Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Глава 26

Далеко мы не пошли и приткнулись в мелкой кофейне на три стола, где каким-то чудом несмотря на пятницу никого не было. Бариста метнул на нас понимающий взгляд, налил кофе и принес по конфете от заведения. Вряд ли нам это поможет, но все равно приятно. Хмарь свою есть не стала, а вытолкнула с презрением на середину стола.

– С кокосом!

Я молча сожрал свою, а потом и ее конфету. Да и что там есть-то было, два маленьких шарика.

– Сожрал! – с обидой прокомментировала она. Как будто сама только что не отказалась.

Я пожал плечами.

– Ты все равно не любишь с кокосом. А менять ее на другую неловко, дареному коню, сама понимаешь.

– У тебя вокруг сплошные дареные кони! – она потрясла сахарницей над чашкой, но на нервной почве смогла вытрясти оттуда только одну ложку: сахарница была настроена на порционную раздачу.

Я забрал у нее сахарницу.

– Сколько сахара ты хочешь? – высыпал ей еще одну и остановился в ожидании.

– Нисколько! Хватит уже!

Она сердито смотрела на меня в ожидании непонятно чего. Но я решил затаиться. В конце концов я только предполагаю, что дело в сегодняшнем выезде, а, может, я еще в чем провинился. Например, не туда посмотрел. Или подарка не купил. Подарка к Новому году я и правда не купил, потому что ничего не придумал, но Хмарь-то об этом еще не знает. Ну и до Нового года еще неделя, успею что-нибудь найти.

К сожалению, я угадал. Хмарь выкатила целый список претензий: почему я взял ее разработку без спроса (неправда! без спроса я бы получить ее не мог, сама мне всё отдала), что-то с ней сделал без согласования с ней (это правда) и не взял ее на акцию по спасению Марша (тоже правда). А ведь это она должна была его спасти! А не я! И какого черта я везде лезу?

Пока раздумывал над ответом, потому что понятно было, что никакая версия ее не устроит, она успела спросить, почему Оба говорил про депортацию и что там с Маршем.

Я решил начать с конца и в красках расписал, как сработала маска, что Марш, на первый взгляд, в полном порядке, но его будут еще тестить специальные люди, и что собранный нами на коленке агрегат развалился. Но это неважно, потому что его все равно изъяли Технотрековцы якобы для изучения. Хотя обещали потом вернуть.

Разливался соловьем, хвалил гибкость ее разработки, которая позволила создать работающий прототип, и осторожно спросил, не сделали ли они с бабушками еще чего-нибудь.

Это была ошибка. Хмарь снова пришла в ярость.

– Еще хочешь чего-нибудь выцыганить? Хрен тебе! Ты еще на самый главный вопрос не ответил! Почему ты меня не взял?

Я попытался как-то описать ситуацию, но не преуспел. Ну что я ей скажу? Что я предвидел проблемы и не хотел ее втягивать? Что когда она стоит рядом, я оказываюсь в уязвимой позиции? И все это видят? Она не поймет.

Хмарь и не поняла. Мои попытки как-то приблизить ее к этой мысли она просто смахнула со стола. Почти что физически, вместе с сахарницей, которую я еле успел поймать. Но и сахарницу она мне не оставила а снова принялась трясти над чашкой.

Что ж делать-то? Виноватым я себя не считал. Ссориться не хотел.

– Хмарь, – я поймал ее руку в свои. – Я осознал. Я больше не буду. В следующий раз пойдешь со мной. Уверен, если б ты там была, получилось бы лучше.

Не очень-то убедительно это прозвучало. Самому противно было. Хмарь глубоко вздохнула-выдохнула, отставила засыпанный сахаром кофе и поднялась.

– Всё ты будешь! Не трогай меня! И не ходи за мной, мне надо подумать.

И вышла из кофейни. Хлопнуть дверью ей не удалось только потому, что доводчик был настроен на такие расставания и тихо присосал дверь к месту.

Воцарилась тишина, только кофейные зерна с шорохом пересыпались в машину из мешка в руках баристы. Я потыкал ложкой в свой кофе. Он безнадежно остыл, и сидеть тут больше было незачем. Ну что я должен был делать, что?

* * *

В понедельник прошел слух, что вернулся Красин. Вернее, не вернулся, а заехал погостить и обменяться мнениями. В инкубатор он подкинул идею по новой схеме построения связующих структур, которые теоретически могли пригодиться и на биокристаллах. Поэтому Оба, как только об этом услышал, выловил Марго в коридоре и испросил доступ – попробовать.

Он не рассчитывал, что доступ дадут прямо сразу, да еще и не только ему, а всей Гелиевой группе, в которой они с Рицем, Хмарью и Мавром продолжали числиться. Но раз дали, отказываться не стоило, и он рванул в закрепленное за ними помещение.

Часа через два он уверился, что идея дурацкая, потому ей так легко и поделились, и с разочарованием отодвинул от себя планшет. И обнаружил напротив Хмарь, которая с печальным видом ковыряла что-то в своем планшете. Вот же он увлекся ерундой! Даже не заметил, когда она пришла.

Хмарь выглядела печальной, под глазами у нее залегли тени. Даже ее вечно торчащие волосы сегодня никуда не стремились. Что она делала, понять было нельзя, и Оба заподозрил, что ничего.

Он пригляделся и понял, что первое впечатление было правильным: она поднимала из планшета и сразу опускала обратно какую-то из предпоследних версий своих тканей. Никакой осмысленности в ее действиях не наблюдалось.

Оба знал, что Хмарь с Рицем крепко поссорились из-за их демарша с Маршем, если это предприятие можно было так назвать. Он порадовался, что такое дерьмо в этот раз происходит не с ним, но Хмарь так фонила несчастьем, что радость его угасла. Вроде не с ним, но как будто с ним.

Рица он с пятницы не видел, но о ссоре слышал от Олич и Баклана, и, честно говоря, Рица он отлично понимал. Он и сам бы так поступил. А, может, попробовать объяснить? Гиблое дело, конечно, но Хмарь ему когда-то помогла, и он об этом помнил.

Оба снял очки, положил их на стол и кашлянул, привлекая к себе внимание. Хмарь подняла на него глаза.

– Что?

– Что ты делаешь? – светски спросил Оба.

– Руки занимаю. Хотела еще обкатать идею, на которую мне дали доступ, но что-то мозга никакого. Проклятая сессия.

– Точно сессия? – вступил на тонкий лед Оба.

Хмарь ухмыльнулась.

– Я вижу, ты в курсе. Нет, не только сессия. Мой сердечный друг вырвал мне печень и мозг.

– Хорошо, что не сердце.

– Сердце тоже. Но его не так жалко. Все равно от него одни проблемы. Забавно, что буквально год назад я уговаривала тебя на него не обижаться, потому что он такой какой есть. Ты, я смотрю, научился. А я разучилась.

На глазах у нее выступили слезы. Вот этого Оба стерпеть уже не мог. Он понятия не имел, что надо делать с плачущими женщинами. Желательно было откатить Хмарь к предыдущей версии – к неплачущей. Либо отложить разговор.

– У меня есть что тебе сказать. Но если тебе надо плакать, то я лучше потом.

Хмарь сглотнула и поджала губы.

– Ничего я не плачу.

«Ага, это просто дождь, – подумал Оба. – В помещении».

Но острить было не время, стоило попробовать донести мысль.

– Ну давай, – сняла очки Хмарь. – Говори. Отомсти мне. Скажи, он такой какой есть, и ты с ним ничего не сделаешь.

– Нет, – мотнул головой Оба. – Это вообще не он. Не в нем дело. Вернее, тут так. Всю эту историю он затеял из-за тебя, чтоб от тебя отстали. Тут ты не сомневайся: он тебя любит. На Марша он плевать хотел, просто использовал как полигон, чтобы время совсем зря не пропадало.

Хмарь, разумеется, услышала совершенно не то.

– Вот! Ключевая фраза – использовал как полигон.

Но Обу было так просто не сбить. Он сердито мотнул головой и объяснил всю логическую цепочку: Рицу надо было решить проблему с Маршем и решить ее быстро, пока тот не двинулся головой. Делать всё это надо было до Нового года, потому что потом длинные каникулы, и что бы произошло за это время, неизвестно.

Решение они колхозили на коленке, никакой уверенности в том, что оно сработает, у них не было. Проблем они ждали, хотя и не этих. Вероятность того, что Маршу от их аппарата только поплохеет, была велика. Поплохело в результате отношениям безопасников внутри Технотрека, так что считай, повезло. Но предвидеть такой удачный расклад они не могли.

– Я не понимаю! – всплеснула руками Хмарь. – Как это связано с тем, что меня сбросили с паровоза? Вы даже Диму взяли, а меня нет! Который вообще не органик!

Ага, вот это отношение Оба мог понять.

– Хмарь, прости, но мы вообще такие. У нас у всех сильно ниже чувствительность, чем у тебя. И нам норм. Риц тебя не позвал с самого начала, потому что предвидел неприятности при тестировании. Ну не получилось бы позвать тебя на разработку, а потом не пустить на тест. Насчет того, что Маршу оторвет голову, мы, конечно, шутили, но в каждой шутке только доля шутки. Нельзя было тебе там присутствовать.

– Почему? Почему я не могу нести ответственность вместе со всеми? Я что, котик? Я такой же органик, как и вы!

Оба помотал головой. Вот же непонятно, как обойти этот момент. Ладно, скажем прямо.

– Потому что в последующей разборке ты была бы слабым звеном.

– Потому что Марш изначально украл мой фрагмент?

– Нет! – возмутился Оба. – Это тут вообще не причем. Ты бы переживала за Марша, за нас и имела бы виноватый вид! Мы и так чудом проскочили с нашими деяниями! Но с нами трудно иметь дело. Мы все вчетвером сидели с мордами лопатой, включая Марша, между прочим. Он был признан участником и чуть ли не виновником подпольной акции! Но в серой зоне трудно что-то навесить на людей, если они не испытывают никакой вины. А ты бы испытывала! И я не знаю, как бы разыгрались эти карты, если б ты там была.

– Блин, – выдохнула Хмарь. – Это потому что я девочка?

– Нет! Потому что ты это ты. Если бы ты была такой же бессердечной тварью, как Ртуть, мы бы тебя взяли.

– Мне надо научиться быть бессердечной тварью?

– Лучше не надо.

– Я ведь правильно понимаю, что Риц, когда плел мне, что он все осознал, и в следующий раз поступит так же? – внезапно просекла она главное.

Это была не та мысль, которую хотел донести Оба, но отрицать такое мнение было бы трудно. Он хотел малодушно заверить ее, что нет, или сказать, что не знает, но решил, что тут рубить хвост надо сразу.

– Да. При всех своих недостатках он неплохо просчитывает риски. Команда, которая выехала в пятницу, была подобрана идеально. Я оценил. И Димино присутствие было кстати. Смена органического поражения на термический ожог была бы все равно успехом, но гораздо менее зрелищным. А так чистая рожа этого чувака говорила сама за себя. Ничто не взбадривает людей так, как понятная демонстрация.

– Ладно, – выдохнула Хмарь. – Эту логику я понимаю. Но мне-то что теперь делать? До конца жизни ощущать себя слабым звеном?

– Ну это я не знаю, – прищурился Оба. Он чувствовал себя выжатым как лимон. Нелегко разговаривать с обиженными женщинами. – Я бы не стал. Каждое звено становится слабым в своих обстоятельствах. Я тебя уверяю, если б надо было кого-то очаровывать, Риц меня бы не взял. А прихватил бы Баклана и тебя, более того, потащил бы за ногу, если бы вы упирались.

Оба не стал добавлять, что пропустить движ вокруг истории с Маршем мог только глухой, слепой и ленивый. Риц переделанного Демона даже в корпус принес, чтоб опробовать на своих. Сам-то Оба сумел вовремя сесть проекту на хвост, а то был бы не у дел. Но потом вспомнил, что завесу молчания вокруг Хмари Риц отстроил специально. И то тайна бы не продержалась больше недели, а ровно столько им и понадобилось. В любом случае такие подробности никому бы не помогли.

Хмарь смотрела в стол и молчала. Оба мучительно соображал, не сделал ли он хуже, но хотя бы она не собиралась больше плакать. Добавить ему было нечего.

– Скажи, – наконец собралась она с духом. – А тебе-то это почему понятно? Ты с чего такой умный?

– Я не умный, – ухмыльнулся Оба. – Просто некоторым вещам меня учили. А этим летом в нашей штаб-квартире устроили марш-бросок по сбору команд. Не то чтобы я сильно разобрался, как строить коллектив, но я точно знаю, чего можно ждать от меня. И скажу по секрету – ничего хорошего!

Он состроил Хмарь страшную рожу. Она засмеялась. Вот теперь Оба чувствовал, что гроза прошла стороной. Вряд ли Хмарь что-то поняла, на это он и не рассчитывал, но ему удалось загрузить ее новой точкой зрения. Пока она будет ее переваривать, может, и отойдет.

Можно было бы переходить к более безопасным темам, и Оба мучительно соображал, на что бы переключиться. Но проблема решилась сама собой – дверь скрипнула, вошел Гелий.

Хмарь и Оба обрадовались: старый профессор в последнее время своим обществом никого не баловал. В проекте, которым он занимался, никто из студентов не участвовал, а работой инкубатора в этом семестре профессор интересовался номинально.

Гелий поздоровался, узнал, где остальные, и со всей возможной вежливостью позвал всю группу вечером к себе в кабинет.

– Надо обсудить кое-что. И выловите Рица, с утра не могу с ним связаться, – сообщил он и отбыл.

Глава 27

Днем Рица никто не видел. Утром он пересдал зачет вместе с Мавром, а потом куда-то свалил. Сообщения, как обычно, висели непрочитанными. Но на ужине он все-таки появился, Баклан столкнулся с ним прямо на раздаче.

– О! – обрадовался Баклан. – Кого я вижу! Твои думают, тебя волки съели.

– А что случилось? – насторожился сосед. – Я подарок Хмари искал. Что там еще?

– Нашел?

– Нашел кое-что.

– Покажешь?

– Не, это личное. Тебе не пригодится.

– Ну и ладно. Я Олич еще ничего не купил. Тебя Гелий ждет к восьми вместе с остальными. Что-то хочет вам сказать доброе. Видишь, даже я знаю!

– Глупо же тебя спрашивать, что там будет?

– Глупо! Но можно попробовать. – весело согласился Баклан и переключился на еду. – Мне курицу, пожалуйста, и риса побольше.

На раздаче сегодня стояла добрая смена из двух первокурсников. Они еще не прониклись принципом «кладем по нормам», и один бухнул Баклану три ложки риса, а другой подкинул второй кусок курицы, от чего на тарелке образовалась многообещающая горка.

– Живем! – обрадовался Баклан.

Если еще подгрузиться салатом, то вечер пройдет не зря.

Риц, чтобы не думать, взял то же самое, только в одинарном размере, и сразу пошел к столам, прихватив компот. Время поджимало, выбирать разносолы некогда.

Минут через пять за тот же стол подошел и Баклан, а за ним и Дима с Максом. Все оценили добычу Баклана – вторую порцию курицы, – но завидовать не стали. Баклану с его метаболизмом вечно было голодно.

– Ну так вот, – сообщил Баклан Рицу, примериваясь к тарелке. – Учитывая тайминг, это как-то связано с вашим перфомансом в пятницу.

– Что связано? – насторожился Дима.

Его, единственного из всех участников, на встречу не позвали. Список приглашенных включал только органиков.

В письме Гелия тема была обозначена как «Повышение юридической грамотности», что позволяло трактовать ее сколь угодно широко. Но, учитывая пятничную историю, вряд ли там собирались обсуждать что-то другое.

Столовая постепенно заполнялась, Баклан ревниво метал взгляды на проплывающие мимо нас подносы, и с удовлетворением отмечал, что второй курицы удостоился еще только один человек: местная знаменитость – местный чемпион по пауэрлифтингу. Ему всегда подкладывали лишнюю порцию. А тот ужасно стеснялся и говорил, что он, если что, и обычным спортпитом заправится. От чего повара чувствовали себя глубоко оскорбленными.

Оценив обстоятельства, коллективный разум решил, что Гелий решил нам надавать по шее на будущее. Чтобы предотвратить будущие подвиги. А с пятницей, может, совсем встреча и не связана. Потому и Диму не позвали. Тем более, он все равно узнает, если там будет что-нибудь стоящее.

Баклан, Дима и Макс пошли охотиться на плюшки, а Риц сбросил поднос на мойку и побежал.

* * *

К профессору я прибежал первым. Вернее, третьим после самого профессора и еще его такого же старого гостя, который сидел за столом рядом с Гелием и протирал очки.

– Здравствуйте, – я стукнул в приоткрытую дверь для приличия и сразу сунул голову в проем. – Можно уже?

– Конечно-конечно! – обрадовался Гелий. – Заходите. Мы тут потихоньку собираемся. Знакомьтесь, наш главный консультант по правовым вопросам – доктор Аристарх.

– Можно без доктора, – гость закончил протирать очки, водрузил их на нос и сухо улыбнулся Рицу.

– Очень приятно, – я просочился внутрь комнаты, кивнул и представился.

Гость тут же обо мне забыл и снова повернулся к Гелию:

– Я смотрю, очки ты совсем носить перестал. Значит, рекомендуешь имплант? Хороши они, нет?

– Они нехороши, и с прошлого года лучше не стали. Но если тебе надоели очки, то можно попробовать. По уму надо бы еще года четыре подождать, пока наши дарования разберутся с биокристаллами. Там есть надежда, что получится что-то пристойное.

Аристарх хмыкнул и уточнил.

– Те самые, из-за которых мы сегодня собрались?

– Да-да, – подтвердил Гелий. – Технология перспективная, но пока сырая. Однако наши лучшие студенты над ней уже работают.

– Тогда я, пожалуй, еще подожду. Думаю, лет десять – идеальный срок.

Гелий ухмыльнулся и не стал его отговаривать.

Я открыл рот, чтобы вставить свою лепту, но тут же закрыл. Так-то дяденька был прав. Хотя, учитывая, что биокристалл был вполне способен работать в режиме резонанса, можно было бы обойтись и без его встраивания. И работать через традиционные кристаллы. Только мы пока не освоили примерно ничего из того, что для этого нужно.

Тут в кабинет профессора завалились все наши. Кроме ядра Гелиевой группы на встречу позвали Ворона, Питона, Олич и Ртуть. Интересный комплект. Видимо, самые буйные. Я покивал всем, отметил, что Хмарь больше не лучится яростью, а, наоборот, выдохнул и приготовился слушать. Олич запустила на планшете приложение для записей.

Гелий повторно представил нашего гостя, объяснил, что Аристарх не штатный сотрудник университета, а постоянный консультант. Он проводит разбор полетов в ситуациях, когда студенты прошли по лезвию ножа, как мы в пятницу.

Ура! Все-таки прошли! Слышать такое было приятно.

Доктор юриспруденции откашлялся и начал речь:

– Господа! Я приглашен, чтобы сориентировать вас в некоторых реалиях, о которых вы как полноценные акторы науки обязаны знать. Насколько я понимаю, пятничная история с участием двух присутствующих является достоянием общественности и пересказывать ее не нужно.

Он обвел взглядом всю группу.

– Да, мы все в курсе, – ответил за всех Питон. – В общих чертах.

– Раз в общих, тогда пройдемся по важным деталям. – Аристарх пролистнул документ на своем планшете и продолжил, периодически сверяясь с записями. – Хотя в пятничной акции со стороны университета участвовало три человека, в реальности было задействовано больше. Сам инцидент был спровоцирован похищением опытного образца органического материала авторства студентки второго курса, а пострадал от него отчисленный студент. Попытки вылечить его от последствий по стандартным протоколам ни к чему не привели. После этого совместными усилиями Минздрава и Минсвязности была устроена провокация путем оказания воздействия на студентку с целью привлечь ресурсы, которые университет выделять не планировал.

Доктор внимательно посмотрел на нас. Я заметил, что Хмарь как-то сжалась, но никто из нас ничего не сказал. А что тут скажешь? В целом, всё, что он озвучил, было похоже на правду. Нас спровоцировали. Но другого способа отреагировать я не видел. На всякий случай я выдвинул вперед челюсть, готовясь возражать. Но не успел, потому что доктор продолжил:

– Далее, инициативная группа в составе двух второкурсников с опорой на собственные материальные ресурсы произвела экспериментальное решение и опробовало его на жертве инцидента. Эксперимент прошел успешно, с точки зрения создателей и провокаторов, но неудачно, с точки зрения наблюдателей, которые надеялись извлечь из этой истории дополнительные бонусы. Я имею в виду компанию Технотрек. Такова конфигурация.

Я вдвинул челюсть обратно. Похоже, нас никто ни о чем спрашивать не собирался. Большим дяденькам все ясно. Ну и пожалуйста.

– Данный инцидент исчерпан, поскольку, к счастью, у нас на руках достаточно информации об активности Министерств, чтобы переложить на них реальные и возможные неудачи, но, чтобы снизить такие же риски в будущем, я собираюсь вас проинформировать о стандартной процедуре для таких случаев.

Что?!! Для таких случаев есть стандартная процедура⁈ Мы с Обой посмотрели друг на друга безумными глазами, а потом уставились на доктора. Опять мы облажались? Да сколько ж можно?

Аристарх тепло улыбнулся нам. Ну насколько он мог.

– Господа, я понимаю ваше желание помочь и подруге, и бывшему соученику.

Тут я аж выдохнул. Соученика мы в гробу видали. Но насчет подруги он прав. Глупо было оспаривать полтезиса, так что я снова смолчал.

– Однако, когда ситуация развивается стремительно, у университетов есть право инициировать спецстатус. Называется он «индуцированная срочность». Если проект получает такой статус, то с непосредственных участников снимается ответственность за последствия и перекладывается на организации.

– И кто бы это был в нашем случае? – поинтересовался Оба, которому тоже на месте не сиделось.

– В вашем случае это были бы университет, Минздрав, Минсвязности и группа ЛОЛ.

– А какая вероятность, что мы бы получили этот статус? И привлекли бы… всех заявленных? – процедил я сквозь зубы. А то знаем мы эти статусы.

– Весьма большая, – заверил меня Аристарх. – Видите ли, когда ответственных больше двух, все с большим энтузиазмом участвуют. Поскольку последствия можно перекидывать друг на друга бесконечно. И заодно застраховать себя от выговора от властей территории за бездействие.

– Ага! – обрадовался я. – А как бы мы привлекли всех четырех… агентов?

– Для этих целей ваш профессор вызвал бы меня. Как я сказал, оба Министерства уже завязли по уши в этой истории, и отказаться они бы не смогли. Возможно группа ЛОЛ с Плющихи и воздержалась бы, но и университет в такой ситуации не остался бы в стороне. Как минимум тройное прикрытие вам было бы обеспечено. И проводили бы эксперимент мы в более подходящих условиях, а не в этой их… тестовой комнате. Да, кстати, взять с собой человека с базовой медицинской подготовкой было блестящей идеей. Хорошо, что вы его позвали, он ведь не ваш, не органик?

– Нет, просто мой друг. Но тоже студент, – пояснил я.

– Хорошо. Ваше деяние позволило нам заявить, что группа второкурсников проявила в сумме больше ответственности, чем обе вовлеченных организации.

Все присутствующие приосанились. Приятно, черт возьми! Хоть где-то мы нормально выступили. Как же здорово, что Дима согласился.

– У меня всё. Вопросы? – оглядел нас Аристарх.

Мы молчали. Вроде понятно.

– Тогда не смею больше задерживать, – взмахнул рукой Гелий. – Сожалею, что пришлось созвать вас в такое время, но наш консультант очень занят, и мы взяли первое окно, которое он нам предложил. Я хотел, чтобы вы убедились в том, что университет вас ценит, и в следующий раз бросались бы на амбразуры не до, а после беседы со мной и доктором Аристархом.

– Можно без доктора, – опять поморщился Аристарх и взялся протирать очки. Встреча была окончена.

Мы высыпались в коридор. Я выходил последним и, прикрывая за собой дверь, успел услышать, как Аристарх сказал Гелию:

– Господь хранит детей и идиотов.

Ха! Кажется, мы удачно вписались в обе категории.