Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 237 (всего у книги 336 страниц)

***

Загородный дом был темен и неприветлив, даже фонарь над входом не горел. Брюнет на минуту замер, полуприкрыв глаза. Видимо, пытался удостовериться, что внутри не затаились незваные гости. Потом шумно вздохнул и пригладил волосы.

– Лампочка перегорела, – объяснил Эллиот с досадой, помогая мне выбраться из салона. Фары он оставил включенными, и дорожка в их свете блестела, как лакированная.

От кофе и нервов меня потряхивало, мокрое пальто не добавляло приятных ощущений. Кажется, это будет самая запоминающаяся ночь в моей жизни! Жаль только, не в хорошем смысле.

Эллиот отпер дверь и распахнул с вежливым:

– Прошу.

Я передернула плечами и шагнула в темное нутро дома, оставляя за собой грязные следы. Эллиот щелкнул выключателем, однако свет не включился. Выходит, не в лампочке дело.

Успела сделать всего несколько шагов, когда сбоку метнулась тень. Я вскрикнула, отшатнулась…

– Цыц! – прошипел Эллиот. – Перестань!

Я с трудом, словно в замедленной съемке, обернулась. Кошка упоенно терлась о его ноги и урчала. Брюнет пытался увернуться, однако черная нахалка не отставала. Выходит, детей он оставил жене, а кошку забрал с собой?..

Сама не знаю, почему я вдруг хихикнула. Обхватила себя руками и рассмеялась в голос. Хохот рвался наружу пополам со всхлипами, а я все никак не могла остановиться…

Эллиот шагнул вперед, едва не запнувшись о кошачью спину, выругался вполголоса – это отчего-то тоже было смешно! – и взял меня за плечи.

Сказал:

– Прости.

И крепко поцеловал, одним махом снеся выстроенные мной барьеры…

– Хватит, – попросила я, тяжело дыша и пытаясь отстраниться. Губы саднило от напористого поцелуя, на душе было муторно.

– Я ведь говорил, что не умею успокаивать женщин, – напомнил Эллиот, не торопясь меня отпускать. – Или ты предпочитаешь пощечину?

Что же, будем считать это терапией.

– Я по-прежнему выбираю коньяк, – напомнила я, усмехаясь, и высвободилась из его объятий.

– Переодевайся, – кивнул Эллиот, больше не пытаясь меня лапать. Вместо этого он вытащил откуда-то свечи, объяснив вполголоса: – Тут часто такое бывает, особенно в бурю. Я пока разожгу камин и приготовлю что-нибудь горячее.

– Змей искуситель! – простучала зубами я.

Он усмехнулся понимающе, и я предпочла сбежать. От него – и от себя заодно…

Пять минут спустя, сбросив грязные лохмотья, в которые превратилась моя одежда, я тихо ругалась. В каком помрачении рассудка я собирала вещи, а?

Нет, костюм был хорош. Строгий, элегантный, темно-синий, с узкой юбкой ниже колен и нежно-персиковой блузкой. Только сидеть в таком у камина – все равно, что заявиться в монашеской рясе на ярмарку. К тому же тогда завтра мне будет нечего надеть, потому что вряд ли в хозяйстве Эллиота отыщется утюг.

Кроме этого в чемодане нашлись легкомысленная ночная сорочка, зачем-то еще одна юбка, темно-красная, и махровый халат до пят.

Выбор невелик. Может, не идти вниз? Заберусь в постель и…

– Милли, спускайся! – позвал Эллиот с первого этажа.

Закутавшись в халат, я поплескала в лицо водой, кое-как расчесала пальцами волосы, прихватила свечу и босиком прошлепала по коридору. Пол был холодный, но мокрые и грязные туфли не лучше. Какого черта я не сообразила прихватить тапочки?

По первому этажу плыл запах горящего дерева, вишни, яблок и специй. В медном котелке что-то тихонько булькало. Брюнет помешивал варево длинной ложкой, запросто усевшись прямо на ковре у камина.

– С ума сошла? – Эллиот смотрел на "босоногую нимфу" неодобрительно. – Ты же простудишься.

Забота внезапно тронула.

– Вряд ли твоя обувь мне подойдет, – хмыкнула я, скрывая замешательство. – А другой у меня нет.

Эллиот покосился на свои ступни и тоже усмехнулся.

– Тогда иди скорей на ковер. И выпей.

Он налил щедрую порцию грога и протянул мне.

– Спасибо, – я взяла у брюнета толстостенную кружку, мимоходом соприкоснувшись пальцами, и устроилась от него – и от греха – подальше. Жаль, что от камина тоже.

– Перестань, – поморщился он, грея руки о чашку. – Если я вздумаю на тебя накинуться, эти два метра меня не остановят.

– Извини, – сказала я, помолчав. Он был прав, а я вела себя, как пугливая девственница.

В самом деле, с какой стати Эллиоту на меня кидаться? Готова поспорить, девицы за ним табунами бегают, только пальцем помани. Так на кой ему сдалась я?

Я перебралась ближе к огню, подобрала под себя босые ноги и вдохнула пряный аромат напитка. М-м-м!

Эллиот смотрел на меня, и взгляд его был темен, как ночное море.

От этого воспоминания – черная гладь воды, мертвое тело в руках, скользкая глина под ногами – во рту стало кисло. Я поднесла кружку к губам, чтобы поскорее смыть гадкий привкус, и спохватилась:

– А выпивка из чьих запасов?

Эллиот сделал большой глоток и заметил вполголоса:

– Не беспокойся, Эйлин с Бишопом проверили.

Он так доверяет каким-то блондинам? Надо же.

– Боже, неужели все это было сегодня утром? – я покачала головой и отпила горячий пряный ром.

– Насыщенный день, – согласился Эллиот, подбрасывая в камин дров. – Яд, бордель, труп…

… скандал с его женой. Столько всего! М-да, с Эллиотом не соскучишься. А ведь считается, что это я веду бурную преступную жизнь!

– Спасибо, что помог, – сказала я серьезно. – Я это ценю. Знаешь, мне раньше не приходилось…

Я осеклась.

На самом деле бывало всякое, но грязную работу блондины всегда брали на себя. Я могла просто не интересоваться, как они уладили тот или иной вопрос. Конечно, слепой или глухой я не была, и все же… Это ощущалось совсем иначе. Без слепой паники. Без животного ужаса – там, на берегу. Без твердых ладоней на моих плечах.

Эллиот усмехнулся, водя большим пальцем по ободку кружки:

– Обращайся, готов научить… плохому.

Тут он, положим, опоздал: плохому меня научили уже давно. Но, как ни крути, сегодня я бы одна не справилась. Я поежилась – воспоминание не из приятных – и заметила:

– Повезло, что ты передумал жить в отеле.

Оттуда сложнее было бы ускользнуть незамеченным, и вряд ли Эллиоту позволили бы привести в номер какую-то девицу. Впрочем, тогда он мог бы снять для меня отдельные апартаменты. И не было бы этой ночи – и этой будоражащей, опасной близости.

Эллиот отчего-то поморщился и сжал пальцами переносицу.

– Не назвал бы это везением, – голос странный, глухой, и щекой брюнет дернул оч-ч-чень выразительно. – Тесть очень просил не устраивать скандал. Поселиться в гостинице было бы слишком… демонстративно.

Кажется, больше всего Эллиоту хотелось послать куда подальше и жену, и ее папеньку, но благоразумие не позволило. Ему пригодилась бы любая помощь, и воевать с министром уж точно не с руки.

– О, – я не знала, что на это сказать, поэтому ограничилась нейтральным: – Когда ты успел с ним поговорить?

Эллиот залпом допил свою порцию и отставил кружку.

– Он меня поджидал. Пат домой еще не вернулась, но позвонить отцу успела. Сыграла перед ним несчастную жену, брошенную ради…

– … какой-то секретутки, – подхватила я со смешком.

От тепла и рома шумело в голове, к лицу прилила кровь. Надо же, никогда не была разлучницей. Новый опыт.

Эллиот сжал зубы и потянулся, чтобы помешать угли кочергой.

– Давно у Пат не было столь драматической роли. Кажется, ей понравилось.

Похоже, Патрисия Эллиот спит и видит себя на сцене. На худой конец, ее устроит роль молодой вдовы.

– И, конечно, ни слова про яд? – пробормотала я, цедя последние капли грога.

Он невесело хмыкнул:

– Это не вписывалось в сюжет. Само собой, я объяснил Харрелу, как было дело, и он обещал приструнить Пат. Хотя не уверен, что у него выйдет.

М-да, она и впрямь закусила удила.

– Почему бы ей не стать актрисой? – поинтересовалась я. – Скажем, попробовать силы в кино?

Пока в самом деле не дошло до жертв и разрушений.

– Шутишь? – Эллиот вздернул брови. – Когда Пат об этом заикнулась, Харрел пришел в ужас. Единственная дочь министра, и на экране?

– Дай угадаю, после этого он поспешил выдать ее замуж?

Старый добрый способ выбить дурь из женской головы. Хотя с Патрисией не сработало. Муж занимал ее постольку-поскольку, как бездонный кошелек да побрякушка, которой можно хвастаться перед подругами. С детьми возились няньки, хозяйством управляли дворецкий с экономкой… А бедной жене оставалось маяться от скуки и искать развлечений.

– Это было одной из причин. – Эллиот пожал плечами. – Харрел тогда поверил кому не надо и влез в одну аферу. Если бы это выплыло наружу, он бы в лучшем случае вылетел из министерского кресла, а в худшем…

Он налил нам еще по порции и закончил:

– Короче говоря, я помог ему выкарабкаться.

Даже сейчас откровенничать о делах своего драгоценного Отдела Эллиот был не расположен. Да мне и не нужно. Такие секреты – как динамитная шашка с горящим запалом. Только и думай, как не подорваться.

– А взамен?.. – я наклонила голову к плечу. – Патрисия?

Выходит, она была в чем-то права? Эллиот потребовал в награду за помощь руку и сердце единственной дочки министра?

Эллиот поморщился, как будто кислое разжевал.

– Мне просто нужны были связи, – объяснил он ровно, – я ведь тогда только-только возглавил Особый отдел. Харрел сам предложил скрепить договоренность браком. Мол, родственные узы – лучший залог сотрудничества и взаимопонимания.

Я хмыкнула, узнав стиль. Министр Харрел часто разражался в прессе длинными пустыми речами. Редкостный пустозвон, хотя как-то ведь умудрился задержаться на таком значительном посту!

– Он умеет вовремя переметнуться. Примкнуть к нужной коалиции… А ты думаешь вслух, – заметил Эллиот с улыбкой и отсалютовал мне кружкой. – Опасная привычка.

– Ничего. Ты меня не сдашь, – я протянула руку и чокнулась с ним, – сообщник.

Тьфу! Кажется, я все-таки напилась… Зато согрелась наконец.

Эллиот усмехнулся:

– Ты права… О чем я? А, да. Пат с Харрелом тогда крепко поссорились. Она не слишком хотела за меня замуж.

Это еще мягко сказано! Впрочем, тут Патрисию можно понять. Сколько ей тогда было? Восемнадцать, девятнадцать? В голове наверняка романтические бредни и мечты о сцене. А в реальности – брак с "нужным" мужчиной, без малого вдвое старше нее, нелюбимым и даже не любящим.

Интересно, она и впрямь собиралась использовать яд? Или это был только… реквизит?

И хотелось бы знать, откуда Эллиоту все известно? Неужели тесть рассказал? Хотя что это я! У Эллиота ведь страсть всегда быть в курсе всего. Наверняка разузнал о будущей жене, что только мог.

– Харрел стукнул кулаком по столу? – предположила я с интересом. Хотя других вариантов, в общем-то, и не было.

– Как-то так, – судя по хмурой мине Эллиота, сам он настойчивости тестя не одобрял, однако отказаться не рискнул. К тому же это и впрямь была выгодная партия. – Он предложил Пат выбор: или брак по его указке, или уходить из дома и дальше справляться самой.

– И она, конечно, струсила, – вздохнула я и слизнула каплю с губ.

Глаза Эллиота вспыхнули ярче углей в камине. В следующий момент он отвел взгляд и сказал, как ни в чем не бывало:

– По правде говоря, актриса из Пат посредственная. Она не видит рампы.

Сделаю вид, что ничего не заметила. В конце концов, взгляды к делу не пришьешь.

– Переигрывает? – перевела я, хмурясь.

Толстые бока чашки грели руки, в голове слегка плыло.

– Что-то вроде того, – Эллиот хмурился. Что сейчас вставало перед его глазами? – Пат просто играется, понимаешь? Примеряет на себя роли из кино. Быть может, она и могла бы стать кинозвездой – при должной рекламе это не так трудно – но это адский труд, а выкладываться всерьез Пат не готова.

Я понимающе кивнула:

– Привыкла, что желаемое подают на блюдечке с голубой каемочкой?

Знакомый типаж избалованной девицы. Теперь я Эллиоту почти сочувствовала.

– Как-то так, – согласился он ровно, неотрывно глядя на пламя в камине. – Знаешь, поначалу все шло неплохо. Роберт появился на свет меньше чем через год после свадьбы. Роль жены и матери была для Пат еще внове, и она играла ее с упоением… Но потом ей прискучило. Пат была в ужасе, когда забеременела второй раз.

– Годы идут, у нее уже двое детей, а приключений, аплодисментов и света рампы по-прежнему не предвидится?

В юности кажется, что мир огромен и полон возможностей. А потом ты вдруг обнаруживаешь себя в тесной клетке, бегущим по кругу, как хомяк в колесе. Дом-работа-дом, и так до бесконечности. Все хорошо. И от этого "хорошо" тянет удавиться.

Эллиот поморщился:

– Другими словами, но суть та же. Пат пустилась во все тяжкие, как только оправилась после родов. На дочь она даже смотреть не хотела, пришлось искать кормилицу. Я был в бешенстве, – сознался он, помолчав. – Потом поостыл и предложил решить дело миром. Мне нужна была жена, а Пат – мои деньги и положение. Я даже собирался финансировать какой-нибудь фильм, чтобы она могла стать меценатом, раз так неравнодушна к кино.

Я лишь фыркнула. Все-таки Эллиот удивительно плохо разбирается в женщинах! Пат хотела блистать сама, а не оплачивать шанс для какой-то другой актрисы.

– Вот именно, – усмехнулся он. – Пат пришла в ярость, однако в итоге согласилась соблюдать видимость приличий. В обмен на щедрое содержание, разумеется.

– Разумеется, – эхом отозвалась я и передернула плечами.

Странные эти брюнеты! Представляю, что сказал бы Ал, вздумай я выдвинуть ему такие условия.

– Удивляешься? – Эллиот забрал у меня опустевшую кружку и отставил в сторону. – Не стоит. У нас был брак по расчету. Пат родила мне детей, это все, что мне было от нее нужно… И не говори, что у тебя с Керриком все иначе.

Разговор, определенно, ушел куда-то не туда. Какое дело Эллиоту до моего мужа?

– Я очень тепло отношусь к Алу, – заметила я сдержанно.

Чистая правда, между прочим.

– Но замуж ты вышла не по любви, – он не спрашивал.

Я приподняла брови:

– Кто тебе такое сказал?

– Брось, – усмехнулся Эллиот, и усмешка его была… неприятной. – Я выяснил о тебе все. Ты познакомилась с Альбертом Керриком в конторе его отца, куда пришла по какому-то поручению своего начальника. Альберт пытался ухаживать, назначал встречи, однако ты не воспринимала его всерьез. Еще бы, боксер – не лучшая партия для ответственного секретаря юридической конторы… Потом вы вдруг поженились, без помолвки и оглашения, и сразу уехали из столицы. Хочешь сказать, это была внезапно вспыхнувшая страсть?

Даже не будь Эллиот нюхачом, по насмешливому тону понятно, что убедить его в этом будет трудновато. Да я и не собиралась. Что он вообще понял?

Мало ведь установить факты – это только в суде работает.

Выяснил… Ну молодец. А о том, как я стояла на мосту, смотрела в воду и всерьез раздумывала – прыгнуть или нет – он выяснил? Тогда мне казалось, что жизнь кончена. Что меня предали все: начальник, подруги, даже сестра.

Меня несло в стремнину, и предложение Ала оказалось тем спасательным кругом, который помог мне выплыть.

– Я не буду обсуждать с тобой Ала, – отрезала я, поймав взгляд Эллиота. – Главное, что я не побоюсь подставить ему спину.

Эллиот зло сверкнул глазами, расшифровав прозрачный намек.

В этом и была разница. Любовь там или нет, но я доверяла мужу, как себе. И это самая прочная основа для брака, какую только можно придумать. А Патрисия спала и видела себя вдовой, даже не гнушалась ради этого лично испачкать свой красивый маникюр. Так что в сравнении с четой Эллиотов мы с Алом – просто эталон дружной семьи.

– Сам не понимаю, что на нее нашло, – нехотя сказал он, барабаня пальцами по колену. – Мне казалось, мы с Пат договорились.

Как он умудрялся не замечать такое у себя перед носом? Загадка!

Эллиот криво улыбнулся и ответил на мои невысказанные мысли:

– Я стараюсь пореже бывать дома, при моей работе это несложно. У нас с Пат давно разные спальни, мы даже встречаемся не каждый день.

Я качнула головой и заметила насмешливо:

– Девять из десяти женатых мужчин вешают на уши любовницам такую же лапшу. Мол, любимая, я не развожусь только ради детей, но мы с женой давно чужие люди…

Я осеклась, когда внутри предостерегающе екнуло. Уж больно недобро прищурился Эллиот.

– Хоть в одном случае из десяти это будет правдой. И какой смысл мне лгать?

И впрямь. Затащить меня в постель? Слишком ничтожная цель, чтобы так напрягаться. Для высокопоставленного брюнета обычная шатенка – всего лишь приключение на одну ночь. Зачем гнаться за той, кто не хочет? Желающих и так хоть отбавляй.

Тогда зачем он мне все это рассказывает? Далеко не всякому Эллиот готов показать свои слабости – уж это-то я сумела о нем понять.

Я молчала, и он усмехнулся понимающе:

– Гадаешь, почему я так откровенен? Ты нужна мне, Милли.

Он вдруг плавно подался вперед и навис надо мной, опираясь рукой о ковер. Лицо брюнета осунулось, нос заострился, а веки заметно набрякли, зато в темных глазах полыхало пламя.

Проклятье, это просто отблески камина! Тогда почему так трудно отвести взгляд?..

Слишком грохочет кровь в ушах, слишком туманятся мысли. От усталости? От выпитого грога? От жара мужского тела?

Меня он не касался, только пахнущее ромом дыхание невесомо щекотало мои губы. Так хотелось – почти невыносимо хотелось – сдаться. Расслабиться, откинуться на спину, позволить Эллиоту…

И плевать, что это "нужна" звучит чересчур утилитарно. Я почти готова… Напридумывать себе что-то? Услышать в его хриплом голосе сдерживаемые чувства? Что за дичь! Эллиот на чувства не способен. Тут мы с ним похожи – слишком рациональные, слишком расчетливые, чтобы и впрямь потерять голову.

Все же он хорош: поджарый, опасный, твердый. Смуглые щеки, заштрихованные темной щетиной, живые блестящие глаза, хищная горбинка носа, тонкие губы… Поймав себя на желании прижаться к ним, я рассердилась – сама не знаю, на кого.

– Мне пора, – я не без труда вывернулась из этого почти объятия и откатилась в сторону. – Доброй ночи.

Поднялась на ноги и уже шагнула прочь, когда он схватил меня за руку и попросил глухо:

– Не уходи. Я не буду… Просто посиди со мной.

Глаза Эллиота походили на темные омуты. Кажется, ему тоже непросто дался этот день…

Наверх я поднялась перед самым рассветом. Прислонилась лбом к холодному оконному стеклу, по которому лупил дождь, и прикрыла глаза. Нельзя так. Понятно ведь, к чему идет.

Смешно же! Я взрослая женщина, достаточно искушенная в свои тридцать два. Просто Ал уехал почти месяц назад, и в моей постели слишком давно не было мужчины. В этом все дело. Точно.

Я ткну пальцем в проклятого убийцу, получу патент и сделаю Эллиоту ручкой. Отличный план.

***

Разбудил меня гудок. Низкий звук ввинчивался в голову и отдавался ломотой в висках. Я со стоном спрятала голову под подушку, но противное "би-и-и-и-п!" просачивалось и туда.

С трудом приподнявшись в постели, я нащупала часы. Семь утра! Второй день подряд. Притом, что денек вчера выдался бурным, а проспала я от силы часа два.

Убью! Вот только встану и…

Настороженно прислушалась к воцарившейся тишине. Утих? Правда?

Клаксон вновь загудел, и теперь в этом гудке угадывалась определенная система. Похоже, условный сигнал.

По коридору простучали торопливые шаги, внизу хлопнула дверь. И голос Эллиота, приглушенный, но ничуть не сонный:

– Заходи, Грег.

– Доброе утро, – бас Роджерса звучал виновато. Знатный у него все-таки голосище, таким только в опере петь! – Извини, что так рано, но…

– Брось. Что случилось?

– Тут такое дело… – Роджерс замялся. – В двух словах не объяснишь.

– Пойдем на кухню, – решил Эллиот. – Я кофе сварю.

Я от души саданула подушку кулаком. Спать хотелось зверски. Просто закрыть глаза и… Но что, если Эллиот без меня натворит дел? Это просто здравый смысл. Мы с Эллиотом теперь заодно, так что…

И вообще, вдруг убийца – Роджерс? Сейчас потихоньку прикончит очередную жертву, а потом опять на меня свалит?

Вот только не надо задавать себе глупых вопросов типа: "Что я противопоставлю коварному типу, от которого сам Эллиот отбиться не сумел?"

Когда я тихонько спустилась, кофе уже одуряюще благоухал на весь этаж. Через неплотно прикрытую дверь было отчетливо слышно, как Эллиот возится у плиты. Я затаилась – любопытно же! – но он испортил мне всю малину.

– Милли! – окликнул Эллиот негромко. – Зачем ты встала?

Притом таким интимным тоном, будто он лично мне одеяло подоткнул! Ну, Эллиот…

Смысла прятаться больше не было.

Роджерс запнулся на полуслове и уставился на меня. В черных глазах навыкате мелькнула растерянность.

– Кхе-кхе, – громко прочистил он горло, переводя взгляд с меня в халате и с босыми ногами на Эллиота в одних штанах. – Доброе утро.

Увы, тапочки за ночь не материализовались, а обляпанные грязью туфли выглядели, во-первых, жалко, а во-вторых, подозрительно. Где это я по глине шлялась, а?

Потом Роджерс, видимо, что-то "понял" – в меру своего разумения, конечно – и закаменел лицом. Хотя пусть лучше считает нас любовниками, чем догадается об истинной подоплеке ночевки вдвоем. Алу я все объясню, а мнение остальных – особенно брюнетов – меня волнует постольку-поскольку.

Эллиот снял кофейник с огня, оглянулся – и дрогнул уголками губ.

Глаза у него были красные и нездорово блестели, но взгляд внимательный и острый, хотя спал Эллиот всяко не больше меня. Говорю же, двужильный!

– Доброе утро, – я поежилась, с утра пол был обжигающе ледяным.

– Привет, – Эллиот подался вперед и непринужденно чмокнул меня в щеку, как будто проделывал это каждое утро. – Садись, сейчас налью кофе. На завтрак блинчики.

Я бы, пожалуй, даже растаяла от такой заботы, если бы не понимала, что это лишь спектакль ради гостя. Интересно, с какой стати?

– Спасибо, – я скромно устроилась на табурете у окна.

Не могла же я упустить такой случай, правда?

Эллиот вытащил из морозильного ларя блинчики и поставил сковороду на огонь.

Роджерс покосился на меня с любопытством – похоже, раньше Эллиот своих девиц коллегам не демонстрировал, тем более столь откровенно – и кашлянул:

– Дело срочное.

Я тихонько прихлебывала кофе, исподтишка разглядывая неожиданного гостя.

Вот он, кстати, выглядит франтом: воротничок рубашки аж хрустит от крахмала, платок в карманчике на мощной груди свеж, на костюме ни одной лишней складочки, щеки гладко выбриты, поредевшая шевелюра расчесана волосок к волоску. Зато глаза еще красней, чем у Эллиота, и мешки под ними впечатляющие. Неужели ночей не спит из-за треволнений о благе родного Отдела?

Секретарша Эллиота охарактеризовала его второго зама как весельчака, который мгновенно становится душой любой компании и способен безостановочно травить байки. Что-то не похоже: Роджерс серьезен, как гробовщик. И явно нервничает – ерзает, с трудом высиживает на месте, облизывает губы.

– Выкладывай! – велел Эллиот заму, скрестив руки на груди.

Роджерс посмотрел на меня:

– Мисс, нам бы наедине поговорить.

– Конечно, – я приподнялась, однако Эллиот опустил руку мне на плечо. Осведомился:

– Что-то о делах Отдела?

– Не совсем, – замялся Роджерс. – Скорее о Марше… И о тебе.

– Тогда говори свободно. Милли я доверяю.

Врет как дышит.

На плите скворчал завтрак, пахло кофе, у ног Эллиота терлась кошка, навязчиво выпрашивая что-нибудь вкусное. Милая, почти семейная сцена.

Только Роджерс тут явно чужеродный элемент, как соринка в глазу, и прекрасно это сознавал. Опустил взгляд в свою чашку, стиснул ее так, что хрупкий фарфор едва не треснул.

Эллиот не торопился и зама не торопил. То ли взял тайм-аут на обдумывание ситуации, то ли специально нагнетал. Зато когда он поставил на стол тарелки с блинчиками и повторил негромко: "Выкладывай", Роджерс наконец решился.

– Марш хочет подставить тебя с блондинами! – тяжело бухнул он и выразительно стиснул пальцы в кулак. – Докопался, что ты ведешь дела кое с кем из местных воротил.

Я поперхнулась. А ведь и впрямь, из этого можно раздуть бучу! И поди докажи, что не продаешь родину оптом и в розницу.

– Продолжай, – благосклонно кивнул Эллиот.

И вроде бы ничего не сделал, только как-то разом подобрался и встряхнулся. Роджерс поглядывал на него с опаской, будто на тикающую бомбу, пытаясь на глазок определить, когда рванет.

Это бодрило не хуже кофе.

– Я мало что знаю, – прогудел Роджерс и ссутулил широкие плечи. – Только что он всех полевых агентов с мест сорвал и приказал экипировать по высшему разряду. И еще докладную в императорскую канцелярию отправил. Якобы он тебе что-то сообщил, а ты не принял меры, халатно отнесся и все такое… Ну и меня заодно обвинил, мол, питаю к блондинам понятную симпатию.

И скривился, как будто хотел сплюнуть. Понятно, аукается ему "неправильная" женитьба.

– Вы с ним всегда были, как кошка с собакой, – тонко улыбнулся Эллиот.

Я поспешно заткнула себе рот блинчиком, чтобы не сказать лишнего. Аналогии с братьями нашими меньшими и впрямь напрашивались, хотя какой-то шатенке лучше такого вслух не говорить. Роджерс походил на большого пса, а Марш – на холеного породистого кота. Сам Эллиот – ни то ни сё. Нюх давал ему полное право на уважительное "Гончая", зато повадки у него, определенно, кошачьи.

Роджерс насупился, свел на переносице черные гусеницы бровей.

– Зато тебя он слушался… До времени. А теперь вот – тебя подставил, под меня копает.

Глаза Эллиота чуть заметно сузились:

– Копает? Что именно?

– Да не важно, – Роджерс отмахнулся лапищей, чуть не снеся со стола вазу. – Ты, главное, должность свою верни.

– Грег, – Эллиот отставил чашку и подался вперед, ловя взгляд своего зама. – А тебе какое дело? Вернусь я в кресло начальника или нет, ты-то в Отделе работать не собираешься?

И давит, давит. Взглядом, позой, тоном этим вкрадчивым. Лупит, как отбойный молоток.

Наблюдать за Эллиотом, так сказать, в естественной среде обитания, оказалось любопытно… и поучительно.

Роджерс вскинулся и задрал квадратный подбородок. Подлокотник под его рукой жалобно скрипнул.

– Одно дело тихо-мирно уйти на пенсию и уехать… куда-нибудь. – Голос его звучал так мечтательно, что искренность безо всяких талантов нюхача была очевидна. – А другое – когда меня вышвырнут пинком под зад.

Эллиот молча прожевал блинчик и запил очередной порцией кофе. Уж он-то понимал разницу!

– Ладно, я тебе верю. Спасибо.

И – клянусь! – Роджерс облегченно выдохнул. Умеет Эллиот нажать, даже с брюнетами работает. Тут впору своей стойкостью возгордиться. Ведь утерпела, не поддалась! Или Эллиот не так уж хотел?..

На этой не слишком приятной для моего самолюбия мысли в соседней комнате затрезвонил телефон.

– Извините, – бросил Эллиот, поднялся и вышел.

Я помедлила немного и прокралась за ним. Интересно же!

– Алло, – отрывисто сказал он в телефонную трубку.

Смутно знакомый женский голос проговорил торопливо:

– Звоню из автомата, выскользнула через тайный ход. К нам в магазин пришли. Догадываешься, кто?

Брюнет скрипнул зубами.

– Марш?

– Он самый. Ты приедешь? Бишоп там один, сказал мне пока не возвращаться.

– Скоро буду, – коротко пообещал Эллиот и опустил трубку на рычаг.

Постоял немного, буравя взглядом стену, и по-собачьи встряхнулся.

– Одевайся, Милли. Мы уезжаем.

Пару мгновений я боролась с желанием взбрыкнуть – ишь, раскомандовался! – но рассудок пересилил. Оставаться тут одной? Да ни за какие коврижки!

Уже с лестницы я услышала, как Эллиот говорит Роджерсу:

– Спасибо за предупреждение, Грег. Жаль, оно немного запоздало.

– Хочешь сказать, Марш уже?.. Он ведь планировал послезавтра!

Эллиот хмыкнул:

– Кажется, я знаю, что вынудило его ускорить события.

По-моему, я тоже это знаю.

***

Автомобиль мчался по шоссе. Эллиот превзошел сам себя, и в аварию мы не попали чудом. Или благодаря его магии?

Когда машина с визгом шин затормозила у знакомого магазина, у меня тряслись коленки и, кажется, дергался глаз.

И ведь даже упрекнуть не в чем! Мы живы, целы, добрались до места в кратчайший срок, а что пассажирка может начать заикаться… Подумаешь, небольшие издержки.

Эллиот вихрем взлетел по ступенькам и пинком открыл дверь. Я с трудом за ним поспевала.

За прилавком было пусто. Час ранний, должно быть, продавец еще не пришел. Бишоп с компанией обнаружились в его кабинете. Хозяин преспокойно расселся, забросив ноги на письменный стол, пока незваные гости рыскали вокруг и заглядывали во все щели. Кого они пытаются запугать? Только полный идиот стал бы хранить тут хоть крупицу компромата.

– Какие люди, – протянул лениво Бишоп, отсалютовав Эллиоту стаканом. – Будешь?

– Виски со льдом? Не рановато ли? – осведомился Эллиот, приподняв бровь.

Он остановился в дверях, вынуждая меня держаться чуть поодаль. Напряженного Марша с двумя боевиками он будто не замечал.

– Так за встречу! – Бишоп вальяжно развалился в кресле и… забавлялся? – Ну и за знакомство.

Он кивком указал на бледного от бешенства Марша.

Тон у Бишопа был странный. Как будто его ничуть, вот ни капельки не волновал визит и.о. начальника Особого отдела. Что-то тут не так… Не может блондин это так воспринять!

– Значит, правда, – не утерпел Марш, пытаясь взглядом расчленить бывшего начальника на кусочки. – Ты продался блондинам.

Эллиот не расчленялся. Стоял себе, руки в карманы засунув, и улыбался ехидно.

– Марш, Марш, – удрученно покачал он головой. – А ведь я и впрямь прочил тебя в свои преемники. Наивно верил, что ума у тебя… несколько побольше. На что ты рассчитывал?

– Что я запаникую, – сообщил Бишоп, потирая не раз ломаный нос, и ухмыльнулся. – Предлагал смягчить наказание, если я тебя сдам. Как тебе предложение, а? Меня аж ностальгия пробрала… Прямо как ты десять лет назад.

– Одиннадцать, – поправил Эллиот педантично и прислонился плечом к дверному косяку.

– Да какая разница? – Бишоп глотнул и покачал коротко стриженной башкой. Протянул мечтательно: – Славные денечки были.

– Несомненно, – хмыкнул Эллиот. – Подрались, подружились…

– Предлагаешь повторить на бис? – с иронией спросил Бишоп. – Ну, извини. Стар я стал, слаб.

И выразительно так размял внушительные кулаки.

Марш, которому предназначалась эта нехитрая постановка, только щекой дернул:

– Хочешь меня убедить, что у вас просто дружба?

– Разумеется… нет. – Усмехнулся Эллиот. – Прикажи своим людям выйти, Бэзил.

– С какой стати? – насупился Марш.

В его исполнении смотрелось не очень-то грозно. Еще бы, росточком Марш был с меня и красив как херувим. Точь-в-точь таких рисовали на старинных фресках: пухлые губы, глаза с поволокой, точеные черты и черные кудри.

Хотя обманываться не стоило. Ведь не за красивые глаза он стал зам начальника Особого отдела, верно?

Эллиот был само терпение:

– Хочешь при них обсуждать… нашу недавнюю встречу?

Чуть заметный нажим на последних словах заставил Марша покраснеть и яростно – ну, насколько получилось – сверкнуть глазами.

– Выйдите! – коротко приказал он, мотнув головой в сторону двери.

Бравые парни переглянулись и бочком-бочком двинулись к выходу. Эллиот посторонился, выпустил их и наконец вошел в кабинет. Я скользнула следом, притаилась у окна и старалась почти не дышать. Бишоп кивнул мне и вернулся к наблюдению.