Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 336 страниц)

Глава 9

Разбор хранилища занял еще пять дней, причем данные за этот год мы смогли восстановить уже к вечеру четверга, и прием заявлений на зачисление был немедленно возобновлен. Работали теперь не в две смены, а целых четыре, и утренняя начинала теперь на час раньше. Закладок больше не встретилось, а вот двойные клубки ближе к концу шли один за другим, и всем досталось как минимум по одному. А Оба сумел вытащить целых три и два из них размотал без посторонней помощи, чем тихо гордился. Правда, перехватив меня в столовой, заявил мне, что нехорошо было со стороны нашей смены вытащить все закладки и ничего ему не оставить.

– Ну извини, – заявил ему я на это. – Если бы мог, я б оставил тебе.

– В следующий раз уж будь добр, – заявил Оба и, похоже, ничуть не шутил.

В самом конце, когда выгребали клубки данных со дна хранилища, на смену вызвали только старшекурсников и меня вместе с ними. Прибыл профессор Рудник, которого я видел только на собеседовании, и показал шикарный метод подтягивания клубка к руке методом создания личной ловчей сети. Из наших такое умели только Швед с Антоном, а остальным, как и мне, пришлось учиться. Кидать сеть я научился быстро, но примерно час пришлось помучиться с тем, чтобы выхватывать только один клубок, а не горсть, потому что горсть нельзя было ни бросить, ни быстро разобрать. И пока мы все не научились соразмерять усилия с задачей, кидали сеть по одному, и если в улове оказывалось несколько клубков, раздавали их товарищам. Но в конце концов все научились. Последний клубок торжественно вытащила Зима, с чем ее поздравил Гелий и обещал подарить специальный значок победителя последнего клубка, когда у него дойдут руки заказать.

После запуска зачисления Больеш, который продолжал щеголять головой, покрытой фиолетовыми узорами, объявил, что передумал поступать на органику и выбрал интерактивный перфоманс. Оказывается, он и туда подавал, и тоже прошел. Потому что то самое свидание в десять утра, на которое он рвался, позволило ему создать идеальный дуэт, и у них немедленно образовались большие планы. Я немного расстроился: за неделю я успел привыкнуть, что Больеш где-то мельтешит на заднем плане, и от этого всем весело. Ну да ладно, у человека другой путь, кто я такой, чтоб его останавливать. Тем более, что жить он остался в нашем корпусе, еще увидимся.

– Экий ты спонтанный, – осуждал Больеша Самсон. – Я думаю, тебе голову узорами напекло. Что ты будешь делать, когда они исчезнут?

– Узоры – это просто триггер, – отмахивался Больеш. – А знание истинно. Я артист, я чувствую.

На вечеринку на крыше инкубатора, посвященную окончанию разбора завалов, он тем не менее пришел и продемонстрировал часть номера, с которым планировал выступать. Увидеть номер можно было только в рабочих очках, потому что Больеш плел руками программные узоры, сам же в них обматывался и сам же развеивал.

– Детский сад, – бурчал Гелий.

– Но красиво! – толкала его в бок Марго. – Мы же не хотим, чтобы человек ушел из из шоу-бизнеса?

Гелий только глаза закатывал.

Помимо Больеша мы потеряли Нессу, которую я то ли ни разу не видел, то ли не запомнил, на освободившиеся места в списке поднялись две симпатичные рыжие близняшки из листа ожидания, и состав нарисовался следующий:

Наталья «Варвара» Кононова – 370

Ольга «Птиц» Тетерина – 367

Вячеслав «Слава» Трофимов – 365

Оливия «Олич» Пас – 360

Александр «Риц» Иванов – 356

Мария «Хмарь» Дроздова – 350

Владимир «Питон» Маргулис – 348

Семён «Шан» Шанский – 341

Петр «Бомберо» Федорук – 340

Василий «Килик» Киличенко – 339

Алексей «Рамен» Ким – 339

Алексей «Мавр» Маврокордато – 330

Сергей «Волк» Волков – 328

Георгий «Граф» Графов – 327

Марат «Ворон» Шакиров – 323

Станислав «Ладога» Лагода – 321

Филипп «Фил» Рублев – 320

Никифор «Форк» Молоканин – 319

Полина «Фа» Силич – 314

Дарья «Соль» Силич – 314

Макс тоже наконец-то смог подтвердить зачисление, и вся наша комната стала полностью студенческой. В этот раз он не стал откладывать свой приезд и примчался в тот же день. В комиссию полетел, не заходя в общежитие, ну а потом, конечно, к нам. Сообщил, что ужасно соскучился, и что мы должны по этому поводу метнуться в бар. А мы что, мы всегда за.

Кроме того, меня официально перевели в штат инкубатора, и теперь я получал зарплату на законных основаниях. Было приятно. Давно в моей жизни не было денег, которые приходят сами. Премия за восстановление данных тоже оказалась весьма жирной, и к понедельнику на счету у меня накопилась приличная сумма. Да что там, я был невероятно богат! Пора было заняться срочными покупками. Самым неприятным открытием был тот факт, что в столице нельзя было обойтись одной парой обуви, а заказывать башмаки не глядя я не хотел. Поэтому пришлось переться в магазин и мерить на месте. Дима хохотал и напоминал мне, что впереди еще и зима, снег и все такое, но об этом я решил думать ближе к делу.

Уступив давлению друзей, я начал выбирать себе коммуникационный браслет, но тут пришел подарок от родителей на поступление: комбраслет последней модели, еще не поступившей в продажу. С проекционной клавиатурой и рабочим полем. Роскошь невероятная, с таким можно было бы в случае чего даже без планшета обойтись. Браслет позволял развернуть виртуальное рабочее пространство, сопоставимого с планшетным, и это было круто. И я стал забывать дома планшет еще чаще, чем раньше.

Нашу группу «Экзамен лето» мы переименовали в «104» по номеру комнаты, во вторую группу с андроидами набились люди из нашего корпуса, для поступивших на органику тоже завелся отдельный чат, и так незаметно я стал участником штук пятнадцати групп, в которых постоянно что-то происходило. Следить за ними было невозможно, поэтому из всех групп я посматривал только на нашу сто четвертую и на инкубаторскую, где народ флудить стеснялся, памятуя, что в группе есть и Марго, и Гелий, и за флуд от них можно и огрести.

По результатам атаки на Приемную комиссию, Министерство связности выпустило куцый пресс-релиз и переключилось на свои обычные занятия: борьбу с желающими нарушить контакт между территориями и внутри них. Попытки журналистов выудить из них что-то более внятное не увенчались успехом, и через неделю о нас все забыли. Потому что в Средиземном море начались гораздо более интересные вещи. Я не очень понял, что там точно произошло, но, похоже, что кто-то сильно умный установил там границу на полморя, которая поглощала сигналы с берега и оставил кучу народу без связи. Хотя Средиземное море и относилось к территориям Юга, наше Министерство решило, что его это безобразие тоже касается, и выслало свою группу, на хвосте которой немедленно повисли охотники за новостями. Новостей, впрочем, они никаких не добыли, и от нечего делать снимали репортажи из жизни отдыхающих.

Пока мы дочищали хранилище, Баклан вместе с Димой, Гиги и андроидами съездил за призом от шоу «Копьеносцы» и привез мне оттуда в подарок плюшевое копье со встроенным магнитом на конце. Копья достались всем, и андроидам тоже. Особенно смешно выглядел момент вручения, когда организаторы вынесли вязанку копий, а Мимига возьми, да и притяни их все к себе. Они повтыкались в него по кругу, и получился робот в плюшевой юбке. Но на финальной версии фотографии этого ничего не было, просто вся команда победителей стояла в ряд с копьями в руках. Баклан был доволен как слон, и андроиды тоже. Софья сказала, что это копье – ее первый личный и совершенно бесполезный предмет, и именно этим ей и дорог. Гиги, куратор андроидов, хихикал и потирал руки, утверждая, что андроиды очеловечиваются быстрее, чем он надеялся. Но больше всего плюшевыми копьями была очарована дочь Макса, и мы с Димой передали ей свои. Ребенок был совершенно счастлив и стребовал у родителей еще и металлическую мишень. Хотя для метания плюшевые копья не особо подходили, а просто прилипали к ней, когда оказывались рядом.

В общем, всё было бы хорошо, если б не Центурион.

* * *

Встречу, посвященную инциденту с Приемной комиссией, назначили на утро вторника последней недели августа. Жара уже спала, и секретарь выключил кондиционер, который, по недосмотру, остался работать на ночь. Народу нагнали столько, что в любимой переговорной ректора пришлось поставить стулья в два ряда. Приглашенные ежились и пытались выгадать себе место потеплее.

– Ничего-ничего, нас здесь много, скоро надышим, – подбодрил участников встречи ректор. – Кому совсем холодно, сходите за чаем, пока еще есть время.

– Ну и зачем мы здесь в таком количестве собрались? – спросил Гелий Аду. – Проблема решена, группы в основном набраны, что еще мы хотим обсуждать?

– Это не наша инициатива, – прошипела Ада и скосила глаза на юную вестницу прогресса, которая заняла почетное место рядом с ректором.

– А! – кивнул Гелий. – Понятно. Будем обсуждать работу с молодежью.

Ада вздохнула.

К этому моменту участники с чаем и без чая подтянулись и распределились по стульям. Последним забежал помощник Ады, обвел переговорную взглядом и хотел было ретироваться, но Ада строго посмотрела на него и кивнула на свободное место рядом с собой. Помощник помялся, но начал пробираться к ней: раз место есть, сбежать не получится.

Ректор заметил его колебания.

– Больше энтузиазма, друзья мои, – обратился он сразу ко всем присутствующим. – Мы пришли сюда, чтобы решить архиважный вопрос.

– А какой? Какой? – зашумела аудитория.

Вестница прогресса встала и постучала своим длинным полированным ногтем по столу.

– Тишина, пожалуйста.

Гул голосов стих.

– Мы собрались, чтобы обсудить предстоящее заявление университета касательно двух студентов…

Она сверилась с планшетом.

– Марша и Фантома.

Половина присутствующих с недоумением уставилась на вестницу, зато вторая половина, которая была в курсе, кто стоял за проблемами Приемной комиссии, скривилась.

Вестница оглядела участников встречи, уловила недоумение и впала в ступор, судорожно соображая, что именно она имеет право сейчас сказать. Молчание повисло над столом.

– Это по поводу приостановки зачисления… – попробовала быстро пояснить вестница, от чего никому яснее не стало.

Здесь ей пришел на помощь ректор.

– Поясню. Наши студенты с отделения органики процессов Марш и Фантом совершили попытку разрушения базы данных Приемной комиссии. Им удалось на некоторое время парализовать ее работу. Однако ущерб был полностью ликвидирован другими студентами того же отделения под руководством наших профессоров и представителей Минсвязности. В данный момент идет расследование, чтобы определить мотивы исполнителей и интересы заказчиков этой акции…

– Да! – обрадовалась вестница. – Именно так! И мне было поручено довести до вашего сведения, что наверху недовольны вашей работой со студентами.

– Какими именно? Которые взламывали или которые чинили? – поинтересовался Гелий.

– Всеми!

Гелий поднял бровь.

– Ну то есть те… которые все пересобрали, те молодцы, конечно, тут никто не спорит. Но вы упустили Марша и Фантома, не уберегли их от тлетворного влияния и не создали условий, в которых они могли бы должным образом применить свой талант. По имеющейся у нас информации, их главным мотивом было желание устранить преимущества, которыми незаслуженно пользуется Старый университет, привлекая лучших абитуриентов Северной территории.

– Что же в этом незаслуженного? – уточнил ректор.

– Ваша репутация во многом зиждется на заслугах прошлых лет. Тот факт, что ваши данные не были должным образом защищены, только подтверждает, что вы давно не находитесь на острие прогресса. Вы не смогли привлечь перспективных студентов к лабораторным исследованиям, не создали им среду, где их талант мог бы расцвести, и фактически сами толкнули их в объятия заказчика этого преступления.

Вестница снова сверилась со своим планшетом.

– Эти два студента выиграли весенний тематический конкурс. Но вместо того, чтобы помочь им найти себя, вы сделали что?

– Что? – откликнулась эхом аудитория.

– Вы ничего не сделали! Вы даже не зачли им два предмета с зимней сессии и поставили вопрос об отчислении!

– Разумеется, – взял слово Гелий. – Студент, у которого накоплены задолженности, на следующий курс не переходит. Это стандартная процедура. Собственно говоря, на момент обсуждаемого события они нашими студентами и не являлись. Что они там выиграли, совершенно неважно, этих конкурсов сейчас как собак нерезаных. Я скажу так. То, что они на полном серьезе считали слияние двух слепков надежной маскировкой…

Вестница захлопала глазами, но Гелий, не обращая внимания на ее замешательство, продолжил:

– … говорит о том, что они совершенно не компетентны. Этот материал обсуждается на первом курсе и подробно разбирается на третьем. Каждый третьекурсник, что трехлетней, что пятилетней программы, знает, что глупее идеи быть не может. Поэтому если нужно сделать официальное заявление, то я готов прямо сейчас. Так и скажу: мне стыдно, что мы их не выгнали раньше. Люди, которые не могут освоить базовый материал, не должны у нас учиться. Мы зря тратили на них время.

– Но… – пролепетала вестница. – Что вы скажете об этической стороне их поступка? И вашем участии в этом?

– Я со своей стороны все сказал, – отрезал Гелий и стукнул тростью по полу.

– Так и напишем? – развеселился ректор. – Если бы они учились как следует, их никто бы не поймал?

Вестница хватала ртом воздух.

– Думаю, пора заканчивать, – предложил ректор. – А кто нас, кстати, просил выступить с заявлением?

– Это была моя инициатива, – потупилась вестница.

– Думаю, – ласково заметил ректор, – мы лучше реализуем вашу следующую инициативу. Сейчас я вижу определенные трения между исходной задумкой и возможным решением. Минсвязности нас не поймет. Согласны?

Вестница нервно сглотнула и кивнула.

– Вот и славно, – поднялся с места ректор. – Пойдемте, господа, и займемся делами. До начала учебного года меньше недели, нам еще многое предстоит сделать.

Участники встречи зашевелились и потянулись к выходу.

– Чувствую я, что это не последняя встреча, – пробормотала Ада себе под нос, просачиваясь к выходу.

– Разумеется, нет, – отрезал Гелий. – У нас впереди еще много разных бессмысленных встреч.

Марго с Адой хихикнули, Бином посмотрел на них с укоризной, но не выдержал и улыбнулся.

* * *

Центурион еще не стал членом Студенческого совета, но со стороны поверить в это было невозможно. На этой неделе его бросили на организацию Дня студента.

День студента в этом году приходился на субботу, 31 августа, а учиться все должны были начать с понедельника, со второго числа. Помимо стандартных мероприятий с загрузкой расписания, учебников и прочей полезной информации, за что отвечал информационный центр, на территории кампуса планировался квест для первокурсников. Его и должен был провести Студсовет. Поскольку зачисление в этом году проводилось в нервном режиме, Студсовет не успел заранее провести нужное количество экскурсий по кампусу и теперь хотел прогнать по территории весь поток сразу. Ну или хотя бы желающих. Старшекурсники традиционно скипнули с этой задачи, и Центурион немедленно предложил привлечь тех поступивших, кто приехал в начале лета для сдачи экзаменов и уже знает, что тут где. Студсовет с ним немедленно согласился и попросил Центуриона составить список подходящих людей.

Это была идеальная возможность припахать к делу проклятую сто четвертую комнату. Успех, правда, был неполным, поскольку ни Макса, ни Димы на кампусе не оказалось, но зато он устроил отличную ловушку на Баклана с Рицем, согласовав их участие в администрации, чтобы отвертеться они не смогли. Центурион определил им точку около административного корпуса и планировал заставить их придумывать загадки для свежепоступивших. Когда он ворвался в их комнату с этой замечательной новостью, Риц процедил сквозь зубы:

– Как же ты надоел, Центурион. Почему ты не можешь сам реализовывать свои дурацкие идеи?

Центурион ухмыльнулся. Ничто не могло порадовать его больше, чем строгий порядок и страдания жителей сто четвертой комнаты.

– Никак невозможно. Это коллективное действие. Своими усилиями мы откроем дорогу молодым.

– Где ты этих слов нахватался? Тебя что, уже приняли в Студсовет? – заорал Риц.

– Еще нет!

– Тогда иди отсюда, ты нам никто. Не мешай работающим людям отдыхать.

– А вот не пойду! Ваше участие уже согласовано с администрацией, и ваши работодатели подтвердили, что в субботу на вас не претендуют. Сюда смотри, видишь, а?

И Центурион ткнул свой планшет под нос Рицу.

Риц зарычал. К ним подскочил Баклан и тоже заглянул в планшет. Действительно и бар, и инкубатор подтверждали выходной в субботу у Баклана и Рица.

– Вот это подстава! Центурион – ты сволочь! – заявил Баклан, уперев руки в боки.

– Я не сволочь, я ответственный представитель коллектива! А у вас еще есть время встать на правильный путь. Ровно до завтра. Потому что в 17:00 общее собрание организаторов квеста. Вы оба должны быть. Вы – взрослые люди и нужны университету, ясно?

– Иди нахрен отсюда! – Риц схватил Центуриона за воротник его наглаженного поло и вытолкал за дверь.

– На этом оставляю вас! – крикнул из коридора довольный Центурион.

Баклан рухнул на кровать, изобразив из себя мумию фараона.

– Как же я его ненавижу! – простонал Риц и сел на тумбочку.

– И я, – поддержал его Баклан, на мгновение выйдя из роли мумии.

Глава 10

Собрание по квесту никак не начиналось. К пяти вечера подошла едва ли половина заявленных участников, да и те немедленно уставились в окно, где летал учебный прототип дрона в форм-факторе ястреба. Однако методы ориентации в пространстве у дрона были хуже природного образца, и в конце концов он застрял в ветках ели напротив окон. Группа студентов, запустивших дрон, отправила за ним второй такой же, но и он застрял там же. За ними, страшно ругаясь, что было слышно даже через закрытое окно, прилетела хозслужба на платформе, посбивала дроны лопатой вниз, погрозила студентам и умчалась по своим делам.

Риц примостился на заднем ряду ближе к краю, надеясь убежать при первой возможности. Баклан опаздывал, и знакомых лиц в зале пока не было, если не считать раздувающегося от гордости Центуриона, который вышагивал вдоль стола президиума. От Студсовета была пока только Ника, восседавшая по центру стола. Лето у кого-то явно не закончилось, и студенты тянулись на встречу нога за ногу.

В дверях аудитории появилась Хмарь, которую Риц мгновенно опознал по рваной прическе. Он махнул ей рукой, Хмарь улыбнулась и моментально поднялась на последний ряд.

– Я смотрю, и тебя заловили?

– И меня. Не нашел в себе сил отказаться.

– Скажи мне, ты вроде знаешь этого персонажа? – Хмарь кивнула головой на Центуриона.

– О, да. Он живет на нашем этаже. Буду пристрастным, но мы его не любим.

– А за что? Мне он тоже не понравился.

– Он зануда и маньяк. Все время составляет какие-то списки и пытается раздать всем обязанности. Его поначалу хотели заселить в нашу комнату, но мы посрались в первые десять секунд, и комендант ему нашел отдельное жилище.

– Хм. Что-то не нравится мне такой вариант. Он меня определил себе в пару. Точка хорошая, почти в лесу, там тихо будет, я даже думаю, никто до нас и не дойдет, но сидеть там с ним вдвоем – радости мало.

– Мои соболезнования. Нас с Бакланом он поставил прямо к административному корпусу. На виду у начальства будем…

– Слушай! А эта его таблица не лежит ли в общем доступе?

Риц пошарил по платформе Студсовета и нашел Центурионовскую таблицу. Потыкал в нее с планшета, обнаружил, что от правок таблица не защищена, о чем немедленно сообщил.

– Вот и прекрасно, – обрадовалась Хмарь. – А давай мы сами займем лучшие места! Подальше от начальства, поближе к кухне, м?

Выражение лица Рица стало совершенно лисьим, идея ему определенно понравилась. Хмарь не хотелось напрямую напрашиваться ему в пару, но она надеялась, что Риц и сам сообразит, что она предложила ему именно это. И он понял ее правильно: собрал пару «Риц-Хмарь» и перенес ее к восточному бару. Баклана поставил в пару с Олич и отдал им место около западного бара, там, где Баклан и работал. А Центуриона оставил на прежнем месте, но только в паре с Обой.

– Оба меня убьет, – пробормотал себе под нос Риц, – пусть уж сразу за всё.

– А что, что? – заинтересовалась Хмарь.

– Оба – сосед Центуриона по комнате. Они друг друга терпеть не могут, но зато только Оба с ним и справляется.

– Мне Зима рассказывала, что у Обы есть воображаемый друг, и всё прям серьезно. Это правда?

– Правда. Насколько я понял, Оба состряпал себе воображаемого друга из какой-то своей субличности. Ему так удобней думать, ну и плюс, думаю, он наслаждается зрелищем, когда другие охреневают.

– А как он проявляется?

– Да никак. Никаких внешних признаков у этого друга нет. Просто Оба делает вид, что он есть. Чашку, например, для него ставит. Или говорит, идите отсюда, моему воображаемому другу вы не нравитесь.

– Ого! Вот это ход.

– Но со мной он так никогда себя не вел. Мы с ним пили чай пару раз на кухне, никаких воображаемых друзей не приглашалось. Видимо, это у него специфический инструмент, не для всех.

– А за что еще тебя убьет Оба?

– Он в легкой обиде на меня и на всю нашу смену, что нам достались все закладки. Ему не хватило. Только три двойных клубка. А он жаждал подвигов и теперь недоволен.

– Может победить Центуриона.

– Центурион для него, боюсь, пройденный этап. Так, так, а можем ли мы теперь защитить таблицу от изменений? Чтобы всё так и осталось?

Пальцы Рица заплясали на планшете, через мгновение он перехватил весь контроль за ней и закрыл правку.

– Хулиганство, конечно, – вздохнул он. – Ну да ладно.

Хмарь улыбнулась.

Тут на входе нарисовался Баклан, Риц поднялся и замахал ему рукой. Баклан поспешил наверх и вовремя. Собрание началось. К счастью, длилось оно недолго.

Ника обратилась к присутствующим с благодарностью, отдельно выразила признательность Центуриона за проделанную работу, не глядя утвердила расстановку людей по станциям, проинструктировала народ, что надо делать, назначила вечерние репетиции на четверг и пятницу, велела Центуриону завести группу для срочных вопросов и оперативно завершила встречу.

– Центурион, ты молодец, – пожала она ему руку. – Давай, пиши себе биографию и собирай голоса. Много не надо, чтобы попасть в списки претендентов достаточно всего трех. А дальше будет легко. Нам нужны такие люди в Студсовете!

Центуриону стало приятно. Нечасто ему приходилось слушать хорошее в свой адрес. Действительно надо написать биографию, ведь есть же у него хоть какая-то.

Когда аудитория опустела, он решил глянуть напоследок на утвержденное распределение, и тут его чуть удар не хватил. Какая-то гнида поменяла всю расстановку, и он опять оказался один на один с Обой и его воображаемым другом.

– О, нееееет! – застонал Центурион.

Он попытался внести изменения в таблицу, но обнаружил, что прав доступа у него больше нет, и таблица надежно залочена. И, судя по случившимся изменениям, без проклятой банды из сто четвертой дело не обошлось.

* * *

Квест оказался совсем не плохой идеей, мы перезнакомились с кучей приятного народу, и заодно сориентировали новичков что тут где. Приятно было чувствовать себя старожилом! На дурацкие вопросы, почему я такой взрослый только на первом курсе я придумал универсальный ответ – мало ел, долго рос, – и после него никто больше ни о чем не спрашивал. Все загадки придумала Хмарь, и у нее это получилось гораздо лучше, чем вышло бы у меня. По кампусу носились огромные веселые толпы, и всё было здорово.

К середине дня всё закончилось, и мы с чистой совестью отправились обедать. У входа в столовую меня догнал Центурион.

– Я знаю, что это ты, – прошипел он мне.

Я остановился, пропустив Хмарь и догнавших нас Баклана с Олич вперед.

– Ну чего тебе надо? – устало спросил я. – Тебе не понравился сегодняшний день? Ты же сам всё это придумал. Что не так-то?

Центурион набычился и уставился куда-то себе под ноги.

– Я знаю, что ты отредактировал таблицу.

– Ну я. А что?

– И залочил.

– Скажи, плохо получилось. У тебя был плохой напарник?

– Нет. Знаешь, больше всего хочется дать тебе в морду.

– Ну попробуй.

– Да ну тебя на хрен, – Центурион махнул рукой и ринулся в столовую вперед меня.

Месть его выразилась в том, что он подрезал последнюю жареную курицу, и мне достались рыбные фрикадельки. Ну и ладно, рыбу я люблю. Вот если бы Центурион отнял курицу у Баклана, мог бы и правда получиться скандал.

К моему удивлению, он сел вместе с нами, любезно спросив разрешения, и был вполне мил. Наверное, что-то задумал, но было пока непонятно что.

А второго сентября мы начали учиться.

Общий курс эволюции органики нам читал Рудник. Мы слушали его вместе со студентами с пятилетнего курса органики процессов, двумя группами с органических программных систем и маленькой группы с отделения тонких источников. Всего нас набралось человек сто, я даже не ожидал.

Рудник сразу объявил, что на этой лекции будет только теория, рабочие очки не понадобятся и можно их снять. Те, кто предусмотрительно их надел, завозились, пряча инструмент в карманы и сумки.

– Итак, я рад поздравить всех поступивших! Вы выдержали конкурс и достойно перенесли испытание с задержкой зачисления. Это очень хорошо, потому что крепкие нервы нам всем понадобятся и не только в этом году.

Аудитория зашушукалась, послышались смешки, а профессор продолжил.

– Предмет, который называется «органика процессов», эволюцию которого мы будем изучать, получил свое название из двух источников. Сам продукт, который мы с вами получаем в процессе работы, называется «программа», поскольку программирует и, если так можно выразиться, вразумляет платформу через которую он действует на неодушевленные предметы. Тем не менее, наш предмет называется по-другому. Слово «органика» обозначает природу программ, а она имеет самое что ни на есть органическое происхождение, ведь их источником являются люди. Передавая сигнал на рабочее поле, мы формируем отдельные элементы, либо соединяем уже существующие в единое целое. Но на этом история не заканчивается, поскольку полученный продукт способен эволюционировать дальше по своим собственным законам, и эта особенность отражена во втором слове нашего предмета – «процессов». Потому что это постоянно идущий процесс.

Смуглая студентка с косичками, переплетенными цветными лентами, подняла руку.

– Скажите, а мы будем изучать проблему единого источника программ?

Профессор улыбнулся.

– Вы, наверное, с отделения тонких источников?

Студентка кивнула.

– Я упомяну о существовании этой теории, но для общего понимания предмета она не нужна. Есть определенные разногласия по вопросам, как и когда появилась человеческая способность создавать и пересылать программы, и теория единого источника – лишь одна версия из многих. Очевидно, что человек обладал этой способностью многие века, но лишь разработки последних лет позволили поставить этот процесс под контроль. Не полностью, но хотя бы частично.

Отделение тонких источников нахмурилось в полном составе, но спорить никто не стал.

– Работа над контролируемой технологией началась около ста лет назад, и сегодня мы с вами имеем набор стандартных процедур, которые позволяют производить более-менее устойчивый результат. Я говорю, более или менее, потому что в работе со столь гибкими и изменчивыми вещами не может быть и речи о полном контроле. Однако дела сейчас обстоят гораздо лучше, чем, скажем, пятьдесят лет назад, когда тех же направляющих не существовало. Я начинал работать без них.

Рудник кашлянул и глотнул воды из стакана, заблаговременно принесенного ассистентом.

– А если мы заглянем в первые попытки освоения этой технологии, то мы увидим совершенно поразительные вещи. Первые специалисты по органике процессов, хотя тогда их чаще именовали возмутителями спокойствия, предпринимали попытки создания и переноса программ не в кристаллы, не на платформы, а непосредственно на неодушевленные предметы и в головы людей. Это были отчаянные времена, и большая часть экспериментов оканчивалась трагично. Хотя следы разработок, найденные на северо-восточных территориях, позволяют предположить, что нашим предкам гораздо лучше удавалось соединить воплощение намерения и человеческий организм. Лучше, чем получается сегодня с помощью имплантируемых кристаллов.

– А как же⁈ – воскликнул кто-то в зале. – Почему же мы не используем их сейчас?

– Ну, во-первых, потому, что наши предки подобными вещами в основном убивали. Мы не уверены, что успешных случаев позитивного воздействия было так уж много.

Народ в зале захмыкал. Да, вот такие мы люди, как кого убить, так это всегда пожалуйста.

– А, во-вторых, опыт применения этих технологий утрачен. Попытки восстановить потерянное знание ведутся, но, возможно, нам мешает существующая система обучения и дальнейшей работы, от которой никто не готов отказаться. Тем не менее, работы в этом направлении, хоть и неактивно, но идут. И это не то же самое, что поиск единого источника.

Профессор строго посмотрел на группу тонких источников. Те потупились.

– Сегодня специалисты предполагают, что для успешной работы по прямой передаче программы от человека человеку, нужна развитая интуитивная телесность, с которой у современных людей, прямо скажем, неурожай.

Зал грохнул от смеха. Профессор дождался, пока все отсмеются, и закончил мысль.

– Но, повторюсь, наблюдения не прекращаются, эксперименты ставятся, и в какой-то момент мы увидим результаты. Возможно успеха в этом направлении добьетесь именно вы…

Я задумался и вспомнил, что мне рассказывал дед о пользе размышления телом. Не исключено, что мне помогает именно это.

Когда мне было пятнадцать, и я еще учился в школе, а дед уже мощно укоренился на том самом побережье, куда в конце концов переехали и мы с родителями, он специально прилетел летом, во время каникул.

– Значит, так, – заявил он с порога. – Через год тебя выпустят из вашего питомника, и придется думать своей головой. Но голова думает плохо!

Общий смысл его выступления состоял в том, в особо важных случаях думать надо не головой, а телом. Потому что оно аккумулирует столько информации, что некоторые вещи знает лучше мозга. Только молчит, если его не спросить, или реагирует настолько неявно, что без практики эти сигналы можно и пропустить. Он уволок меня в сад, и мы славно потренировались в определении моих текущих приоритетов. Результаты оказались несколько предсказуемы, но сам процесс отслеживания собственных реакций меня позабавил. Честно говоря, мне казалось, что я нечасто с тех пор следовал его совету, но возможно что-то делал, не особо задумываясь. Может поэтому, мне и не нужны были никакие пальцевые направляющие?