Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 55 (всего у книги 336 страниц)

– Что чувствуете? – спросила Инга.

– Легкое покалывание… легкое покалывание… легкое покалывание… – почти хором сказали мы.

– А что вы подумали?

– В столовую пора! – уже дружным хором отозвались мы.

Зал грохнул от смеха.

– Прекрасно! – обрадовалась Инга. – Вы подумали одну и ту же мысль, и оказались друг с другом согласны. Вот и реакция.

– То есть это инструмент голосования? Проверка степени согласия собеседника? – прищурился я. – А зачем так сложно? Нельзя ли просто спросить?

– Да, тот же вопрос, – поддержал меня другой старшекурсник.

– Согласна! В простых случаях можно и поговорить. Но давайте посмотрим на более тонкие нюансы. Например, обсудим что-то, что для вас важно. Что вас больше всего волнует?

– Ужин! – уверенно ответил тот же старшекурсник.

Зал снова грохнул.

– А за пределами ужина?

– Какой должна быть новая генерация элементов, – подкинула мысль Варвара с первого ряда.

– Мы же вроде определились, – фыркнул я. – Ты сама презентацию подготовила. Да еще такую красивую!

– А вдруг мы ошиблись? – поджала губы Варвара. – Давай проверять! Зря что ли лучшие люди собрались!

Вот же набралась от Красина, сил моих нет.

Мы все уставились на Ингу. Ну что, достойная цель для вечерних гаданий?

– Это очень слишком большой вопрос, – признала та. – Все равно давайте попробуем.

Мы снова подняли руки и встали в круг. Я уставился на пол посередине круга, почувствовал легкий холод в ладонях. Ничего похожего на предыдущее ощущение, но вместе с ним пошла какая-то нитка чужого знания, это было что-то такое, чего я точно не знал раньше, нитка тянулась, наматывалась на что-то внутри моей ладони, но никак не облекалась ни в образы, ни в слова, я тянул и тянул, вот же, вот оно, вот-вот, что-то принимало контуры, но вдруг левую руку как будто обожгло. Как будто лопнула натянутая резинка и ударила по ладони.

Контакт оборвался. Я поднял глаза.

Глава 17

– Ну как? Что вам удалось понять? – из оцепенения меня вывел голос Инги.

Похоже, реально захватило только меня. Я с трудом выбирался из ощущения паутины, где мне так и не удалось ухватить нужную нитку. А старшие товарищи, хотя какие они старшие, просто поступили раньше, взахлеб рассказывали Инге и залу о впечатлениях. Перчатки уже можно было снимать, я аккуратно снял свою пару и положил ее на край стола.

– Как будто меня спрашивают! А я отвечаю!

– И я! То же самое!

– Похоже на сон! Но реальный, совсем как путешествие! Будто и правда о чем-то спрашивают, а ты вместо ответа летишь на санках по склону навстречу тому, кто спросил. Как будто несешь ответ с собой!

– А о чем спрашивают? – Инга cклонила голову к плечу и внимательно посмотрела на старшекура, который сказал про санки.

Тот слегка потерял концентрацию, но быстро взял себя в руки.

– Я не понял точно. Что-то связанное с общим функционированием систем, с круговым подключением. И у меня было ощущение, что ответ внутри меня есть, его надо только донести. Вопроса как такового я не услышал. И с ответом тоже не успел.

– Великолепно! – обрадовалась Инга. – У вас всё получилось. Это и есть та самая демонстрация, в которой может проявиться навык органиков: общаться широко и глубоко. Вы отвечаете именно то, что нужно в данный момент, и всем, кто присутствует…

Она еще некоторое время рассказывала о важности и полезности навыка аутентичного общения, а я охреневал. Получается, что ты отвечаешь, не приходя в сознание. И спрашиваешь точно так же. Прекрасная идея для допросов, только большинству населения она, к счастью, недоступна. А, может, кстати, Минсвязности и умеет, они тогда быстро разобрались с Маршем и Фантомом. Надо будет Вадима спросить, если встречу. Хотя, может, он и не ответит.

Странная штука и опасная. Мне не понравилась. Зато у меня не было никаких сомнений, на чьи вопросы отвечали парни – на мои. А про что я спрашивал? Зачем мне общее функционирование, если мы здесь занимаемся элементами? Мне немедленно захотелось продолжить и вытрясти у парней всё, что они собирались мне донести, но не донесли. Так, подождите, мне же не понравилось, куда я снова лезу?

Но дилемма исчезла сама собой, когда нас согнали со сцены, чтобы Инге было удобно закончить речь. В самом конце она призналась, что сама вывела нас из состояния органического общения, потому что заканчивалось время. Ну молодец, чо! Я бы так, может, что интересное узнал. Как бы так еще раз заловить полезный народ, чтобы самому не подставиться? Надо будет составить план.

Ужин еще не начался, поэтому я решил забежать в инкубатор. Спросить старших, что они думают по поводу этой дурацкой техники. Они должны что-то знать.

Вопрос этот захватил не меня одного, поэтому я быстро обнаружил, что иду муравьиной тропой между Мавром и Питоном, а где-то впереди маячит Килик с Вороном. Те же, там же и туда же. Хех.

Мы завалили в инкубатор всей толпой и заглянули в общую лабу. О, супер, все здесь. Олич, Хмарь и Птиц повернулись к нам с недовольным видом. Ишь, планировали посекретничать. Не выйдет! Нам тоже интересно!

Вокруг большого стола народ уже сидел в два ряда, а по центру восседали не только Гелий с Марго, но и Рудник. Давненько я его не видел.

– По-моему, нам окончательно сорвали рабочий день, – проворчал Гелий.

– Однозначно, – весело откликнулся Рудник. – Так что? Все любопытствующие в сборе?

– Даааа, – откликнулось спонтанное собрание.

– Тогда начнем, – Гелий сцепил на столе пальцы рук. – Вы только что поприсутствовали на презентации устройства для нормализации органического общения.

– Вот те перчаточки? – пискнул кто-то из наших.

– Вот те перчаточки, – согласился Гелий. – И действительно это может быть интересно. Не думаю, что будет полезно, рискну только предположить, что они лишь слегка разнообразят общение. Но можно не падать в бездну головой, мы должны себя беречь, а подождать расширенных тестов. Они будут. Я как человек старый, подобными вещами не интересуюсь, и уверен, что никакой прибор не может заменить старого друга. Поскольку помимо обрывков мыслей для настоящего понимания нужны калиброванные представления о прекрасном. Но для безответственного брейншторма – почему нет?

– А для секса? – бодро спросил Мавр.

– Ну это уж вы сами, – усмехнулся Гелий. – Однако, по моим воспоминаниям, у людей, которые находят друг друга телесно привлекательными, есть занятия поинтереснее, чем стоять полчаса, уперевшись ладонями друг в друга. Все-таки вам показали инструмент для коллективных медитаций.

– Гибрид медитации с глубинным интервью, – фыркнула Марго.

– Согласен, – кивнул Гелий. – Вряд ли опасно, не очень эффективно, умеренно развлекательно.

Ого! Мы что, полчаса простояли? Я и не заметил! А что в это время делали остальные? Пялились на нас?

Я покрутил головой. Килик поймал краем глаза мое движение и толкнул меня в бок.

– Да не, не стояли вы полчаса, – шепнул он. – Минут десять максимум, но я все равно соскучился.

– На этом позволю себе отправить вас на ужин, органики должны хорошо питаться, – хлопнул в ладоши Гелий. – И не забудьте, что завтра с утра лекцию читает Марго. Кто опоздает, будет сам у себя экзамены принимать.

Марго улыбнулась.

– Это обзорная лекция, не давайте профессору морочить себе голову.

А хорошо, что напомнили про лекцию, я на нее обязательно приду. А то бы забыл. Народ потянулся к выходу, я тоже встал, и тут голос подал Рудник.

– Риц, останьтесь, пожалуйста.

Наши только зафыркали. Они уже привыкли, что со мной опять что-то не так.

Я послушно хлопнулся на стул. Даже интересно, что мне скажут в этот раз.

Наши тихонько утекли в коридор, профессора дождались, пока стихнет звук шагов в коридоре, переглянулись и посмотрели на меня. Я в ответ уставился на них с легким вызовом.

– Риц, – обратился ко мне Рудник. – Я считаю, что производитель должен вам премию за участие в тестировании, которой вы, разумеется, не дождетесь.

У меня полезли глаза на лоб. Вот уж чего я не ожидал.

– Если эта техника выдержала вас и не позволила вынести коллегам мозги, она определенно чего-то стоит, – подхватил Гелий. – Предыдущие версии этого устройства были гораздо хуже. Да.

– Одна просьба на будущее, – снова взял себе слово Рудник. – Если вас еще раз позовут принять участие в экспериментах, связанных с органикой, сообщите, что на это нужно разрешение руководства кафедрой. В связи с вашим высоким органическим баллом и непредсказуемыми проявлениями ваших способностей. Все во имя мира во всем мире, чтобы вы никого случайно не угробили и не угробились сами.

– О! – только и смог сказать я.

– Мы подготовили запрет на ваше участие, оно закреплено в вашем профиле, можете посмотреть, – улыбнулась мне Марго. – Вы всегда можете сослаться на него.

– А… – начал я.

– Личная жизнь? В пределах привычного должна быть нормальной, – как-то сразу понял меня Гелий. – Органики прекрасно живут вместе, правда, не так чтоб очень часто. Однако не ставьте экспериментов на партнере, пожалуйста.

Вот как это понимать? Каких экспериментов? Но консультироваться дальше мне решительно расхотелось, еще не хватало.

– Это всё. В остальном вы достойный член общества и обещаете стать еще достойней. Не смеем вас задерживать, – улыбнулся углом рта Гелий.

Я не стал испытывать судьбу и выпытывать дальнейшие подробности. А то можно выкопать еще какой-нибудь фигни на свою голову. Пора было ужинать!

* * *

В столовую я примчался как раз вовремя. В хвосте очереди стояли все наши: Макс, Дима и вернувшийся Баклан.

– Ураааа! – заорал Баклан, увидев меня. – Ты вовремя! Что случилось? Неужели тебя не приковали цепями в инкубаторе? Не могу поверить!

Мы обнялись, и я похлопал его по спине.

– Нас всех прогнали ужинать. Здорово, что ты вернулся! Давай, рассказывай.

– Ща еды наберем, расскажу. Хотя я тебе все писал, все пальцы сбил.

Баклан как обычно собрал себе небольшую башню еды. Если в горячем нас ограничивали, то салатов и бутербродного материала можно было набрать сколько угодно, чем он и воспользовался. Он был так сосредоточен в процессе построения колбасной башни, что даже мы с Димой не решились его подкалывать. А то еще уронит всё, а скажет, что мы виноваты.

До стола мы с Максом добрались первыми, нам такая гора еды не была нужна.

– Макс, ты-то как? – спросил я. А то было неловко, я так обрадовался Баклану, что упустил, что Макса я не видел гораздо дольше.

– Очень хорошо. Нагулялся, выспался, ребенка в «Зимнюю феерию» свозил.

– Ну как ей?

– Полный восторг. Между прочим, кручение кабинок, про которые вы рассказывали, убрали, теперь эти санки только слегка покачиваются.

– О! А ты волновался!

– Да, и зря. Теперь жалею, что тогда с вами не попал, так и не узнаю, как это было.

– Ну и ладно, ты же можешь себе это представить.

– Это да. На работе тихо, ты знаешь, наверное, связь с Востоком отвалилась, а у нас там половина работы.

– Слышал. А знаешь, как выяснили, что случилось?

– Как⁈

– Родственники Барса, ну помнишь его, контрактник из диффузной зоны, такой же, как Оба, съездили своим ходом на основную территорию и спросили чо-как.

– Кайф! Обожаю! Не знал! Могу своим рассказать?

– Да, это вроде не секрет. У нас в общей рассылке было, Оба написал.

Макс головой покачал. Удивительный мир, да. Не удивлюсь, если где-то еще голубиная почта есть, хотя не знаю. Тоже ненадежно. Их могут подъедать всякие летающие хищники.

Наконец до стола добрались и Дима с Бакланом, и мы принялись за еду. Со своим подносом, где нашлось место и бефстроганову, и гречневой каше, и многоэтажному бутерброду с колбасой и солеными огурцами, Баклан расправился чуть ли не быстрее всех.

– Так. С какого места начинать? – осведомился Баклан.

– С начала! – весело объявил Макс. – Я все пропустил. Что за история с пингвинами?

– Значит, не пропустил! А то бы даже про пингвинов не знал! – заржал Баклан.

Про пингвинов не слышал уже только ленивый. Швед был уверен, что новеньких теперь полжизни будут дразнить, что их сменяли на пингвинов. На что Марго ему строго сказала, что она тут не потерпит намеков на торговые обмены, а Гелий фыркнул и заявил, что если они будут на это реагировать, то будут сами дураки. Ничего нет лучше инкубатора Старого университета. С чем никто не стал спорить.

– В общем, если коротко, есть такой советник министра – Вальтон.

Макс кивнул, мы ему уже про него рассказывали, и про Вальтоновскую жилетку, замеряющие эмоции тоже.

– У него есть несколько собственных лабораторий. Людей он набирает с таким расчетом, чтобы они не могли потом соскочить. Правда, как я понял, они крупно ошиблись именно с Майей. Обычно сам характер людей там такой, что им кроме работы ничего не надо, они и так счастливы. А условия все есть, ну и с деньгами со временем становится все хорошо, можно даже семью завести.

– А Майя – это кто?

– Майя, – кивнул Баклан на Диму, – это его девушка.

– Девушка? – обалдел Макс.

– Ну нет… – замялся Дима.

– Ну да! – заявил Баклан. – Иначе зачем мы этот огород городили? Чтобы штат инкубатора что ли укреплять? Это вторично. Между прочим, Майя и парни побежали заселяться в свой комплекс, а в девять предлагают сбегать пиво выпить, там как раз есть бар между их домом и кампусом. Пойдем?

– Пойдем! – обрадовались мы.

– Раз с пивом решено, я ща им напишу.

Баклан отбил сообщение кому-то из спасенных из когтей Вальтона, получил ответ и фыркнул.

– Они заехали в апартмент-комплекс, ну знаете, для молодых специалистов на Вернадского, и им достались комнаты ровно друг над другом: 686, 786 и 886.

– Смешно!

– А то!

Макс улыбался. Какое у него все-таки железобетонное терпение! Вот что родительство с человеком делает. Я бы уже вытряс из Баклана все подробности, не отвлекаясь на пиво. Хотя нет, на пиво я бы отвлекся.

– В общем, вернемся к нашим баранам. То есть к пингвинам. Риц к ним съездил после Нового года, потому что они его зазвали в свою лабораторию. Наверное, у них был коварный план перетащить его к ним, но вышло иначе – это он потащил в универ троих: Майю, Серафима и Василия. Потому что их там все достало. А в процессе мы с ними пересеклись, и оказалось, что эти двое, – Баклан опять кивнул на Диму, – давно знакомы. В школе вместе учились. И вместо того, чтобы все это время дружить как не в себя, друг друга потеряли. А теперь нашли. И мы не могли оставить друга в беде и ринулись их выручать.

Баклан откусил пряник, который успел до кучи подрезать где-то рядом с бутербродами, прожевал и погнал дальше.

– А Вальтон выставил для их ухода сказочные условия. Типа иди-ка ты, сказочный персонаж, сорок пар сапог сноси, тогда отдам тебе людей.

– И что в качестве сапог?

– И в качестве сапог выступил некий Кулбрис.

– Некий Кулбрис? Он здесь?

– А ты что, его тоже знаешь? Да, он теперь у Вальтона. Только Кулбрис оказался той еще жопой и захотел, чтобы Вальтон поселил у себя пингвинов. А то Кулбрису без них скучно. Прикинь, ехал на Север и не знал, что у нас с пингвинами неурожай. Так что я сгонял в Териберку за Кулбрисом, Дима – за пингвинами, а Риц договорился, чтобы их всех троих взяли в наш инкубатор. Что тоже было непросто, потому что Серафим с Василием окончили не наш универ, а другой.

– Они из Нового северного выпускались, – вставил свои пять копеек я.

– Хорошо, что не из Константиновки, она бы их просто так не выпустила, – усмехнулся Макс.

– О, да! Нам всем повезло. И весь этот пасьянс мистическим образом сложился. В Териберке так вышло, что я заехал в комнату к чуваку, который особым образом придумал работать со всякими колебаниями и в результате изобрел шлем, который позволяет и органику интересным образом обрабатывать. Не, не, не смотри на меня так, я не понял ничего. Рица спроси.

Я фыркнул.

– Учитывая, что я этой вещи не видел, а ты видел?

– Ну и что. Ты по описанию должен был понять. Я же тебе запись прислал.

– Ладно, проехали. А потом, как и было запланировано, познакомился с Кулбрисом, а он через меня с тем чуваком, и дико заинтересовался этой технологией. И решил в нее играть. А я подсунул ему мысль, что лучше места, чем у Вальтона, для этого не найдешь. И отвез их всех туда. А Майя с парнями выехали сюда, завтра, наверное, уже на работу выйдут.

Тут к нашему столу подошли с чашками Олич с Хмарь и заявили, что им надоело смотреть на наш стол издали, они тоже хотят знать, что мы тут веселое обсуждаем. Баклан без пауз перешел на пингвинов, изобразил в красках, как Ралин чуть не упал в бассейн, и в каком шоке теперь бродят по дому сотрудники Вальтона. Но это и понятно, живешь себе живешь, носишь свитер с оленями, никого не трогаешь, а тут такой стресс: Кулбрис! Пингвины! Сбежавшая Майя! Как бы они у него все теперь не разошлись по лесам.

Закончилось все совместным походом в бар с Майей, Серафимом и Василием. Серафим и Василий до сих пор пребывали в шоке от переезда, причем я не понял, что их больше смущало: пингвины у Вальтона, стремительность переезда или новое место обитания. По описанию звучало весьма пристойно, у каждого образовалась квартирка со своей ванной, холодильником и стиральной машиной. Маленькая, правда. Но я бы так жил! Хотя нет, одному было бы скучно. Но они и раньше жили в комнате по одному, так что тут ничего не изменилось. Народ там должен был быть приятный и приличный, почти все так или иначе были связаны с нашим университетом, чего еще хотеть? Я их переживаний не понял.

Олич и Хмарь уже подружились с Майей со страшной силой и обещали ей, что если кто-то будет приставать к ней с пингвинным обменом, то они того человека сами загонят за Можай. Майя говорила «верю! верю» и смеялась, сжимая под столом Димину руку. Я позавидовал.

Посидели мы славно, и в общагу смогли бы попасть к полуночи. Если бы нам не завалило дверь. И ладно бы только снегом.

Глава 18

Общий мор устройств не обошел и общежитие. Вход к нам замело снегом, но Шанкс специально для опоздавших спрятал лопату под лестницей, и мы его быстренько расчистили. Однако сама дверь не желала открываться. Ни одна из наших карточек не сработала. Девчонки со второго этажа нас пожалели, и одна из них выкинула нам из окна свою карточку, но не помогла и она. Тогда те же девчонки пошли будить Шанкса, и уже они все совместными усилиями смогли раскупорить дверь: наружу-то она открывалась. Но если внутрь корпуса мы еще попали, то в свою комнату уже было никак: внутри никого не было и никто не мог нам открыть дверь. Девчонок пустила оставшаяся внутри соседка, а нам открыть дверь было бы некому. Макс расстраивался, что не остался дома, сидел бы дом сторожил.

– Ага, – сказал Шанкс. – Молодец. А вышел бы ты зубы почистить, и что? Остался бы снаружи в трусах.

– Я не хожу в душ в трусах, – обиделся Макс.

– Значит, был бы снаружи без трусов.

Макс только фыркнул.

Шанкс развел переписку с безопасностью, они этому явлению тоже не обрадовались, но смогли от себя перезагрузить базу, чтобы общага нас всех вспомнила. И к двум порядок был восстановлен, и мы смогли попасть в комнату.

– Слушай, – внезапно пришло в голову Дима. – А если бы они нам не помогли, то что?

– А если б они не смогли, то у меня есть резервная кнопка разблокировки всех дверей, – отрезал Шанкс. – Мы бы все открыли. Просто тогда открылось бы все нараспашку, и девчонки бы ругались.

– А если бы не сработала и она?

– А тогда надо было бы что-нибудь поджечь, тогда разблокируется вообще всё автоматически. Наверное.

– Класс! – восхитился Баклан. – Люблю технику!

– На фига ж ты на управление тогда поступал? – засмеялся Дима.

– А я буду повелевать техникой через людей! – нашелся Баклан.

* * *

К концу недели все каналы с Востоком были восстановлены. К среде пробили основные, административные, а к пятнице к прежнему состоянию вернулись и личные.

Астахов провел совместное совещание с Минсвязности, к середине так устал от переливания пустого в порожнее, что захотел вареников с вишней и лечь на диван, чего с ним уже лет тридцать не случалось. Вернее, случалось, но в розницу, не всё сразу. Что привело его в смятение, хотя бы потому что вареники на диване есть неудобно.

Собрание, впрочем, было не совсем бесполезным. Министр окончательно уверился, что Восток обнаглел до крайней степени, потому что никакой информации о причинах аварии они Северу не выдали, и пришлось Минсвязности работать по своим каналам. Нет, в конце концов картина была ясна, но так же не делают! Зато Джиро прислал мерзкое письмо, в котором обвинял Астахова за слишком позднее прибытие экспертизы. Какая наглость!

Причиной полномасштабной аварии оказались те же злосчастные элементы. Мировая общественность тут же повернулась к инкубатору Старого университета с выражением лица с известного мема «давай, исправляй мою жизнь», но Старый университет широким жестом выкатил рецептуру устойчивых элементов, а заодно и схему создания оргудава. И напрочь отказался носить всех на руках. Если на оргудаве еще стояла маркировка «на свой страх и риск», то на рекомендациях по новому составу элементов уже было выведено 8 из 10 по шкале устойчивости, и только неполный цикл тестов мешал поставить Северу 10 из 10. Если до конца месяца не возникнет новых осложнений, они вполне могли рассчитывать на максимальную категорию уверенности.

Можно было бы считать, что дела определенно шли в гору, солнце к лету, а проблема – к разрешению, если бы не поступило письмо из Западного аналога Астаховского министерства с обвинениями в краже ведущего специалиста. Астахов даже сначала не понял, о ком речь. А затем кааак понял!

Речь шла о Кулбрисе. Западные коллеги, делать им больше нечего, восстановили всю траекторию перемещений Кулбриса по Северу и его контакты. Проклятая прозрачность! Но в целом обвинения выглядели абсолютно безумными. Да и что им Кулбрис? Кулбрис им был ничто и совсем не нужен, а нужны были компенсации в количестве шести оргудавов. Можно любых.

Астахов рассвирепел настолько, что даже вареников расхотел. Он зачем-то прочел это письмо перед обедом и теперь хотел проникнуть в сеть в виде органического элемента, чтобы сожрать всё ценное на другом конце света. Нельзя ли уже научиться переливать людей в элементы? Нет? Как жаль!

Его привело в ярость столь незамутненное желание. Даже у Университета оргудавов было ограниченное количество. Кроме того, они честно поделились технологией – наливай, да пей. Но нет, мы хотим готовое и с гарантиями.

Астахов поручил помощнику подготовить двустраничное письмо с описанием текущего статуса оргудавов с акцентом на непроверенную стабильность конструкции и отсутствие возможностей транспортировки. С вежливым предложением присоединиться к эксперименту и улучшить прибор.

Помощник справился за час, сумев привлечь к сбору иллюстративного материала самих создателей, и настроение у Астахова немного улучшилось. Ничто так не радует руководство, как компетентные подчиненные и всеобщий энтузиазм. Жаль, что по-настоящему эта энергия просыпается, когда надо ущучить коллег по цеху. Хорошо еще, что сейчас импульс направлен за океан, а не разносит в лоскуты окрестности.

Тем не менее, к нему вернулся аппетит, и он вышел из здания с твердым намерением найти себе вареников.

* * *

В инкубаторе ввели жесткие часы посещения, пригрозили страшными карами за пропуск лекций и вообще вогнали нас в расписание. Это было странно. Последний раз в таком графике я жил только в школе.

Руки у Хмарь и у Килика восстановились полностью, Килик отстал от Хмари на два дня, чему не было никаких объяснений, но поскольку результат всех устраивал, никто из наших копаться в этом феномене не стал. Зато вся история целиком заинтересовала доктора, и, начиная со среды, он пытался выцыганить у нас хотя бы один оргудав. Для экспериментов, доказательств и демонстраций.

– Батенька, – уговаривал его Гелий. – Зачем вам эта игрушка? Она без органика не работает, мы проверяли. Чуда не случилось. Это помощник для наших ребят, но не универсальный инструмент. Чего-то всемогущего так и не появилось.

– Так и органика давайте! – весело кричал доктор. – Мне нужен полный комплект!

– Обойдетесь, – твердо, но по-доброму возражал Гелий. – У нас каждая рабочая единица на счету.

– Но, послушайте, нельзя же скрывать подобные достижения! Они могут понадобится другим. В том числе другим территориям!

– О, да, мне нужна твоя куртка и мотоцикл. Не сомневаюсь. Но придется подождать, мы заняты, и наши люди заняты.

– И ваши приборы тоже заняты!

– Совершенно верно, коллега, вы меня правильно поняли!

Финал этого разговора я застал, когда пытался просочиться мимо Гелия в минилабу для самостоятельных экспериментов. Но профессор бдительности не потерял, сверился с часами и отправил меня на выход вслед за доктором. Возмущенные, мы выкатились на улицу, но, оказавшись на морозе, расхохотались. Просто сегодня был не наш день.

Доктор пожаловался мне, что не сможет с одним присутственным днем в неделю добиться желаемого: Гелий на переписку вообще не реагирует. Я ему посочувствовал и побежал на вечернюю лекцию. Опять же говорю, не наш день.

Единственным, кто смог получить от нас оргудав, и то на время, был Вадим из Минсвязности. А все потому, что он обещал вернуть, как только они сделают себе свой. Это хотя бы было похоже на приличия, заявил Гелий.

Лекция Марго, на которую нас гнал Гелий, угрожая, что кто не придет, будет сам у себя принимать экзамен, оказалась не единственной, а первой из цикла. Вот кому надо было вести архивные исследования, а не группе Красина. Но, учитывая, каким количеством вещей уже занималась Марго, это было бы жестоко, даже от нас эта простая истина не ускользала.

Курс истории органики, сданный нами в зимнюю сессию, был хорошей подложкой под списком ключевых исследований, часть которых стала базой для существующих элементов, а часть осталась тупиковыми ветвями. Про это и рассказывала Марго. Но только сейчас я понял, что «тупиковый» далеко не всегда значило «ошибочный». В половине случаев это значило «оставленный за неимением ресурсов на разработку». Или «оставленный за неимением заинтересованных лиц». В числе подобных вещей была и техника общения, которую нам продемонстрировала Инга.

Странно было осознавать, что в некоторые естественные вещи мы не можем вовлекаться, не имея соответствующего аппаратного обвеса. Для безопасности. Так и начинаешь понимать, за что кое-кого из наших коллег в свое время на костре сжигали. От всепоглощающего ужаса, вероятно. Стоило мне задуматься об этом, как я слышал в голове треск поленьев, хотя почему-то мне казалось, что даже в те времена я сумел бы проскочить. А, может, и нет.

По этому предмету, который загадочно назывался «Ступени, точки опоры и лабиринты старой органики» у нас не было даже зачета, он должен был войти составной частью в предмет «Углубленной истории органики», которую должен был начать читать в марте тот же Рудник.

А когда мы приставали к Марго с вопросами, что же из того, что она рассказывает, войдет в экзамен, она только отмахивалась:

– Жизнь с вас спросит, дорогие мои, жизнь, а не Рудник.

Варвара мрачно бубнила под нос, что такой подход ни в какие ворота не пролезет, но я уже дал себе зарок ни в чем с ней не соглашаться и Марго осуждать не спешил. Сдадим как-нибудь, в первый раз что ли.

Староста наша то и дело задавала дурацкие вопросы, набивая себе цену. Девчонки наши смотрели ей в рот, кажется, она казалась им уже экспертом. Меня это бесило, потому что трудно что ли – дурацкий вопрос задать? Но Марго эту странную деятельность поддерживала и минимум раз в лекцию напоминала, что в правильно заданном вопросе есть уже половина ответа. Ага, особенно в вопросах «кто виноват?» и «что делать?». Однако спорить с ней не хотелось.

В воскресенье договорились смешанным коллективом сходить выпить кофе в почтовое кафе. Смешанным – это наши, инкубаторские, плюс Баклан с Димой. Баклан вообще стал в инкубаторе своим. С тех пор, как все узнали про их с Димой роль в появлении новой команды, Зима с Владой то и дело пытались их затащить в какие-то около общественные дела, что страшно не нравилось Майе и Олич. А одна вещь выбила из колеи уже меня.

Мы собрались около входа в наш корпус, чтобы вместе идти в кафе: Баклан, Дима, Олич, Хмарь и я. Майя и прочие должны были прийти туда сразу. Хмарь опаздывала, хотя они с Олич жили в одной комнате, и пока мы ее ждали, Олич похвасталась, что научилась молча разговаривать с Бакланом.

– Что? Как это? – удивился я.

– А мы попробовали ту самую штуку, которую нам Инга показывала. И, похоже, у нас идеальная совместимость!

Олич схватила Баклана за руку, не снимая варежки, и уставилась на него.

– Да куплю я тебе «Заказное», – засмеялся Баклан.

– Во! Я его и хотела! – обрадовалась Олич. – Здорово, да?

Она снова дернула Баклана за руку.

– Мы сначала с Хмарью попробовали, вообще зачет! Только с Бакланом надо ладонь в ладонь и подержать, а нам с подругой ладонь в ладонь слишком громко, а вот если ладонь на тыльную сторону положить, то в самый раз.

Я задумчиво посмотрел на нее. Завидно было – не передать. Это ж какие возможности! Но дело было не только в том, что я обещал профессорам не встревать во всякую фигню. А в том, что правда эта история могла моему собеседнику выйти боком. Лучше пробовать на том, кого не жалко.

Тут подошла Хмарь, и ответить я не успел. Мы потопали по свежепочищенной дорожке по направлению к «Марочкину», девчонки бежали впереди, Баклан с Димой шли за ними, а я шел последним и все пережевывал потерянные возможности.

Что-то я все время упускаю. Хватаюсь за случайные кусочки паззла, бегаю за блестяшками. И вроде нормально всё, а что-то грызет. Вот и это…

В таком унынии я проходил до понедельника, а в понедельник столкнулся в коридоре инкубатора с Вадимом. Который приехал вернуть оргудав, потому что они сделали себе два своих.

– Привет, молодое дарование! – поприветствовал он меня. – Слышал, что и твои коллеги чудом выбрались из выгорания. Новое поколение крепче нас, невиданное дело!

Я повел плечом, потом сообразил, как это будет выглядеть, и ответил более внятно.

– Да мы вообще лучше всех!

Никого я этим не обманул.

– Так. Пошли, поговорим, – цапнул меня за рукав Вадим.

– Вот только не надо на мне ваши техники тестировать! – вырвался я.

– Ага, вот что тебя беспокоит. Тем более, пошли.

Вадим выволок меня на улицу. Мы остановились под елкой, недалеко от входа в инкубатор.

– Я бы мог, конечно, найти нам помещение поговорить, – заявил мне Вадим. – Или предложить пойти в кафе. Но ты не девушка, не свидетель…

– И даже не мимо крокодил!

– Именно крокодил. Я правильно понимаю, что ты расстроен, что все твои уже обыгрались в бесконтактные техники, а ты один сидишь на берегу? Так?

– Так… Откуда?

– От верблюда. Весь кампус вскипел после той презентации. Особенно жирные слухи ходят среди тех, кто там не был. А теперь скажи мне, друг, кто-нибудь что-нибудь этим методом узнал? Действительно интересное?