Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 143 (всего у книги 336 страниц)

С уличного тротуара в бою мы отошли в дворик перед домом. Здесь повсюду земля, покрытая травкой, а по краям росли деревья. На детской площадке никого, иначе мы напугали бы ребятню.

Потом я изловчился и перешел в контратаку. Мы как раз очутились возле скамейки. Я отошел за нее и воспользовался тем, что Хлыст побежал с другой стороны. Они собирались взять меня в клещи. Но пока он добрался до меня, я сам напал на его соратника.

Ложное движение. Финт левым кулаком. Имитация сэйкен цуки, прямого удара. Черный малыш отшатнулся назад.

Не теряя времени, я стремительно подскочил ближе и ударил его локтем. Снизу вверх, навылет. Попал прямо в челюсть. Со всего размаху.

Получилось очень хорошо. Сокрушительно. Противник завалился назад и упал на землю.

Я тут же обернулся к Хлысту. Тот как раз уже подбежал ко мне и тоже пытался атаковать. Я отбил его удар кулаком, ушел корпусом влево и блокировал еще один удар, погасив его предплечьем.

Мы встали друг против друга. Хлыст тяжело дышал. Я тоже. Грудь вздымалась волнами. Да, надо срочно взяться за свою физическую подготовку.

Это никуда не годится. Кулаки не набиты, дыхалки нет, о силовых показателях я вообще молчу. Что делал этот парень, за девушками в институте ухлестывал? Полезное, конечно, занятие, но только не в ущерб боевому развитию.

Впрочем, Хлыст выглядел не лучше. Он вытер рот, потом сказал:

– Ну держись, падла. Урою, нахрен.

Я не ответил. Во время боя предпочитаю молчать. Чтобы не тратить энергию на разговоры. И воздух. Чтобы не тратить воздух.

Хлыст снова бросился на меня, а я опять применил элементы тайского бокса. Каюсь, но на улице муай-тай гораздо эффективнее. Я сымитировал удар рукой в голову, даже сделал быстрый рывок. Хлыст остановился, закрыл лицо.

В это мгновение я ударил его коленом в живот. Удар провел по правилам тайского бокса. В карате он проводится немного по-другому. Хотя отличия небольшие.

Противник согнулся от боли. Я толкнул его в плечи, отошел подальше для сохранения дистанции и ударил еще раз. На закуску. Только на этот раз просто боковым ударом ногой. Маваши гери.

Поскольку противник не двигался и стоял согнувшись, получилась легкая мишень. От моего удара его развернуло в сторону и он свалился на землю. Да еще и об скамейку перед этим ударился.

– Ах ты, сука! – сбоку снова раздался страшный голос. Я обернулся и увидел помятого Кота с ножом в руке. – Завалю, падла.

А вот это уже серьезно. С ножом может выйти по-разному. Очень непредсказуемое оружие.

Я встал в стойку. Поднял примирительно руки.

– Э, Кот, давай не будем делать поспешных движений. Успокойся. Не надо нервничать.

Но Кот не хотел успокаиваться. Он пошел на меня, состряпав зверскую физиономию. Не знаю, как бы все получилось, но тут сзади его ударил Рома. Ногой в голову, почти, как меня.

Кот уронил нож и полетел лицом вниз. Я встретил его йоко гири, боковым ударом ноги в сторону. Хорошенько так, чтобы отучить от ножа. Кот отлетел назад и упал без сознания. Так и лежал с закрытыми глазами.

– Ну ты даешь, Витя, – Лапшин сокрушенно качал головой и стоял на месте. – Что ты наделал? Что ты наделал? Теперь все их дружки нас в землю зароют. Нокин нас лично закопает. Не мог промолчать, что ли?

Я покачал головой. Осмотрел поверженных хулиганов.

– Разве мы не для этого пошли на карате? – спросил я.

Мы подняли свои сумки. Пошли со двора по домам. Вернее, побежали. Хлыст, Кот и третий бузотер остались лежать во дворике.

– Увидимся потом, – крикнул Лапшин и убежал в свой подъезд.

Я вошел к себе и поднялся на третий этаж. Да, теперь я вспомнил, где живу. И с кем.

Открыл дверь и вошел в квартиру. Глянул на часы. Около семи вечера. Дядя уже должен вернуться с работы.

Так и есть. Он уже орудовал на кухне, звенел сковородкой и столовыми приборами.

– О, Витя, ты пришел? – крикнул он оттуда. – Молодец, как раз. Давай, мойся и дуй сюда. Будем ужинать.

Дядька мировой мужик. Тоже Ермолов, младший брат отца. Только Георгий Борисович. А отца у меня звали Кирилл Борисович.

Он погиб вместе с матерью в катастрофе, когда я был еще маленький. И дядя с тетей взяли меня на воспитание. Все равно у них своих детей не было. И потом так и не появились.

И вообще, на всю семью Ермоловых я единственный ребенок. Здесь у меня нет братьев и сестер. С одной стороны, хорошо. Не надо следить за родней. С другой стороны, плохо.

Тетя сейчас с нами не живет. Они с дядькой в разводе. Правда, документы не оформили. Сейчас это не поощряется.

Узкий коридор, у стены шкаф с куртками. Зеркало на трюмо. Я оставил сумку с ги в своей комнате, отправился в ванную.

Всюду коричневый кафель. Стены побелены в синий цвет. Кран один, длинный и свободно вращающийся над ванной и раковиной для умывания. Я сполоснулся, поглядел на свое лицо. И отправился на кухню.

Глава 4
Институт и прочие неприятности

Пахло на кухне весьма привлекательно. Заманчиво до жути. Я тут же вспомнил, что не ел. Еще с прошлой жизни. Ну-ка, какие тут яства готовят?

Войдя в кухню, я увидел дядьку. Хм, импозантно. Низенький, полненький, с округлым брюшком. На макушке лысина, обрамленная по краям редкими волосами. Клетчатая рубаха с закатанными рукавами. Спортивные штанишки, свисающие на заднице.

Обернулся, мельком глянул на меня. Глаза большие, темные, блестящие. Щеки толстые, губы большие. Как будто накачал ботоксом. Блин, хорошо, что я уродился не в дядьку.

В руке дядька держал сковородку с жареной картошкой. И вареные яйца в кастрюльке.

– Явился, гребаный в рот, не запылился, – проворчал он. Положил шкворчащую сковороду на стол. – Руки помыл? Садись, давай.

Дядька у меня колоритный. Я уселся на скрипнувший стул. Принялся с аппетитом уминать ужин. М-м, а вообще-то вкусно.

– Ну как, помахал ногами и руками? – проворчал дядька с набитым ртом. – Не выбили тебе эту дурь из головы?

Да, выбили. Причем с такой силой, что в это тельце пришлось вкладывать другую душу. Впускать нового пользователя.

– Все норм, – пробурчал я. – Буду ходить дальше.

Дядька быстро опустошил тарелку. Налил чаю, кинул три ложки сахара. Хм, к про диабет не слыхивал?

– Ну, ладно, спорт тоже полезен, – благодушно сказал он. Быстро глянул на меня. – Тут такое дело. Я с тобой поговорить хотел.

Я насторожился. Чего это он? Вот после таких слов из-под земли всегда выскакивают неприятные сюрпризы.

– Помнишь тетю Машу? – спросил дядька. Часто поморгал большими глазами. – Ну, с бухгалтерии «РОТ фронта», кондитерской фабрики. Помнишь? Так вот, мы с ней решили пожениться.

Сказал, как в ледяную воду нырнул. Я не помнил никакую Машу. Так, смутные воспоминания. Какая-то тетка, кажется, приходила пару раз. Оставалась на ночь. Дядька меня тогда выгонял к друзьям. И вот оно как теперь обернулось.

– Ну, поздравляю, – сказал я. Прожевал картошку, проглотил. – Совет да любовь, как говорится.

Дядька замялся. Будто хотел сказать о том, что решил поменять пол.

– Она беременна, понимаешь? – провозгласил он. Бросил вилку, потряс руками. – Понимаешь, что это значит?

Ого, даже так. Да, я понимал, что это значит. Конец спокойной холостяцкой жизни. Полная задница. И это в первый день пребывания в новом мире!

– Да, понимаю, – сказал я. – Поздравляю. Рад за тебя.

Дядька поглядел на меня. Вздохнул.

– Тут такое дело. Я тебя хотел попросить съехать. В общагу, там. К друзьям. Или на мою дачу. Понимаешь? Я не хочу ее беспокоить. Хочу, чтобы все прошло хорошо.

Мда, хороша Маша. Вот такая вот каша. Хотя, пожалуй, это даже к лучшему. Дядька мне чужой человек. Лучше нам жить отдельно. Не придется притираться. Я ведь тоже убежденный холостяк. И еще одна тетка в квартире будет хорошенько меня напрягать.

Я улыбнулся.

– Ну, конечно. Без проблем.

Дядька удивленно посмотрел на меня.

– Ну, хорошо. Я рад, что ты не возражаешь. Ты уж извини, что так получается. Но, сам понимаешь…

Да ладно, что он так страдает? Это же его хата. Как хочет, так и распоряжается. Тем более, он и так мне здорово помог. Вырастил, устроил в институт.

Пусть теперь насладится семейной жизнью. Займется садомазо на склоне лет.

– Да все в порядке, дядя, – искренне сказал я. – Завтра же поговорю в универе насчет общаги.

Дядька выпил чай.

– Да не надо в общагу. Я же говорю, на дачу давай. Поживешь в лесочке. На свежем воздухе.

Вообще-то, здесь, в Москве, и так упоительный воздух. Еще не отравленный миазмами. Но жить на даче? В лесу? Хм, почему бы и да?

– Заметано, – я кивнул. Тоже допил чай. Поднялся. – Дядя, мне надо там заняться кое-чем. Экзамены там, то да се. Спасибо за ужин.

Он кивнул. Прищурил большие глаза. Смотрел на меня внимательно. Как контрразведчик на шпиона.

– Ты какой-то странный сегодня, – пробурчал он. – Сам не свой. Ну давай, иди. Я сейчас пойду к Маше. Приеду поздно.

Я отправился в свою комнату. С юных лет я жил в спальне. А дядька обитал в гостиной. На раскладном диване.

Вошел в комнату, осмотрелся. Странное чувство. Как дежавю. Я здесь уже был, масса воспоминаний. Почти родное место.

И в то же время, очутился впервые. И с любопытством разглядывал свое жилище. Из которого меня изгоняют.

На стене красный ковер. Кровать на деревянных ножках. Письменный стол, на нем настольная лампа, учебники, тетради. Стопка журналов. «Мурзилка», «Пионер», «Юный техник».

У другой стены шкаф. Для вещей и всякой всячины. На одной полке мишка из искусственного меха. Солдатики, индейцы. Настольный хоккей в коробке.

За окном балкон. Застекленный, само собой. Коробки, старая стиралка, лыжи, все, как полагается. Полно барахла.

Я вытащил ги из сумки. Развесил на бельевой веревке на балконе. Надо бы постирать, но стиралки-автомата, как я понял, здесь нет. А я пока не в состоянии.

Разделся, принял душ. И завалился спать. Перед тем, как заснуть, слышал, как дядька ушел к своей зазнобе. И провалился в темноту.

По привычке разлепил глаза в пять утра. Была у меня такая дурость. Сначала лежал, не мог понять, что такое. Таращился на ковер на стене. А потом вспомнил.

Надо же. Это все никуда не пропало. Не провалилось сквозь землю. А я тихонько надеялся, что когда проснусь, то окажусь в своем времени и теле.

Эх, все ясно. Я здесь застрял окончательно. Надо осваиваться.

Вскочил, быстро оделся, выскочил из дома. На пробежку. По-другому никак. Надо прокачивать физуху.

Мне еще и костяшки надо нарабатывать. Хочу опять ломать кирпичи руками.

На улице никого. Солнце еще не встало. Но уже светло. Я побежал вдоль домов. Вспомнил вчерашнюю эпическую битву с хулиганами.

Усмехнулся. Теперь не сунутся. Это ведь шакалы. Любят слабых. Против силы не лезут.

Дома остались позади. Я помчался по обочине пустынной дороги. Изредка проезжали машины. Такое впечатление, что я не в столице СССР. А в провинциальном городишке. Никакого транспорта.

Впрочем, когда я пробежал квартал и очутился на Севастопольском проспекте, то сразу узнал матушку-Москву. Многочисленные машины шуршали шинами. «Волги», «Жигули», «Москвичи», «Уазики». Грузовики с цистернами молока и кваса.

Через полчаса я вернулся домой. Запыханный и усталый. Все тело болело. Особенно шея, голова, ноги и кулаки. Это все после вчерашних стычек.

Чтобы сосредоточиться и унять боль, я сделал ката. Медленно и спокойно. Постарался погрузиться в себя. Отрешиться от окружающего мира.

Потом сделал зарядку. Растяжка. Наклоны, выпад на шпагат. Отжимания. На кулаках, на ладонях, на пальцах. В проеме двери висел турник. Я повисел на нем. Подтянулся раз десять, больше не смог.

После зарядки тело все еще болело. Я отправился в душ.

Это еще цветочки. В прошлой жизни иногда я делал по три тренировки в день. Утром, в обед и вечером.

Кажется, придется вернуться к этому режиму. Во всяком случае, сегодня вечером я опять пойду на тренировку в додзе Щепкина. После знакомства с его наставником.

Сюрприз. Дяди не было дома. Постель не расправлена. Он тут и не ночевал. Небось, устроил ночь любви со своей Машей. Вот шалунишка.

Я приготовил завтрак. Омлет и бутерброды. Перекусил и отправился в универ. На носу сессия. Надо заниматься. И насчет общаги нужно порешать.

Ехал минут сорок. Метро, потом пешая прогулка. По дороге осматривал Москву и москвичей.

Ну, что сказать? Я не так хорошо знаю Москву, чтобы сравнивать. Немного странные прически у людей. Многие – длинноволосые охламоны. У женщин густые волосы, стоят шаром вокруг головы, как у одуванчика.

Одежда, впрочем, довольно веселая. Никаких серых расцветок. Многие мужчины костюмах. Женщины в платьях. Некоторые ходили с портфелями, сумками, авоськами.

В метро никакой рекламы. Плакаты с социалистической агитацией.

В институте я пробегал до полудня. Решил все дела. Выспался на лекциях. Пару раз ответил по заданию на семинарах. Подал в деканате заявление на комнату в общежитии.

Хотя наша методист, Ольга Алексеевна, скептически качала головой.

– Лето на носу, Ермолов, какая тебе комната? Всех выселяют. Вас вообще вон, на практику отправят. Тебе сейчас никто ничего не даст. Разве что, как сироте. Но у тебя все равно опекун есть. Хотя, ты уже восемнадцатилетний… Ладно, давай сюда заявление. Дату поставь. Но предупреждаю сразу, лучше готовься на осень. Летом перекантуешься как-нибудь. А осенью решим.

Да, вспомнил старые времена. Всюду энергичная и активная молодежь. Прям в жилах вскипела юная кровь.

А сколько девушек! Прямо глаза разбегаются. Наш институт принадлежал к педагогическому ВУЗу, тут полно девушек, даже перебор. Я успел познакомиться сразу с пятью. И это помимо тех, что у нас на потоке.

Одна из них, Юля, чертовски мне понравилась. Стройненькая, светловолосая, с большими зелеными глазищами. Губки тонкие и изящные. Только чуточку припухлые. Мы познакомились возле стенда с расписанием экзаменов.

– А вы на каком факультете? – спросила девушка. – А, географ? Как увлекательно.

Она непосредственная и искренняя. Красное платьице до колен, на боку кармашек, ткань вся в рисунках роз.

– А вы педагог? Преподаете в школе? Надо же, как повезло вашим ученикам. Такая симпатичная учительница.

– Вы мне льстите, – ого, Юля даже покраснела. – Для меня главное научить их правильно писать и читать. И привить любовь к предметам.

Мы отошли от стенда. Там и так толпились студенты.

– У вас уже все занятия? – спросил я.

Да, она уже освободилась. Ну, раз так, почему бы не проводить домой?

– Нет, я в библиотеку поеду, – Юля улыбнулась. – Мы с подругой договорились там позаниматься.

Ух ты, а ведь верно. Почему бы и мне не зайти в библиотеку?

– Ну, пойдемте, – на Юлины щечки то и дело падала прядь волос. А еще она мило закусывала нижнюю губу, когда задумывалась. – Вы говорите, что ни разу там не были? И это за два курса обучения? Как же так?

Мы пошли по городу. Болтали о всякой всячине. Я и забыл, что мне за тридцать. Снова ощутил себя прыщавым юнцом. Неловким и угловатым.

Языком молол без остановки. Попутно узнал кучу вещей. О том, что Юля живет в общежитии. О том, какие у нее дурные подруги. О том, что она приехала из Рязани. О том, что еще не была на Красной площади.

– Я устала, – Юля указала пальчиком на летнюю кафешку. Посетители сидели внутри и на улице. Магазин и кафешка в одном флаконе. – Давай посидим. Отдохнем.

Мы зашли отведать мороженого. На Москву надвинулась жара. Хотя, на небе хмурились тучи. Скоро погода испортится. А пока что стало душно, как летом.

Посидели за столиком на улице. Отдохнули. Потом отправились дальше. Оглянуться не успели, а уже пять часов. Забрели на Москву-реку, полюбовались видами. По воде плыл катер.

– А у тебя есть девушка? – как бы невзначай спросила Юля.

Я поглядел на нее. Девушка смотрела на реку. Как будто ее не интересовал ответ. Глазки полузакрыты. Губки, наоборот, приоткрыты.

Вместо ответа я поцеловал Юлю. Ждал, что она оттолкнет меня. Ударит по щеке. Но девушка сама охватила меня руками. Прижалась ближе. И ответила на поцелуй. Страстно.

Ух ты. А мне здесь нравится. Я обнял Юлю за талию. Прижал к себе. Мы стояли так не знаю сколько времени. Девушка целовалась с закрытыми глазами. Причем довольно умело.

А затем она меня оттолкнула. Отвернулась, пряча покрасневшее лицо. Потом глухо спросила:

– Значит, у тебя нет девушки? Или все-таки есть?

Я взял ее за плечо. Повернул к себе.

– Нет, у меня нет девушки, – не рассказывать же о том, что другая девушка у меня осталась в прошлом. Вернее, в будущем. В далеком будущем. – Но, похоже, сейчас появилась.

Юля улыбнулась. Мы оторвались от перил и пошли дальше.

– Ты успеешь в библиотеку? – спросил я. – Или она уже скоро закрывается?

Девушки девушками, но первым делом самолеты. Вернее, боевые искусства. Мне надо в наш спортзал. К Щепкину. На смотрины к великому учителю. Патриарху.

Честно говоря, не очень-то и хотелось. Гораздо приятнее остаться с этой зеленоглазой девушкой, смотреть, как она улыбается.

Мешать ей готовиться к экзаменам. Смущать ее подружку. Устроить переполох в библиотеке. Чтобы пожилая работница библиотеки строго пригрозила выставить нас оттуда.

Но нет. Надо идти на тренировку. В первую очередь, мне самому надо.

– Нет, она работает до позднего вечера, – Юля глянула часики на запястье. Ахнула: – Ох, уже полседьмого! Катя меня прибьет! Пойдем скорее!

Я довел ее до библиотеки. Внутрь заходить не стал. Сослался на занятость.

– Ну, когда мы теперь увидимся? – спросила девушка. – Или ты больше не захочешь встречаться?

Какая непосредственная. Какая искренняя. Я улыбнулся.

– Сегодня вечером я приду к тебе в общагу. Там и увидимся.

На том и расстались. Я отправился обратно в додзе, а Юля – в библиотеку.

Пока ехал на автобусе, думал о девушке. Вот же диво дивное. Надо же. Не успел освоиться в новом обличье, как обзавелся девушкой. Ну что же, посмотрим, к чему это приведет.

В додзе уже начались занятия. Из-за того, что я гулял с Юлей, я забыл форму. Остался без ги. Щеголял в синих брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. Вот незадача.

Тренировалась другая группа. Парни старших классов. А еще девушки.

И еще боксеры. Мы ведь делили зал с ними.

Ударники мутузили груши в дальнем углу зала, спаринговались на ринге. Прыгали на скакалке. С ухмылкой наблюдали за школьниками, выполняющими ката. И кричащими «Киай!».

Щепкин увидел меня, подозвал.

– А где кимоно? – спросил он, сдвинув брови. – Ты что, так пришел?

Я почесал затылок.

– Да прямо с универа приехал. Не было времени домой заехать. Но ведь у нас недолго будет? Я просто покажу пару ударов?

Тренер нахмурился.

– Ты с ума сошел? Какого черта? Конечно же, нужно кимоно. Там же кумитэ будет. Ты бы еще в спецовке строителя приперся.

Он постоял, подумал. Потер бороду.

– Ладно, подожди. Сейчас что-нибудь придумаю.

Дав указание старшему ученику, он скрылся в подсобке. Парень в ги с синим поясом занял место перед учениками и выкрикивал им команды. Я отошел в сторонку.

Хотел присесть на скамеечку, но не успел. Передо мной остановились двое боксеров. Красные майки влажные от пота. Часто дышат. Руки в перчатках.

– Э, малой, ты тож каратист, что ли? – спросил один. Чуть выше меня, мускулистый, поджарый, с расплющенным носом. Все, как полагается. Вихры на голове стоят торчком. – Или пришел записаться в секцию? Нахера тебе это надо? Лучше к нам, в бокс иди.

Ага, вот и агитаторы. А чего это они так за меня переживают?

– А что там, лучше? – спросил я. – В боксе?

Вихрастый кивнул.

– Ну, конечно, – он указал на каратистов. – Это разве поединок? Это же просто танцы. Как корова на льду. Разве тут учат бою? Да все эти каратисты ни хера не умеют драться. Еще и орут всякую ерунду. Как будто им кто-то на ногу наступил.

Его товарищ кивнул. Он был пониже ростом. Стройный, невысокий, подвижный.

– Это все просто обман. Никакого карате не существует. Это бальные танцы.

Мда. Я такое слышал и в прошлой жизни. И пару раз пришлось отстаивать свое мнение в бою. Что же мне, тут тоже придется защищаться?

– Ну, как сказать, – я нейтрально пожал плечами. – Всегда полезно узнать что-то новое. Может быть, в этом карате таится какой-то секрет. Который я хочу узнать.

Вихрастый нахмурился. На лбу образовались морщины.

– Эй, ты что, уже занимаешься карате? Тогда запомни, это просто напрасная трата времени. Херня полная. Понял?

Я мог бы промолчать, но не удержался.

– Ну, это еще как поглядеть, – сказал я.

Вихрастый пришел в ярость. Не знаю, что там у него стряслось. Получил сегодня в жбан, что ли? Или просто такой вредный?

– Э, да я любого вашего по рингу размажу, – сказал он и ткнул меня перчатками в грудь. – Понял? И вашего тренера тоже. Идите лучше в школу балета, больше толку будет. А то шляетесь тут, место занимаете.

А вот это он зря. Я сощурился и пристально поглядел на него.

– Ты уверен, что и вправду завалишь любого?