Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 154 (всего у книги 336 страниц)

Они сначала с усмешкой поглядывали на меня. Потом увидели, что я взял большие веса. Удивились. Когда я начал поднимать штангу, засмеялись.

– Эй, каратист, задницу не надорви, – сказал один.

Я не обращал внимания. Главное это тренировка. А насмешки людей не опаснее щебетания птиц.

Вскоре Смелов закончил занятия. Он, Бурный и Крылов подошли ко мне. Остальные ученики разбежались.

– Я хочу знать, что ты делал, – сказал Смелов. – Там, в лесу. И как ты добился таких результатов.

Бурный взял меня за руку.

– Ты смотри, какие у него кулаки, – сказал он. – Костяшки просто огромные. Набитые.

Смелов поглядел.

– Ну-ка, покажи, как ты бьешь, – попросил он.

Но я не успел ответить. Кто-то сильно толкнул меня сзади в спину. Я удержался на ногах и оглянулся.

Перед нами стояли борцы. Трое.

– Ну вы закончили, уроды? – спросил один. – Свалите с тренажеров. Нам заниматься надо.

Глава 23
Последняя ночь

Ну, тут все понятно.

Докопаться решили. Бурный что-то писал насчет терок с борцами. Вот теперь они хотят с нами разобраться.

Молодцы. Дождались, пока наши все уйдут. И только тогда полезли.

Правда, справедливости ради, борцов тоже немного осталось. Пятеро человек.

Сначала я не хотел связываться. Карате учит избегать ненужных конфликтов. Если можно, лучше без драк.

– Уже уходим, – сказал я.

Но Смелов не был так снисходителен.

– А повежливей нельзя? – резко спросил он. – И с хера ли ты толкаешься?

Парень, что толкнул меня, только и ждал этого. Видно, что давно занимается борьбой. Массивная фигура, «бычья» походка, толстая шея, сломанные кончики ушей. Одет в обтягивающее синее трико для борьбы.

Другие такие же. Фигуры примерно одинаковые. Одеты кто в трико, кто в спортивные штаны и футболки.

– Э, ты чего? – спросил борец, подходя ближе. – Вопросы есть, что ли, балерун?

Сейчас схватит Смелова за воротник кимоно и бросит через спину. Знаем, проходили.

– Иди сюда, – сказал я. – Пошли на маты. Разберемся.

Борец обернулся. Ростом чуть ниже меня. Светлокожий. Мощный. Похож на орангутанга. Руки длинные.

– Я с танцорами не борюсь, – заявил он. – Ты для этого в школу балета иди. Просто не мешайте со штангами работать. Проваливайте отсюда.

Вот урод. Продолжает провоцировать. Ладно, раз так, я тебя подгоню.

– Ты че, испугался, что ли? – спросил я и отошел на татами. – Иди сюда, на маты, герой.

Такого он уже не мог спустить. Отвлекся от Смелова. Подошел ко мне.

– Самый умный? Ну давай, поговорим.

Мы встали друг против друга. Я в обычной позиции, похожую на боксерскую. Ладонями вниз. К которой привык в лесу.

Противник в борцовской стойке. Чуть наклонился вперед. Руки выставил перед собой.

У меня был опыт работы с вольниками. В прошлой жизни. Тут самое главное – держать дистанцию.

Борьба совсем не ударный стиль. Полностью наоборот. И работает по другим принципам. Если борец очутился рядом, то почти сто процентов победит.

Самое главное, не дать крокодилу утащить тебя в воду. То есть, работать с ним на суше. На дальней дистанции.

Мне надо достать противника до клинча. Чтобы предотвратить падение при проходе в ноги, опускаю центр тяжести. Для этого встаю в более низкую стойку.

Думаю, может, врубить ли ему коленом? Если пойдет в ноги? При моих навыках, удачный удар расколет ему череп. И я гарантированно пойду за решетку.

Нет, оно того не стоит. Буду рубить. Но не так опасно.

Борец подошел ближе. Ждет. Например, моего удара ногой. Чтобы уклониться. И перейти в контратаку. Сблизиться и повалить меня.

Я стою неподвижно. Жду. Он делает финт. Типа хочет ударить в лицо. Я должен отреагировать. Но я стою.

И тогда он наклоняется. И сам бросается на меня. Пресловутый проход в ноги. Вернее, в пояс. Достаточно высокий.

Я отпрыгиваю назад. Далеко, как кот от змеи. Он тут же прекращает атаку. Снова встает в стойку. Ухмыляется:

– Я же говорю, танцор. Попрыгунчик. Смотри, как отвалил!

Его приятели тоже смеются. Подшучивают. Только один сохраняет осторожность:

– Э, Леха, контроль ног! За ногами следи.

Молодец какой. Сохраняет бдительность. Кажется, мои опасения насчет удара коленом необоснованны. Но лучше не рисковать.

Там, в лесу, я разбивал коленом стволы деревьев. И камни. Так что, зачем рисковать здоровьем противника? И моей свободой?

Леха все слышит. Понимает. Периферийным зрением следит за моими ногами.

Сейчас опять будет финтовать. Чтобы отвлечь мое внимание от нижних этажей.

Чтобы этого не случилось, я действую на опережение. Шаг вперед. Еще. Теперь я сам делаю финт рукой. Потом еще.

Противник отшатывается. Понимает, что это обманки. Но поздно. Снизу летит моя нога.

Тот самый удар прямой. Мае гери. В живот противника. Не очень сильный. Но достаточно, чтобы уронить его на маты.

Леха отлетает назад. Пытается удержаться на ногах. Но не может. От боли падает на колено. Держится за живот. Коротко дышит.

Я стою жду. Стойка расслабленная. Но сохраняю бдительность. Руки подняты.

Не исключено, что его дружки ломанутся на меня. Внезапно. И всей толпой. Вдруг они совсем на голову отбитые.

Отдышавшись, Леха встает. Это достойно аплодисментов. Немногие после моего пинка могут вернуться в строй. Он действительно выкроен из железа.

– Ты как? – спросил тот же парень. Тот, что предлагал контролить ноги. – Все путем?

Леха морщится.

– Вот урод. Лягает, как лошадь копытом.

Он опускает руки. Подходит ближе. Делает вид, что пострадал. Что у него чуть ли не все ребра переломаны.

И тут же бросается на меня. Снова проход в ноги.

Ему удается. Каюсь, я сплоховал. Чуток расслабился. Повелся на его шутку. Он схватил меня за ноги.

Только я успел применить противоядие. Научился когда-то у тренера ММА. Проход достаточно низкий. Я отбрасываю ноги назад.

Грудью наваливаюсь на противника. Он оказывается подо мной. Можно добавить коленом по макушке. Но тогда я точно завалю его.

Вместо этого, я давлю на него сверху. В спину. Чтобы уронить на маты.

Мелькнула мысль зайти за спину. Сделать удушающий. Но я не уверен, что могу сражаться на территории противника. Это все равно, что драться с крокодилом в реке. Сам не заметишь, как окажешься в его пасти.

Чувствую, что противник ослабил захват. Проход не получился. Я отпускаю его. Отпрыгиваю назад.

Он встает с колен. Отдувается.

– Ты смотри, какой прыткий. – говорит все тот же парень.

– Давай, делай его, Леха! – подбадривает другой.

– Ломай танцора, – поддерживает другой.

Мои приятели молчат. Крылов смотрит во все глаза.

Леха снова встает в стойку. Я все также стою на месте.

Моя тактика очевидная. Надо улучить момент. Снова зарядить ему ногой в живот. Или в голову. Тогда он точно ляжет.

Лоукики не помогут. Он стоит, наклонившись вперед. Его ноги слишком далеко от меня. Есть риск попасть в ловушку. В его железный захват. Гоняясь за его голенями.

Нет, это слишком рискованно. Соблазнительно, конечно, но рискованно. Удачным лоукиком я мог бы отбить ему ногу. Так, что он не мог бы на нее ступать.

Но это лучше оставить для ударников. С борцами не прокатит.

– Хоп! – говорит Леха.

Он скакнул ближе. Махнул рукой. Двинул корпусом в сторону, тут же в другую. Я жду.

А он проходит ко мне высоко. Только чуть опустился. Голова упирается в предплечье.

Цель понятна. Он хочет схватить меня за рукава и талию. И швырнуть наконец.

Если бы только не нарвался на мой локоть. Что поделать? Высокий проход всегда связан с таким риском. И ему не повезло.

Я просто ударил его локтем навстречу. Удар получился короткий. Без замаха. Просто толчок. В лицо противника.

Но и этого хватило. Я попал в Лехину скулу. Он пытался как раз повалить меня. Давил массой.

Но от удара скопытился вниз и назад. И остался лежать на матах пузом вниз.

Я едва успел удержаться на ногах. Еще чуть-чуть, и он опрокинул бы меня. Повезло, что напоролся на мой локоть. Недаром я держал руки чуть ниже. Чем обычно.

Леха лежал, а я наклонился и помог ему встать. Как он там? Не сломал ли я чего?

Борец тряхнул головой. Потом встал прямо, посмотрел на меня и пощупал щеку.

– Ты смотри-ка, танцор, умеешь драться. Так и не дал себя заломать.

Он протянул ладонь.

– Леха.

Я пожал крепкую руку. Видно, борец сделан из гранита, раз смог выдержать такие удары.

– Витя.

Напряжение спало. Мы познакомились с борцами ближе. Эти вроде оказались неплохими ребятами.

У них там были другие. С которыми у наших имелись терки. Но те сейчас на соревнования уехали.

А вот эти, что остались, оказывается, вполне адекватные. Задиристые, конечно. Но, с пониманием. После моей демонстрации согласились, что в карате что-то есть. Боевое.

В итоге, они принялись тягать штангу и гантели. А мы отошли на маты. Смелов вцепился в меня мертвой хваткой.

– Как ты сделал это? – спросил он. – Это ты в лесу так наблатыкался? Что еще ты умеешь?

Я огляделся. Поискал участок стены. Который можно безнаказанно избить. Нашел такой в углу. Возле окна.

Штукатурка там покрылась трещинами. И подлежала ремонту. Местами уже упала.

Я сконцентрировался. И начал пробивать сэйкэн цуки по стене. Как и привык в лесу. Когда бил по скалам.

Сначала потихоньку. Потом увлекся. И начал бить сильнее. Потом добавил пяткой. Иногда локтями и коленями.

Штукатурка рушилась. Падала пластами. Я бил уже по кирпичам. Под конец уже не стал сдерживаться. Бил со всей силы. Видел, как кирпичи крошились под моими ударами.

– Эй, Витя! – заорал Смелов. – Хватит уже! Успокойся! Щас стену проломишь.

Я ударил еще пару раз. И остановился.

Смелов покачал головой. Борцы с открытыми ртами смотрели с тренажеров. Крылов стоял с круглыми глазами.

Бурный молчал. Подошел, потрогал стену. Поглядел на мои пальцы. Коснулся крови.

– Стена мягкая, – сказал он. – Штукатурка, кирпичи. Это не гранит.

Я кивнул.

– Да, верно. Но по граниту я тоже бил. Там, в лесу. На холмах. Там, где скалы.

Смелов почесал подбородок. Посмотрел на Бурного.

– Какая разница, Ваня? Это стена. Он себе поразительно руки набил. Они у него, как из железа, – он помолчал. Потом посмотрел на меня. – Как хочешь, Витя, но ты должен дать мне уроки. Я хочу знать, как ты это сделал. Может, мне тоже пойти в лес? Если это даст такой отличный результат?

Я пожал плечами.

– Все, что хочешь. Любой может добиться таких же результатов. Главное желание. И упорство. Какое-то время, там, в лесу, я думал, что останусь без рук и ног. Я валялся с разбитыми кулаками и стопами. Но мне уже было все равно. Я думал, что лучше подохнуть там, в лесу, с поломанными конечностями. Чем опять проигрывать из-за своей лени или страхов. И для этого необязательно идти в лес. Этого можно добиться здесь, в городе. Просто, я ушел в лес, чтобы меня никто не отвлекал.

К нам подошел Леха, потрогал стену.

– Нихера себе. Ну ты даешь, – сказал он. – Как без рук не остался?

Смелов кивнул.

– Я тебя понял. Неважно, где тренироваться. Главное, делать это с полной отдачей.

Мы пошли в раздевалку. Крылов шел вместе с нами. Я рассказал, как провел лето. Прямо, как во время сочинения по литературе. Первого сентября в школе.

Вышли из спортзала. Так и не дождались Щепкина. Для себя я решил снова приехать завтра в секцию.

Скорее всего, соревнования уже на носу. Начнутся послезавтра. Или через два дня. Значит, нельзя пропускать занятия.

Поболтали на остановке. Еще полчаса. Потом разъехались. Все по домам.

Я поехал на дачу. Надо забрать остатки вещей. И переночевать в последний раз. Провести тренировку. И переехать в общагу.

Через полтора часа я был на даче. Перекусил.

Уселся в медитацию. На шпагат. Очень сильно провалился в дзен. В состояние безмыслия.

Хотя ощущал, что здесь это дается труднее. Среди людей. Чем в лесу. Они отвлекали. Эти беспокойные суетливые создания.

Открыл глаза. Передо мной сидела Настя. Тоже на полу. И смотрела на меня.

Я сначала решил, что это глюк. Во время медитации всякое привидится. Однажды я видел волка.

Ничего. Сейчас исчезнет.

Я закрыл глаза. Потряс головой. Открыл.

Настя продолжала сидеть передо мной.

– Это ты? – спросил я. – Настя? Как ты сюда попала?

Оглянулся на дверь. Да, действительно. Глупый вопрос. У меня все открыто. Калитка, входная дверь. Дверь в комнату.

Другое дело, как девушка сюда бесшумно пробралась? Словно кошка. Видимо, я так глубоко погрузился в себя, что не слышал происходящее вокруг.

– Мерзавец, – ответила девушка. Покачала головой. Смотрела на меня чуточку насмешливо. И странно скривив губки. – Какой же ты мерзавец. Я так ждала твоего звонка. А ты даже не позвонил.

Я ощутил запоздалые раскаяния. И вправду мерзавец. Обещал позвонить. И не сдержал слова.

– Я места себе не нахожу, – все также ровно продолжала говорить девушка. – С ума схожу. А он тут сидит. Какой-то фигней занимается. Какой-то дурацкой гимнастикой.

Я поглядел на себя. До сих пор сижу на шпагате. Тогда я оперся на руки и встал. Ноги затекли. В первое мгновение как будто вонзились тысячи иголок.

Настя тоже поднялась. Встала, отряхнула попку. Очаровательную попку. Развернулась и пошла.

– Куда ты? – спросил я.

Настя ответила на ходу:

– Куда, куда, к себе обратно. Убедилась, что ты жив и цел. Теперь могу идти спать. Спокойно. Впервые за несколько дней.

Она вышла из комнаты. И из дома. Наверное, я был пришибленный после медитации.

Все вещи воспринимаются одинаково спокойно. Даже равнодушно. Поэтому позволил ей уйти.

Потом услышал шаги во дворе. Увидел в окне, как стройная фигурка девушки шагает к воротам. И побежал следом.

Выскочил на улицу. Догнал Настю на улице. Поймал за руку.

– Подожди.

Развернул к себе. При тусклом свете далеких фонарей увидел, что по щекам девушки текут слезы.

– Прости, малышка. Я замотался и забегался. Столько всего навалилось после возвращения из леса.

Настя стояла передо мной. Всхлипывала. Но тут вскинула голову. Поглядела на меня.

– После какого возвращения? Из леса? Но Рома говорил, что ты уехал на практику. Ты что, все это время был в лесу? В нашем лесу?

Она покачала головой. Попыталась вырвать руку.

– Ты псих, Витя. Самый настоящий псих. По тебе психушка плачет. Зачем только ты попался тогда мне на глаза? Как я теперь забуду тебя?

Эка ее проняло. Неужто девушка так сильно втюрилась в меня? В самого неподходящего для любви парня.

Потому что, я сейчас нацелен на все, что угодно. Но только не на отношения. Вернее, больше на развитие в боевых искусствах. И не хочу отвлекаться на девушек.

– Послушай, Настя, – я отпустил руку девушки. – Давай я тебе все объясню. Чтобы ты знала всю правду. На самом деле, ты очень нравишься мне. Очень. Я не шучу. Я бы с удовольствием стал твоим парнем. Ты прекрасная девушка. Красивая, умная, искренняя. Но тут есть одна загвоздка.

Я замолчал. Собирался с мыслями. Но Настя опередила меня.

– Я так и знала, – сказала она с обидой. – Мог бы сказать сразу. У тебя есть другая. Ну и ладно. Оставайся с ней.

О дьявол. Я же говорил, что не люблю объяснения.

Она хотела развернуться и уйти. Пришлось опять схватить ее за руку.

– Нет, постой. У меня нет другой. Вернее, была, но мы уже расстались. Давно. Я хотел сказать другое.

У Насти снова текли слезы.

– Я сейчас занят карате, – сказал я. – Занят так сильно, что у меня не остается времени на что-то другое. В том числе, на девушек. Причина только в этом.

Настя перестала плакать. Удивленно распахнула глаза.

– Ты серьезно? Как это может быть причиной?

Я кивнул.

– А почему нет? Я проиграл соревнования. А теперь хочу выиграть. Хочу совершенствовать свое мастерство. Отточить до небывалого уровня. И для этого мне надо полное сосредоточение.

Настя вытерла слезы и улыбнулась.

– Дурачок. Какой же ты дурачок. Не мог сказать мне это сразу? Да я согласна ждать хоть целую вечность. Если только ты будешь со мной.

Я посмотрел на нее. И больше уже не мог сопротивляться. Также, как и она.

Рванулся к девушке. Прижал к себе. Поцеловал. Настя не оттолкнула меня.

Наоборот, обняла меня так крепко, как только могла. И тоже поцеловала.

Так страстно и бурно, что я почувствовал кровь на губах. Не знаю, чью. Мою или девушки.

Но это неважно. Мы стояли на сумрачной проселочной дорожке. Между дачным массивом и сгоревшим лесом.

И целовались. Целовались так, будто в последний раз в жизни. Иногда я прижимал девушку так сильно, что она задыхалась. И тогда я отпускал ее, но она не хотела отстраняться.

Все мои барьеры пали. Что там за жалкий лепет про саморазвитие? Про аскетизм в увлечении карате? Беспомощные и глупые побасенки.

Все это мгновенно смели могучие потоки любви, молодости и страсти. Которым не мог бы сопротивляться ни один здоровый молодой человек. В моем возрасте.

А потом я легко поднял девушку на руки. И понес в свой дом. Чтобы вместе встретить последнюю ночь на даче.

Глава 24
Снова турнир

Утром я проснулся рано. Как и привык. За окном только занялся рассвет. В саду мелодично щебетала пташка.

Я посмотрел на Настю. Обнаженная девушка сладко спала на моем плече. Я осторожно перевернул ее. Снял с себя. Уложил на подушку и укрыл покрывалом.

Встал с кровати. Натянул трусы и шорты, вышел во двор. Первым делом отправился на пробежку. По дороге вдоль леса.

Сейчас прохладно. Даже слишком. Воздух свежий. Пожары прошли. Лес выгорел наполовину. Всюду попадались обгорелые стволы деревьев. Сожженный кустарник.

Но я сейчас думал не про это. А на бегу вспоминал прошедшую ночь.

Настя отдалась мне без каких-либо условий. Беззаветно. Сказала, что полностью доверяет мне, как мужчине.

Притом, что я оказался у нее первый. К счастью, у дяди в тумбочке возле кровати еще имелись изделия номер два – презервативы. Остались, не знаю с каких времен. Но вполне добротные.

Разных видов. Обычные советские, в конвертиках. Я не стал пользоваться ими.

Еще нашел заграничные. Там же, в тумбочке. Видимо, дядя достал их через Югославию или ГДР, куда ездил по работе. Или ему кто-то подвез из знакомых. Эти средства защиты сработали вполне комфортно. Минувшей ночью.

От воспоминаний о контрацепции я перешел на саму девушку. Мы уснули только поздней ночью. Около трех часов. Ночь любви прошла незабываемо.

Я поспал только пару часов. Потом проснулся. И сейчас бегу по дороге. Привычно. Босыми огрубевшими пятками. Иногда разгоняюсь до максимума. А потом сбавляю почти до ходьбы.

Через минут двадцать пробегаю дом Саввы. Он выглядит необитаемым. Кажется, приятель так и не приехал сюда. После пожара.

Предпочел отлежаться в городе. Вроде, он уже должен выписаться из больницы. Надо его навестить. В Москве. Где-то записан адрес. И телефон.

Я добежал до моей тропы. Места, откуда начиналась дорога. К моему ручью. Сейчас здесь все сгорело. Трава покрыта пеплом.

Но мне все равно надо углубиться в лес. Для отработки ударных упражнений. Поэтому я свернул с дороги. Побежал по тропе.

Вскоре я забежал глубоко в лес. Оказывается, в этих местах не все затронуто огнем. Многие деревья сохранились. Я использовал обгорелые стволы для разминки. Для отработки ударов. Стволы мягкие и удобные. Быстро расщеплялись.

До ручья я не добежал. Мой шалаш наверняка разрушен. Да и сам ручей тоже.

Поэтому я нашел камни. По дороге. Поработал с ними. Потом побежал обратно. Во дворе дачи сделаю силовые.

Когда прибежал обратно, Настя встретила меня на дороге. Сидела на пригорочке. У забора.

Она протянула руку. Я помог встать девушке.

– Ох, негодяй, – пожаловалась она. – Я еле хожу. Из-за тебя. Бедра болят.

Да, ночью я вспомнил, что она любит пожестче. И немного разошелся.

– Ты чего вскочила? – спросил я. Мы пошли в дом. – Спала бы дальше.

Она покачала головой.

– Я проснулась. А тебя нет. Сначала испугалась. А потом поняла, что ты убежал в лес. Тренироваться. И решила подождать на дороге.

Девушка провела пальчиками по моей потной груди.

– Ты уже закончил? Завтракать будешь?

Я покачал головой.

– Еще час. Но ты не должна отвлекать меня. Если хочешь, можешь смотреть. Но молча.

Настя кивнула.

– Слушаюсь и повинуюсь. Мой господин.

Хм, очень правильный ответ. А у нее хорошее воспитание.

Девушка осталась сидеть во дворе. Устроилась на скамеечке возле дома. Поверх платья накинула кофточку. Нашла в шкафу.

А я приступил к силовым. Таскал камни, отжимался, подтягивался, приседал.

Через полчаса Настя ушла в дом. Вскоре оттуда послышался звон сковороды. И скрежет чайника.

После силовых я сделал небольшую медитацию. На успокоение. Сразу почувствовал, что мысли сбиваются. На то, что случилось ночью. Это мешало концентрации. Еще и Настя крикнула в окно:

– Ты уже все? Идешь завтракать?

Я постарался сохранить спокойствие. Ничего не ответил. К счастью, Настя поняла, что я должен молчать. И уже не отвлекала.

Короче говоря, дзен удалось достичь не сразу. А когда вошел домой, меня встретил запах яичницы и крепкого кофе.

Яйца девушка принесла из своего дома. Еще и сделала бутерброды. Колбасу тоже принесла с собой. Хотела показать, какая она отличная хозяюшка.

Конечно, я позавтракал с аппетитом. После моей робинзонады я не жаловался на аппетит. Вся еда мгновенно сгорала во мне. Как в топке. Бешеный метаболизм.

После завтрака мы собрали вещи. Я взял самое необходимое. Закрыл дачу на ключ.

Тут осталось еще много моих вещей. Пусть будет здесь. В общаге это не нужно. А ключ надо отдать дяде.

Мы зашли на дачу к Насте. Дом пустовал. Бабушка и родители остались в городе.

Девушка собрала вещи. Она тоже теперь не скоро сюда приедет. Началась учеба.

Мы вышли на дорогу. Настя схватила меня за руку. И спряталась за спину.

– Ой, боюсь. Они такие страшные.

Я тоже увидел. Около дороги пасся бык. Медленно жевал траву. Молоденький такой бычок. Но с острыми рогами.

– Это ведь не корова? – спросила Настя. – Хотя, я и коров боюсь. Бабушка хотела научить меня доить. Но я так и не смогла. Боюсь их.

Я тоже не очень люблю рогатых. Особенно, если учесть, как я погиб в прошлой жизни. Но сейчас я просто не мог отступить.

Пошел вперед. Нам надо пройти как раз рядом с бычком. Ничего. Небось, не бешеный.

Я повел Настю мимо животного. Почувствовал, как ее ручка вспотела от страха.

Когда проходили мимо, бык повернул к нам голову. Фыркнул. Настя взвизгнула. Я промолчал.

Бык нагнул голову. И замычал.

Интересно, если я его ударю в лоб, пробью ли череп? Вряд ли.

У него там огромный нарост. Как раз для боев с другими быками. И потом, это ведь не неподвижный ствол дерева. Или валун.

Он будет мотать башкой. Трудно попасть кулаком.

Все, что я мог сделать, это пристально посмотреть. Быку в глаза.

Это подействовало. Зверь перестал бычиться. Успокоился. Снова вернулся к траве. А мы пошли дальше.

– Ох, я так испугалась, – пробормотала Настя.

Вскоре мы добрались до станции. Сели в электричку. Настя молчала большую часть пути. Потом спросила:

– Ты меня не бросишь? Или все? Мы расстаемся?

Я помолчал. Как же все сложно.

– Нет. Не брошу. Если ты не будешь мешать мне. У меня сейчас соревнования.

Настя улыбнулась.

– Конечно, не буду. Кстати, когда у тебя соревнования? И где? Я хочу прийти, посмотреть. И поболеть за тебя.

А этого я пока и сам не знаю.

– Я тебе позвоню, – ответил я. – В этот раз точно. И скажу, что, где и как.

Мы расстались на станции метро. Я поцеловал девушку. А потом заставил себя забыть о ней. Усилием воли. Надо сосредоточиться на соревнованиях.

Сначала я опять поехал в общагу. Надо оставить вещи. И помочь с ремонтом.

Народу уже гораздо больше. Многие приехали на учебу. Большую часть работ уже выполнили. В своей комнате я обнаружил Крылова. Он будет жить со мной.

– О, здорово, как ты? – спросил тот. – Ты сегодня идешь на тренировку? Я тоже с тобой. После вчерашнего я точно буду заниматься карате.

Я кивнул. Мы поработали до полудня. Потом перекусили в столовой неподалеку. И поехали в клуб.

По дороге Олег пытал меня, что я делал в лесу. Как вел там жизнь. Я кратко рассказал.

В подробности не вдавался. Я же говорил, что этот мотылек слишком увлекающийся. Через пару недель увидит культуристов. Или авиаконструкторов. И убежит туда. Поэтому чего перед ним распинаться?

В клубе никого не было. Закрыто. На двери объявление, размашистым почерком: «Соревнования во Дворце спорта Искра. В 14.00». Вот паскудство. Уже четверть второго.

Мы бросились к метро. Чуть опоздали на пять минут. Но вскоре вошли в зал для проведения турнира.

Огромное помещение. В центре разукрашенное пространство. Из лакированных досок. Они поскрипывали при ходьбе.

Вокруг трибуны. Гораздо больше и удобнее, чем зал в Капотне.

Мы нашли Щепкина. Тот усмехнулся при виде меня.

– Ох, Ермолов. Когда ты научишься приходить вовремя? Слышал поговорку, точность вежливость королей? Нет, ты явно не король.

Это точно. Я обычная рабочая косточка. Не аристократ.

– Давай, переодевайся быстрее, – сказал Щепкин. – Скоро начинаются есан ката. Отборочные. Вы будете выполнять гекусан шо. Ты же знаешь это ката?

Мда уж. Надо было этот вопрос задавать раньше. А не на соревнованиях.

Что, если бы не знал? Он быстренько обучил бы меня? Прямо здесь? Я в очередной раз удивился своему тренеру.

– Знаю, – ответил я.

Я быстро переоделся в раздевалке. В это время председатель судейской бригады толкал речь. Я вышел как раз к моменту начала турнира по ката.

Каждого участника вызывали по имени. Он выходил на огороженную площадку. В центр. Перед этим выполнял поклон. Рэй.

Занимал место в выбранной точке. На площадке. Кланялся судьям. По команде рефери начинал.

Сначала короткая медитация мокусо. Потом громко объявлял название ката. То есть кричал:

– Гекусан шо! – но не слишком громко.

Надо соблюдать баланс. Если судьи не расслышат, то можно схлопотать дисквалификацию.

После этого можно начинать. Гекусан шо практически азбука в мире ката. Надо правильно ставить ноги, делать повороты, удары и блоки. Так называемые «рисунок» и «текст» ката. По ним, собственно, и оценивают выступление. Если ошибся, тоже можно выбыть из строя.

Еще важную роль играет настрой. Состояние души. Как будто играешь на музыкальном инструменте.

Надо правильно расставить акценты. Наполнить движения смыслом. Выразить дух воина.

После выполнения участник возвращается в исходную позицию. Судьи дают оценку. Ученик кланяется. И уходит с площадки. Теперь следующий.

Моя очередь была одним из первых. Белые пояса выступали в самом начале.

Я провел ката так, как привык делать в лесу. Мощно и с криками. За это получил меньше баллов. Щепкин недовольно хмурился.

– Чего так орать? – спросил он. – Надо выполнять, как все.

Я не ответил. Как все быть не собирался. Хватит. Прошли уже те времена.

Остальные наши ката выполнили хорошо. Смелов во главе.

Между прочим, на соревнования прибыл и мой противник. Черных Коля.

Тоже выполнял ката. Сделал безупречно. Получил высший балл. Ладно, ладно. Посмотрим, как ты проведешь кумитэ.

Когда выступили все участники, судьи объявили баллы. Я оказался во второй десятке. Неплохо. Я думал, буду еще ниже.

Участников много. Свыше сотни человек. Непросто пробиться.

После этого начались тамэсивари. Здесь участвовало уже гораздо меньше бойцов. Около четырех десятков.

Били только доски. Толщиной два с половиной сантиметра. Всего четыре вида удара. Сэйкэн – прямой. Сокуто – стопа. Сюто – ребром ладони. И эмпи – удар локтем.

Всего разбивать можно не менее трех досок сразу. Если не получилось в первый раз, дается вторая попытка. Доски для удара ногой и кулаком держал помощник. А для локтя и ребром ладони – на подставках.

Время для каждой попытки две минуты. Если не успеть, то считается проигрыш.

Так, сколько бы мне взять досок? Я подумывал о десяти. Вот только смогут ли их установить плотно? Прижать друг к другу так, как надо?

Все участники построились в ряд. В центре площадки. Судья выкрикивал команды. После поклонов участники делали удары. У всех одинаковое время.

Все проходило весело. У некоторых получалось. У некоторых нет. Я попросил для сэйкэн десять досок.

Судья наклонил голову и посмотрел на меня. Мужик лет тридцати, высокий и сильный, черный пояс.

– Ты уверен? – спросил он.

Вообще-то, я мог разбить и больше. Но решил пока быть скромным. А то не поверят.

– Да, прошу десять, – повторил я.

Это количество запросили немногие. Даже Черных взял всего семь.

Когда судья крикнул команду, я стоял неподвижно. Все остальные уже сделали удары. А я стоял.

Сосредоточился. Настраивался на удар. Говорил с досками. С кулаками.

– Ермолов! – крикнул Щепкин в отчаянии. – Давай! Время истекает.

Судья скептически скривился. Тот самый, что спрашивал, уверен ли я. Подумал, что я испугался. Взял кусок, который не смог проглотить.

Щепкин схватился за голову. И тут я ударил. Представил, что моя рука – это меч. Пронзила все доски насквозь.

Так и случилось. Я пробил доски. Мощным и быстрым сэйкэн цуки. Чуть не коснулся лица помощника. Но вовремя остановился.

Когда бил ногой, тоже выдержал паузу. Досок взял уже двенадцать. Получилась внушительная охапка. У меня больше всех. Доски держали двое человек.

Щепкин молчал. Решил не отвлекать. Я ударил последним. Со страшным «Киай!». И тоже пробил все доски.

Ребром ладони я тоже разбил двенадцать штук. Хотя чувствовал, что могу больше. Ладно. Пока начну с этого.

В этот раз моего удара ждали все остальные. Когда я разбил, на трибунах захлопали и закричали.

Для удара локтем я взял пятнадцать досок. Снова больше, чем все остальные. Черных взял девять.

Теперь я ударил сразу. Я уже почувствовал, что смогу разбить их. Непередаваемое ощущение.

Мысленно я видел доски разбитыми. И когда ударил, то все они разлетелись на части. Словно лопнули.

Каждый раз после удара судья подходил и проверял доски. Проверял, сколько разбилось. У меня оказалось больше всех. Неудивительно, что я выиграл тамэсивари.

Правда, это отборочные соревнования. Завтра все будет итоговое. И ката, и тамэсивари, и кумитэ. А сегодня легкие закуски, так сказать.

Зрители снова аплодировали. Когда объявили, что я набрал больше всего очков. Надо же. Они меня заметили.

Щепкин после тамэсивари сказал:

– Молодец. Хотя ты заставил меня понервничать. Я думал, ты уже не сможешь разбить.

Он подумал и добавил:

– А завтра ты сможешь взять больше досок? Если нет, то это ты зря поспешил. Надо было оставить больше назавтра.

Я кивнул.

– Смогу взять. Не волнуйтесь.

Щепкин потрепал меня по плечу.

– Ну хорошо. Иди, отдохни. Скоро начнутся поединки. Я пока схожу к судьям.

Мы готовились к кумитэ. Я решил посидеть в медитации.

Отдых мне, вообще-то, не требовался. Я не так уж и много работал. Там, в лесу, у меня проходили гораздо более жесткие тамэсивари.

Помощники, тем временем, делили центральную площадку на секторы. Чтобы проводить сразу несколько поединков одновременно.

Я отошел подальше. Сел на шпагат. Закрыл глаза. Хотел погрузиться в дзен. Чтобы черпать силу внутри себя.

Но не успел.

– Ты что, у нас самый лучший спец по дощечкам? – насмешливый голос. Знакомый. Это Черных. – Гроза деревяшек? Победитель досок? Что еще ты умеешь?