Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Глава 5

Глава 5.

Лучшая защита – нападение.

– За что вы так со мной? – часто-часто моргая, прошептала я тоном маленькой девочки. Глаза послушно набухли слезами. – Все время меня в чем-то обвиняете! И даже не извинились за свое поведение на пароходе!

Эллиот замер. Дернул уголком рта и процедил:

– Прекратите ломать комедию, миссис Вудхауз!

– Меня зовут Эйлин Вудс, – возразила я. – Не знаю, что вы там придумали, но… И вообще, уже поздно, мне пора спать.

– Хотите в камеру? – предложил он любезно. – Там и отдохнете.

– Но за что?! – пролепетала я жалобно.

Сердце билось испуганной птицей.

Спокойно! Не сметь срываться!

Хотя… Еще можно сбежать.

Наверное, он что-то понял. Вдруг приподнял за плечи – и тряхнул так, что клацнули зубы.

– Даже не думайте! Скрыться не выйдет. Снаружи ждут мои люди, им приказано стрелять. Кстати, в вашего приятеля тоже.

– Да что я сделала?! – взвыла я, уже не пытаясь играть в невинность. – Помогала, как могла. Что вам еще надо?

– Правду! – отрезал Эллиот, отпуская меня. – Скажите наконец правду, миссис Вудхауз.

– Не называйте меня так, – устало попросила я, одергивая платье. – И с какой стати мне вам помогать? Все равно упечете в тюрьму.

– Стоило бы, – он качнулся с пяток на носки, пристально меня разглядывая. – Заодно и дело наконец закрою. Так сколько вам заплатили Мастерсы?

Вот теперь ему удалось сбить меня с толку.

– За что? – не поняла я и, шагнув в сторону, дрожащими руками набрала стакан воды из-под крана.

Эллиот оперся плечом о дверной косяк и сложил руки на груди.

– За сказку о защите. Признайтесь, вы это придумали?

Нестерпимо захотелось выплеснуть воду ему в лицо.

Сдержалась я титаническим усилием воли. Выпила мелкими глоточками и отставила стакан.

– Послушайте, лейтенант, – начала я спокойно. – Я не сказала ни слова лжи.

– О да, – усмехнулся он. – Это вы умеете. Солгать, не солгав.

– Да перестаньте наконец! – взвилась я. Так, дышим глубже. – Дайте сказать, а потом делайте, что хотите. Первое. На особняке Мастерса действительно отличная защита. Никто не смог бы отравить хозяина в стенах дома. Это исключено.

Эллиот открыл рот. Подумал и закрыл.

Кивнул – продолжайте, мол.

Я и продолжила, гадая, на сколько хватит терпения Бишопа.

– Второе. Сами ведь давным-давно проверили – я не убивала Мастерса. Да и зачем? И к чему мне убивать Лили, Толбота и Дадли?

Лейтенант отлепился от двери и, в два шага очутившись рядом, цепко ухватил меня за плечо.

А руки-то какие горячие!

– Мастерса вы могли убить, потому что он вас шантажировал, – медленно и хрипловато проговорил Эллиот, глядя мне в глаза.

«Могли» обнадеживало.

– А остальных – чтобы замести следы. Заодно и ряды конкурентов почистили.

– Конечно, – ядовито ответила я, стараясь не морщиться, хотя его хватка причиняла боль. – А потом зачем-то попыталась оправдать других подозреваемых, вместо того, чтобы радоваться, что арестовали не меня!

Темные глаза Эллиота были холодны.

– Возможно, на то и расчет, – парировал он. – Чтобы выглядеть невинной овечкой. К тому же Мастерсы могли посулить вам приличный куш.

– Кто именно? – живо поинтересовалась я. – У мамы с дочкой за душой ни гроша, а сын Мастерса вряд ли станет отмазывать сестренку.

Эллиот поморщился. Еще бы, такие грубые выражения!

– Честь семьи, – пожал плечами он. – Кому нужны разговоры?

– Послушайте, лейтенант, – я вздохнула и потерла лоб. – У вас же были какие-то знакомые специалисты по альбовской магии. Спросите у них о защите.

– Непременно, – кивнул Эллиот. – Только этого мало.

– Что. Вам. Нужно? – раздельно произнесла я.

Устала. Настолько, что уже наплевать, что он потребует.

Эти дни в постоянном напряжении окончательно меня измотали.

– Правду, – напомнил Эллиот негромко. – Вы рассказываете мне правду о событиях того вечера, а взамен… Я не арестую вас за давние грехи. Такая цена устроит?

Тут у меня сдали нервы.

– Да что вы ко мне пристали? Вам больше заняться нечем? Я не убивала Мастерса, не убивала! И яд не варила! Проклятье, да за что мне это?

Боясь окончательно сорваться, я шагнула к окну, обхватила себя руками и прикусила щеку. Нащупал-таки мое слабое место! И не гнушается на него давить.

– Мастерса – нет, – согласился Эллиот, остановившись рядом. – А вот насчет остальных не уверен. Вы ведь отравили мужа, миссис Вудхауз. А убийцы бывшими не бывают…

Раскрытая пинком дверь хрястнула о стену.

– Прекрати! – потребовал Бишоп, заходя в комнату с револьвером в руке.

Лейтенант обернулся и поднял брови.

Поморщился досадливо:

– Не глупи. Ты не выстрелишь.

Бишоп сощурил светлые глаза и повел стволом.

– Уверен?

Эллиот хмыкнул.

– И что дальше? Закопаете труп в саду?

Я невольно вздрогнула, а лейтенант бросил на меня короткий взгляд.

– Угадал? – он дернул уголком рта. – Ладно, предположим. Остальных ты тоже перестреляешь? Позовешь своих пешек и устроишь в городе пальбу?

Бишоп молчал.

Эллиот, не встретив возражений, продолжил:

– А потом? Развяжешь войну или подашься в бега?

– Ты тоже не скомандуешь стрелять на поражение, – проворчал Бишоп. – Если там вообще кто-то есть.

Впрочем, без особой уверенности.

– Рискнешь? – легко спросил лейтенант.

Помедлив, Бишоп убрал револьвер. Эллиот чуть слышно перевел дыхание.

– Поговорим? – предложил лейтенант.

Бишоп взъерошил короткие волосы.

– Может, тебя еще и коньяком угостить?

– Не откажусь, – усмехнулся Эллиот и повернул голову ко мне. – Так что, миссис Вудхауз? Ваш рассказ в обмен на мое молчание?

– Хорошо! – резко сказала я. Вот бы пощечиной стереть эту ухмылку! – И не называйте меня так. Миссис Вудхауз умерла.

– Ой ли? – возразил он, цепко ухватив меня за локоть. – Ее несложно оживить.

– Эллиот! – с угрозой окликнул Бишоп. – Не трогай Эмили!

– Все же Эмили? – лейтенант даже не подумал ослабить хватку. – Кстати, миссис… Мисс Вудс. «УМ» – это ведь «убила мужа»?

– Спросите у Мастерса! – от всей души посоветовала я.

– Увы, – развел руками он. – Его я оживить не в силах. Мастерс вас шантажировал, ведь так?

– Знаете, что?! – взвилась я.

Эллиот с интересом ожидал продолжения.

Не дождался.

– Так что там насчет коньяка? – напомнил он.

Я колебалась. Он болен. Небольшой толчок, и… воспаление легких. А полицейский пат. анатом ни бельмеса не понимает в нашей магии.

– Эмили! – окликнул Бишоп негромко.

Я вздрогнула и подняла глаза.

Он смотрел серьезно, внимательно… Предостерегающе.

Эллиот наблюдал за игрой в гляделки, не выказывая особого беспокойства.

Я отвела взгляд и нехотя чуть склонила голову. Бишоп прав – не стоит рисковать.

***

Лейтенант терпеливо дождался, пока я сварю кофе.

Я щедро плеснула в свою чашку коньяка.

– Будешь? – спросила у Бишопа, подняв штоф.

Он хмыкнул:

– Давай сюда. Вместо кофе.

Я пожала плечами.

Бишоп и Эллиот расположились в креслах напротив.

Эллиот – прямой, как палка, строгий и суровый. Само воплощение закона и порядка. Перед ним стоял нетронутый бокал. Неужели опасается?

Зато Бишоп – ленивый, расслабленный – вытянул длинные ноги и дымил сигаретой. Обманчивый покой опытного бойца.

Бишоп отобрал у меня коньяк, налил себе – и уступил мне место.

– Садись.

А сам замер за моей спиной, облокотившись о кресло.

Эллиот дернул уголком рта. И только теперь позволил себе нетерпение.

– Рассказывайте, миссис Вудхауз.

– Называйте меня Эйлин, – устало попросила я и глотнула кофе.

М-м-м, божественно!

– Почему не Эмили? – удивился он ненатурально.

Я не ответила, мелкими глотками допивая напиток. А потом попросила Бишопа:

– Налей и мне, пожалуйста!

Он сунул мне в руку бокал. Я обхватила его ладонями и спросила через силу:

– Что вы хотите знать?

– Все, – Эллиот посерьезнел. Подобрался, как перед прыжком. – Что произошло у вас с Мастерсом в тот вечер? Только без очередного вранья… Эйлин!

Я чуть заметно поежилась – того и гляди, вцепится!

Бишоп успокаивающе положил ладонь на мое плечо. Сжал легонько.

Я кивнула.

– Хорошо. Я сказала вам правду, лейтенант. Хоть и не всю.

Он поднял брови. Велел коротко:

– Продолжайте!

– Мастерс действительно собирался меня шантажировать. Не успел. – Я криво улыбнулась и хлебнула коньяка.

– Чем? – Эллиот чуть подался вперед.

Я пожала плечами.

– Да все тем же.

– И чего он от вас хотел? – он вперил в меня недобрый темный взгляд и чуть повысил голос: – Рассказывайте! Не заставляйте вытягивать ответы клещами.

Я поежилась. Охриплость странным образом добавляла ему убедительности.

– Эллиот, – с угрозой напомнил о себе Бишоп.

Лейтенант поморщился. Поднял ладонь.

– Хорошо. Но чем быстрее вы расскажете, тем скорее я уйду.

Я еще глотнула коньяка для храбрости.

– Мастерс хотел основать фармацевтическую компанию. И ему нужны были талантливые аптекари-альбы.

Эллиот сощурил глаза, склонил голову к плечу и уточнил:

– Во множественном числе? Постойте, Лили?..

Я кивнула.

– Он сказал, что она уже согласилась. Я ее понимаю, для девочки это был хоть какой-то шанс…

– А вы не хотели, – понял Эллиот. И украдкой шмыгнул носом.

Я покачала головой.

– Зачем? Меня и так все устраивает. Устраивало, – поправилась я, – пока не началась вся эта свистопляска.

Прозвучало тоскливо.

– Значит, Мастерс пытался выбить согласие… – произнес он задумчиво. – И заранее подобрал аргументы.

Я прикусила губу. Да уж, аргументы!

Лейтенант все не унимался. Только в который раз потер висок.

– Откуда он узнал? От Дадли?

– Нет, – уверенно возразил Бишоп за меня. – Дадли… не был в курсе деталей.

– Ты не давал ему старые документы Эйлин? – живо осведомился Эллиот, наконец-то оторвав от меня прокурорский взгляд. – И ничего не рассказывал?

– Я похож на идиота? – вопросом на вопрос ответил Бишоп. – Дадли только состряпал липовый паспорт.

«И мог сболтнуть об этом Мастерсу», – молча закончила я.

Наверняка так и было. Только кто навел его на эту мысль?

– Тогда как он?..

Лейтенант не договорил, но и так понятно.

– Сам бы хотел знать! – сквозь зубы процедил Бишоп.

– Допустим, – признал Эллиот. – Значит, речь у вас, Эйлин, с Мастерсом шла о работе на его фабрике? – он дождался кивка и нехорошо сощурился. – Тогда откуда синяки?

– Что? – не поняла я.

– У вас на руках были синяки, – пояснил он напряженно. – Откуда?

Я замерла. На мгновение прикрыла глаза.

– Вам так нравится копаться в грязном белье? – спросила с досадой. – Хорошо. Он хотел… получить бонус.

– В смысле? – нахмурился Эллиот.

– Не тупи! – резко потребовал Бишоп, машинально сжав пальцы. Хватка причиняла боль, но можно потерпеть.

– Вот именно, – горько улыбнулась я. – Беззащитная блондинка, вечер, немного выпивки…

– Кхм, – кашлянул Эллиот и отвел взгляд. – Это все?

– Да, – и объяснила зачем-то: – Ничего такого не было. Почти.

– Постойте, – вдруг встрепенулся Эллиот. – Но если Мастерс наводил о вас справки, он должен был слышать, что вы под защитой… Бишопа. И не побоялся?

– Не знал, наверное, – предположила я.

Или надеялся уладить это мелкое недоразумение.

– Видимо, так, – согласился он хмуро. – Что было дальше?

– Я уже вам рассказывала, – напомнила я. – Он захрипел, назвал меня ведьмой, упал и умер.

– Похоже, решил, что это вы его отравили, – Эллиот задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику.

Я промолчала.

– И вы для отвода глаз сунули ему в карман первое попавшееся лекарство, – лейтенант привычно потер переносицу, поморщился с досадой и поднялся. – Спасибо за откровенность, Эйлин. Провожать не нужно.

Прихватил свой плащ, нахлобучил шляпу.

В дверях он остановился, обернулся и произнес официально:

– Кстати, мисс Вудс. Не советую сбегать, иначе я привлеку Бишопа как сообщника. И благодарю за содействие следствию в установлении истины по делу!

Коснулся полей шляпы – и был таков…

Только когда в отдалении хлопнула дверь, я осмелилась вздохнуть.

– Ушел? – спросила неверяще.

Бишоп прислушался. Или, скорее, потянулся к охранным чарам.

– Да, – он одним глотком допил свой коньяк. Затем обошел кресло и присел передо мной на корточки. – Эмили, ты ему солгала.

Он не спрашивал – утверждал.

– В чем? – спросила я, пытаясь выгадать пару мгновений.

И отчаянно боролась с желанием отвести взгляд.

– Мастерс тебе что-то сказал, – уверенно ответил Бишоп. – Обо мне?

Я сдалась. Какой смысл юлить?

– Да, – почти прошептала я и сглотнула. Прочистила горло. – Мастерс сказал, что с тобой договорится. Выделит долю в бизнесе. У вас ведь общие дела, так?

Он не стал отпираться.

– Да. Мастерс мне помогал… легализовать кое-что.

– Отмыть деньги, – перевела я.

Бишоп пожал плечами. Такие мелочи его не волновали. Мол, главное – не откуда деньги, а на что пойдут.

– Я бы не согласился, – негромко сказал он, заглянув мне в глаза. – Слышишь?

– Слышу, – эхом откликнулась я, борясь со слезами. – Спасибо.

Не помню, кто из нас прикоснулся первым. Все утонуло в ощущениях: шершавые ладони на моих щеках, обветренные губы, запах коньяка и кофе.

Я прикрыла глаза. В голове приятно шумело. И я слишком устала быть одна…

Но Бишоп отстранился, прерывая поцелуй.

– Мне пора, – сказал он хрипло. Легкое дребезжание в голосе стало слышней.

– Почему? – выдавила я, плюнув на гордость.

Не могла не спросить.

Он ласково обвел пальцем мои губы. И поднялся.

– Потому что завтра ты скажешь мне «спасибо».

Бишоп ушел, а я со стоном уронила голову на руки…

***

Проснулась я сама.

Выспалась!

Сладко потянулась и посмотрела на будильник на тумбочке. Четверть одиннадцатого!

За последние дни это уже стало немыслимой роскошью. Прислушалась… Нет, действительно тихо. Не колотит в дверь полиция, не требуют чего-то покупатели, даже детишек на улице не слышно…

Ах, да! Воскресенье же, все добропорядочные жители ушли в церковь.

Блондины не в счет, так что я снова потянулась, накинула халат и спустилась вниз.

Выглянула на крыльцо за почтой. Прищурилась от яркого, совсем весеннего солнца – и чуть не споткнулась о бутылку молока.

Хм, я же отменила пока заказ, не до готовки. Молочник перепутал, наверное. Он временами лихо закладывал за воротник, так что всякое случалось.

Я машинально забрала бутылку. Поискала, но жестяной коробочки с сыром и маслом не нашла. Вот лентяй, опять забыл!

Захлопнув за собой дверь, я просмотрела письма. Счета, счета, одни счета…

Передовица «Тансфорд-телеграф» привлекла внимание. Я варила кофе, подсматривая одним глазом в текст.

И, конечно, доигралась.

– Проклятье! – выругалась я, поспешно отставляя перекипевший кофе. Еще и плиту вытирать пришлось.

Придется добавить молока, чтобы перебить запах горелого. Две ложки сахара и… это еще что за хлопья?

Что за невезение! Уже скисло.

Я автоматически понюхала бутылку… Странно, совсем не пахнет порченым! Приятный аромат молока, меда и трав.

Когда до меня дошло, я чуть не выронила чашку.

Заставила себя вдохнуть, выдохнуть – и опрометью кинулась к телефону…

Эллиот ворвался в аптеку весенней грозой.

– Где? – сипло спросил он.

Я молча указала на стол и закуталась в шаль. Меня била дрожь.

Выглядел лейтенант паршиво. Нос напоминал спелую сливу, волосы слиплись от испарины, глаза краснющие.

– Снимите отпечатки пальцев, – хрипло скомандовал Эллиот сержанту. И повернулся ко мне: – Значит, в молоке яд?

Я только кивнула. И ведь сама же эту пакость в дом принесла! Поэтому защита ее пропустила. Умно!

– Да они что, решили всех блондинов в городе извести? – лейтенант с досадой пригладил рукой темные волосы. – И вы, конечно, не знаете, кто пытался угостить вас отравой?

– Послушайте, лейтенант, – разозлилась я. – Вы что, думаете, это я ее туда налила?

Эллиот окинул меня ледяным взглядом.

– Даже в голову не приходило. Возможно, вы что-то видели или слышали?

Я покачала головой.

– Я спала. Но это вряд ли кто-то из соседей.

– Да уж, – он откашлялся и вынул из кармана платок. – Простите.

Пока Эллиот трубно прочищал нос, я порылась под конторкой, отмерила густо-зеленого настоя и протянула ему стаканчик.

– Пейте. Сразу не пройдет, но симптомы снимет.

Иначе толку-то с такого полицейского?

– Спасибо! – с чувством произнес он. Глотнул, прислушался к себе и поинтересовался: – Значит, никаких версий? Ну что же, будем работать…

Провозились они добрые два часа. Полицейские вдоль и поперек облазили крыльцо, взяли у меня отпечатки пальцев, пробы на анализ…

– Ничего, – с досадой констатировал Эллиот. Я могла собой гордиться. Говорил он все еще хрипловато, но уже гораздо бодрее. – Аккуратный, в перчатках работал. А где постовой?

– Сейчас придет, сэр! – почтительно откликнулся сержант. – Он уже сменился, из дома пришлось вызывать.

– Какой еще постовой? – вмешалась я, стараясь не морщиться.

Полицейские все переворошили, истоптали, обломали ветку яблони…

Я чувствовала себя птицей у разоренного гнезда.

Эллиот бросил на меня короткий взгляд. Потер кончик носа и признался нехотя:

– Я оставил полисмена на ночь. Приглядеть.

– О-о, – протянула я. – Спасибо за заботу.

– Не за что, – отмахнулся он. – Похоже, он все проспал. Погодите.

Прихватил сержанта и куда-то умчался.

Недалеко – я слышала голоса, стоя у кухонного окна. Надеюсь, они хоть мой аптекарский огородик не вытопчут?

Я прикусила мизинец. Какая теперь разница? Не до травок.

– Ты куда смотрел? – Отчитывал Эллиот постового. – Признавайся, спал?

Вместе с нормальным голосом к нему вернулись и начальственные нотки.

– Нет, сэр! Никак нет! – гаркнул тот. – Только я никого не видел.

– И молочника?

– Никак нет! – повторил постовой. – Только… Там женщина была.

Эллиот подобрался.

– Что за женщина?

– Да шл… Гулящая то есть. Она ко мне пристала, пьяная в дупель. Еле отбился. Ну может на пару минут и отвлекся…

– Прекрасно, – процедил Эллиот. – Цвет волос? Опознать сможешь?

Постовой задумался.

– Никак нет, сэр, – признался он сокрушенно. – Она вся размалеванная была. Тряпки какие-то нелепые, тюрбан на голове.

– Ладно. Иди.

Лейтенант дождался, пока подчиненные отойдут, и с досадой долбанул кулаком по ближайшему стволу.

– Упустили!

Зашипел от боли, затряс рукой – и решительно направился в дом.

Я только успела отпрянуть от окна.

– Мисс Вудс, – с порога официально произнес Эллиот, – мы закончили.

– Спасибо, – зачем-то сказала я.

А что еще скажешь?

– Закройте за нами дверь, – произнес он, не глядя на меня. Поколебался и добавил: – Будьте осторожны.

И, кивнув, вышел.

Осторожна? Хорошо бы, только как он это себе представляет?

Я тут одна. Что, если убийца наберется храбрости и подстережет меня… да хотя бы во дворе? И без затей шарахнет по голове?

Лейтенант сделал все, что мог, но что если этого будет недостаточно?

Я так и сидела на кухне, невидяще глядя в окно.

Ни есть, ни пить не хотелось. Как и вообще шевелиться.

Так, хватит!

Я тряхнула головой и заставила себя встать. Нужно наконец выпить кофе и перекусить!

Ох, ничего себе! Три часа дня.

Я суетилась у плиты, когда за спиной раздался шорох.

– Так и знал, что будут проблемы.

Эта фраза – как гром с ясного неба – заставила меня подпрыгнуть.

– Бишоп! – я схватилась за сердце. – Нельзя же так!

– Почему ты мне не позвонила? – спросил он, заходя в комнату.

В светло-сером костюме Бишоп выглядел бы очень респектабельно… если бы не оттопыривающая подмышку кобура.

– Тебя пытались убить, а я узнаю об этом от Эллиота! – с досадой закончил Бишоп и швырнул шляпу на вешалку.

Попал. Шагнул вперед и остановился напротив меня.

Пахло от него крепким табаком и одеколоном.

– Не хотела тебя беспокоить, – выдавила я.

И поморщилась, настолько беспомощно это прозвучало.

– А Эллиота? – Бишоп только смотрел, но я поежилась.

– Он – полицейский.

– И что? – поинтересовался Бишоп. – Он приставит к тебе охрану? Будет пробовать твою еду?

– Н-нет, – выдавила я.

Хотелось попятиться.

Бишоп был злющий, как тысяча ведьм.

– Тогда собирай вещи, – скомандовал он. – Поживешь пока в «Бутылке». Так безопаснее.

Во мне боролись облегчение и смущение.

– Но… Там же нет жилых комнат. Только твоя.

– И что? – Бишоп не отводил взгляда. В серых глазах застыл лед. – Или ты боишься, что я буду приставать? Не переживай, я тебя больше пальцем не трону.

– А почему вчера?.. – я не договорила, но он понял.

Взъерошил короткий ёжик на затылке, отошел и отвернулся к окну.

– Любите вы, женщины, во всем этом копаться! – он вздохнул. – Хорошо. Напоить и отыметь? Ты бы меня возненавидела. И зачем? Для меня не проблема найти, кто раздвинет ноги. Уж прости за прямоту.

– Ребенок… – заикнулась я.

Бишоп обернулся и зыркнул так, что я чуть не проглотила язык.

– Ребенок, Эмили, – процедил он. – Должен быть не от пьяного перепихона. И давай на этом закончим.

Я подумала – и сказала искренне:

– Спасибо!

Он только кивнул и напомнил:

– Собирай вещи. Самое необходимое. Остальное проще купить.

***

Бишоп широким жестом обвел свою берлогу.

– Чувствуй себя как дома.

И пристроил мой чемодан в углу.

– Надолго ли? – пробормотала я.

Бишоп услышал. Обернулся.

– Вряд ли, – обнадежил он. – Эллиот в бешенстве. Он в таком состоянии горы свернет.

– В бешенстве? – усомнилась я.

– Зря не веришь, – пожал плечами он. – Понятное дело, я тоже помогу, чем смогу. Кстати, в шкафу есть свободная полка. Ванная тоже в твоем распоряжении.

– Спасибо, – я отвернулась.

Конечно, я тут из соображений безопасности – магия и револьвер всегда убедительнее доброго слова. Только все равно чувствую себя… странно.

– Но морду я ему все равно набью! – пообещал Бишоп кровожадно.

Я моргнула. Неожиданная смена темы.

– За что?

Он вздохнул и завалился на диван. Стоило нам оказаться в «Бутылке», как Бишоп заметно успокоился. А бифштекс привел его в почти хорошее настроение.

– Считаешь, тебя просто так пытались отравить?

– Я еще толком не думала, – призналась я.

И присела рядом.

Хватит уже дичиться! Не съест же он меня. Разве что понадкусывает… Хм.

К тому же Бишоп держался так, словно ничего и не было. Кажется, он уже жалел, что вспылил.

Да и что было? Поцелуй? Мы взрослые люди, в конце концов!

Он прищурился и закинул руки за голову.

– Этот у… умник додумался устроить ловушку.

– Постой, – нахмурилась я. – Он что?..

– Да, – подтвердил он хмуро. – Использовал тебя как наживку. Разболтал газетчикам, что ты вроде как почти выяснила, кто так лихо развлекся с черноголовником. Мол, день-два – и закончишь экспертизу…

– Но я не могу! – возмутилась я.

Бишоп покосился на меня.

– Ясное дело, не можешь. Только главное, что ему поверили. Напустил туману, наплел что-то про ауры. Ну, ты в курсе той чуши.

– Вот же!.. – я стиснула зубы. Лихо лейтенант мою собственную идею использовал! – Значит, он меня подставил, а сам всего-то посадил неподалеку какого-то вшивого полицейского?

– Насчет вшивого – согласен. Хотя все они такие. Но там вроде как еще в машине караулили. Только вчера большая перестрелка в западной части города была, туда всех свободных дежурных отправили. От твоего дома тоже сорвали.

Хорошо, что Эллиота в этот момент не было рядом. Точно бы не сдержалась!

– А предупредить он не мог? Хотя бы тебя, раз уж мне отвели роль безмозглого червяка!

Бишоп ухмыльнулся.

– Ты прекрасна, когда злишься. А Эллиот решил, что я и так останусь у тебя на ночь. Приревновал, наверно.

– Дурак, – буркнула я.

– Не такой уж и дурак, – не согласился он лениво. – Да и мой запах остался…

Я сделала вид, что не заметила намека.

– И что он теперь будет делать?

– Пока не знаю, – признался Бишоп. – Не беспокойся, тут безопасно. В зале дежурят мои парни, и магическую защиту на комнате я усилил. Главное, никуда не выходи. Сама понимаешь, всю «Бутылку» я накрыть не могу. Недельку-другую пересидишь, потом посмотрим.

Не лучшая перспектива.

Хотя жить захочешь…

***

За три дня взаперти я извелась.

Бедные птицы в клетках! Несладко им живется.

Бишопа я почти не видела. Он приходил, когда я уже спала, и уходил еще до рассвета.

Хотелось думать, что он занимался отравителем, но…

На четвертый день я не выдержала.

Привела себя в порядок и спустилась вниз.

– Мисс Вудс? – при виде меня официантка чуть не уронила поднос. – Но босс сказал…

– Я знаю, – оборвала я. – Не собираюсь никуда уходить. Просто побуду тут.

Она неуверенно кивнула и предложила:

– Принести вам что-нибудь?

– Позже, – решила я.

В «Бутылке» было почти пусто. Слишком рано, завсегдатаи еще не успели собраться.

Чем бы заняться? Просто сидеть в углу скучно.

Зато можно спуститься вниз и сыграть на бильярде! Бишоп когда-то меня учил…

В подпольном казино меня не ждали. Уборщица намывала пол, девушки в одинаковых костюмах убирали на столах.

Одна из них обернулась и буркнула неприветливо:

– Закрыто!

Вторая ткнула ее локтем в бок и произнесла вежливо:

– Простите, мисс. Вы не могли бы прийти позже?

– Конечно, – смутилась я. – Извините.

И, уже отвернувшись, услышала шепот:

– Ты что, дура? Это же та самая!

– Да ты что?!

Я поморщилась. Надо было сообразить, как люди Бишопа воспримут мой переезд в «Бутылку»!

И не поспоришь – мы ведь даже спим вместе. Только не в том смысле, просто в комнате Бишопа одна-единственная кровать. Кушетка мала даже для меня, а больше мебель там не поместить. Ну а свечку никто не держал.

Хотя какая мне разница? Пусть думают что угодно. Лишь бы языки попридержали…

Я вернулась в казино с наступлением сумерек.

Теперь здесь бурлила жизнь.

Азартные выкрики и разочарованные стоны, шлепки карт и удары кия по шарам. Зеленое и красное сукно столов. Полумрак, расцвеченный огоньками сигарет. Вращающиеся под потолком лопасти вентиляторов, тщетно разгоняющие густой табачный дым.

Девица-крупье при виде меня встрепенулась и растянула губы в улыбке.

– Во что будете играть?

– Бильярд, – коротко ответила я.

Она кивнула и проводила меня к самому дальнему, за колонной, столу.

Кучерявый рыжий тип с квадратным подбородком – один из приближенных Бишопа – при виде меня удивился:

– Мисс Вудс? Я думал, вы наверху… Простите.

– Я не пленница, мистер Ван Найт, – пожала плечами я. – Решила немного развеяться. Составите партию?

Настоящего имени его я не знала. Все подручные Бишопа носили шахматные звания и номера. Правую руку Бишопа так и называли – Ван Найт – первый рыцарь. Или «первый конь», но это звучит похуже.

– Пожалуй, – согласился он с сомнением.

Видимо, опасался обидеть любовницу шефа.

Играла я не блестяще, но вполне неплохо.

Ван Найт быстро успокоился и даже не поддавался.

Две партии он выиграл, третью я почти свела вничью, когда кто-то сзади хлопнул меня по мягкому месту.

– Детка, ты аппетитная! – заплетающимся языком произнес мужчина. – Пойдем со мной.

Я подпрыгнула и обернулась. Похоже, один из грабителей банков решил отметить удачный налет.

– Отстань!

Кием ударить или понос устроить?

Он не унимался.

– Детка, не ломайся. Пойдем, не пожалеешь.

– Эй, приятель, оставь ее в покое! – посоветовал подручный Бишопа. – Это женщина босса.