Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 336 страниц)

Глава 15

Собрание проводили в учебном зале, где мы в первом семестре тренировались изготавливать базовые элементы, и откуда я был тогда с позором изгнан для сдачи экстерном. Зал был битком, пришли все работники инкубатора, которые имели к нему хоть какое-то отношение. Я даже заметил на заднем ряду двух новых охранников, третий, наверное, остался на входе. Осознал, что в зале необычайно много знакомых лиц: приятно хотя бы иногда ощущать себя старожилом! На самом последнем ряду сидела Софья с двумя Мимигами, я кинул Софье сообщение в наш чат, и она в знак приветствия просигналила мне головными лампочками.

Гелий с Марго уже сидели на первом ряду напротив кафедры. Мы всей трилобитской кучей заняли стратегические места у входа, чтобы как можно быстрее сбежать.

Варвара и Птиц настраивали оборудование. Обе были в белоснежных костюмах, а у Варвары в ушах висели огромные отливающие голубым сережки. Я надел очки и присмотрелся: нет, не из органики, хе-хе, обычная бижутерия. Органический камушек теперь только у Хмарь. Очки я снимать не стал, вдруг еще что-нибудь покажут.

Неужели Красин сам докладывать не будет? Не могу поверить. Рожа у него была, тем не менее, необычайно довольная. Что он там открыл? Бином Ньютона?

Наконец экран засветился. Первый слайд выбесил меня сразу, но я решил пока не выходить из себя окончательно, памятуя, что пару раз в прошлом году уже кипел зря. На слайде было написано:

Новые элементы: обновленная структура и процедуры создания

В поисках устойчивости

Авторы: Олег «Красин» Витальевич Красин

Наталья «Варвара» Игоревна Кононова

Ольга «Птиц» Анатольевна Тетерина

До кучи Варвара призвала всех надеть наши специальные очки для работы с элементами, потому что они расскажут нечто потрясающее. Все засуетились и полезли за очками. Люблю инкубаторских, даже у охраны есть такие очки. Но куда смотреть? На экран или на стол?

Смотреть надо было и туда, и сюда. На экран Варвара вывела нашу кондиционированную массу в разрезе, показала диапазон агрессивности, влияние материала на устойчивость элементов и готовые версии, которые уже прошли лицензирование. Птиц в параллель вывела образцы над своим экраном и прокрутила их для достоверности. Не то чтобы их было хорошо видно, в презентации на изображениях они были гораздо крупнее, но вещественное доказательство присутствовало. Рядом со мной охреневал Питон.

– Я правильно понимаю, – шепнул он мне, – что нам рассказывают о том, как надо работать? Типа они разработали и нас учат?

– Ага, – кивнул я.

– Хочется их пристукнуть. Она с таким видом вещает, как будто сама все придумала. Ща я скажу.

Он дернулся, собираясь поднять руку, но я его перехватил.

– Прекрати.

– Чего это? Что эти зазнайки себе позволяют? У нас люди руки сожгли, чтобы к этим выводам прийти, а они излагают как свое.

– Если их с этим выпустили, значит, надо было. Помолчи пока. Мне тоже хочется орать, – зашипел ему я. – Гелий ничего не делает просто так. Я проверял.

Питон побулькал и стих.

Птиц спрятала демонстрационные образцы обратно в хранилище и сменила Варвару на кафедре. Народ поснимал очки. Теперь можно было пользоваться глазами. Теперь Птиц разлилась соловьем на предмет последнего нашего изобретения, которое позволяет усреднять материал. Далее пошли замеры, доказательства, какие-то древние работы и графики. А потом показался наш оргудав в исходной версии и закрутился на экране.

Там же в углу появились имена авторов маленькими буковками, причем мое шло первым.

Александр «Риц» Александрович Иванов

Гелий «Гелий» Васильевич Наумов

Маргарита «Марго» Георгиевна Яблонская.

Полные имена и в самом деле смотрелись необычно, даром, что шли в столбик. Вот ужас-то постоянно оперировать такой колбасой! Нет, все-таки реформа обращений была в свое время весьма уместна. Отчества и фамилии преподов я, честно говоря, уже забыл.

– Прикол! – зашептал мне с другой стороны Килик. – Все время забываю, что ты у нас Александр Иванов.

– Я тоже забываю, что ты Киличенко, – огрызнулся я.

– Ну, конечно, – уже в голос сказал Питон и потянул руку вверх. – Ты хоть мелким шрифтом есть, а меня вообще нет. Какого черта?

Я схватил его за плечо и развернул к себе:

– Заткнись, я тебе руку сломаю!

– А я тебе ногу! Какого хрена не даешь сказать? Себе место в вечности обеспечил, а мы?

К счастью, на первых рядах развернулась дискуссия вокруг принципа действия нашего оргудава, и нашу перепалку никто толком не слышал. Питона хотелось пристукнуть, потому что я бы тоже послушал анализ нашего устройства. А то придумаешь что-нибудь и даже не знаешь что.

Потом появился слайд со всеми именами Трилобитов, даже с именем Каравая, которого еще не успели отовсюду вычеркнуть, и я ткнул свободной рукой в экран:

– Вон твое имя, Владимир Денисович. Или ты размером шрифта недоволен?

Питон отвлекся от борьбы со мной и уставился на экран. Потом злобно посмотрел на меня, вырвался и отодвинулся. И последнее слово оставил за собой:

– Недоволен. Можно было крупнее.

Тут взял слово Красин, поздравил нас с тем, что мы вывели новый стандарт и зафиксировал параметры последних элементов, которые мы сделали с помощью нашего органического прибора. Ну молодец мужик, а что, если у нас параметры поплывут? Подожди-ка, подожди, о чем это он? Что все элементы теперь будут делаться только с помощью оргудавов? Где мы их столько возьмем?

Но Красин только лучился как магический снежок и тыкал пальцем в параметры, расписывая открывающиеся перспективы.

Через два часа священнодействие завершилось, вышел Гелий, сообщил всем, что наша концепция одобрена в Министерстве, и мы будем продолжать работу как запланировано. Поскольку никто из разработчиков с других территорий даже близко не выдал ничего похожего на наши результаты, наше направление призвано самым перспективным и временно эталонным. Еще раз назвал поименно всех трилобитов, поблагодарил за вклад, объявил выходной и велел расходиться. Народ зашуршал вещами.

– И это всё? Что это было? Мотивирующее собрание? – опять завозмущался Питон.

– Чего тебе надо? – огрызнулся я. – Ты на слайде был? Был. Что еще?

– Какого хрена все выглядит так, как будто они нами руководят? – чуть ли не орал он.

В этом я его возмущение разделял. Потому что ровно так всё и выглядело. С другой стороны, никто из нас не осилил бы накропать все это обоснование. Если честно. Я, кажется, налажал даже с доками под оргудав, уверен, что Марго за мной все переделала уже. Но ответить мне ему было нечего, и вообще я хотел кофе, плюшек и гулять, а не вот это вот всё. Но подошел Швед, и проблема решилась сама собой.

– Так. Пойдем я тебе объясню, – теперь он цапнул Питона за плечо.

– И мне объясни, – обрадовался я. Мне показалось, я и так понял, но вдруг Шведу с его колокольни еще виднее.

– И мне! – присоединился Килик.

Так у нас собралась банда жаждущих объяснений человек в восемь. Таким количеством заваливать утром в субботу в «Гамлета» мы не рискнули, никуда бы мы такой ордой не влезли, но Ворон обещал показать чуть менее популярную кафешку рядом.

– Она менее популярная, потому что там хуже? – с подозрением уточнила Олич.

– Там попроще и подешевле. Никакого пафоса, – объяснил Ворон.

– Если подешевле, то хорошо, – проворчал Килик.

За каникулы все изрядно поиздержались. Но в числе ходивших по инкубатору слухов, бродил и приятный – про будущую премию, так что кое-что все-таки можно было себе позволить.

Кафешка оказалась вполне приличной, и не сказать, что не пафосной. Называлась она смешно – «Марочкин». Оформлена она была в стиле старой почты, с марками и конвертами на стенах, и смешными названиями десертов: «Заказное», «Ценное», «Срочное», «Трек-номер», «Межтерриториальное», «Север-Юг», «Запад-Восток» и «Зашифрованное». Самым загадочным было «Зашифрованное», его не было на прилавке и состав не разглашался. Смелый Ворон заказал его и получил фисташковый эклер. Хохочущий бариста объяснил, что «Зашифрованным» в субботу назначается случайным образом новый десерт, а за риск полагается 10% скидка. Такие риски мне нравятся! Правда, я все равно взял «Трек-номер» с выдавленными циферками.

Мы так увлеклись выбором десертов, что чуть не забыли, зачем пришли. Но Швед напомнил, едва мы успели разместиться, и произнес прочувствованную речь, что все запланировано, взвешено и продумано, а команда Красина взяла часть рисков на себя. Теперь, если что-то с нашими элементами пойдет не так, вопросы будут не только к нам, но и к ним. Но это дальние риски, а ближние купируются еще лучше – пользователям наших новых элементов с таким обоснованием будет приятней пользоваться всем, что мы наплодим.

– Ну а вдруг наши элементы такие же проблемные, как предыдущие? – спросила Хмарь.

– А все равно лучше наших ничего нет, – пожал плечами Швед. – Как-то мы вырвались вперед.

– То есть мы молодцы? – уточнила Олич.

– Мы молодцы, и теперь есть веское доказательство. Согласитесь, было бы странно, если бы нам самим пришлось этот огород городить. А тут есть легкая иллюзия сторонней экспертизы.

Все зафыркали. Только что легкая, так-то Красин работает в том же инкубаторе, но хоть не в нашей группе. Тут я оценил коварство Гелия. Надеюсь, его на всех хватит.

* * *

Несмотря на выходной Астахов прибыл на службу, чтобы погрузиться во всю доступную информацию – из дома часть каналов была недоступна. Его постоянного помощника на месте не было, только один дежурный секретарь. Он было дернулся, чтобы предложить начальнику чаю, но Астахов остановил его и сказал, что сам себе все сделает.

Ему надо было спокойно подумать. И полупустой этаж подходил для этого идеально. Конечно, из его окна нельзя было получить такой вид на реку, как из Координационного совета, но и заснеженный проспект был неплох. Он встал у окна и попытался собрать воедино всё, что было на данный момент.

Картина вырисовывалась не самая радужная, но и не безнадежная. Радовало, что дело движется, и гораздо лучше, чем на других территориях. Такими темпами, если не возникнет дополнительных сложностей, можно было действительно добиться значимых результатов к лету. Удручало при этом, что все участники дружно маются фигней. Вчера ему доложили о великолепном обмене сотрудниками между Старым университетом и Вальтоном, в ходе которого Старый университет получил трех бывших выпускников, а Вальтон – Кулбриса с какой-то молодежью и двух пингвинов. До конца обмен еще не произошел, но все документы были подписаны, а люди должны были переместиться уже завтра. Только пингвины уже заняли свои места. Причем тут пингвины? Как они и кому помогут?

Астахов подавил желание связаться с Вальтоном, уверен, что того уже завалили вопросами о пингвинах, о них говорило все Министерство. И откуда все всё знают? Как руководить этими людьми?

Министр вздохнул и направился на кухню заварить себе чаю. В комплект к чаю он закинул в чайник имбиря и, довольный, отправился назад. Простые действия успокаивали.

На днях он ознакомился с концепцией новых элементов Гелия-Красина. На соплях, конечно, но на безрыбье и рак рыба. Раки! Совершенно неуместно в голове всплыло, как они с друзьями ходили пить пиво и есть раков в конце августа, пока учеба еще не началась, а Тата жаловалась, что с такими панцирями у нее никаких пальцев не останется, и он, смеясь, чистил ей всё зверье, которая она была намерена съесть. Мда. О чем это он?

Но не успел он полноценно вернуться к размышлениям, как над планшетом замигала проекция срочного вызова. Это что такое? Кому не спится в ночь глухую? И ничего, что утро.

Очень интересно. Джиро. Замминистра Восточного аналога Астаховского министерства. И без согласования. Астахов поставил перед собой на стол чайник и чашку, согнал с лица недовольное выражение, сменил его на заинтересованное и нажал кнопку «Принять вызов».

– Здравствуйте.

На той стороне экрана появилось непроницаемое лицо замминистра.

– Я хотел соблюсти субординацию, но Бинома нет на месте.

– Так выходной, – сухо улыбнулся Астахов.

– Да-да, понимаю. Письмо я ему все равно отослал, но решил испытать удачу.

– Вы выиграли джекпот. Я на месте.

– Очень рад. Я сразу к делу. Хочу сказать, что мы в восторге от ваших последних разработок. Мы оптом заменили все проблемные сцепки и повысили устойчивость сектора в целом. Как вам, кстати, наша технология массовой замены?

– Насколько я понимаю, она не безупречна, но другой нет.

– Кажется, это будет основным лейтмотивом ближайших лет «все плохо, но другого нет».

– Возможно.

Астахов терпеливо ждал, пока собеседник не совершит все подобающие случаю поклоны. «Сразу к делу» в его исполнении означало, что к делу они перейдут меньше, чем через час, и это было быстро. Не стоило возмущаться. Джиро всегда так делает. Он предпочел бы поговорить с самим министром, их связывали давние и довольно теплые отношения, но он знал, что Ли нездоров, и в любом случае скоро ему придется иметь дело с новым министром. Не у всех такое здоровье, как у Гелия.

К делу Джиро все-таки приступил.

– У нас есть информация… И не только информация, есть образцы атакующих элементов, которые произвела неизвестная органическая группа. При размещении внутри системы они довольно быстро расшатывают ее и приводят к разрушению. Пока массированно они не применялись, но все впереди.

– Как они попадают внутрь крупных систем, если все элементы в библиотеках проходят строжайший контроль и лицензирование?

– Пока никак. Мы отследили их появление только в удаленных областях. Дроны, как обычно. Их часто начиняют на коленке. Это точечное применение, они никак не тиражируются, но видите ли, в чем дело. Они необычайно похожи на ваши. Нам бы очень хотелось убедиться, что ваши не содержат столь разрушительного потенциала. Это раз. И два. Если не содержат, то возникает необходимость их различать. И мы не в состоянии этого сделать. Наши лаборатории работают день и ночь, но никаких значимых результатов они не достигли. Мы признаем ваше лидерство в этом секторе и просим помощи.

Астахов шевельнул бровью.

– Передайте ваших демонов в промежуточное хранилище. Мы посмотрим.

– Уже у вас.

– Я благодарю вас за информацию.

– А за то, что сами мы ничего не можем, не благодарите. Понимаю. Я тоже был бы весьма недоволен.

Лицо Джиро расплылось в улыбке. Перекинул проблему и рад. С больной головы на здоровую. Вот где они берут гадость в таких количествах?

Астахов еще раз пообещал рассмотреть новую угрозу, никаких избавлений не обещал и попросил Восточный сектор удвоить усилия. Джиро, разумеется, пообещал.

Верю-верю, ничего ведь делать не будут, изверги. Или даже не так: соберут в кучу своих специалистов, заставят их работать день и ночь, а сами будут во все глаза смотреть на Астахова. Как там? Есть ли вкусное решение?

Министр не верил в особую опасность новой угрозы. Если бы она была таковой, на Востоке уже обвалилось бы что-нибудь значимое. А вот то, что коллеги не в состоянии отличить крепкий элемент от потенциально опасного – было проблемой. Кроме того, они явно мечтали получить дополнительные гарантии безопасности от Севера – давай, вали все на нас, дорогой Восток. Тем не менее, вопрос следовало изучить как следует.

Он сообщил о новой угрозе в Минсвязности, в Старый университет, в оба Новых и в Константиновку. Подумал еще и подключить еще и Вальтона. Пусть оторвется от своих пингвинов. Нечего тут.

Ответом ему была тишина, в субботу все занимались своими делами. Вот и хорошо. Астахов уточнил запрос в Минсвязности, попросил предоставить характеристики угроз к понедельнику и вывел документы перед собой в виртуальном виде. Получилась целая стена графиков, цифр и трогательных описаний, которыми разработчики снабжали новые элементы.

Астахов не ждал сегодня ничего нового, однако через три часа ему пришло сообщение от Гелия.

Гелий:@Астахов! Мы с Марго пребываем в недоумении. То, что прислали наши восточные коллеги, это старая-старая угроза. Из времен, когда уповали на тонкостенные элементы с пустотами внутри. Считалось, что у них лучше проводимость. Со временем выяснилось, что такая техника себя не оправдывает. И да, разумеется, когда такой элемент рушится, он делает это настолько быстро, что соседние не успевают перехватить даже часть его функций, на что можно было бы рассчитывать в обычной ситуации. А вот то, что они не могут отличить этот элемент от наших, – это проблема. И большая. У нас есть три версии: (1) они издеваются (2) они спятили (3) у них начисто слетели фильтры в библиотеках, кто-то над этим поработал

Астахов: Как насчет совмещения 2 и 3?

Гелий: Принимается. Но кто-то должен на месте эту проблему решить. Это не делается дистанционно

Астахов: Я понял. Подожду еще экспертизу от Минсвязности и подумаем, что можно предложить

«Дебилы, – подумал Астахов. – До понедельника-то дотерпит это безобразие?»

В этом он не был уверен от слова «совсем».

Глава 16

До понедельника недотянули. Вернее, дотянули только до середины дня. К обеду Астахову прибыла экспертиза из Минсвязности, Вадим расстарался, пнул своих, чтоб побыстрее. Она предсказуемо совпала с диагнозом Гелия. Ее успели отправить восточникам, но подтверждение о получении не пришло. Астахов поручил секретарю получить подтверждение, но юный секретарь вернулся с круглыми глазами. Чтобы сообщить об этом, он не ограничился письмом, а пришел лично. «Линия недоступна». Такое в его молодой жизни случилось в первый раз. Как недоступна? Как это может быть? Как может куда-то деться связь между Министерствами?

Астахов кивнул, давая знать, что он все понял.

– Надо ли нам что-нибудь делать? – забеспокоился секретарь.

«Еще один спаситель, – сердито подумал Астахов. – А у них там лапки».

– Нет, ничего. Подождем пару дней, потом свяжемся по физическим каналам. Если к среде восстановят, то ничего делать не надо будет.

– Хорошо, – обрадовался секретарь.

Раз есть процедура, значит, все в порядке.

На самом деле, никакой процедуры не было. Все давно забыли, что значит потерять связь с целой территорией. Остановились пакеты данных. Застряли в пути новые элементы. Алгоритм массового обмена элементов с той стороны пришел, но они должны были получить еще один – узкого профиля, по оценке прозрачности для следящих конструкций. К тому же, Север не успел поделиться концепцией Гелия-Красина, но это полбеды, это предпродажная подготовка, она подождет.

Министр усилием воли выгнал из головы Восток и занялся текучкой. Нужно было встретиться с Радием и людьми из Координационного совета. Та еще морока.

Обрыв связи с домом Оба ощутил почти сразу. Сначала он не поверил в то, что его просто оставили в покое. Обычно он получал до пяти ценных указаний за утро и до пятнадцати в течение дня, быстро проглядывал их и тут же забывал. Ничего полезного там не было, хорошо хоть шапку носить не просили. Плевать им было на шапку, или они там просто не помнили, как холодно на Севере. Хотя в последние дни потеплело и повалил снег.

В понедельник утром лекция отменилась, и Оба помог Шанксу разгрести крыльцо. Сугробы нарисовались отменные, и, когда они все закончили, Оба попросил сфоткать его в самом большом. Шанкс поржал, но сфоткал, а потом они вернули сугроб к исходной форме.

До одиннадцати часов Оба получил только два сообщения, одно из которых касалось оргудава, о котором родственники хотели знать всё и как можно подробней, а второе напоминало о том, что ему стоит оттачивать свой собственный образ мышления.

«Да-да, – лениво подумал Оба. – Ща наточу и стружку вам обратно пришлю».

Постоянные благоглупости раздражали. А еще к вечеру надо будет посетить семинар по навыкам аутентичной коммуникации. Гелий со Шведом заявили, что всем там надо быть, и что в инкубаторе отсидеться никому не удастся. Оба подумал, что сможет скормить эти навыки своим, и настроение у него поднялось. Не только им засирать почту! Он тоже может.

Но в обед он забеспокоился. Два сообщения за утро – это подозрительно мало. Он соорудил вежливое послание в ответ на просьбу оттачивать образ мышления, заверил, что согласен, но… Письмо не ушло. Вернее, ушло и тут же вернулось. Как это? Почему? Его забанили дома?

Он вышел из столовой на улицу, прошел полдороги к инкубатору и упал в сугроб. Что делать? Оба понадеялся, что холод простимулирует могзи, северяне постоянно об этом говорили. Но, как назло, в голову ничего не приходило. Наверное, минус три – еще не та температура, при которой наступает ясность. Жаль, потому что, похоже, самые морозы уже прошли. Придется ждать следующих.

Он еще не успел ни замерзнуть, ни засыпаться новым снегом, как раздался характерный скрип шагов и в лицо ему заглянул Барс. В последнее время они отдалились друг от друга, хотя поначалу дружили на почве общего поступления. Но Барс не работал в инкубаторе, а в группе Трилобитов и подавно, и пересекались они только на лекциях.

– Чего валяешься? Сливаешься с природой? – вежливо спросил Барс. – Привет.

– Привет, с домом связи нет.

– Чего? – изумился Барс. – Совсем?

– Совсем. Никогда такого не было и вдруг опять.

Барс шутку не выкупил. Пропадающая связь – это что-то из Средних веков. Он почесал затылок и полез в свой браслет.

– А у меня есть.

– Когда последнее сообщение от своих получил?

– Две минуты назад.

– Значит, есть.

Оба вынул руки из снега и снова попытался достучаться до своих.

– У меня нет.

И снова уронил обе руки в сугроб.

Барс внимательно посмотрел на него.

– Хочешь, я попрошу своих выяснить, что случилось?

– Как? – уставился на него Оба.

– Да они тупо съездят. Мы на краю диффузной зоны, видимо, у нас все в порядке, а у вас нет. Думаю, им самим будет интересно. Невиданное дело!

– Если тебя не заломает, спроси. А они что, возьмут и поедут?

– Ну а чего им? Мобили от связи не зависят, и, тем более, лошади.

– Серьезно⁈ – Оба аж выпрыгнул из сугроба. – Хочешь сказать, что это полноценное транспортное средство? Я считал, они у вас только для фестивалей.

– Не только, – улыбнулся Барс. – Но я тебе не скажу точно, на чем они поедут, просто попрошу выяснить. Там еще есть много анахроничных способов, на редкость надежных, как я понимаю.

– Например?

– Например, сходить пешком. Довольно долго получается, но с гарантией. Если волки по дороге не съедят.

– Волки связь съели, – вздохнул Оба. – Должны быть сыты.

Через два часа родственники Барса выяснили, что на Востоке легла связь с Севером и Западом, но сохранилась с Югом, и вся коммуникация пошла через Юг, от чего легли уже каналы на Юге. В ближайшие дни восточники были намерены или починить связь нормальным образом или устроить нормальную очередь. Но для этого свою связь уже должен был поднять Юг. Короче, надо ждать.

– Супер, спасибо тебе. А в остальном у них как?

– Вроде нормально. Таких приколов как с падением охранных систем не было.

– Ну и хорошо, – обрадовался Оба.

Он на всякий случай сбросил эту информацию в инкубаторский чат, сославшись на Барса и его конных родственников.

Информацию немедленно передали в Министерство Астахову.

«Великолепно! – выдохнул министр. – Конный гонец приносит весть об обрыве сверхтехнологичной межтерриториальной связи. До чего я дожил. Ну пусть чинят. Хорошо, что это их единственная проблема. Или единственная на сегодня».

* * *

На семинар, который должна была вести некая Инга, согнали почти всех органиков, которые не смогли увернуться. Согнали и меня, потому что я не успел утечь из инкубатора.

– Да ладно, – хохотал Швед. – Инга – не такая плохая тетка, если вдуматься. Пошли. Воды не будет, полтора часа – и свободен, скажи спасибо, университет тебя не принуждает изучать эволюцию коммуникации у дельфинов, а нас заставляли, между прочим.

– А почему перестали? – оживилась Хмарь. – Про дельфинов я бы послушала.

– А потому что они перестали эволюционировать. Еще лет десять назад надеялись, что кто-нибудь из животного мира изобретет какую-нибудь следующую версию органики, но со временем надежда пропала.

Дела у Хмари и Килика шли лучше и лучше. Хмарь уже могла более-менее работать с оргудавом, хотя каналы полностью не восстановились. Но отдавать прибор она не спешила: на правах выздоравливающей оставила его себе. Я закрепил за ними с Киликом самые слабенькие оргудавы, которые рекомендовал для восстановления доктор, а остальные мы забрали к нам и устроили могучее производство.

Мавр, которому вечно казалось, что его обижают и всего недодают, утром попытался отжать у Хмари ее оргудав. На что она бодро заявила ему, что это ее личный костыль, а костыль – такая штука, им можно и по голове. Мавр моргнул и больше не приставал. Кто его знает, что будет, если оргудавом по голове.

Хмарь раз пять подходила ко мне с благодарностями, от чего я заливался краской, мялся, говорил глупости, потому что я ничего не сделал, только крутил всякие штуки, так я всегда это делаю. От нее по-прежнему пахло яблоками, и этот аромат каждый раз сбивал меня с толку, и я через слово забывал, что хотел ей ответить. Очень странное было ощущение, как будто проваливаешься в облако, и вроде это здорово, но и опасно. Поборов яблочный морок и в этот раз, я сбежал от нее на первый ряд аудитории.

И зачем нас сюда пригнали? Лучше бы управляющих процессами прислали на коммуникацию. Баклану самое то, хотя он и без семинара наверняка все это знает.

Без Баклана в комнате было ощутимо пусто. Никто не шутил, не разбрасывал вещи, не орал «пошли жрать!» и не звал кидаться снежками. И вообще у меня было сильное подозрение, что ему там веселее, чем мне тут. Я почти жалел, что не поехал с ним в Териберку.

Мой друг все еще не добрался до общаги. Поездка на север, прямо скажем, затянулась, хотя с Кулбрисом они уже расстались. Баклан проводил его до самого Вальтона, и даже успел поболтать и с Вальтоном, и с Майей, и даже с Атто. Кулбрису, конечно, сразу вывалили всю историю с обменом, и Баклан написал мне, что даже опасался, что Кулбрис сорвется оттуда с места в карьер и обратно на Запад, но Кулбрис только снова захохотал как сумасшедший, заявив, что еще никогда не меняли его на трех свежих выпускников. На что Серафим с Василием обиделись и возразили, что они не свежие.

– Тухлые, да! Просроченные! – продолжал ржать Кулбрис. – Ну раз так получилось, пошли вместе покормим пингвинов!

Вообще, заверил меня Баклан, Кулбрису здесь нравится. И Ралин с Ловцом тоже классные, Вальтон сначала не хотел их брать, но Кулбрис настоял, и теперь у Вальтоновской команды плюс два по сравнению с прошлой неделей, если считать вместе с пингвинами.

Хвостатые Ляля и Валя обжились буквально за пару дней, полюбили плавать в бассейне и ходить из душевой к воде и обратно. Атто ругался, что бассейн, после отъезда пингвинов, проще будет закрыть, чем чистить до нормы, а Вальтон ему отвечал, что такой план и был, ему просто неудобно было ликвидировать его при Майе. Но теперь он проследит, чтобы после Ляли и Вали у него водоплавающих сотрудников не было. А Кулбрис орал, что и не будет, потому что Лялю и Валю он заберет с собой. Как он собирался тащить их через все границы и карантины, и, главное, зачем, никто не знал.

Я поймал себя на зависти… Нет, не к Кулбрису, понятно, что это чел совершенно безбашенный, и мне до него как до Гоби пешком. Нет, к Вальтону. Ведь проклятый рептилоид не должен был вестись на эту безумную акцию, а планомерно двигаться к светлому будущему. В результате это тяжеловесная рептилия получила в свое распоряжение классного разработчика, двух темных лошадок с неизвестным прибором, двух пингвинов и море удовольствие. А я что? Везде опоздал и всем всё должен. Как это получилось? Ведь еще полгода назад так не было! Я не мог понять, как я оказался в этой точке. Главное, мне вроде все нравилось, но чувствовал я себя так, как будто оказался связанным по рукам и ногам, и с мешком на голове.

Погрузившись в размышления, я чуть не пропустил начало семинара.

Инга оказалась той самой дамой, которая грозила нам при поступлении всякими карами за списывание и использование готовых вариантов. Но никто ее, разумеется, не послушал. Нет, списывать не списывали, это себе дороже, зато готовые варианты гоняли только в путь. Удачно тогда получилось, что акция по ловле дистрибьютора у них ничем не закончилась.

Лекция началась вполне обычно, Инга вывела на экран схему, знакомую еще со школы, со сравнением широкого и глубокого общения. Я приготовился вздремнуть, но она немедленно перешла к необходимости построения мета-навыка совмещения этих общений.

Стоп. А это еще что такое? Под глубоким общением традиционно понимался доверительный диалог, ну как с бабушкой, примерно. Или с друзьями после третьей кружки пива. Но Инга бодро перескочила на контактную технику общения органиков.

Да, блин. Про это я слышал. Говорят, такую штуку практикуют любовники-органики: контакт обеими ладонями. Очень, очень рискованная вещь, собственно, одна из причин, по которой я никогда не спал с девушками-органиками. Рассказывают, что можно утопить… эээ… контактера в эмоциях и скормить, мягко говоря, лишнего. К такой истории надо приступать постепенно, предварительно откалибровав общие понятия и степень воздействия. Но при должном контроле получаются отличные творческие союзы, потому что степень понимания невероятная. Экономишь массу времени на объяснении нюансов.

Однако даже такое понимание не освобождает от производства презентаций типа Красинской. Потому что ты же не можешь включать в этот круг неограниченное количество людей. Хотя, подождите! Инга а ровно же это и предлагает. Что? Зовет меня на сцену? И зачем я сел на первом ряду?

Вытащили меня, и еще трех старшекурсников. Что еще за фокусы?

– Друзья, смотрите, мы проведем пробную сессию. Я специально отобрала четырех случайных людей, единственное, что вас объединяет – они все органики. Верно?

Мы обреченно кивнули.

– Вы все с разных курсов, да?

Мы снова кивнули, потому что оба потока первого курса я знал, а это были точно не они.

– Не надо тревожиться. Мы попробуем максимально безопасный режим, он протестирован сотни раз.

Если он протестирован сотни раз, почему я о нем никогда не слышал? Ладно.

Инга извлекла из ящика какие-то перчатки, раздала их нам, выставила нас всех в круг и попросила направить ладонь в сторону соседа, не касаясь его ладони. Мы встали. Ничего не произошло. Мы с интересом уставились на нее.

– Что должно произойти? – поинтересовался один из старшекурсников.

– Пока ничего, – улыбнулась Инга. – Сначала нам надо задать тему для общих размышлений. Мы не будем трогать ничего сложного, а просто попробуем решить простую задачу: куда мы пойдем ужинать после лекции. Итак, начали.

Я сосредоточился. Разумеется, мы пойдем в столовую. Она уже открылась, на фига нам эксперименты. Ладони слегка закололо, это было приятно.