Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 115 (всего у книги 336 страниц)

В руке медиум держал блюдце и доску с цифрами до десяти и надписями «да» и «нет». Молодец, хорошо подготовился.

– Прошу вас, давайте начнем, – подтвердила Белокрылова.

Холодов кивнул и позвал других участников сеанса из другой комнаты. Мы все уселись за стол. Дети Роденкова уселись напротив Марии и поглядывали на нее с неприязнью. Директор то и дело поглядывал на часы.

Аксаков и Терехов встали у дверей, подперев собой стены. Белокрылова и Наварская тоже сели вместе с нами, хотя на лице Лиды читала явный испуг.

– Я попрошу снять с себя все украшения, – сказал Холодов, туша свечи и оставив горящими только пару штук. – Все кольца, серьги и часы. Это может воспрепятствовать обмену энергии.

Наконец он тоже уселся во главе стола. Потом обратился к Наташе:

– Я просил вас принести какую-нибудь личную вещь покойного. Вы можете поставить их в центр стола, рядом вот с этой свечой?

Девушка кивнула и вынула из сумочки фотографию Родинкова с траурной каймой. Осторожно поставила на стол.

– Отлично, – сказал Холодов низким поставленным голосом. – То, что нам надо.

Он уже неуловимо изменился, двигался осторожно, разговаривал вкрадчиво и тихо. Старался всем своим видом внушить таинственность и мистику происходящего.

В центр стола Холодов поставил спиритическую доску, а на нее водрузил блюдце. Затем сказал:

– Пожалуйста, я прошу всех участников сеанса протянуть руки и прикоснуться к блюдцу. Потихоньку, только кончиками пальцев.

Я вытянул руки вперед и поставил ладони на доску, коснувшись блюдца.

– Господи, какая чушь, – со вздохом пробормотал Кормилов, но повиновался.

Все остальные участники сеанса тоже поставили руки перед собой. Рокотов с интересом наблюдал за происходящим.

Тогда Холодов сначала произнес какую-то тарабарщину на непонятном языке, хрипло и неразборчиво произнося слова. Это длилось минут пять. Потом он открыл глаза и посмотрел по сторонам.

– Я попрошу всех участников сосредоточиться на происходящем, – сказал он, обведя присутствующих взглядом. На мне он задержал взгляд ненадолго, а потом продолжил: – Даже если вы не верите в возможность вызова духа, просто притворитесь на минуту, что это возможно. Прошу вас не мешать нашему процессу своим скептицизмом.

Молодец, отлично. Хороши психологический трюк. В гипнозе как раз есть такой способ погружения в транс. Если объект гипнотизации слишком сильно сопротивляется, его просят просто притвориться, будто он загипнотизирован. Это помогает обойти сопротивление и объект действительно скоро впадает в транс.

– А теперь я буду вызывать дух погибшего, – продолжил Холодов и посмотрел на блюдце. – Смотрите в центр стола, пожалуйста. Не отводите взгляд. Дух Родинкова Сергея, пожалуйста, приди к нам. Дух Родинкова Сергея, пожалуйста, приди к нам. Мы взываем к тебе.

Говорил он тихо и приглушенно. Все участники смотрели в центр. Там, помимо блюдца, находилась свеча. Вкупе с низким голосом, полумраком в комнате и таинственной атмосферой это уже была отличная обстановка для гипнотизации.

Что обычно часто и происходило на таких сеансах. Участники видели самые разные галлюцинации.

В это время огонек свечи вдруг задрожал и чуть не погас. По комнате как будто пробежал холодный ветер. И в то же самое мгновение блюдце тихонько сдвинулось с места.

Глава 7
Дальняя поездка

Признаюсь, на это было жутковато глядеть. Блюдце двигалось по столу, потихоньку скользя по поверхности гадальной доски. Наварская сидела по левую руку от меня и я почувствовал, как она вздрогнула.

Даже у меня, искушенного в этих трюках, пробежала неприятная дрожь по спине. Что уж говорить о других участниках сеанса.

– Это он? – спросила Наташа. – Наш папа?

Ее брат в ужасе смотрел на блюдце. Мария, наоборот, хоть и испугалась, но глядела на скользящий столовый прибор со странной смесью тревоги и надежды.

Холодов кивнул. И предостерегающе добавил:

– Пожалуйста, не убирайте руки от доски. Только наша совместная энергия, соединяясь, позволяет духу Родинкова общаться с нами и двигаться это блюдце.

Ну, отчасти это правда. Способов двигать блюдце существует немерянное количество. Обычная ловкость рук и хитрое мошенничество.

Можно толкать его наклоном стола или доски либо вообще используя тонкие невидимые нити. Некоторые умельцы встраивают в блюдца магнитные пластины. А есть вообще виртуозы, которые двигают блюдце движениями пальцев.

– Не может быть! – прошептал Кормилов. – Это какой-то трюк.

Блюдце тут же замерло на месте.

– Молчите, если не верите! – Холодов даже повысил голос, чуть ли не впадая в истерику. – Вы сейчас сорвете весь сеанс! Дух обидится и не будет отвечать на поставленные вопросы. Он может разозлиться и уйти, как вы не можете этого понять? Вы меня поняли?

Кормилов вытер пот со лба и кивнул. Холодов обратился к блюдцу:

– Дух Родинкова Сергея, ты еще с нами?

Блюдце некоторое время стояло на месте, а потом двинулось к надписи «Да».

– Прекрасно! – сказал Холодов. – Прекрасно. Оставайся с нами. Больше мы не будем тебя злить.

Он посмотрел на Наташу, затем на Марию, затем сказал обычным голосом:

– Ну, а теперь давайте зададим вопрос, ответить на который может только Родинков Сергей. Чтобы убедиться, что перед нами действительно его дух, – и закончил шепотом, как будто дух не мог его слышать: – Иногда духи намеренно говорят неправду. Если это так, тогда просто поблагодарим его и попрощаемся. Чтобы он не стал агрессивным и не попытался вселиться в кого-нибудь из присутствующих.

К тому времени я уже окончательно освоился в трюке и теперь с интересом наблюдал за работой профессионала. Надо же, я и не знал, что в советское время, когда все вокруг лелеяли и воспитывали атеизм и материализм, существовали такие вот развлечения. Вполне себе разрешенные официальными властями.

Но затем я перехватил красноречивый взгляд, который Холодов бросил на Рокотова и окончательно обо всем догадался. Ну конечно, такой экстрасенс и медиум мог работать и процветать только с ведома и даже благословения КГБ. Как же иначе?

Холодов наверняка состоял осведомителем на службе органов госбезопасности, вот чем объясняется его успешный бизнес. Баба Ванга местного разлива. Он выпытывает секреты клиентов и снабжает ими своих кураторов.

Поэтому, кстати, Рокотов и прибежал на этот сеанс, чтобы убедиться, что все пройдет под его контролем. Ну что же, отсюда сразу возникает вопрос: Холодов действительно что-то знал, когда говорил об угрожающей Родинкову опасности? Действительно хотел предупредить?

Отсюда даже возникло абсурдное предположение, что КГБ само ликвидировало Родинкова. Может быть, он и в самом деле был изменником и предателем Родины, все-таки, накопил у себя немало богатств.

Чтобы выкинуть из мыслей все эти шпионские штучки, я тряхнул головой. Хватит, что за чепуха. Такое, конечно, не исключается, но я уже знал ответ на загадку. И если бы я не был твердо уверен в том, кто является убийцей, возможно, поверил бы в свою эффектную версию.

Наташа кивнула и осипшим неуверенным голосом спросила:

– Родинков Сергей родился двенадцатого января, да или нет?

Блюдце снова уверенно двинулось к надписи «Да». Дети и Тюлева ахнули от удивления, но на меня трюк не произвел впечатления. Ясное дело, блюдцем управлял Холодов, а он от самой же Марии уже давно успел узнать дату рождения ее возлюбленного.

Вот только двигал блюдце экстрасенс так ловко, что я еще не разобрался, как он это делает. А времени, честно говоря, осталось уже совсем мало.

– Давайте тогда узнаем, нашел ли дух успокоение в загробном мире? – замогильным голосом спросил Холодов. – Как ты себя чувствуешь, Сергей?

Прежде чем блюдце тронулось с места, одна из свечей, стоящая на подставке у двери, рядом с Тереховым, вдруг с хлопком погасла. Виктор отскочил от нее, сунул руку за пистолетом.

Но свеча уже утихла, от нее шел только дымок. Ну и правильно, после того, как я незаметно сунул в воск небольшую щепотку пороха, чего бы ей не вспыхнуть с шумом?

Хорошо, что Терехов сохранил самообладание и не начал палить во все стороны. Как и Наварская, он тоже боялся духов.

Но не это главное. Я же не просто так устроил шумиху. Пока все отвлеклись, я потихоньку достал из рукава правой руки небольшой магнитик и направил на блюдце.

Тарелочка вздрогнула и направилась к моей руке. Отлично, секрет разгадан. Теперь я могу действовать открыто. И как можно стремительно, чтобы Холодов не догадался и не помешал мне.

– А позволь спросить, уважаемый дух? – тут же сказал я, и теперь все обернулись ко мне. – Скажи в итоге, кто же убил тебя?

– Так нельзя, – зашипел Холодов. – Это я медиум. Только я могу задавать духу вопросы. Он будет отвечать только на мои…

Я чуть повернул ладонь и тарелочка двинулась по доске. Холодов умолк и злобно посмотрел на меня. Он понял, что я все понял. Поэтому, пока он еще не нашелся, что сказать, я улыбнулся и ответил:

– Наш дух настолько разгневан, что ему безразлично, кто задает вопросы. Вот, смотрите все, он идет к буквам. Он хочет назвать имя.

Блюдце и в самом деле устремилось к буквам. И с самого начала, естественно, коснулось буквы «А».

– Что это значит? – прошептал Кормилов.

Холодов продолжал злобно смотреть на меня, как ребенок, у которого отобрали любимую игрушку. Рокотов тоже поглядывал в мою сторону, но следил за блюдцем.

Белокрылова заметила взгляд Холодова и толкнула меня коленом под столом. Мол, я знаю, что без тебя здесь не обошлось. Смотри, не переборщи.

– Не отвлекайтесь! – сказал я. – Вы нарушаете взаимодействие наших психических энергий в проникновение тонких миров. Немедленно прекратите. Глядите на блюдце и мысленно помогайте духу сказать нам правду.

Кто действительно не обращал на меня внимания, так это дети убитого и его возлюбленная. Их взгляды и так были прикованы к блюдцу.

Между тем, оно продолжало двигаться между букв, собирая слово. Я управлял им, поворачивая магнит большим пальцем под ладонью.

– А, Н, Д… – прочитала Наташа. – Андрей! Андрей! Ты что такое говоришь, папа? Ты утверждаешь, что тебя убил Андрей?

Блюдце замерло, а затем направилось к надписи «Да». Замерло возле нее и больше не двигалось.

– Это какой-то бред! – сказала Наташа. – Что это такое? Этого не может быть! Что ты молчишь, Андрей? Скажи что-нибудь!

Все посмотрели на сына. Он сидел не шевелясь и на лице его застыло выражение бесконечного ужаса. Видимо, бедолага и в самом деле поверил, что отец вернулся с того света, чтобы обвинить его в убийстве. Причем не просто обвинить, а сказать правду.

– А что же он может сказать? – спросил я. – Ему нечего ответить, потому что это правда. Скажи, Андрей, где ты спрятал «Жигули», на котором раздавил своего собственного отца? Или об этом тоже спросить у духа?

Парень сглотнул слюну, потому что слова застряли в его пересохшем горле. Посмотрел на сестру и протянул к ней руку.

– Нет, Андрей, только не это! – прошептала Наташа. – Как же так? Как ты мог?

Тогда парень справился с собой и теперь его лицо уже перекосилось от злобы. Он указал на Марию.

– Это она во всем виновата! Она опутала его, как паучиха паутиной. Ты знаешь, что он собирался подарить ей наш загородный дом, чтобы она жила ближе к Ленинграду? И еще одну из машин, нашу «Жигули», которую обещал отдать мне! Он предал нас, вместе с мамой! Предал ради этой суки! И я наказал его за это!

– Что ты наделал, Андрюша! – прошептала Наташа. – Что ты наделал!

Ну конечно, я ведь понял это еще с самого первого визита к детям убитого. Когда парень сказал, что спал дома, в то время как под глазами у него были синяки от недосыпания.

Поэтому я рывком встал из-за стола и включил в комнате свет, щелкнув выключателем, а затем и вовсе раздвинул шторы. Стало светло, наваждение и чары исчезли.

Терехов по знаку Белокрыловой подошел к столу и схватил парня. Наташа зарыдала. Бедная девочка, это очень тяжкий удар для тебя, но извини, мне надо было изобличить преступника.

– Что вы наделали? – запричитал Холодов. – Так нельзя общаться с духами. Надо соблюдать определенный ритуал прощания. Нельзя злоупотреблять вниманием духа и относиться к нему неуважительно!

Я показал всем магнит и коснулся им блюдца. Тарелочка вздрогнула и покатилась по столу. Потом упала на пол возле стула Наварской и разбилась на осколки.

– Конечно, нельзя беспокоить духов, – сказал я Холодову. – И особенно использовать при этом магниты. Смотри, как бы они не разозлились на тебя.

* * *

В тот же самый день на другом конце Советского Союза, в Магадане, мужчина по имени Тимур Музеев подошел к зданию аэропорта и влился внутрь вместе с потоком других пассажиров. Несмотря на холодное время, студеный ветер и близость зимы, по спине Музеева текли струйки пота.

И неудивительно. Ведь в чемоданчике, в котором другие его приятели везли личные вещи: одежду, бумаги и бытовые принадлежности, у Музеева были припрятаны уникальный золотой самородок в двенадцать килограммов весом и еще крупицы золота на шесть килограммов. Чемоданчик маленький, Музеев собирался представить его, как ручную кладь.

Сейчас предстояла самая ответственная часть пути. Дорога на материк. Досмотр, бдительные работники аэропорта, милиционеры, охрана, собаки. Стоит только одному из них заподозрить, что скромный бульдозерист перевозит в чемоданчике такое богатство, как он пропал.

А вот если удастся преодолеть это препятствие, он станет неслыханно богатым. За это золото на черном рынке он сможет выручить несколько сот тысяч рублей. Не только он сам, но и его дети, и дети его детей будут жить безбедно и никогда не задумываться о хлебе насущном.

Музеев действительно был обычным рабочим. Он трудился машинистом бульдозера старательской артерии «Буровая» прииска имени Гастелло. Тридцать шесть лет, неплохая работа, приличный оклад.

Сейчас он летел домой. Сначала в Ленинград, к родственникам, а потом южнее, на Кавказ. Золото можно попробовать сбыть сначала в городе на Неве, а потом, если не получится, то на юге. Впрочем, в том, что его удастся продать в Ленинграде, Музеев нисколько не сомневался. Он уже знал, как это делается.

Само золото бульдозерист нашел совершенно случайно. Такой случай происходит раз в столетие. Музеев обнаружил его случайно в породе. Он тогда работал не вместе с напарником, а один. Тот в тот день как раз отсутствовал, уехал в город по делам.

Музеев работал, как обычно. Ковш бульдозера копнул породу, снял пласт и когда порода обнажилась, Музеев заметил в земле что-то блестящее. Как раз вышло солнце и его лучи отразились в сверкающем предмете.

Кряхтя, Музеев вылез из кабины, подошел ближе, чавкая по грязи ногами. Наклонился, присмотрелся. Чуть не упал назад. Из земли торчали часть огромного золотого слитки, явно в несколько килограммов весом.

– Е-маё, – сказал Музеев и огляделся.

Вокруг никого, только скалы и стволы деревьев. Неподалеку ручей. Урчит мотор бульдозера. В небе кружат птицы.

– Мое, только мое, – лихорадочно прошептал Музеев. – Никому не отдам.

Он уже знал нескольких ловких ребят, которые умели переправлять добытое золото на «большую землю». Да и сам иногда собирал крупицы золота и прятал в тайник рядом с домом.

Главное – спрятать это золото и увезти из Магадана. Там, в крупных городах, все пройдет гораздо легче.

Как он прятал золото в кабине бульдозера, а потом закопал в тайнике возле дома – это вообще отдельная история. Натерпелся страху, как никогда в жизни.

Все время боялся, что его поймает специализированная охрана прииска или узнают коллеги. Тоже могут убрать или даже отобрать. Куш получился просто громадный. Когда настала его очередь сдавать вахту и возвращаться в европейскую часть СССР, вздохнул с огромным облегчением.

Долго решал, как спрятать слиток. Именно из-за веса золота транспортировка стала необычайно трудной. Обычно другие жулики использовали самые разнообразные способы провоза золота через аэропорт.

Прятали в рыбьи или звериные туши, делали изощренные тайники в собственном теле, некоторые даже делали из золота предметы, красили их и пытались провезти таким образом. Один ловкач даже смог сделать сковородку.

Но в случае Музеева такими полумерами не обойтись. В конце концов, он решил поступить просто. Положить золото на дно чемоданчика. Сверху прикрыть одеждой.

Никто не заметит. Это было, как лотерея. Иногда прокатывало, а иногда нет. Все зависело от поведения самого перевозчика.

Если он внушал подозрение, то его тщательно обыскивали. Если не привлекал внимания, то спокойно проходил. Короче говоря, нужно сохранять хладнокровие, тогда можно легко пройти зону досмотра.

И он окажется с самым большим кушем, какой только попадался колымским старателям. И все, можно уже считать себя одним из самых обеспеченных людей в Союзе.

– Соберись, Тима, – сказал Музеев самому себе и стиснул зубы. Надо пройти это испытание. Во что бы то ни стало пройти.

Он вошел в здание аэропорта и сразу отправился к зоне досмотра. Вместе с другими старателями, у которых тоже закончилась смена. Их было человек пятнадцать, нужно пройти досмотр вместе с ними, в толпе, чтобы не выделяться, как дерево посреди пустыни.

Работники аэропорта внимательно следили за проходящими мимо них старателями. Дальше, возле прохода, помимо аэропортовских служащих, стояли и двое постовых с пистолетами. Один держал на поводке немецкую овчарку.

Музеев сначала старался не смотреть на них, а потом подумал, что это будет подозрительно. Стоя в очереди, он безотрывно смотрел на охрану, а потом решил, что это тоже вызовет сомнения в его благонадежности.

Наконец, он принял решение вообще забыть о золоте в своем чемоданчике. Это неожиданно оказалось самой правильной мыслью. Музеев расслабился и начал вести себя гораздо естественнее.

В конце концов, он уже десятки раз проходил досмотр. Ничего страшного. Скоро он будет в самолете и этот кошмар закончится. Все в порядке.

– Эй, гражданин, – кто-то коснулся его плеча. – Вы меня слышите?

Музеев обернулся и обмер от страха. Прямо перед ним стоял работник аэропорта. А за ним постовой с суровым и непреклонным выражением лица.

Вот гниды, они все-таки раскусили его. Как-то узнали о перевозимом грузе. Наверное, виной тому собственный длинный язык Музеева.

На днях он напился в одном из магаданских ресторанов вместе с другими старателями и что-то начал болтать про свою находку. Многие посчитали его слова пьяным бредом, но, видимо, нашлись и такие, кто прислушался. И вот он попал в их капкан.

– Что вы на меня смотрите, гражданин? – спросил досмотрщик. – Позовите вон того мужчину перед вами. Мы хотим осмотреть его рюкзак.

– Чего? – переспросил Музеев, все еще не веря в свое счастье. – А, понял. Сейчас, минуточку.

Он живо обернулся и постучал по плечу мужика перед собой в очереди. Тот обернулся, увидел досмотрщика и помрачнел.

Глядя, как его забрали проверять багаж, Музеев трепетал от счастья. Уф, гроза прошла мимо.

Значит, он был прав. Надо вообразить, будто у него нет никакого золота с собой. И вести себя свободно.

Когда дошла пора сдавать багаж, его хотели заставить отдать чемоданчик, но Музеев не согласился.

– Это ручная кладь, – сказал он. – Я заберу его с собой в салон.

Работник аэропорта взвесил чемоданчик в руке.

– Слишком тяжелый, – сказал он. – Что у вас здесь?

– Золото, – дерзко ответил Музеев и улыбнулся. – Много-много золота.

Работник аэропорта ухмыльнулся в ответ и пропустил старателя.

Глава 8
Ночные феи

На этой неделе у меня пока что не было выступлений, поэтому я мог вплотную заняться расследованиями и охотой на Пикового короля. Ближе к вечеру, вместе с плененным Андреем, мы вернулись из Гатчины, поужинали и отправились в кабинет.

Терехов и Аксаков занялись разбором бумаг, их было бесконечное количество. Всегда найдется, чем заняться. Наварская, само собой, начала печатать на машинке, со скоростью пулемета.

Я некоторое время походил по комнате. Делать нечего. Машинка трещала, как будто Наварская должна напечатать на ней «Войну и мир» до конца дня. Аксаков сидел с каменным лицом. Терехов черкал на листе бумаги.

Белокрылова прикрыла дверь и разговаривала по телефону. Я сказал Лиде:

– Давай, я угадаю карту, которую ты задумала.

Стук клавиш прекратился. Наварская посмотрела на меня и тут же ответила:

– Конечно. Опять эти твои трюки?

Отлично. Наш клиент. Я улыбнулся:

– Ну, ты же сторонница телепатии. Какие такие трюки? Я просто прочитаю твои мысли и скажу, какую карту ты задумала.

Терехов и Аксаков подняли головы от бумаг. Даже Белокрылова стала тише разговаривать по телефону и прислушалась к нашему разговору. Ну что же тут сказать, Лида у нас самая легкая добыча.

Как, впрочем, и любая другая девушка. Они все любознательны и любят загадки. А еще здесь есть азарт. Ведь если я не угадаю карту, которую задумала Наварская, то она наконец одержит надо мной вверх. А этого она хотела очень давно.

– Ну что же, можно попробовать.

Я не стал терять времени. Тут же подскочил к ее столу, взял лист бумаги, ручку и сказал:

– Отлично! Давай тогда сделаем так. Я прочитаю твою мысль насчет карт, потом запишу ее на листок бумаги и покажу тебе. А потом мы сверим, правильно ли я написал.

Наварская кивнула.

– Договорились. Так и сделаем.

Ну что же. Я положил лист и ручку на стол. Встал напротив Лиды. Тут теперь самое главное, чтобы она не отрываясь смотрела мне в глаза. Я так и сказал девушке:

– Теперь смотри мне в глаза и представь в голове только одну масть карты, – при этом руками я изобразил нечто вроде перевернутого квадрата. Вернее, ромба. – Представила? Держи этот образ в своей голове. Ах да, но это не должна быть масть червы!

Наварская чуть улыбнулась и пробормотала:

– Я же говорила, тут не обойдется без его трюков, – но послушно что-то представила в мозгу, потому что ее зрачки скользнули вверх и вправо от нее. – Ну, хорошо, это не червы.

Я щелкнул пальцами:

– Не отвлекайся! Ну, задумала? Что ты так долго?

Я намеренно торопил ее, потому что в этом и состоял секрет ментального фокуса. Сам трюк состоял из двух частей.

Сначала надо внушить масть. Когда я нарисовал в воздухе нечто вроде ромба, то как раз внушил бубны. Вообще, так и надо. Внушать либо бубны либо пики.

Пики внушать я не хотел. Потому что маньяк, которого я ловил, использовал именно эту масть. А другие масти, червы и трефы, трудно рисовать руками.

Внушать надо, глядя в глаза собеседника. А рисовать в поле его зрения. При этом притягивая его взгляд к себе. Когда я поторопил Наварскую сделать выбор, то она вынуждена была подсознательно взять ту масть, какую я изобразил в воздухе.

Главное, поймать мгновение, когда человек задумался насчет масти. Одну из них, червы, я убрал. Остались три и человек должен выбирать быстро. Из того, что ему предложили. Вернее, внушили.

И этот способ работает не только с мастью. Нам же надо определить цифру и картинку. Поскольку цифру нарисовать легче, я всегда изображал именно ее. А не валета, даму, туза или, упаси боже, короля.

– Да, я задумала, – сказала Наварская с улыбкой.

– Хорошо, теперь значение, – тут же добавил я. – Задумай число от одного до десяти.

Рукой я изобразил семерку. Для меня, как в зеркале. Для Лиды – так, как она и должна выглядеть. При этом я пристально смотрел ей в глаза.

Сделал жест, опустил руку и сказал четким голосом:

– Любую цифру, кроме пятерки.

Почти стопроцентно Наварская выбрала семерку. Я подождал, пока она скажет:

– Все, выбрала.

Проницательно поглядел ей в глаза, как будто вскрыл череп консервным ножом. Потом сказал:

– Девятка треф.

Наварская заливисто рассмеялась.

– Ничего подобного! Вот ты и ошибся! Я тебя поймала!

Я сделал вид, что уязвлен. Досадливо спросил:

– А какую карту ты загадала?

Наварская продолжала Счастливо улыбаться. Как мало надо человеку для счастья.

– Я загадала семерку бубен. Вот так!

Я взял со стола и протянул ей лист бумаги. Лида взяла его и прочитала содержимое. Улыбка исчезла. Она подняла глаза на меня и изумленно спросила:

– Но как? Как ты это узнал? И после этого ты будешь утверждать, что не умеешь читать мысли?

– Что там написано? – Терехов подскочил к нам и выхватил листок у Лиды. Прочитал вполголоса: – «Я скажу, что ты загадала девятку треф, но это неправильно. На самом деле, ты загадала семерку бубен». Послушай, Ян, как ты сделал это?

Улыбаясь, я постучал себя по виску:

– Ловкость мозга и никакого мошенничества.

Белокрылова подала голос из своего кабинета:

– Эй, телепат, хватит отвлекать ребят от дела!

Наварская сокрушенно покачала головой. Терехов вернулся к своему столу. А я уселся на диванчик. Потом посмотрел на темноту за окном и улегся поудобнее. Наварская снова забарабанила по клавишам. Терехов смял мой лист и швырнул в корзину.

Стук клавиш раздавался на весь этаж. Сначала этот шум мешал мне сосредоточиться, но потом я освоился и забыл об окружающей обстановке. Я лежал на кожаном диванчике и вскоре стук клавиш даже начал меня убаюкивать. А потом я и вовсе уснул.

– Эй, Ян, ты что спишь? – кто-то тормошил меня за плечо. – Вставай, дело есть.

Я открыл глаза. Ого, в кабинете уже светло. Утро. Рассвет. Я что, дрых здесь всю ночь? И кто укрыл меня покрывалом?

Передо мной стояла Белокрылова.

– Поехали, Ян. Нам надо в Выборг. Срочно.

Я поднялся с диванчика и потянулся, хрустнув суставами.

– Выборг? Это еще зачем?

Белокрылова не хотела терять времени. Направилась к выходу.

– Пошли скорее, по дороге расскажу.

Я погрозил ей пальцем вслед.

– Ага, это ты укрыла меня! Поэтому убегаешь, стесняешься признаться. Все равно, спасибо. А то я бы замерз.

Михалыч ждал за рулем верного «Газика». Отъехав от ГУВД, мы забрали Аксакова из дома. Потом поехали за город, а оттуда в Выборг.

Белокрылова рассказала мне про банду налетчиков, использующих девушку для грабежа. Ее уже описали офицеры ВМФ. Их товарищ ушел с ней. Потом его труп с ножевыми ранениями обнаружили на одной из улиц города.

Еще один командированный, из Рязани, тоже рассказал про «ночную фею», заманившую его в ловушку. Только чудом он остался жив. На него напали парни с ножами.

Правда, его новая знакомая упомянула, что работает в магазине хозторга. Милиция начала разыскивать девушку через эту зацепку.

Вскоре похожую девушку обнаружили. Благо магазинов хозторга в Выборге раз, два и обчелся. Леер, так звали командированного, опознал ее по фото.

Она действительно раньше работала продавщицей. Ее звали Лена Кукушкина. Но недавно ее уволили по подозрению в хищениях. Доказать ничего не смогли. Просто выставили взашей из магазина.

Милиция хотела арестовать девушку. Но офицеры ВМФ не опознали ее. Сказали, там была другая. Тогда за Кукушкиной установили слежку.

В то же время по оперативным каналам в отделение милиции поступил сигнал. Упаковщица с Выборгского хлебокомбината Кириенкова Степанида переживает за племянницу, Яковлеву Люду. Она вроде связалась с подозрительными типами. Живут без прописки. Хвастаются, что недавно замочили моряка.

Упаковщицу пригласили в отделение. Допросили. Да, все верно. У нее есть такая племянница. Люда связалась с какими-то бузотерами. Как бы чего не вышло.

– Наверное, тетя переживала не зря, – заметил я.

Да, все верно. Яковлеву Люду уже вызывали на допрос. Но она молчит. Оказалась очень стойкая. Ничем не напугаешь.

– Да ладно, – сказал я. Что-то здесь не так и не складывалось в ясную картинку. – Неужели так и не можете ее ничем взять? Я не могу в это поверить.

Но оказалось, что дело не только в том, что Яковлева не хочет говорить. Во время задержания она упала в обморок. И сейчас говорит всем, что никого не узнает и ничего не помнит. Вызванный врач долго осматривал ее и разговаривал, но пока что так ничего и не мог подтвердить окончательно.

Есть еще один отличный криминалист, судебный медик, он тоже мог бы осмотреть Яковлеву, но он сейчас в командировке в Таджикской ССР. Другой врач, тоже эксперт, сотрудничающий с милицией и не раз дававший заключение, сейчас и сам приболел.

Короче говоря, нет никого, кто мог бы оценить степень лживости задержанной. Подходящий врач будет только через сутки, а милиция хочет поскорее задержать налетчиков.

Кстати, они уже успели организовать засады с приманками для бандитов. По Выборгу ходили подставные жертвы грабежа, только вооруженные и готовые к отбору, но пока что все безрезультатно. Бандиты как будто поняли, что на них ведется охота и залезли на дно, не высовывались.

– И что вы хотите от меня? – спросил я. – Чтобы я вывел эту Яковлеву на чистую воду? Неужели ради такого пустяка меня подняли с постели в такую рань? Я так понимаю, скоро меня будут возить в ясли, чтобы разобраться, хочет Мага кушать кашу или нет, а то ведь она может и обманывать.

Белокрылова обернулась с переднего сиденья и посмотрела на меня.

– В этом деле важна быстрота, – сказала она. – А мы опаздываем. Если эти сволочи разбегутся, узнав о задержании Яковлевой, то мы их будем потом искать по всему Союзу. Жестоких людей, способных, чуть что, пускать нож в дело. А зачем нам это? Нам и другим советским гражданам, которых они могут пока делиться или убить?

Ладно, чего уж там. Я проворчал еще немного и умолк. Надо, значит надо.

Когда мы приехали в Выборг, обнаружилось, что пасмурная погода, стоявшая все эти дни, на некоторое время сменилась солнечной. Яркие лучи солнца заливали водоем на берегу городка, казалось, что теперь всегда будет тепло и уютно.

Мы сразу поехали в отделение и вскоре к нам привели Яковлеву для беседы. Правда, перед этим я попросил дать по ней анкетные данные, чтобы узнать правдивые факты ее биографии. Здесь были сведения об учебе, стажировке, других местах работы. Семье и адресе. Мда, негусто, но работать можно.

– Ну, здравствуй, Люда, – сказал я девушке. – Давненько не виделись с тобой.

Яковлева оказалась низкорослой и плотного телосложения. Руки и ноги короткие, хотя сложена пропорционально. Лицо довольно привлекательное, но немного грубые и толстые черты лица. Она вгляделась в меня и отчаянно замигала.

– Кто вы? Я вас знаю? К сожалению, я ничего не помню. Даже то, как меня зовут.

Я взял ее за руку и пощупал пульс. Не сказать, что все в порядке. Пульс неровный. Это может быть как признаком лжи, так и признаком болезни и воспаленной работы мозга. Становится понятным, почему врач не мог сразу определить, симулирует девушка амнезию или нет.

– Я твой давний товарищ. Я уже давно знаком с твоей тетей, Степанидой Геннадьевной. Ты помнишь о ней?

Яковлева снова замигала. Свободной рукой взялась за шею, потерла ее. Ага, ну вот это уже другое дело.

Коротко говоря, руки – это отличный показатель выявления лжи. Как я знал из практики, в большинстве случаев, когда человек держит себя за шею – это признак несомненной лжи. Он в буквальном смысле пытается заставить себя не проговориться.