Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 245 (всего у книги 336 страниц)

– Верно понимаешь, – усмехнулся он и погладил забравшуюся на колени кошку. – Вообще-то если точно знать, что ищешь, все становится проще. Возможно, Дженкинса вспомнят на вокзале или проводники в поезде. И кто-то мог видеть его в Тансфорде.

Так-то оно так, но… Дело-то политическое! Обвини Дженкинса – и он потянет за собой министра Харрела.

– Думаешь, Марш рискнет обвинить отца своей драгоценной Пат?

Как-то не очень верилось.

– Вполне, – Эллиот хрустнул пальцами. – Во-первых, ему нужна сама Пат, а не ее связи. К тому же Харрел наверняка попытается вновь купить рукой дочери очередной политический союз, а Марша такой поворот вряд ли обрадует. Во-вторых, громкое дело будет полезно для его карьеры. Ну и в-третьих, того требуют интересы империи, а для Марша это не пустой звук.

– Ну если империи… – пробормотала я с сарказмом.

Впрочем, мне-то что? Будут Дженкинса судить или по-простому открутят голову, мое дело сделано.

Можно возвращаться в Тансфорд.

***

Железнодорожный вокзал встретил нас шумом и суетой. Конец недели, а даже в ноябре предостаточно желающих провести уик-энд за городом.

Эллиот с целеустремленностью паровоза рванул к билетным кассам. Еще и шляпу зачем-то в машине оставил, как будто специально светил приметной своей шевелюрой.

Он был тут не единственным чистокровным брюнетом, однако внимание к себе привлекал. То ли дело я, шатенок здесь полным-полно.

Пока я глазела по сторонам, Эллиот успел купить билеты. Я недоуменно нахмурилась, заметив в его руке кроме двух синих билетов на местный поезд еще и алый прямоугольник имперского Восточного экспресса. Куда это он собрался?

Эллиот развил бурную деятельность. Куда-то звонил, отправил несколько писем… А после направился прямиком к нищим, которые просили милостыню. Опустил в протянутую шляпу монету и билеты, подмигнул мне. Шепнул:

– Ложный след. Придется тебе выдержать еще одну морскую прогулку. Сможешь?

А куда я денусь?..

***

В Тансфорде лил дождь. Город казался размякшим, как забытая под дождем фанера, а пристань словно вышла из-под кисти модного художника. Вода искажала пропорции, размывала линии.

Мы с Цыц прятались в рубке, Эллиоту приходилось хуже. Не пускать же баркас болтаться по воле волн, без руля и ветрил! Мне от одной мысли стало зябко.

Эллиота, когда он наконец пришвартовал баркас и заглянул в рубку, я встретила горячим кофе в термосе и сандвичами.

– Будешь?

Объевшаяся ветчиной кошка только лениво махнула хвостом.

– Да, спасибо, – брюнет откинул капюшон блестящего от воды плаща, принял из моих рук кружку. Отпил. Блаженно зажмурился. Присел рядом, вытянув длинные ноги.

На его посиневшее от ветра и холода лицо быстро возвращались краски. Пахло от Эллиота бензином и солью, и выглядел он донельзя усталым, но на обветренных губах блуждала улыбка.

– Сможешь раздобыть в доках машину? – поинтересовался он, приоткрыв один глаз. – Вряд ли в такую погоду получится вызвать такси.

– Ты ведь помнишь, что в Тансфорде меня ищут? – встревожилась я. – Так что…

Столько всего произошло, что я напрочь запамятовала о такой "ерунде", как подозрение в убийстве!

Хотя что значит одна неприятность в сравнении с перспективой грядущей катастрофы? Что катастрофа вот-вот грядет, сомнений уже не оставалось. Хорошо этим толстым промышленникам в своей Империи подсчитывать барыши. А каково будет нам, оказавшимся в мясорубке войны?

При всей своей терпимости к бомбистам, я далека от мысли считать их ангелами. Дай им возможность – и по Островам вновь потекут реки крови. И своей, и чужой… Но уж точно не тех толстосумов и их детей.

И мы должны – во что бы то ни стало! – это остановить.

Я невесело хмыкнула. Вот уж никогда не видела себя героиней, да…

– Забыл! – хлопнул себя по лбу Эллиот. – У меня хорошие новости. Убийцу Логана нашли, так что теперь ты вне подозрений.

Кофе встал мне поперек горла. Забыл?!

– Кто? – сумела выдавить я между приступами кашля.

– Бродяга какой-то. – равнодушно сообщил Эллиот. – Лейтенант Коэн, правда, намекнул, что не вполне доволен расследованием…

– Еще бы, – горько улыбнулась я, потирая саднящее горло. – Чтобы Логана в его собственной квартире… Бред какой-то!

Эллиот вздохнул, обхватил пальцами кружку.

– Все мы смертны.

Я отмахнулась.

– Не надо меня утешать. Получается у тебя… Ерунда какая-то получается! И я не о твоих душеспасительных талантах. Логан, конечно, не чета Эйлин, но по силе был не из последних. Так что квартира его защищена почище иных банков.

И хмыкнула, вспомнив, с какой легкостью мы проникли под хваленую банковскую защиту.

– Разберемся, – пообещал Эллиот, вздохнув.

И я поверила. Этот, если вцепится, что угодно найдет – от имперского заговора до сбежавшей болонки.

***

На пристани мы разделились. Эллиот отправился к лейтенанту Коэну, пошептаться о делах своих грешных. Я же поспешила в "Бутылку". Страшно представить, что с ней могло случиться за это время без хозяйского пригляда! Конечно, я оставила поверенному, мистеру Смиту, все нужные полномочия, но это ведь совсем не то.

Так что от нетерпения меня начало слегка потряхивать.

Я смотрела на знакомые улочки с каким-то странным чувством. Как будто уезжала не на две недели, а на два года. Все привычно. Знакомо. И самую малость чуждо. Взгляд выхватывает недочеты, которые раньше от внимания ускользали. Грязь на улицах. Ободранные фасады домов. Бездомный, спящий на картонке у моста. Ямы на дорогах.

Зажмуриться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Все будет хорошо! Я просто волнуюсь. Немного.

"Бутылка" приветствовала меня огнями и людским гомоном. Я даже приостановилась на пороге, глазам своим не веря. Как так, а?

Хозяева разъехались кто куда, бармен сбежал, официанток и так вечный недобор – а бар преспокойно работает?

Моросящий дождь набросил на город вуаль тумана и какой-то нереальности. Как будто все это мне снилось. Я глубоко вздохнула и не без внутренней опаски толкнула дверь. А вдруг та жизнь, прежняя, хозяйки "Бутылки" и жены Ала, мне лишь привиделась?..

Тьфу, что за ерунда!

Я с порога огляделась. Людей немного, но и час еще ранний. К тому же день будничный, по четвергам всегда негусто.

Порядок. Удивительно, но даже как будто чище стало. И скатертей у нас, пусть и таких простых, никогда не водилось. И официантки… новенькие? Точно. Две дамы в теле управлялись с подносами с тяжеловесной грацией. И барменша! Я даже глаза протерла. Женщина? В таком злачном местечке? Да мистер Смит спятил!

Знакомому вышибале я обрадовалась, как родному. Хоть какой-то якорь в пугающем море перемен.

Мотнула головой. Разберусь! И прошагала к стойке, кивая по дороге завсегдатаям. В ответ улыбались – и на душе немного полегчало.

– Добрый вечер, – сказала я сухопарой барменше, присаживаясь на высокий табурет. – Кофе, пожалуйста.

Она тут же выставила на стойку кофе по-альбовски с белоснежной шапкой сливок.

– Добрый вечер, миссис Керрик, – а голос казался странно знакомым. – Рада видеть вас вновь.

Я вытаращила глаза. Спросила неверяще:

– Мисс Фитцпатрик?!

Строгую учительницу было не узнать. Локоны завиты и, кажется, познакомились с хной. Налобная повязка расшита бисером. Ресницы подкрашены. А губы… губы подведены красной помадой!

– Миссис Тодд, – поправила она гордо, сверкнув кольцом на безымянном пальце, и объяснила: – Нас с мужем нанял ваш поверенный.

– И как додумался? – ляпнула я и немного смутилась: – Простите.

Новоявленная миссис Тодд приняла мои извинения величественным кивком. Заботливо пододвинула ко мне чашку:

– Вы пейте, не то остынет.

Я сделала глоток. Вкусно! Не хуже, чем у Тони, не к ночи будь помянут.

– Значит, вы с Билли поженились? Поздравляю, кстати.

– Благодарю. – Она чуть нахмурилась. – Надеюсь, вы не думали, что мы с ним могли бы… без венчания?

У меня прямо от сердца отлегло. Уф, хоть что-то прежнее!

– Нет-нет, что вы!

Завсегдатаи, кажется, попритихли. Я украдкой огляделась. И впрямь, сидят смирно, цедят свое пиво. А вышибала зевает втихомолку, совсем уж расслабившись. М-да, навела тут миссис Тодд шороху!

– Как вас… – я хотела сказать "угораздило", но в последний момент прикусила язык. Боевитую учительницу я в глубине души побаивалась. – То есть что навело вас на мысль работать в баре?

Как-никак, две недели тому назад – а кажется, целую вечность – она была ярой активисткой Общества трезвости!

– После замужества я оставила работу в школе, – сообщила миссис Тодд безо всякого сожаления. – Не сочла себя отныне вправе учить детей… – она помолчала и созналась вдруг: – Знали бы вы, как мне опостылели эти маленькие чудовища!

Кофе пошел не в то горло, и я закашлялась. Да что ты будешь делать!

– Вообще-то я думала, что это вы повлияете на Билли, а не наоборот.

– Я и повлияла, – барменша гордо выпятила грудь. – Он пить бросил! И, как видите, нашел честную работу. Что же до остального… Я клялась перед алтарем быть с мужем в горе и в радости. Куда он – туда и я.

Сказано это было с немалой гордостью. Я допила кофе и поинтересовалась все же:

– А если Билли вернется, кхм, на преступную стезю?

Взгляда она не отвела. Надо же, оказывается, у нее красивые глаза! И черты вполне миловидные, пусть и несколько суховатые.

– Я разделю с ним и это, – сообщила она со спокойным достоинством. – Я разделила с мужем номер в роскошной гостинице, разделю и тюрьму, если придется.

Как-то не хватило духу просветить ее, что тюрьмы для мужчин и женщин разные. Хотя эта, пожалуй, совместной добьется.

Из подсобки выглянул Билли. Угрюмого громилу прямо не узнать! Вот кому женитьба пошла на пользу, хоть сейчас на плакат, пропагандирующий семейные ценности. Гладко выбритый, в отглаженном костюме с галстуком, он улыбался широко и радостно.

– Здравствуйте, миссис Керрик!

Я вздрогнула, вдруг осознав, что от этого обращения несколько отвыкла.

– Здравствуй, – я запнулась. Малыш этому новому Билли не подходило. – То есть здравствуйте, мистер Тодд.

Он вдруг смутился, покраснел. Махнул лапищей.

– Вы как скажете! Малышом я был, им и помру. Ну или по имени можно.

– Тогда я – Милли, – улыбнулась я, протягивая руку. – И на "ты", раз уж вы с женой теперь у нас работаете.

Билли шагнул вперед, осторожно сжал мои пальцы, сказал тихо:

– Вы… ты не представляешь, как мы тебе благодарны! Это ведь вы нас с Клод познакомили.

С "ты" у него пока не очень получалось, ну да ладно.

– Клод?..

– Я – Клотильда, – представилась миссис Тодд с некоторой неловкостью и поморщилась: – Не люблю это имя. Так что зовите меня Клод.

Я пожала руку и ей.

Тут какой-то незнакомый тип хлопнул по стойке и грубым голосом потребовал виски. Она взглянула только – и он присмирел, даже голову в плечи втянул. Строгая учительница нет-нет, да и проглядывала сквозь новый разбитной облик. Впрочем, это-то как раз и помогало ей держать местную публику в узде. Все-таки приструнить наш контингент непросто, по себе знаю.

– Простите, миссис. – Тип даже чуть попятился. – То есть… виски можно-то?

– Можно, – она уверенной рукой набулькала ему из бутылки, приняла монету.

Тип опрокинул рюмку, выдохнул. Глянул заблестевшими глазами на барменшу, сказал:

– Вы так на мою учительницу похожи! Прям одно лицо. Бывает же… Ну, бывайте.

И утопал прочь, слегка покачиваясь.

Я усмехнулась.

– Что же, Билли и Клод, по-моему, вы неплохо справляетесь.

– Вот и муж ваш то же говорит, – поддакнул Билли гордо. Его жена только улыбнулась, протирая стаканы.

– Муж? – сердце подпрыгнуло в груди от гремучей смеси радости и вины. – Ал вернулся?

– Вчера еще, вечером, – Билли помялся. – Я тут что сказать хотел… Помните Тони… ну, того, вашего бармена?

– Еще бы! – я перестала крутить головой, высматривая Ала, и насторожилась. – А что?

Билли совсем засмущался.

– Да я просто сказать хотел… Короче, видел я его кое с кем. С Кровавой Шейлой, знаете ж такую? Они… ну, зажимались, понимаете?

– Еще бы, – повторила я потрясенно.

Кровавая Шейла была единоутробной сестрой Ала. Муж души в своей сестричке не чаял, а вот я терпеть ее не могла.

Сдается мне, не просто так Тони устроился в "Бутылку". И, кажется, теперь я знаю, с кем из бомбистов сотрудничали брюнеты…

Развить мысль я не успела. Из подсобки с пачкой бумаги в руке вынырнул Ал.

– Так, а в налоговую отчет отправили? – вопросил он на ходу. Повернул голову. Замер. Улыбнулся. – Милли!

Высокий, массивный, последние годы – после того, как забросил тренировки – он стал полнеть. Знакомый до последней черточки. Ломаный-переломанный нос. Тяжеловесная нижняя челюсть. Руки – и не только – в шрамах.

Он сунул документы куда попало и шагнул ко мне. Ну вот, так всегда! Потом же искать будет…

Ал обнял меня, сказал в макушку:

– Здравствуй, жена.

Вместо ответа я поднялась на цыпочки и потянулась к его губам.

– Я соскучилась, муж!

Поцелуй вышел жадным. Горячим.

– Кажется, нам лучше подняться наверх… – шепнула я, когда он отстранился, не отводя затуманенного взгляда.

Хватит уже развлекать публику.

– А бар? – мотнул головой Ал.

– Ну, зачем-то же мы наняли работников? – и улыбнулась.

***

Позже я лежала на груди Ала, выводя пальцем на его коже рисунки, а он расслабленно гладил меня по спине.

– Надо почаще уезжать, – пошутил муж. – Ради того, чтобы ты так меня встречала.

– Да ну тебя, – я ткнула его пальцем в напрягшийся живот.

Не говорить же о кое-каких своих фантазиях…

– Я серьезно, – Ал поцеловал мое плечо. – Даже не знаю, что это с тобой… Но мне нравится.

Опрокинул меня на спину, навис сверху, опираясь на локти. Голубые глаза его знакомо потемнели. Кажется, кое-кто увлекся и замахнулся на повторение. Не то, чтобы я была против, но…

– Погоди, – я уперлась ладонью в его широкую грудь. – Я должна кое-что тебе сказать.

Ал напрягся, перекатился на бок.

– Да?

И тон напряженный. Почуял, что разговор будет непростым.

Я выдохнула… и рассказала ему все. О предложении Эллиота, о Логане, о расследовании, о сотрудничестве всей этой военной клики с бомбистами. Без утайки. Промолчала только о своих отношениях с Эллиотом. Не то, чтобы мне и впрямь было чего стыдиться, но…

По мере рассказа Ал все мрачнел, и когда я умолкла, он был темней грозовой тучи.

– Хочешь сказать, что Логана убила Шейла? – в голосе Ала слышались мучительные сомнения. – Потому что снюхалась с брюнетами, а Логан об этом узнал?

Быть может, быстротой ума Ал не отличался, но и дураком не был.

Ведь кто-то же попросил тогда Логана привести Моргана в "Бутылку"! Вряд ли это был кто-то с улицы, верно?

Видимо, Шейле пришлось кое о чем Логану рассказать. Она рассчитывала, что брат ее поймет… не понял.

– Это только догадки, – я чувствовала себя виноватой.

Ал ведь их любил. И мать, с которой познакомился так поздно. И троих братьев, и сестру, – пусть даже отцы у них были разные. Единственную девочку обожала вся семья. Как поверить?..

Логану вот тоже в голову не пришло, за что и поплатился.

Муж смотрел в потолок. Хмурился. Даже ладонь с моего бедра убрал.

– Я выясню, – пообещал он глухо. – Поговорю с Шейлой и…

Э, нет! Если она одного брата прикончила, то что помешает избавиться от другого? Полукровки к тому же, зато сама Шейла могла похвастаться светлым золотом волос, белоснежной кожей и васильковыми глазами. Не зря Тони запал!

Как по мне, по-настоящему своим Ала считал разве что Логан. С двумя старшими братьями Ал виделся совсем редко, сестренка себе на уме. Мать же… ну не верю я, что у нее через столько лет вспыхнула – внезапно, да! – любовь к сыну. Скорее я бы поставила на расчет. Карманный владелец "Бутылки" был бомбистам очень кстати…

Другой вопрос, что я даже заикаться Алу об этом не смела. Он так долго мечтал о большой любящей семье, что я предпочла ему подыграть. Получается, зря.

– Не надо, – попросила я, как могла, проникновенно. – Послушай, ну что ты ей можешь предъявить? Склад с оружием ограбили? Так это в интересах бомбистов. Поди докажи, что информацию ей слили брюнеты! Соучастие в убийствах телефонисток? Вряд ли она так просто в этом признается. Своего любовника к нам барменом устроила? Так она, может, хотела брату помочь… А убийцу Логана формально нашли.

Ал непреклонно выпятил подбородок. Упрямства ему всегда было не занимать, не зря же он добился таких успехов в спорте! Чемпион Островов в полутяжелом весе – это не кот чихнул.

– И что? Предлагаешь сидеть и ждать?

Вот любит Ал решать проблемы в лоб. Правой.

– Предлагаю предотвратить теракт! Или ты хочешь, чтобы опять началась война?

Ал, конечно, родственникам помогал. По-мелочи. Но всерьез их идеями не проникся. Или?..

Он повернул голову, взглянул на меня хмуро:

– Взорвут позже, в другом месте. Ты же знаешь Шейлу.

Я только вздохнула. Знаю, в том-то и проблема.

– Ал, послушай, не делай глупостей, ладно? – я потянулась, легко поцеловала его в губы. – Давай предотвратим взрыв, а дальше… У нас будет время что-то придумать.

И у Эллиота, хотя этого я не сказала. Совсем я запуталась в своих и чужих.

***

Уснули мы под утро, утомленные спорами и любовью. Когда я открыла глаза, часы показывали без четверти полдень.

– Ал, – я пихнула мужа в бок и села на постели. – Вставай, мы проспали.

– А? – он приоткрыл один глаз и широко зевнул. Поймал меня за руку, опрокинул на себя, поцеловал сладко…

– Ал, перестань, – я не без труда высвободилась. – Дел невпроворот.

Кольнула тревога. Мало ли, что могло случиться, пока мы дрыхли? Лучше даже не представлять!

Ал насупился, однако спорить не стал. Потянулся. Отбросил одеяло.

Такой смешной, заспанный, как медведь после спячки. Такой родной. Я не удержалась, чмокнула его в щеку. И отпихнула, когда муж вновь попытался меня сграбастать.

– Вечером, – пообещала тихо, – вернешься пораньше?

По пятницам Ал расписывал пульку с друзьями и часто задерживался до полуночи.

– Не могу, – он потер лоб, потянулся за рубашкой. – Сегодня Совет.

Совет бомбистов? Собирался он нечасто, пару раз в год… Еще одно подтверждение, что кое-что назревает.

– И ты молчал? – я заставила себя глубоко вдохнуть. Выдохнуть. Попросила тихо: – Не ходи.

Ал ведь прямой, как палка. Что на уме, то и на языке. Не удержится, спросит сестричку в лоб. И к чему это приведет? Уж точно ни к чему хорошему!

Он упрямо мотнул головой.

– Я должен.

Что ты будешь делать, а?..

Вниз мы спустились, почти рассорившись. Ал настаивал, что должен поговорить с сестрой, а я уже жалела, что распустила язык. Но как я могла промолчать?!

Мистер и миссис Тодд были на посту, сверяли по списку бутылки с выпивкой. Барменша подняла голову, сказала:

– Доброе утро.

Билли же кивнул и потупился.

– Доброе, – отозвалась я почти смущенно. Вдруг неловко стало и за растрепанные волосы, и за припухшие губы, и за опоздание это… Глупости. – Делами займемся через полчаса.

– Конечно, – барменша с неожиданной деликатностью потянула мужа прочь, давая нам с Алом позавтракать наедине.

Я налила себе и Алу кофе, потянулась за вазочкой с рогаликами. Проголодалась зверски. Я ведь вчера, кажется, без ужина осталась.

– Вас джентльмен искал, – вспомнила миссис Тод уже на пороге. – Тот самый мистер Эллиот.

– Что ему нужно? – нахмурился Ал, не дав мне и слова сказать. Даже чашку отставил.

Она поджала губы.

– Не имею представления. Попросил передать, что заглянет сегодня вечером. И еще, что приедет ваш друг-боксер. Сказал, вы поймете.

Мы с Алом переглянулись. Бишоп?

***

Ал ушел, пообещав не делать глупостей. Забот навалилось столько, что времени переживать не осталось. Долгое отсутствие сказывалось, хотя Билли с Клод и впрямь оказались находкой. И официанток миссис Тодд нам сосватала отличных. Однако в управлении баром она пока была неопытна, так что волей-неволей допускала промашки. К тому же есть дела, которые наемному работнику не поручишь…

Я вынырнула из омута срочных забот только ближе к вечеру. Голова гудела, мысли путались.

– Дайте… – я хотела попросить яду, но миссис Тодд все еще плохо понимала шутки. – Кофе!

– С коньяком? – уточнила она, ставя джезву на огонь. И выложила на стойку шоколадку.

– Вы – сокровище! – заявила я с чувством, бросая в рот сладкую дольку.

– Знаю, – кивнула Клод без малейшего смущения и посоветовала: – Вы бы шли к себе, отдохнули. Мы с Билли справимся.

– Не сомневаюсь, – я забрала со стойки пачку газет, за чтением которых собиралась скоротать время, прихватила чашку кофе и велела: – Если меня будут искать, я в кабинете.

И сбежала, пока из какой-нибудь щели не появилось очередное срочное дело.

Заперла дверь. Устроилась в кресле. Глотнула кофе и прикрыла глаза. Блаженство!

Впервые за… пожалуй, недели три, а то и больше, можно расслабиться. Позволить себе не думать, не перебирать варианты, не прикидывать ходы. Я сделала все, что могла. Но как же я устала!

Когда все закончится, вытащу-таки Ала в отпуск, он давно мне обещал. Тем более что теперь у нас такие замечательные работники…

Я усмехнулась, открыла газету и лениво пробежала заголовки. Что тут у нас?..

И забыла что о кофе, что о шоколаде, жадно глотая строчки.

Новость дня: "Министр Харрел застрелен своей сестрой! Миссис Морган при свидетелях заявила, что брат убил ее единственного сына, после чего достала из сумочки пистолет и выстрелила в упор. Министр скончался на месте…"

Они появились, когда я дважды перечитала большую статью и допила остывший кофе. В дверь постучали и, дождавшись разрешения, в кабинет впорхнула Эйлин. Прощебетала:

– Здравствуй, Милли!

Следом шагнул хмурый Эллиот, поприветствовал меня кивком.

И я, черт побери, была рада его видеть! Хотя лучше бы выпроводить его поскорей, до того, как вернется Ал.

Эллиот не откажет себе в удовольствии его подразнить. Ал пока не в курсе слухов обо мне и Эллиоте, но его на этот счет охотно просветят. И, положив руку на сердце… было, было в этих слухах рациональное зерно.

– Добрый вечер, – кивнула я и указала на кресла. – Присаживайтесь. Выпьете что-нибудь?

– Нет, спасибо, – Эйлин так пристально всмотрелась в меня, что стало неловко. Может, у меня прыщ на щеке выскочил?

Она моргнула, отвела взгляд. Устроилась в кресле.

Эллиот садиться не стал. Отошел к окну, оперся плечом о стену.

– Добрый вечер, миссис Керрик, – сказал он церемонно и губы сжал.

Глаза его темны, как ночное море. Ноздри трепещут, словно у норовистого жеребца. И смотрит так, будто я в кофе ему плюнула.

По какому поводу это, с позволения сказать, представление? Неужто сцена ревности? Да ну!

Я похлопала ладонью по газетному развороту.

– Слышали новость? Министра Харрела застрелила сестра. Здесь пишут, что миссис Морган с места преступления скрылась. Очевидно, бежала на материк.

Хмурая физиономия Эллиота не дрогнула. Он бросил на газету безразличный взгляд.

– Согласись, он такую судьбу заслужил. Будь я религиознее, счел бы это перстом судьбы.

Губы блондинки дрогнули, она отвернулась, скрывая улыбку. Я же поинтересовалась напрямик:

– Ты руку приложил?

Эллиот приподнял бровь.

– К чему? Я, как ты понимаешь, в тот момент был уже в Тансфорде.

Хотелось попросить его не придуриваться. Я-то уже знала его… пусть не как облупленного, но все же.

Я спросила тихо:

– Откуда миссис Морган узнала, что Харрел причастен к убийству племянника?

– Мало ли, – протянул Эллиот неопределенно. Вид у него был самый незаинтересованный.

– И это, конечно, не ты ей сообщил? Не ты отправил анонимное письмо и билет на Восточный экспресс?

Не ради коллекции же он его купил.

Брюнет присел на подоконник, качнул ногой.

– На этот вопрос я отвечать не стану.

– Зачем? – только и вымолвила я.

Глаза Эллиота сверкнули. Он проговорил медленно:

– Она заслужила право на месть, не находишь?

– И на то, чтобы остаток жизни скрываться от правосудия?

– Все имеет свою цену, – ответил он спокойно.

И усмехнулся.

В этом он весь. Но как ловко все провернул! И с тестем поквитался, и рук не замарал. А ведь даже если бы Маршу удалось прищучить секретаря, сам министр ответственности бы избежал. Не так-то просто доказать сговор и политические мотивы, тем более когда речь идет о людях столь значительных. И сам Дженкинс, даже случись что, держал бы язык за зубами. Не дурак же он? Заявил бы, что Морган его шантажировал – да хоть тем же романом с дочерью начальника. Вот и готов личный мотив. И наказание в таком случае было бы куда мягче, чем за убийство ради политической выгоды. Всем профит.

Эллиот не позволил Харрелу выйти сухим их воды. Черт, все-таки мне будет его не хватать…

– К слову, о правах и заслугах. Марш помог оформить. Держи. – Эллиот вытащил из-за пазухи тонкую папку, положил на стол. Подбодрил иронически: – Ну же, смелее!

Я пролистала бумаги. Подняла взгляд.

– Лицензия на производство алкоголя?

– Как и договаривались, – кивнул он. – Ты выполнила свою часть сделки, а я всегда плачу по счетам.

В свете недавних событий звучало это зловеще. Впрочем, мне-то нечего опасаться… наверное.

– Да уж, – хмыкнула я, потирая лоб. – Пожалуй, это стоит отметить. Коньяка?

Радости отчего-то не было. Была… досада? Что все закончилось. Что впереди вновь серые будни. И что, наверное, сегодня мы видимся в последний раз. Во всяком случае, вот так, накоротке.

Эйлин вдруг встрепенулась.

– Не стоит. Это может повредить ребенку.

– Какому еще?.. – я осеклась, машинально прижала руку к животу. – Но…

Эйлин кивнула с улыбкой.

– У тебя будет ребенок. Поздравляю.

Я мотнула головой, в которой новость не помещалась. И машинально отметила, как потемнело лицо Эллиота. Он отвернулся. Уставился в сумрак за окном.

– Срок совсем крошечный, но такие вещи я вижу уже через несколько часов после зачатия, – добавила блондинка негромко, накручивая на палец светлый локон. – Извини, я решила, что тебе нужно знать.

Эллиоту, очевидно, тоже. Не зря же она заговорила при нем?

– Нужно, – я кивнула, сама не понимая, что чувствую.

Радость? Страх? Неверие? Все вместе, пожалуй. Конечно, я хотела детей – когда-нибудь – но…

Мы с Алом планировали попозже, и он всегда за этим следил. А теперь вот… Хотя какая разница? Ребенок уже есть, с остальным будем разбираться после.

Надо сказать Алу. И подумать насчет переезда в какое-нибудь тихое место. "Бутылку", видимо, придется продать. Не растить же младенца в баре.

Голова кругом. Я его еще даже не чувствую, этого ребенка, а уже сколько перемен!

– Эйлин, ты не оставишь нас? – попросил Эллиот ровно. – На пять минут.

На меня он не смотрел.

– Конечно, – она поднялась с готовностью. – Осмотрюсь пока. Сто лет не была в "Бутылке".

И скрылась за дверью прежде, чем я успела возразить.

Эллиот проводил ее тяжелым взглядом.

– Думаю, тебе тоже лучше уйти, – заметила я, сглотнув ком в горле. Было… пожалуй, что больно.

Он улыбнулся насмешливо, хотя в глубине темных глаз тлел недобрый огонек. Руки на груди скрестил.

– Перестань, Милли. Мы ведь взрослые люди. Я вовсе не собираюсь вцепляться в горло твоему мужу. Тем более теперь…

Он умолк. Отвернулся.

Что на это ответить? Я промолчала. Ребенок и впрямь менял… если не всё, то многое.

– Я здесь ради того, чтобы предотвратить теракт, – закончил Эллиот, кривя губы. – Давай на этом закончим. Поверь, я намерен отнестись к мистеру Керрику со всем уважением, коего этот достойный джентльмен заслуживает.

Верилось с трудом. Эллиот был зол, как черт. Именно в таких случаях он изъяснялся столь… велеречиво.

Я выдохнула, облизнула губы. Уставилась на золотой ободок обручального кольца на своем пальце.

– Тогда что тебе от меня нужно?

– Информация, – проронил он, по-прежнему обращаясь к темноте за окном. – Взрывчатку наверняка уже привезли в Тансфорд. Нужно ее отыскать, в противном случае бомбисты лишь сменят место и время. А кому, как не тебе, знать все тайники в округе?

– Ты меня переоцениваешь, – хмыкнула я, немного успокаиваясь. Внутри саднило, и все же… переживу.

– Ничуть…

Закончить он не успел.

Ал вошел без стука. Да и с чего бы ему стучать, заходя я собственный кабинет?

Смерил угрюмым взглядом Эллиота. Меня. Стало вдруг неловко, хотя с чего бы? Мы ведь просто разговаривали.

Похоже, нашлась добрая душа, просветила его насчет нашего с Эллиотом "романа".

Выглядел муж взъерошенным, волосы взмокли от пота, в глазах нездоровый блеск, пиджак измят.

Рядом с Эллиотом – сухощавым, подтянутым, гибким – выглядел Ал неповоротливым увальнем.

Но это как волка с медведем сравнивать.

– Слушайте, вы… – начал Ал глухо, набычившись. И кулаки сжал.

Так, хватит сопли жевать! Еще немного, и Ал двинет Эллиоту, наплевав на последствия. И что-то сомневаюсь я, что брюнет ему это спустит.

Я только начала приподниматься, как Эллиот шагнул вперед, протягивая ладонь.

– Мистер Керрик? Наслышан о вас. Я – Эллиот. Начальник Особого отдела.

Ал моргнул – никогда он не умел ориентироваться на ходу – и захлопнул приоткрытый от удивления рот.

– Альберт Керрик, – назвался муж после паузы.

И стиснул пальцы Эллиота так, что у того напряглись скулы. Однако брюнет устоял.

Я сидела, как на иголках, но повода вмешаться не было. Ну меряются мужчины… силой, что такого? Они постоянно это делают. Зато Эллиот перебил Алу воинственный настрой.

– Рад знакомству, – Эллиот выверенным движением склонил голову на четверть дюйма. – Мы с вашей женой – большие друзья.

Само вежливое дружелюбие.

– Друзья? – насупился Ал, отпуская его руку, и краской залился.

Даже шея под несвежим воротничком побагровела. Бесится. Но ничего-то не может поделать. Ударить? Так Эллиот ни малейшего повода не давал. И вел себя совсем не так, как пойманный на горячем любовник, что сбивало с толку.

Эллиот поднял брови и украдкой встряхнул побелевшими пальцами.

– Надеюсь, вы не поверили слухам? Вам очень повезло с женой. Милли очень помогла мне в расследовании…

– Миссис Керрик, – поправил Ал с нажимом.

Брюнет лишь плечами пожал. Отступил на шаг.

– Как скажете. Поверьте, я вовсе не собираюсь покушаться на… добродетель вашей супруги, – произнес он чопорно, но насмешливый огонек в глазах его выдавал.

Издевается! Почуял, что в словесной баталии мой муж ему не соперник.

Подмывало вмешаться, дать Эллиоту отпор, но вряд ли Алу это понравится. Унизительно же.

Муж насупился, открыл рот… Дверь опять распахнулась без стука, и в кабинет влетел Бишоп. От души хрястнул дверью о стену, рявкнул на Ала:

– Зачем? Вот скажи мне, зачем ты влез? Испортил мне всю игру!

Злющий – вот-вот дым из ушей пойдет.

Ал отвернулся. Пробурчал:

– Я не хотел. Я только с Шейлой поговорить собирался, а она…

Только не это!

– А она затащила тебя на Совет и выставила идиотом, – процедил Бишоп, запуская пальцы в коротко остриженные белые волосы. – Ал, политик из тебя, как из говна – пуля.

– Ал, зачем? – вспылила я. – Ты же мне обещал!

Муж насупился, зубы стиснул:

– Она плакала… разобраться хотела. А на Совете вдруг…

Он сглотнул и отвернулся. Как ребенок, честное слово.

Я сжала пальцами виски. Ну ведь просила же!