Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Выходит, Шейла разыграла несправедливо обиженную, затащила под это дело Ала на Совет, а там цинично… я сказала бы "поимела", но по отношению к сестре, пусть даже только единоутробной, звучало это как-то совсем нехорошо. Хотя суть-то от этого не меняется!

Теперь Ал чувствует себя и виноватым, и использованным. И я бы даже посочувствовала, но… злости было больше. Ладно. Разберемся.

Бишоп посмотрел на Ала исподлобья. Пнул ни в чем не повинный стул.

– Идиот! Шейла хотела драки, а ты ей подыграл.

– Извини, – сказал Ал глухо, плечами передернул. – Я просто вспылил. Бывает.

– Ты просто устроил истерику, – парировал Бишоп безжалостно и руки в карманы сунул. – Когда Шейла заявила, что все обвинения – это выдумки Милли и ее любовника.

Ал вновь густо – случалось с ним такое – покраснел. Зато Эллиот, кажется, наслаждался. Присел на подоконник, покачал ногой. И смотрит – то на меня, то на Ала. Выразительно так. Мол, и это твой хваленый муж? Как там он про Пат говорил? "Я был лучшего мнения о ее вкусе", да?

Что бы он еще понимал!

– А что, я должен был молчать? – огрызнулся Ал. – Когда мою жену поливают грязью?

– Ты должен был послать Шейлу в задницу! – вспылил Бишоп. – И позволить мне работать. А если не хочешь, чтобы жена гуляла, так не шляйся где попало месяцами!

М-да. Репутацию мне Эллиот подпортил, никакая лицензия на алкоголь это не окупит. От связей с брюнетами я теперь долго отмываться буду… Хотя зачем, собственно? Раз "Бутылку" придется продать, то и связи ни к чему.

Ал угрюмо молчал, Бишоп сверлил его злым взглядом.

Эллиот громко прочистил горло, привлекая к себе внимание.

Блондин моргнул, кажется, лишь теперь его заметив. Так разозлился? Или не разглядел брюнета за широкой спиной Ала?

– Я не прочь, конечно, послушать столь занимательный разговор,– заявил Эллиот, пылинку с лацкана смахнув, – но давайте тогда уж подробности.

– Какие тебе еще подробности? – буркнул Бишоп, падая в кресло.

И то натужно скрипнуло. Почудилось даже, что от такого с ним обращения развалится… но устояло.

– Исключительно по делу. Заметьте, я не спрашиваю, что делал обычный шатен, – и выразительный взгляд на каштановую шевелюру Ала, – на Совете бомбистов. И так понятно, что шатен из вас, мистер Керрик, как из меня – блондинка.

Я прикусила губу. Догадался-таки!

Однажды Бенни влюбился. Он до сих пор говорил о Берте с какой-то щемящей, болезненной нежностью. Роман блондинки с шатеном был обречен с самого начала. Они познакомились случайно: Бенни, тогда начинающий адвокат, защищал ее сестру. Он был женат, да и у Берты уже были муж и дети. Но…

По бумагам Ал был сыном Бенджамина и Алисии Керрик, а на деле… На деле Алисия не могла иметь детей. И внебрачного ребенка мужа приняла, как своего. Это не только дало мальчику статус законнорожденного, но и сняло с него клеймо сына чистокровной блондинки. А что пришлось мальчику с самого младенчества красить волосы – так это не слишком большая цена за спокойную жизнь.

Взамен Алисия потребовала, чтобы Берта с ребенком не виделась, и при жизни Алисии это требование скрупулезно соблюдалось. Так что с настоящей своей матерью Ал познакомился не так давно. И прикипел к новой семье всей душой, хотя и Алисию любил, как родную.

Так что вся эта история с Логаном и Шейлой для Ала – как нож в сердце. Но нельзя же быть таким!..

– Я не… – набычился Ал.

– Бросьте, – посоветовал Эллиот, усмехаясь. – Меня удивило, что "Бутылка" куплена на имя вашей жены, до остального докопаться было не так уж сложно.

Как хорошо, что я заранее озаботилась дубиной против Эллиота! "Бутылку", понятное дело, не отберут – не зря же свекор перестраховался – но неприятности при желании организовать Эллиот мог бы.

– Ладно, джентльмены… и леди, – вмешался Бишоп. – Что делать-то будем?

Эллиот нахмурился, провел пальцами по подоконнику. Стряхнул с них пыль.

– Насколько я понимаю, Совет одобрил…

– Войну, – закончила я тихо.

Бишоп отрывисто кивнул. На скулах его перекатывались желваки.

Ал ссутулился, уставился в стену.

– Полагаю, – Эллиот вперил в меня хмурый взгляд, – вопрос тайников со взрывчаткой становится еще актуальнее.

– Займусь, – пообещала я. – Хотя не уверена, что выйдет. Может, Марш?..

– Озадачу, – кивнул Эллиот, поняв с полуслова. – Но ты все равно поспрашивай. Места тут… сложные. Магию гасят. Обыскивать придется по-старинке, вручную, а это долго…

– И времени у нас в обрез, – подхватила я. – Что насчет денег?

Может, мальчишек погонять? Рискованно, конечно, зато они глазастые. И не насторожат никого, и берег обшарят от и до. Главное, чтобы не полезли на рожон.

– Обещай любое вознаграждение, – согласился он тут же. – Если придется, заплачу из своего кармана.

– У тебя еще остались наличные? – подтрунила я, вспомнив, какие суммы он отвалил Бенни. А со счета теперь деньги не снять.

– Поверь, – усмехнулся Эллиот, – не только у тебя есть резервы.

Я перехватила взгляд Ала – напряженный, ревнивый – и поморщилась. Ну вот зачем он? Не до того ведь теперь!

Бишоп кашлянул, потер щеку.

– Я тоже поспрашиваю. Должников у меня в Тансфорде полно, вдруг кто чего слышал?

– Поспрашивай, – Эллиот скупо улыбнулся и спрыгнул с подоконника. – Встретимся утром. До свидания, джентльмены. Миссис Керрик, мое почтение.

Склонил голову и вышел. Бишоп бросил на меня нечитаемый взгляд и ушел следом.

Выпроводив гостей, Ал запер дверь и прислонился к ней спиной. Спросил угрюмо:

– Что между тобой и этим брюнетом?

Вот только сцен мне не хватало!

Я слегка покривила душой:

– Ничего.

– Да ну. А то я не видел, как он на тебя смотрит!

Глупое сердце встрепенулось, забилось сильней… Пройдет.

Нравился ли мне Эллиот? Нравился, даже более чем. При всех своих недостатках, которые я видела и сознавала.

С ним было… интересно? Пожалуй. И голова шла кругом, хотя я-то всегда считала себя женщиной в вышей степени разумной и на такие финты неспособной.

Только дальше я не пойду.

– Пусть себе смотрит, – огрызнулась я. – Не трогает же.

Ал, насупившись, молчал.

Я вздохнула. Как меня порой раздражает его упрямство! Подошла, обняла мужа за шею, попросила мягко:

– Ал, ну перестань! Чего ты завелся? Шейла наговорила тебе глупостей, а ты и поверил.

На ласку он не ответил. Перехватил мои руки.

– Я слышал, как вы двое разговариваете, Милли. Вы понимаете друг друга с полуслова!

Захотелось побиться головой об стену. Ну да, мы с Эллиотом прекрасно думаем вместе. Но разве я виновата, что с Алом так не выходит?

Начинаю жалеть, что соблазну не поддалась. Было бы не так обидно.

– Честное слово, мы не любовники. Что ты к нему прицепился?

Муж посмотрел на меня исподлобья.

– Он выставил меня ревнивым дураком!

Я чуть не брякнула в сердцах: "Потому что ты такой и есть!" Вздохнула глубоко. Сказать о ребенке? Ал еще, чего доброго, сочтет, что он от Эллиота. Позже скажу, когда успокоится.

– Ал, я тебе не изменяла. И сейчас я с тобой, а не с ним. Чего еще ты от меня хочешь?

Он с минуту смотрел на меня.

– И правда, чего?..

И выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.

Ночевать он не пришел…

***

Тансфорд гудел, как растревоженный улей. Уже начали съезжаться болельщики, а с ними торговцы, агенты в штатском, люди Бишопа, ну и заодно всякая шваль, которая не упускает случая поживиться в толпе.

Значит, вечером в "Бутылке" будет аншлаг. Придется мне встать за стойку, потому что Клод, при всех ее талантах, банально недостает опыта.

Озадачив поисками всех, до кого смогла дотянуться, я решила смотаться за бумагами Эллиота. Отдавать их все равно придется, иначе он мне голову оторвет. Попробую выторговать взамен обещание молчать о происхождении Ала. По-моему, неплохой размен, и Эллиоту это ничего не будет стоить…

Провозилась я дольше, чем ожидала. Из-за аварии пришлось ехать в объезд, и вдобавок полицейских натыкали чуть не на каждом перекрестке – видимо, Марш подключился – так что в Тансфорд я вернулась, когда уже начинало темнеть.

Такси подкатило к крыльцу. Я расплатилась, вышла на мокрую и грязную мостовую. Странно, внутри темно, и гомона не слышно. Вот напротив, в борделе, дым коромыслом, а "Бутылка" как вымерла.

Я расплатилась, взбежала по ступенькам, дернула ручку. Заперто. Это еще что за новости?!

Дурное предчувствие царапнуло сердце. Я забарабанила в дверь.

Она распахнулась только через несколько минут. С порога на меня уставилась бледная Эйлин. Охнула, всплеснула руками.

– Жива! Слава богу, жива! Эй, вы слышали?

Слышали.

Через мгновение пустой и гулкий зал "Бутылки" наполнили люди. Мрачный Бишоп играл желваками на скулах. Бледный Эллиот машинально потирал грудь. Клод и Билли держались за руки. Свекор…

– Бенни? – выдохнула я, шагнув через порог. – Что вы тут делаете? И где Ал?

Лицо пожилого адвоката дрогнуло, как будто он вот-вот расплачется. Он поспешно отвернулся.

Эйлин отступила с порога, принялась зачем-то копаться в баре.

Бишоп обвел всех пасмурным взглядом.

– Что, никто не?.. Ладно. – Он дернул кадыком, шагнул вперед и взял меня под локоть. Бухнул: – Милли, Ал погиб.

– Что? – кажется, я уронила сумку. Мотнула головой. – Бишоп, ты сдурел? Нельзя так шутить.

Блондин смотрел исподлобья.

– Прости.

И как-то так он это сказал, что… У меня подкосились ноги.

Нет-нет-нет! Это какая-то ошибка.

Жалость на лицах Клод и Билла. Слезы на морщинистых щеках Бенни. Темные провалы глаз Эллиота.

Эллиот дернулся ко мне, но Бишоп заступил ему дорогу.

– Не трогай ее.

А Эйлин сунула мне под нос резко пахнущую склянку.

– Выпей, Милли. И лучше тебе прилечь.

***

Я сидела на постели и глотала микстуру, обеими руками держа стакан.

Бишоп присел у окна со стаканом виски, Эйлин устроилась рядом со мной. Надеюсь, она не вздумает держать меня за руку? Разревусь ведь.

Ну пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет какая-то ошибка!

– Это правда? – сказала я и не узнала своего голоса.

Эйлин кивнула, глядя на меня с сочувствием. И от сочувствия этого внутри что-то ёкнуло – и оборвалось.

– На берегу был взрыв, – сказала она тихо.

– Ал нашел взрывчатку, в гроте, – голос Бишопа звучал глухо. – Он оставил мне записку, что хочет все проверить… Но что-то пошло не так.

Я прикрыла глаза. Господи, ну зачем? Зачем он полез туда сам?!

Хотя что тут думать? Ал ревновал. Хотел доказать мне, что тоже чего-то стоит, потому и сунул голову в петлю.

Боже, Ал!..

– Из-за чего был взрыв? – спросила я, допив горько-соленое зелье. На вкус – как слезы. Или это я плачу?

Я коснулась пальцами щек. Сухие. Только глаза пекут… невыносимо.

– Мы не знаем, – ответил Бишоп хмуро. На меня он не смотрел. – Может, несчастный случай. Или Шейла что-то отколола. Или сам Ал…

Он осекся.

Бишоп что, всерьез думает, что Ал покончил с собой, чтобы поквитаться с Шейлой? Не верю!

В ушах зашумело, и я сжала виски.

– Т-ш-ш-ш, – Эйлин обняла меня за плечи, погладила по спине.

С утешениями она не лезла, и слава богу. Я бы не вынесла.

Господи, я ведь так и не сказала Алу о ребенке!..

– Вы уверены, что… – я сглотнула, запрокинула голову. – Что это не ошибка? Может, Ал не успел? Передумал?..

Тогда где он сейчас?

Руки Эйлин на моих плечах напряглись. Бишоп тихо выругался, залпом выпил виски.

– Их нашли. Ала, Шейлу и Тони… Прости.

Я не стала спрашивать, как их сумели опознать. Взрыв ведь был немаленький, верно? И тела-то вряд ли… уцелели. Но у блондинов свои секреты.

– Бенни хочет похоронить Ала на столичном кладбище, рядом с женой, – голос Бишопа был тих. Блондин угрюмо смотрел в стакан. – Если ты не возражаешь.

Я молча покачала головой. Разве я могу?..

***

Он пришел ночью.

Щелкнул замок, тихо скрипнула дверь. В мою спальню скользнула черная тень.

Закричать? Не стоит. Пусть говорит, что хочет, иначе ведь не отстанет.

– Милли, – позвал Эллиот тихо. – Посмотри на меня.

Сел рядом, взял меня за безвольную руку. Пиджак в мелких подпалинах, галстука нет, волосы пропахли дымом. Он что же, даже вымыться не успел?

Я только головой мотнула. Отвернулась. Мы с Алом поссорились из-за него! Это было последнее, о чем мы вообще говорили.

Чувство вины было таким острым, что стало трудно дышать. И холодно. Так невыносимо холодно, что меня затрясло.

Эллиот вздохнул – как-то рвано, судорожно – и обнял.

– Это не я, слышишь? Клянусь, не я.

– Какая разница? – выдохнула я зло и дернулась в его руках. – Все равно это из-за тебя!

– Милли…

– Если бы я не ввязалась в твои интриги, Ал был бы жив!

Он молчал, даже не пытаясь спорить.

Я дотянулась до тумбочки, взяла с нее папку, сунула Эллиоту.

– Забирай, это твое. И уходи.

Он посмотрел на свои драгоценные бумаги. Отшвырнул.

– К черту! Милли, послушай..

Это было невыносимо.

Я зажала руками уши. Повторила:

– Уходи!

Внутри было пусто. Если бы я только могла все вернуть!..

Когда-то Ал чуть ли не за шкирку – фигурально выражаясь – оттащил меня от края. А когда он сам стоял на мосту, я не помогла. Еще и подтолкнула в спину.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть напряженного, отчаянного взгляда Эллиота.

Прости, Ал. Прости. Я так перед тобой виновата…

***

На кладбище я не плакала. Хотя вряд ли это кто-то заметил. Лил дождь, так что капель на моем лице хватало с лихвой.

Внутри все словно оцепенело, подернулось ледком. Я механически передвигала ноги, поддерживаемая под локти Бишопом и Малышом Билли.

Черное платье – проклятье, не стоило его раньше надевать, даже для дела, даже в шутку! – казалось, натирало внезапно ставшую чувствительной кожу. Ветер свистел и выл. Под ногами чавкала грязь.

На Берту, стоящую рука об руку с Бенни, я старалась не смотреть. Она все еще была красива, но теперь заметно постарела. В черном она выглядела тенью самой себя. В ней, кажется, совсем угас тот яростный огонь, который сделал ее Бешеной Бертой. Еще бы, за какой-то месяц потерять троих детей!..

Священник завел скорбный речитатив. Слова доносились как сквозь вату. "В скорби… утешение… земная юдоль…"

Не утешало.

Я машинально кивала, пропуская мимо ушей соболезнования. И смотрела, как в могилу Ала падают тяжелые, влажные комья земли…

Люди разошлись. А я все стояла у двух могил – старой и новой – и смотрела на портреты. Справа исподлобья смотрит Ал. Совсем такой, как в первую нашу встречу, с дурацким чубчиком и упрямым взглядом. Слева – красивая шатенка с печальным и нежным лицом. Алиса Керрик.

– Я назвал сына в честь своих любимых женщин, – голос Бенни за моей спиной звучал надтреснуто. – Алиса и Берта. Альберт.

Я обернулась, ежась на ветру. За эти дни свекор сильно сдал. Куда подевался жизнерадостный франт, с которым мы вместе ходили на опознание в полицию каких-то пять дней назад?

Он помолчал и закончил убито:

– Я так и не сказал моему мальчику, что он – самое лучшее, что у меня было. Мне казалось, я еще успею. Когда-нибудь, когда придет время… – По разом постаревшему лицу Бенни катились слезы, и он их не скрывал. – Не знаю, есть ли бог, Милли. Но мне хочется верить, что да. И что Ал сейчас меня слышит.

– Знаете, – сказала я тихо. – Я тоже многое не успела сказать Алу. Он так и не узнал про нашего ребенка.

– Ребенка? Это правда?

Я молча кивнула.

Бенни прерывисто вздохнул, на губах его задрожала неуверенная улыбка.

– Что думаешь делать теперь?

– "Бутылку" придется продать, – озвучила я то, о чем думала давно. – Барменша с мужем предложили ее выкупить, правда, не сразу. В рассрочку. Но денег у меня и так с лихвой, так что пусть. Думаю, они справятся.

– У меня тоже кое-что отложено на черный день, – Бенни потер подбородок. – Я давно хотел уйти на пенсию. Переехать в какой-нибудь тихий городок, сажать сад, растить внуков…

Голос его дрогнул.

А я положила руку на живот, улыбнулась – губы раздвинулись с трудом, словно отвыкли – и сказала:

– А знаете, мне нравится эта идея…

P.S. Эллиот на похороны не пришел.