Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 125 (всего у книги 336 страниц)

– Я вам верю, – сказал я успокаивающе. – Разве можно не верить такому почтенному человеку?

Ершов скривил гримасу.

– Опять продолжаете шутить. Все это ваша ирония, думаете, она вас доведет до добра? Я поговорю насчет вашего поведения с полковником Хвалыгиным, пусть примет соответствующие меры.

Я пожал плечами, больше говорить было не о чем. Это такой человек, что спорить с ним можно до бесконечности. Мы вышли из кабинета и направились на второй этаж, где и должен был находиться зловещий профессор Горбунов.

– Ну, что ты скажешь об этом типе? – спросила Белокрылова. – Честно говоря, я бы не отказалась, если бы это он сделал те самые внушения. Уж очень хочется сбить спесь с этого индюка.

Но я пока что покачал головой. Нет, оснований для задержания директора Ершова я не усмотрел. Возможно, позднее, если выяснится что-то еще, но только не сейчас.

– Он что-то скрывает, но я не уверен, что это связано с Калачевым, – ответил я. – С ним приходится трудно, все-таки это психиатр и отлично разбирается в гипнозе и всяких других психологических штучках. Короче говоря, поживем – увидим.

Мы спустились на второй этаж и едва сделали несколько шагов, как впереди послышался истошный крик. Потом еще один и еще. Как будто кого-то режут. Звуки доносились из-за запертой двери ближайшего кабинета.

Переглянувшись, Белокрылова и Аксаков помчались вперед, на ходу доставая оружие.

Глава 24
Разум отбрасывает тени

Дверь в кабинет оказалась запертой. Аксаков не стал долго думать. Навалился плечом, выломал замок. Ворвался внутрь.

– Руки вверх, милиция! – закричала Белокрылова и ворвалась следом за ним.

Оба сыщика двигались с пистолетами наготове. Я остался в коридоре. Чутко прислушивался, что там творится внутри.

Оттуда послышались еще крики. Мужские и женские. Женских больше. Я стоял и прислушивался, что будет дальше. Прозвучат выстрелы или нет? Вот в чем вопрос.

Весело, однако. Крики прекратились. Потом раздался разъяренный мужской голос:

– Кто позволил? Вы почему не предупреждаете?

И в ответ голос Белокрыловой. Извиняющийся:

– Простите, мы решили, что здесь происходит правонарушение. Продолжайте, пожалуйста.

– Ну уж спасибо, что разрешили, – ядовито ответил голос.

Мда, кажется мы опростоволосились. Вернее, мои милицейские друзья.

Я беззаботно вошел внутрь, помахивая зонтиком. Небольшая комната, вроде предбанника. А вот дальше другая. Побольше, полная столов, шкафов и людей.

Один шкаф рухнул, на пол свалились бумаги и папки. Ну, и беспорядок.

Помимо удрученных Белокрыловой и Аксакова, здесь находились еще четверо человек.

Пожилой мужчина в халате. Высокий и с седой бородой. Тоже в очках, как и Ершов. В кармашке настоящее птичье перо.

Девушка, лет двадцати пяти. Симпатичная, пухленькая, низкорослая. Коричневые волосы коротко острижены. Щечки усыпаны веснушками. Тоже в халатике. Она вызывающе посмотрела на меня, как только я вошел.

Двое остальных сидели на креслах. Мужчина и женщина, ничем не примечательные. Рядом приборы с экранчиками, от которых к их рукам и головам тянулись провода с датчиками.

Совсем, как в научно-фантастическом фильме каком-нибудь. Где над людьми проводят мерзкие опыты.

– Я еще раз спрашиваю, кто позволил вам устраивать беспорядок в моей лаборатории, товарищи милиционеры? – все также ядовито осведомился высокий очкарик. В этом институте они все такие желчные? – Вы что, решили, что тексты, которые издают участники эксперимента, похожи на крики боли? Как вы вообще допустили такое? Я буду жаловаться вашему руководству, сразу предупреждаю.

Белокрылова не испугалась. И не таких видели.

– Нам надо поговорить с вами по поводу Калачева, – сказала она жестко. – Желательно без посторонних. Где мы можем сесть?

Высокий очкарик, стало быть, Горбунов. Пока что я не видел в нем никаких других эмоций, кроме раздражения и сварливости. Упрямый дед. Вся микромимика едина со словами. Или он такой хороший актер?

– Ладно, не отвяжетесь ведь, – обреченно вздохнул Горбунов. – Пойдем в соседний кабинет.

Он указал на дверь рядом. Повел за собой Аксакова и Белокрылову. Шефиня оглянулась на меня. Я замахал руками:

– С вашего позволения, я побуду здесь. Помогу прибраться. Посмотрю на эксперимент. Поболтаю.

Белокрылова понятливо кивнула. Поняла, умничка, что я что-то унюхал. И увела Горбунова.

Когда за ними закрылась дверь, я улыбнулся девушке:

– Вам помочь? Ох уж, эти мои неуклюжие коллеги. Как слоны в посудной лавке. Вернее, как один слон и слониха.

Девушка улыбнулась в ответ. Улыбка приятная, искренняя. Видны ровные белые зубки.

– Да ладно, что вы прям так. Мы быстро уберем. Не надо обзываться.

Какая душка. Прямо ангелочек. Я подошел ближе и спросил:

– А Калачев тоже здесь занимался? В этой лаборатории?

Девушка мигом изменилась. Улыбка пропала, она замолчала. Лицо серьезное.

Участники эксперимента, мужчина и женщина, тоже подтянулись на стульях. Головы вниз, взгляды потупили. Честное слово, как будто мы об измене Родине заговорили. Что за чертовщина?

– Да, он тоже был здесь, – ответила девушка. – Но об этом вам лучше поговорить с Григорием Александровичем. Мы не можем обсуждать ход работы без его разрешения.

Я поднял руки.

– Конечно-конечно. Само собой. Я ни на что не претендую. Только скажите, а как вас зовут?

Девушка снова чуть улыбнулась.

– Меня зовут Дарья Снегирева. Я помощница Григория Александровича. Веду проект под его руководством, так сказать.

Я тоже улыбнулся. Попробовал «отзеркалить» девушку. Она стояла опустив руки и в одной держала карандаш. Я взял со стола ручку и тоже крутанул в пальцах. Постарался принять ту же позу. Пусть собеседница почувствует больше комфорта от общения со мной.

– Ты умничка и очень аккуратная. Я уже слышал, как тебя хвалит руководство.

Девушка снова расцвела от счастья:

– Правда? А кто именно?

Я врал в лицо и не краснел:

– Директор института, конечно. Там были еще какие-то люди, кто-то из его замов, кажется. Так он тогда и сказал, что считает Снегиреву одной из лучших участниц проекта.

Лесть, как известно, лишила ворону сыра. И с тех давних пор, так и не утратила своей актуальности. Я применил ее, чтобы опять войти в доверие к девушке.

Даша снова заулыбалась. Мужчина и женщина, участники эксперимента, одобрительно смотрели на нее.

– А как называется этот ваш проект? Я и сам, знаете ли, ваш коллега. Занимаюсь гипнозом. Работаю над улучшением техники индукции. Поэтому мне любопытно. Тем более, хочу узнать от вас, как от компетентного специалиста и эксперта в этой области.

Даша не устояла под напором лести. Как та самая ворона. Каркнула и уронила не кусочек сыра, а описание проекта:

– У нас как раз тоже аналогичный проект. Мы изучаем скорость погружения в транс. Работаем над ее увеличением. У Горбунова теория, что сила транса не зависит от скорости индукции. В отличие от распространенной сейчас гипотезы, что для вхождения в сомнамбулический транс требуется несколько дней, а то и недель.

Действительно, было такое. Это я сейчас припомнил. Раньше считалось, что для того, чтобы ввести человека в глубокий гипноз, требуется провести несколько сеансов. Причем с промежутком в несколько дней.

Во второй половине двадцатого века все было гораздо более неспешным, чем полстолетия спустя. Это уже потом сумасшедший ритм двадцать первого века заставил действовать быстрее.

Добиваться глубокого транса за один сеанс. И как показали опыты, это на самом деле вполне возможно. Главное – соблюсти методику. Так что, в какой-то степени Горбунов был пионером.

– О, это весьма интересно, – сказал я. – И поучительно. Скажите, а Горбунов долго гипнотизировал Калачева? Он опробовал на нем все новейшие методики?

Снова молчание. Как будто я наткнулся на стену. Даша безмолвно смотрела на меня, как будто проглотила язык.

Тогда я сделал пасс руками над участниками эксперимента.

– Закройте ваши глаза, пожалуйста. Сделайте вид, что не не можете их открыть. При этом вы отлично понимаете, что можете.

Парадокс и странная фраза. Противоречие. Это индукция Элмана, выдающегося американского психотерапевта, в двадцать первом веке ее использовали почти повсеместно для быстрого погружения в транс.

Мужчина и женщина послушно закрыли глаза. Веки их затрепетали.

– Прикажите вашему телу расслабить мышцы ваших век и глаз абсолютно и полностью, – продолжил я. Даша хотела возразить, но я прижал палец к губам. Девушка послушалась. – Расслабить так глубоко и основательно, что пока будет действовать расслабление, веки просто не будут подниматься. Они как будто склеены. Склеены самым прочным и лучшим клеем на всей земле. И когда вы почувствовали, что сделали это, проверьте ваши веки и докажите себе, что они всегда остаются закрытыми.

Последние четыре слова я выделил особым грудным голосом. Из грудного резонатора. Мужчина и женщина лежали спокойно и расслабленно.

Попробовали снова открыть глаза, но не смогли. Веки снова затрепетали, но совсем чуть-чуть. Отлично, все идет по плану. Да и не могло быть по-другому.

Эти люди уже много раз погружались в транс. Любой гипнотизер может их быстро погрузить. Надо просто немного умения и ловкости. И уверенности.

– А теперь распространите это глубокое ощущение расслабления по всему телу. Как огромная теплая волна. Это расслабление охватывает вас целиком и полностью, – продолжил я индукцию.

Мужчина и женщина обмякли в креслах. Показания на экранах приборов свидетельствовали, что они находятся чуть ли не в коме. Наверное, не нужно проверять степень их погружения обычными методами. И так все видно.

– Как вы это сделали? – спросила Даша. – Что это за метод? Можете рассказать?

Я снова приложил палец к губам. Потом сказал пациентам:

– Сейчас вы не будете слышать того, о чем мы будем говорить. Просто оставайтесь полностью расслабленными и слушайте другие звуки, кроме нашего разговора. Если вы поняли меня, чуть поднимите вверх указательный палец.

Мужчина и женщина продолжали неподвижно лежать. Как мумии. Потом почти синхронно подняли вверх указательный пальцы.

– Ну вот и все, – сказал я Даше. – Теперь они нас не слышат. Вы можете сказать все, что угодно. Вернее, все, что скрываете.

На самом деле, конечно, участники эксперимента не остались полностью глухими. При желании и большом мастерстве гипнотизера эту блокаду на глухоту можно снять и узнать, все, что они слышали. Вот только в суде их свидетельства, в любом случае, вряд ли будут приняты.

Даша посмотрела на мужчину и женщину круглыми глазами. Наконец, решилась.

– Да, – сказала она заговорщицким шепотом. – Горбунов много занимался с Калачевым. Больше, чем с другими. Он сказал, что Калачев очень гипнабельный. Прекрасная эластичная психика. Удобно работать.

Я удовлетворенно кивнул. Отлично, просто отлично. Какая полезная девочка. Все, что нужно, она доказала.

– Но вы, пожалуйста, не говорите, что я вам сказала, – Даша снова испуганно округлила глаза. – А то Григорий Александрович меня сживет со свету.

– Хорошо, конечно. А кто-нибудь еще работал с Калачевым? И вы сами с ним не работали?

Даша задумалась на мгновение. Наморщила лобик. Тряхнула волосами. Потом неуверенно кивнула.

– Кажется, с ним работал еще Ершов. Григорий Александрович докладывал ему о промежуточных результатах исследований. А я нет, я не умею.

Ну, понятно. Кажется, можно брать их за шкирку и допрашивать.

В это время дверь соседнего кабинета распахнулась. Оттуда вышли Горбунов, Белокрылова и Аксаков.

– Ну что же, мы закончили, – сказала шефиня и поглядела на лежащих неподвижно участников эксперимента. – А ты наигрался уже в игрушки?

Я улыбнулся.

– В такие игрушки никогда не наиграешься полностью, – затем щелкнул пальцами и сказал испытуемым: – Отлично, теперь вы превосходно слышите меня и все вокруг. Сейчас я досчитаю от одного до пяти и опять щелкну пальцами. Вы проснетесь и будете чувствовать себя прекрасно.

– Что это такое? – спросил потрясенный Горбунов. – По какому праву вы гипнотизировали их? Вы понимаете, что нарушили чистоту эксперимента?

Я закончил счет и разбудил участников эксперимента. Потом беззаботно махнул рукой:

– Ничего подобного. Вы слишком беспокоитесь. Я просто помог их немножко усыпить.

Но Горбунов уже вглядывался в показания приборов. Ярость от несанкционированного вмешательства мгновенно сменилась в нем азартом ученого.

– Ого, это очень глубокий уровень! Мы рассчитывали прийти на него только через три дня. Как вам это удалось?

– Он знает какую-то новую методику, я такой еще не слышала, – заметила Даша. – И смог погрузить их на глубокий уровень за пять минут.

– Да что вы говорите? – спросил Горбунов, возразил очки на лоб и посмотрел на меня. – Поделитесь с нами своей методикой?

– Да, конечно, – я пожал плечами. – Почему бы и нет? Только я прошу вас рассказать, работала ли Даша Снегирева с Калачевым? А то она только что заявила мне, будто не умеет погружать человека в гипноз. Но разве этому трудно научиться?

Горбунов теперь воззрился на помощницу. С удивлением.

– Почему ты так сказала, Даша? Ты ведь квалифицированный терапевт, прошла полный курс обучения по введению в транс. Ты, пожалуй, одна из самых сильных гипнотерапевтов в нашем институте.

Но я уже поднял руку.

– Товарищи, товарищи! Я прошу вас не увлекаться. Мы сейчас уезжаем, потому что предварительно выяснили все, что нам надо было необходимо. Кроме того, мы хотели увидеться с Калачевым, до того, как его отпустят домой.

Белокрылова посмотрела на меня с недоумением. Горбунов поправил очки и спросил:

– А что, Калачева выпускают?

Я кивнул. Я уже действительно выяснил то, что мне нужно. Нечего отпираться.

– Конечно. Он пришел в себя и совершенно не помнит, что натворил. Ему рекомендовано оставаться дома и никуда не выходить. Но это не страшно. Завтра должны приехать трое лучших психиатров из Москвы. Для того, чтобы снять блокаду в его мозгу и выяснить, кто давал ему команды на ограбление сберкассы.

– А разве такое возможно? – пробормотал Горбунов. – Это же очень сложно. А кто приедет? Петровский, Кулебин или Багров?

– Пока ничего об этом не могу сказать, – я покачал головой. – Скоро мы будем знать, кто дал команды, если только, конечно, с Калачевым ничего не случится. И он снова на кого-нибудь не нападет, ха-ха. Ну, надеюсь, из дома он не выйдет.

Белокрылова кивнула на дверь.

– Ладно, пойдем.

Мы попрощались с ученым и его ассистенткой. С участниками эксперимента. Вышли из кабинета.

Потом зашли к Ершову и я повторил ту же самую дезинформацию. Директор института пожелал нам поскорее поймать злоумышленника. Но, кстати, снова уверял, что это не может быть кто-либо из его института.

– Трое лучших психиатров? – удивленно спросила Белокрылова, когда мы вышли из здания и направились к машине.

– Домой? Калачева? – тоже добавил Аксаков на ходу. – Что-то я не слышал о таком распоряжении.

– Опять все твои игрушки, – с досадой сказала Белокрылова. – Мог бы хоть предупредить об этом.

Я кивнул и улыбнулся. Широко, как мог и показал все свои тридцать три зуба.

– Конечно, никто и не давал таких распоряжений. Это информация для наших головастых яйцеголовых ученых. Как говорил Сунь-Цзы, бей по траве, чтобы спугнуть змею. Сегодня мы поймаем нашего злоумышленника. И сделаем это возле дома Калачева. Причем я предлагаю сделать это сейчас. Не откладывая дело в долгий ящик.

Белокрылова согласилась и сразу от института мы отправились домой к Калачеву. Время еще было утреннее.

– И что, мы будем торчать здесь весь день? – спросил я, когда мы приехали.

Белокрылова мотнула головой.

– Нет, умник, ты остаешься здесь с Ремом, – сказала она безжалостно. – А мы поедем в контору. У меня много дел, нечего здесь ждать. Разбирайся сам со своими гипнотизерами.

Аксаков молчал, а я испугался. Сидеть на холоде неизвестно сколько времени? Да ты издеваешься, начальница? На такое я не подписывался.

– Вы можете сесть в кафетерии напротив, – указала Белокрылова. – Там отлично просматриваются все подходы к дому. Никто не ускользнет.

– Это уже другое дело, – с облегчением сказал я. – А то ждать на холоде, это так себе удовольствие.

– Ну все, развлекайтесь, мальчики, – ответила Белокрылова, состроила нам дежурную улыбку и уехала вместе с Михалычем.

Я посмотрел на бесстрастного Рема.

– Ты долго собираешься торчать здесь на ветру? – спросил я. – Пошли отсюда поскорее. Я хочу пить чай. Горячий сладкий чай. Скорее.

Мы отправились в кафе. Нашли подходящий наблюдательный пункт за столиком возле окна. Заказали для начала чай и булочки.

– Ты вчера целовался с шефиней? – спросил Аксаков, когда мы выпили по чашке. – Он неотрывно смотрел за подъездом в дом Калачева. – Поздравляю, ты укротил дикого жеребца. Вернее, кобылку.

Я чуть не поперхнулся чаем.

– Быстро у нас слухи расходятся. Вообще-то, это было простой невинный поцелуй. Она просто проиграла пари. Ничего такого не было.

– Ага, как же. Невинный поцелуйчик! Лида сказала, что вас невозможно было оторвать друг от друга.

Я промолчал.

– И что, ты теперь будешь ухлестывать за ней? – спросил Аксаков. – Честно говоря, мы думали…

Но он не успел закончить. Вскочил, чуть не опрокинул стакан и помчался к выходу. На ходу крикнул:

– Там наш знакомый из института!

Ну вот, задачка решена. Я допил чай, поднялся и неторопливо отправился следом.

Глава 25
Кто подставил Кнопова?

Тот, кто пришел в гости к Калачеву, не был для меня загадкой. Я уже знал, кто это будет.

– Ну что, попались, Григорий Александрович? – спросил я, подойдя к арестованному Горбунову и постукивая кончиком зонтика по асфальту. Рядом с ним стоял Аксаков с неизменно каменным лицом. Он поймал профессора возле подъезда. – Вы что же, и вправду думали, будто мы выпустили Калачева? Интересно, что вы хотели с ним сделать? Устроить самоубийство? Или сами прикончили бы его, пока он находится в трансе?

Горбунов стоял, ссутулившись и опустив плечи. Злобно посверкивал на меня из-за линз очков маленькими глазками. Как будто досадовал, что я помешал ему разобраться с Калачевым. Хотя почему досадовал, в глазах его сверкал искренний гнев.

Как я уже говорил, он был высокий. Поэтому смотрел на меня сверху вниз. Если бы не Аксаков рядом, Горбунов тут же бросился бы на меня.

– С чего это вы взяли? – брезгливо спросил он, стараясь взять себя в руки. – Я просто зашел навестить Калачева. Узнать, как он себя чувствует. Спросить, не нужна ли ему помощь. Моральная поддержка.

Я усмехнулся.

– Поддержка для убийцы инкассатора? Вы в своем уме, Горбунов? Придумайте что-нибудь другое, более подходящее. Вам придется напрячь всю свою фантазию, чтобы придумать подходящую версию.

Нашу дискуссию прервала Белокрылова. Она оставила машину где-то вдалеке, чтобы не выдавать нашего присутствия. Пришла сюда пешком и сразу увидела, что происходит. При виде нее я удивился.

– А ты что здесь делаешь? – спросил я. – У тебя же куча дел в конторе. Иди, тебе не к лицу ловить преступников.

– Значит, Горбунов и пришел, чтобы расправиться с Калачевым? – спросила в ответ Аня, прищурившись на ученого. – Отлично, Григорий Александрович. Хорошо, что вы сами подошли сюда. Что у вас здесь?

Аксаков выудил из кармана Горбунова охотничий нож.

– Вы поедете с нами, у нас будет долгий и откровенный разговор, – сказала Белокрылова. – Пошли, Рем, тащи его в контору.

Я улыбнулся.

– Мавр сделал свое дело. Поэтому я ухожу, – потом я увидел, как Аня бросила на меня внимательный взгляд и сразу насторожился. – Хотя, подожди-ка. Ты что, приехала сюда не просто так? Какие новости? Ты хотела забрать меня? Что случилось?

Тут я увидел, что Белокрылова хранит напряженное молчание и понял, что дело еще серьезнее, чем я предполагал.

– Только не говори мне, что ты с новостями о Пиковом короле, – сказал я и заметил, как у шефини дернулась щека. – Нет, только не это. О дьявол, что там стряслось?

Аня помолчала, потом ответила:

– Тебе это понравится. Наверное. Садись в машину, расскажу по дороге.

Мы уселись в машину и поехали обратно в ГУВД. Аксаков повез Горбунова на другой машине.

Время обеденное, в желудке у меня заурчало. Даже несмотря на то, что мы чуток перекусили в кафе с Аксаковым.

Впрочем, когда Белокрылова рассказала про Кнопова, я забыл о голоде. Оказывается, стоило шефине приехать в ГУВД, как Терехов сообщил, что с ней хотел увидеться некий Кнопов. С ней или со мной. Он сейчас проходит подозреваемым по делу об убийстве.

– И где же он? – спросила Белокрылова.

– Отошел по делам, обещал вернуться, – сказал Терехов.

Вскоре Кнопов действительно вернулся. Он и в самом деле сейчас проходил по делу об убийстве медсестры своего отца. Дичайшая совершенно история получилась.

Все улики указывают на него. Ему не отвертеться. Но он утверждает, что не убивал. Что его подставили.

– И он хочет, чтобы ты спас его от тюрьмы, найдя настоящего убийцу, – закончила Белокрылова. – А за это он сдаст тебе Пикового короля.

– Чего? – поразился я. – Он, этот Кнопов? Он знает Пикового короля? Но откуда? Он объяснил? И откуда он знает, что это мы за ним охотимся?

Белокрылова улыбнулась. Как будто сделала сюрприз на день рождения.

– Я же говорила, что ты заинтересуешься. Ничего пока не знаю. Терехов должен раздобыть его досье. Сейчас приедем и поговоришь с ним.

Ладно. Я заставил себя успокоиться. Подумать, что за чертовщина творится. Все это случилось неспроста. Над этим еще надо пораскинуть мозгами.

Вскоре мы приехали в контору и поднялись в кабинет. Идя по ступенькам, я опирался на зонтик.

Вместе с Тереховым и Наварской здесь сидел парень лет двадцати пяти. Его конвоир ждал в коридоре.

Высокий, спортивного телосложения. Черные глаза, буйная черная шевелюра. Широкий квадратный подбородок, щетина. Брутальный тип. Знает, чего хочет.

Честно говоря, не верится, что он не убивал девушку. Такой встретится в подворотне, от него живым не уйдешь. Хотя, сейчас проверим.

– Это ты, значит, тот волшебник, который может мысли читать? – спросил Кнопов. Его, кстати, звали Валерий. – Че, в самом деле, что ли? О чем я сейчас думаю?

Но я не дал ему возможности доминировать. Такого зверюгу надо сразу брать под свой контроль. Иначе потом бед не оберешься.

– Послушай, дружище, если бы ты был животным, кем бы хотел стать? – спросил я и наставил на него палец. – Говори первое, что придет в голову. Не думай долго.

Кнопов пожал плечами и усмехнулся, глядя на меня.

– Не знаю, наверное, бобром. Я про них недавно передачу видел. Санитары леса. Речные строители. Классно же?

Хм, он не выбрал себе хищника. Это уже хорошо.

– Хорошо, а девушку, в убийстве которой тебя обвиняют? – продолжил я допрос. – Если бы она могла переродиться после смерти в животное, в кого бы ей лучше всего это сделать?

Кнопов перестал улыбаться. Задумался, почесал подбородок. Скрипнул щетиной.

– Ну, наверное, лучше в ласточку. Чтобы улететь от любых опасностей. От всяких змей и ящериц на земле.

Я удовлетворенно кивнул. Очень хорошо, примитивный тест пройден.

– Ну что же, ласточка – это неплохо. Правда, в небе тоже полно опасностей, – заметил я. – Там летают коршуны. Но я доволен. Вижу, ты и в самом деле не убивал ее.

Белокрылова толкнула меня в бок. Терехов и Наварская удивленно вытаращились на меня.

– Эй, с чего ты это взял? – спросила шефиня. – Его нашли с ней в запертой квартире. Окна целые, никто их не трогал. Он был внутри. Рядом с окровавленным трупом девушки. На ноже, которым он ее зарезал, остались только его отпечатки. Ты видишь, что творится?

Кнопов вскочил со стула.

– Да не убивал я Олесю! Я даже пальцем ее ни разу не тронул! Мы хотели пожениться! Зачем мне ее убивать?

Белокрылова пристально посмотрела на него.

– Ты был пьян. Мертвецки. Не помнил, как тебя зовут. В таком состоянии люди делают ужасные вещи.

Кнопов понуро опустил голову.

– Да, было такое. Я напился накануне до свинячьего визга. Да, когда я выпью, бываю агрессивным. Но только к парням лезу драться. Девушек никогда не трогал, честное пионерское.

Белокрылова скептически покачала головой. Шефиня явно не верила этому проказнику. Оно и понятно, если верить каждому жулику, который обращается с просьбой о помощи, можно остаться с голой задницей.

Но вот я уже исследовал манеры Кнопова и видел, что наш гость говорил правду. Я пообщался с ним достаточно, чтобы засечь его базовую линию поведения. Ну-ка, посмотрим, будет ли он врать?

– А теперь скажи, что ты знаешь о Пиковом короле? – спросил я резко. – И вот здесь уже говори правду. Если наврешь, можешь выходить отсюда и не возвращаться.

Кнопов поглядел на меня с вызовом.

– Э, нет. Товар только после оплаты. Помогите мне. Вы, говорят, самый лучший отдел в городе по раскрытию тяжких. И вот этот ваш телепат и в самом деле мысли читает. Так что я сдам вам Пикового короля, но только после того, как с меня снимут обвинение.

– А откуда мы знаем, что ты не обманываешь? – спросила Белокрылова. – Зачем нам кот в мешке?

Кнопов кивнул на меня.

– Так ведь этот ваш телепат все должен видеть. Может, даже в голову мне сейчас залезет и вытащит имя Пикового короля. Но чтобы вы поверили, вот вам факт: когда он убил твою девушку, то написал тебе привет ее кровью на зеркале в ванной. Извини, что напоминаю об этом, но вы сами требуете доказательства.

Вот сучий потрох. Да, такое было. И отражено только в милицейских протоколах. Но, как бы то ни было, я уже справился с теми переживаниями. Поэтому я спросил:

– Очень хорошая попытка. И что же он написал там? «Привет, как дела, не скучай?».

Кнопов помотал головой. Все также испытующе глядел на меня.

– Он написал: «Это ты виноват». Вот такое вот небольшое послание. У меня был товарищ, Коротков Гена, вы его замочили. Это он мне рассказал. Надеюсь, я там не слишком задел твои…

– Эй, заткнись уже, – сказал Терехов. – Имей почтение.

Кнопов осекся. Я переглянулся с Белокрыловой. В ее глазах застыл немой вопрос.

– Да, он говорит правду, – подтвердил я. – Этот сучий потрох говорит правду. Он действительно знал Короткова.

Кнопов улыбнулся. Я посмотрел на его улыбку. На довольное лицо и подумал, что он надеется на слишком многое. Неужели репутация нашего отдела и моя лично распространились так далеко по городу, а может, даже и еще дальше? Это было бы очень интересно, оказывается, даже в эпоху без интернета слухи распространяются с мгновенной скоростью.

– Значит, вы возьметесь за мое дело? – с надеждой спросил Кнопов. – Я уверяю, тут совершенно нет моей вины. Я Олеси и пальцем не касался.

Я кивнул.

– Почему бы и нет. Если ты находился в полнейшем ступоре из-за опьянения, то наверняка не мог осознавать, что происходит вокруг. А этим твоим состоянием мог воспользоваться кто угодно. Мне надо осмотреть место убийства и поговорить с твоими родственниками.

Белокрылова тоже направилась к двери.

– Я переговорю с Кукушкиным, чтобы он передал это дело нам. Хотя ему это и не понравится. Правда, Хвалыгин при любом упоминании о возможности поймать Пикового короля готов носом землю копать. И предоставит нам все, что только потребуется.

Она ушла, а Кнопова увел конвоир. Терехов и я отправились осматривать место происшествия.

– Что ты думаешь насчет этого типа? – спросил Витя, пока мы ехали по нужному адресу. – Неужели ты ему поверил только потому, что он знает какое-то там подробности из осмотра места преступления? Эти детали насчет надписей на зеркале ему мог подсказать кто угодно. Любая шавка из дознания или следствия. Или ты действительно залез к нему в мозги и узнал, что он там скрывает?

Я в это время напряженно размышлял, но удивительно, под легкую трепотню Терехова можно было думать еще лучше. Я очнулся, только когда он ткнул меня в плечо и спросил:

– Эй, ты слышишь меня? Ты что, уснул?

Из безудержного потока сознания, именуемого словами Терехова, я успел расслышать только его последний вопрос. Ответ на него у меня всегда был готов.

– Витя, ты же знаешь мою позицию, – ответил я, даже чуточку раздраженно. При этом я держал зонтик в руке вертикально к полу. – Телепатов не существует. Никто пока что на нынешнем уровне развития цивилизации не способен проникать мыслями в другое человеческое сознание. И я просто анализировал его микромоторику: движения мышц лица, рук, ног и туловища. Даже бедер. Тело никогда не врет, как бы человек не пытался скрыть правду. Так вот, он не врал, когда говорил, что невиновен. Либо это действительно так, либо…

Терехов удивленно посмотрел на меня.

– Что либо? – переспросил он.

Я еще не раздумывал над этой возможностью и она пришла мне в голову только сейчас.

– Либо его кто-то убедился в том, что это произошло не по его вине, и он свято верит в это, – медленно сказал я. – Но опять-таки, это должен быть гипнотизер очень высокого класса. Неужели мы опять столкнулись с таким происшествием?

Терехов отвернулся к окну и пробормотал:

– Это просто бред какой-то. Сколько гипнотизеров здесь уже развелось? Нам хватит и тебя, для того, чтобы сойти с ума.

Мы приехали к дому Кнопова на проспекте Ленина. Пасмурная погода наконец-то разразилась мелким дождиком. Я не стал ради этого раскрывать зонтик, он бы мне помешал.

Сначала я осмотрел дом снаружи. Обошел весь дом по периметру. Да, действительно, похож на неприступную крепость.

Квартира нашего клиента располагалась на четвертом этаже. Вокруг дома рассажены деревья, причем довольно высокие, вроде дубов и вязов, но они находились на приличном расстоянии.

Так просто с этих деревьев в квартиру не проникнуть. Разве что, если использовать какого-то циркового гимнаста.

– Зачем брать зонтик, если ты не собираешься его открывать? – недовольно проворчал Терехов, бродивший рядом со мной. Он поднял воротник куртки и пытался укутаться плотнее.

– Ну, зонтик в наше время это больше предмет декора, – сказал я. – Такой же, как часы или запонки. Так что им необязательно пользоваться, достаточно просто держать при себе, например, как трость. Впрочем, я уже закончил, пошли внутрь.

Да, забраться внутрь квартиры Кнопова снаружи можно было только одним путем: спуститься с крыши. Наверняка наша доблестная милиция уже осмотрела окна, исследуя эту версию.

Мы вошли в подъезд, поднялись на четвертый этаж и открыли дверь в квартиру. Я осмотрел ее, а Терехов тоже из любопытства прошелся вместе со мной.

Двухкомнатная квартирка, очень даже неплохая. Уютное гнездышко холостяка, чувствуется отсутствие женской руки. Кровать в спальне заляпана пятнами крови, на полу валялись бутылки, окурки сигарет, остатки ужина.

Здесь и случилась трагедия. Все вокруг было испачкано порошком для сбора отпечатков пальцев.

Я постоял некоторое время, опираясь на зонтик и оглядываясь. Интересно, действительно ли Кнопов говорит правду или он такой талантливый лжец, что смог убедить меня в своей правоте?