывается, очнулся и несмотря на то, что связан, начал неистово колотить кулаками и ногами по крышке багажника. Колотить изнутри.

Надо же, как быстро прошло действие наркотика. Ну, ничего, сейчас он его успокоит.

Пиковый туз остановил машину. Он уже возвращался из Москвы в Ленинград, с добычей в багажнике. Операция похищения была проведена безупречно, с отвлечением внимания охранников, а потом с мгновенным убийством двоих из них.

Пашутин лежал дома пьяный, с ним вообще не было проблем. Через несколько часов после выезда из Москвы Пиковый туз дал ему наркотики и парень валялся в отключке большую часть пути. А вот теперь проснулся.

Пустынная трасса. Белая ночь, рассвет, вокруг светло и гуляет ветер. Чувствуется близость моря.

Пиковый туз открыл багажник, посмотрел на Пашутина.

– Выпустите меня, – прошептал парень.

Выпустим, выпустим, подумал Пиковый туз. Всему свое время.

Он размахнулся увесистым гаечным ключом и ударил парня по голове.

Глава 24
Охота на зверя

Я наклонился к девушке и внимательно посмотрел на нее.

– Так, теперь, Света, посмотри сюда. Сожми пальцы рук в замок. Разверни руки ладонями наружу. Подними над головой. Так, хорошо. Теперь закрой глаза, максимально сильно сожми пальцы. Внимательно слушай мои глаза.

Девушка послушно выполняла мои приказы. Вроде бы гипнабельная. И чувствует себя хорошо. Относительно хорошо.

Мы находились в палате больницы. Света – это жертва недавнего нападения нашего «таксиста». После произошедшего она шокирована. И не помнила, что случилось. Подсознание блокировало нежелательные воспоминания.

Главный врач больницы сначала был категорически против сеанса гипноза. Он звонил знакомому гипнотизеру, но тот сейчас не в городе. Уехал в Москву по работе. Другой специалист заболел.

Скрепя сердце, под личную гарантию Хвалыгина, главврач согласился на мой сеанс. Но захотел присутствовать. И в случае чего, немедленно прекратить процедуру.

И вот я провожу над Светой тест на внушаемость. В палате полумрак, окна задернуты плотными шторами. Тишина, остались только я, главврач и Терехов. Мы все в халатах, кроме девушки.

Свете недавно исполнилось двадцать восемь лет. Она работает на суконной фабрике в цеху номер два. Что хотел с нее получить грабитель, непонятно. Если уж грабить, то лучше делать это в отношении людей, у которых есть деньги. А не так, что выгребать последнее.

Среднего роста, полная и коротконогая. Похожая на уточку, с копной каштановых кудрявых волос. Нос кнопкой, губы толстые и чувственные. Глаза карие. На щечках веснушки.

– Представь, что твои руки – это тиски. Сжимай их. Сжимай сильнее. Удерживайте сжатыми. Так, хорошо. Теперь я буду считать от одного до десяти. И с каждым разом твои руки будут сжаты все сильнее. Их невозможно разорвать.

Я начинаю счет. Света послушно сидит со сжатыми руками. На голове у нее повязка. На нижней губе кровоподтек.

– Постепенно твои руки онемели. И потяжелели. Это помогает сжиматься рукам все сильнее. Четыре, пять. Руки тяжелеют. Пальцы сжимаются сильнее. В кончиках чувство онемения. Семь, восемь. Пальцы сжимаются сильнее. Когда назову десять – твои пальцы сожмутся очень сильно. Максимально сильно. Так что ты не сможешь их разорвать. При попытке их разжать – они сожмутся еще сильнее. Десять. Попробуй разжать пальцы. Они сжимаются все сильнее. Ты не можешь их разорвать.

Так, все хорошо. Пальцы Светы сжаты сильно. Очень сильно. Она гипнабельная. Можно попробовать. Что я и делаю.

– Твои вещи тяжелеют. Скоро, очень скоро они опустятся. С каждым твоим вдохом они становятся тяжелее. Все тяжелее и тяжелее. Держи глаза открытыми. Пока это не станет невозможным. А теперь глаза закрываются. Медленно и медленно. И все твое тело тяжелеет. Твои глаза закрыты. Ты засыпаешь. Засыпаешь. Ты спишь.

Все прошло отлично. Глаза девушки закрылись. Я начал проводить углубление транса. Ассоциировал с опусканием на глубину на эскалаторе. Вскоре клиент дошел до кондиции.

Я посмотрел на присутствующих. Главврач внимательно наблюдал за мной. Вроде убедился в моей квалификации.

Терехов откровенно скучал. Он уже повидал много погружений в моем исполнении. И еще он не выспался ночью. Хм, а ведь Наварская тоже зевала. Они что, успели снюхаться?

– А теперь, Света, давай вернемся в твое воспоминание. Ты будешь чувствовать себя в безопасности. Смотри на него со стороны. Как в телевизоре. Даже с черно-белым экраном. Ты полностью в безопасности. Что тогда произошло? Расскажи нам. Это облегчит твою душу.

Света сидела выпрямившись. Лицо расслабленное. Руки опущены на колени. Чуточку напряглась.

– Можешь рассказать все, что тогда случилось.

Небольшая пауза. Молчание. Что такое? Неужели она настолько травмирована?

– Он сам предложил подвезти, – тускло сказала Света. Отлично, лед тронулся. – Показался хорошим и веселым. Безопасным. Я села в машину. Это черная большая машина. Блестящая. Я не знаю, как называется. Стоит дорого. На такой ездят начальники. Мы едем по дороге.

Я кивнул. Несмотря на то, что пациентка сидит с закрытыми глазами, она все равно чувствует, что я делаю. И ощущает мое одобрение.

– Так, отлично, Света. Ты молодец. Продолжай. Ты находишься в безопасности. Это просто воспоминание.

Света снова ненадолго замолчала. В ее мозгу сейчас крутился механизм извлечения воспоминаний. Плохо смазанный и скрипящий. Но работающий.

– Уже темнеет, – продолжила девушка. – Мы едем дальше. Он шутит и поет. Он молодой. Симпатичный. Даже напевает песни. Играет музыка. У него в машине кассетный магнитофон. Динамики справа и слева. Он говорит, что редко у кого есть такие.

Я заметил, что Терехов взволнованно вскочил с места. Всю скуку как ветром сдуло.

Ну да, такой магнитофон – это важная улика. Уже за одно такое воспоминание наш сеанс можно назвать успешным.

– Он предлагает выпить. За рождение сына. У него шампанское, – говорит Света. Все тем же ровным голосом. – Я согласна. Только пригубить чуть-чуть. Но и этого довольно. После этого становится тепло. Очень тепло. Все скачет перед глазами. А потом я засыпаю. Все происходит как будто во сне. Он хочет остановить машину. Я испугалась, проснулась, открыла дверцу и выпрыгнула из машины. А потом удар. Очень больно. И я ничего не помню. Очнулась уже здесь. В больнице.

Она дергается и морщится. Отчаянно сжимает пальцы. Я спешу вмешаться.

– Все хорошо, Света! Все отлично. Ты в безопасности. Ты расслаблена, – громким и уверенным голосом. Даже с оттенком металла. – Ты засыпаешь еще больше. Скоро я выведу тебя из транса. После него это воспоминание не будет травмировать тебя. Ты успешно его пережила. Ты вела себя храбро и умело. Ты молодец. Благодаря твоим действиям мы поймаем убийцу. И ты спасла таким образом много жизней.

Подействовало. Девушка успокоилась. Перестала дергаться. Снова прикрыла глаза. Дыхание стало ровным. И медленным.

Я начал выводить ее из транса.

– Сейчас я начну считать от пяти до одного, Света. Когда я дойду до цифры один и щелкну пальцами, ты полностью вернешься в сегодняшний день. Это воспоминание больше не будет угнетает тебя. Ты будешь относиться к нему спокойно. Ты будешь бодрой, обновленной и отлично отдохнувшей. Я начинаю считать. Ты словно просыпаешься. Один, два.

После того, как я закончил считать, Света открыла глаза. Потянулась, быстро-быстро поморгала ресницами. Развела руки в стороны, как будто только что проснулась. И улыбнулась.

– Спасибо большое, доктор. Мне стало гораздо лучше. И теперь я вспомнила все, что было. Но это не причиняет мне боли.

Она потрогала повязку на голове.

– И даже боль как будто отступила.

Я улыбнулся.

– Вам спасибо. А сейчас мы вас оставим. Нам нужно переговорить с коллегой.

Терехов уже стоял рядом. Нетерпеливо бил копытом в землю. Был готов лететь в контору. Искать черную «Волгу» с кассетным магнитофоном с двумя динамиками. Примета видная. Можно быстро найти.

Мы распрощались со Светой и главврачом, вышли из палаты. Тут Терехов развил невероятную прыть. Мы выскочили из больницы и помчались в УВД.

Здесь Терехов побежал смотреть списки машин, которые они подготовили для проверки. И очень скоро обнаружил две такие «Волги».

Теперь осталось только допросить их владельцев. И можно брать голубчиков. И колоть.

Но начав пробивать владельцев машин, Терехов сказал:

– Один из них – инструктор райкома. Я не смогу его допросить. Только с санкции Хвалыгина.

Он выглядел убитым. Я улыбнулся.

– Послушай, Витя, тут простая арифметика. Чем быстрее мы поймаем убийцу, тем меньше человек умрет. Какая разница, кто он, будь хоть сам генеральный секретарь КПСС или президент Америки? Жизни людей важнее. Пошли, если хочешь, я буду присутствовать при разговоре. И если что, позвоню Щелокову. Прикрою тебя. Что он мне, просто так визитку дал, что ли? Для чего еще нужен министр, черт подери.

Белокрылова и Кукушкин так еще не вернулись с места осмотра гибели Сапфировой. Пол-УВД там, наверное. Разрешения спросить не у кого.

Поэтому Терехов согласился. Хотя и опасался последствий.

– Если что, ты берешь на себя всю ответственность, – заявил он.

Мы вышли из здания и нашли дежурную машину. Я кивнул.

– Вали все на меня. Если уволят, я тебя возьму ассистентом на эстраде. Будешь изображать распиленного на две части.

Терехов скорчил гримасу. Сначала мы поехали по первому адресу. Я обещал Терехову послушать владельца и сказать, лжет он или нет. И со вторым владельцем тоже разобраться.

Первый владелец оказался директором обувной фабрики. Нам пришлось подождать минут десять, пока он освободится. Вернее, я сам назначил ему такое время. Не люблю бюрократов. Вопрос можно решить за десять минут.

Поэтому, когда Терехов сказал хорошенькой секретарше, что мы пришли по делу об убийстве, я добавил:

– И скажите, что я даю ему десять минут. Если он не освободится, я зайду сам.

Секретарша улыбнулась и зашла к директору, сообщить о нашем приходе. Когда десять минут истекло, я рванулся к директору.

– Подождите, вам нельзя, – испуганно крикнула секретарша. Бросилась к нам, желая закрыть пышной грудью своего руководителя. – Он занят.

Я строго посмотрел на нее.

– Или мы зайдем сейчас, или через пару часов уведем вашего руководителя в наручниках. Не мешайте вести расследование, пожалуйста.

Девушка посторонилась и мы вошли в кабинет. Директор разговаривал по телефону. Он был недоволен нашим несанкционированным вторжением. Но что поделать. Убийца не ждет. И у нас широкие полномочия.

– Послушайте, но это просто неслыханно, – заявил директор, выслушав нас. – Я никогда не участвовал в чем-то подобном. Если хотите, я могу предоставить доказательства. Письменные и свидетельские. О том, что я не совершал этих убийств. И мой шофер тоже. Он проверенный человек. Я его взял с собой из Перми, когда перевелся.

Я уже видел, что он говорит правду. И кивнул Терехину. Здесь нам нечего делать. Надо переговорить с водителем. Хотя я сомневался, что это тот симпатичный веселый парень, о котором говорила Света.

Так и есть. Водитель оказался пожилым, степенным и рассудительным. Многое повидал и нисколько не испугался милиции. Объяснил, что он делал в ночь убийства и обещал предоставить доказательства.

Терехов вопросительно посмотрел на меня. Я покачал головой.

– Нет, Витя, это не он. Мы зря теряем время. Поехали отсюда. У нас еще есть люди, которых надо допросить.

Да, и этим кем-то оказался инструктор райкома. Мы поехали к нему и очень скоро он принял нас.

– Вообще-то, существует указание не привлекать ответственных партийных работников при расследовании, – с неудовольствием заметил он и погладил платочком мокрую лысину. – Для этого есть другие способы. В крайнем случае, делом занимаются следователи по особо важным делам из Москвы. А не просто местные органы.

Терехов слушал, виновато опустив голову. Как будто мальчишка перед учителем. А инструктор отчитывал его. Наконец, мне это надоело.