Текст книги ""Фантастика 2025-150". Компиляция. Книги 1-34 (СИ)"

Автор книги: Анна Орлова

Соавторы: Иван Катиш,Алим Тыналин,Юлия Меллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 336 страниц)

Глава 8

Дима получил письмо от Майи еще вечером. Оно было неприятно суховатым, но он понимал почему. Майя с парнями уперлись в стену и, чтобы прокопать под ней дыру на волю, им требовалась помощь.

Ситуация выглядела обманчиво небезнадежной. После трех дней переговоров с кадровиком и Вальтоном, рептилоидное начальство выдвинуло условия: они отпускают всех троих без долгов перед конторой в обмен на привлечение некоего загадочного Кулбриса. Долги перед своими университетами остаются на них самих.

Все трое уже подали свои документы на рассмотрение в инкубатор Старого университета, но пока их заявления висели с пометкой «на модерации». Ни да, ни нет. У Майи здесь было побольше шансов, потому что она закончила Старый университет, а у Серафима с Василием поменьше, но в связи с вакханалией вокруг замены элементов этот номер мог бы прокатить. Но ответа не было. И Майя толсто намекнула Диме, что было бы неплохо, если бы Риц потыкал в свое начальство палкой. Она написала и Рицу с этой же просьбой, но он не ответил и само письмо не прочел.

Если часть со сменой работы и перезачетом долгов за образование выглядела относительно реально, то вторая часть с поиском Кулбриса звучала как полный бред. Майя упомянула, что Риц должен знать кто это, но, допустим, он знает, и что?

Еще из неприятного Майя упомянула, что ее уличили в подслушивании. Потому что идея с Кулбрисом высказывалась самим боссом, но в разговоре с ними она не поднималась, пока она сама не выдержала и не вынесла эту тему в качестве предложения. Тут все раскрылось. Вроде бы босс не обиделся, но теперь ее подкалывает ее с утра, в обед и вечером, предлагая сменить специальность. Или, вернее, с той же специальностью сместиться в блок безопасности. Что ей ну совершенно не надо.

Дима очень хотел помочь, но пока не знал, с какой стороны подступиться. Тут точно нужен был Риц. Но вчера они до ночи просидели у девчонок, потом выловили Килика, подлечили и его, а когда оказались в комнате, Риц погрузился в размышления, и Дима его трогать не стал. Он отложил разговор на утро, но и утро выглядело не очень удачным временем для разговора.

Когда Дима проснулся, хмурый Риц сидел на кровати и рисовал ногой на полу какой-то узор. Был он как будто в легком трансе. Похоже, спал он очень мало или совсем не спал. Придумал что-нибудь?

На часах было восемь утра, за окном едва светало, снег падал нерадостно, поддерживая общее настроение. Но тут Баклан поднял голову от подушки и как всегда жизнерадостно заявил:

– Друзья! Ведь надо завтракать! Ужин мы пропустили, а это не дело!

Риц дернул головой, вышел из своего транса и что-то внутри себя сопоставил.

– Точно. У нас же нет столовой. А что там народ говорил про ближайшую? Во сколько они открываются?

– В восемь! И там есть каша, сырники и толстые оладьи.

– Ты откуда знаешь?

– Да вон Питон в чат скинул. Они с Анеуш уже там. Ты знаешь, кстати, что они умудрились поменяться с Обой, и теперь у них отдельная комната?

– Да ладно! А куда Оба дел воображаемого друга? У Питона же было только одно место, не два? – оживился Риц.

– Во! Это самый прикол. Когда Питон его спросил, не будет ли он так любезен переехать, и вообще они могут воображаемому другу предложить место в комнате Анеуш, тот на него посмотрел как на сумасшедшего и говорит: «Воображаемый друг живет у меня в голове. Ему никакая кровать не нужна. Это же очевидно».

– Вот и пойми Обу… – пробормотал Риц и ухмыльнулся. – Как внезапно. Смотри, сколько плюсов от выезда Центуриона. Но идея с завтраком мне нравится, а то когда еще получится поесть. Пошли!

Они кое-как собрали себя и побрели искать источник корма. После двух недель у бабушки на всем готовом было неприятно. Столовая закрыта, безобразие! Благодарность за вновь открытый корпус уже рассосалась, теперь хотелось получить назад еще и еду.

Столовая оказалась ничего. Победнее университетской, зато работала весь день без перерывов с восьми утра до десяти вечера. Не факт, что к десяти там что-то оставалось, но беспрерывная доступность радовала. Оплата была по сути такой же: за вход. Все трое, не сговариваясь, взяли овсяной каши, посыпали ее сублимированной малиной и орехами и отошли в дальний угол. Питон с Анеуш уже покинули это спасительное место, а других знакомых друзья не увидели.

Народу было немного. В противоположном углу сидели четверо рабочих в оранжевых комбинезонах, а по центру две мамы с четырьмя детьми пытались уговорить отпрысков на кашу, но те желали оладьи и ничего кроме них. Сторговались на полтарелки каши в обмен на оладьев сколько хочешь. Баклан, проходя мимо, мысленно усмехнулся. Если б ему было восемь, он бы считал, что это удачная сделка. Секунду подумав, он вернулся и захватил себе еще и оладьев. Детство в каком-то смысле никогда не заканчивается.

Риц доел кашу, отложил ложку, сделал глоток кофе и уставился на Диму:

– Так, давай, говори, что тебя беспокоит. Ты с утра смотришь.

Дима хмыкнул.

– А я думал, ты не замечаешь.

– Я не всегда бревно. Только периодами.

– Но периоды длительные, – отметил Баклан.

– Да. Но в данный момент я доступен для контакта. Что ты хочешь сообщить? Ужасный прогноз по Хмарь?

– Не, не, – даже испугался Дима. – Майя!

– Ах ты, черт, – взмахнул рукой Риц, чуть не опрокинув кофе. – Я же видел ее письмо вчера, думал, вечером почитаю и забыл. Чего там?

Он полез в почту, собираясь просмотреть письмо.

– Письмо ты прочтешь, я тебе пока на пальцах расскажу. Их троих готовы отпустить, если они сами порешают свои проблемы с университетами и пригонят некоего Кулбриса. Понятия не имею, кто это, но Майя считает, что ты знаешь.

Риц поднял бровь. Баклан хмыкнул.

– Да. Знаю, кто такой. А почему именно он?

– Потому что Вальтон знает, что Кулбрис сейчас на Севере, как я понял, это ненормальная ситуация, в нормальном состоянии он должен быть где-то еще. А еще он думает, что где бы он не был, ему есть, что этому загадочному персонажу предложить.

– Но сам он не знает, где этот Кулбрис. И хочет, чтобы Майя его, не выходя из дома, нашла.

– Да, примерно так.

– Угу. Я понял. А что с университетскими проблемами?

– Они подали заявления в наш инкубатор, но бумаги висят на модерации.

– Ну еще бы! Все заняты были. Давай так. У нас с утра собрание, там мы должны были что-то обсудить, но в свете последних событий будем бить морду Караваю. Потом я заловлю Марго или Гелия, поспрошаю насчет контрактов для ребят. А потом Кулбрис.

– Кто это, кстати? – с любопытством вклинился Баклан.

– Это звезда Запада. Он чумовой абсолютно, пропадает то во льдах, то в джунглях, привозит оттуда идеи и исчезает. Формально он руководит одной лабой, но по сути скармливает им свои мысли. Осенью прошел слух, что его убили. Но тут же прошел другой – что нет. Вполне допускаю, что он где-то у нас, но если в лесах, не знаю, как мы его достанем.

– А как ты его будешь искать? – поинтересовался Баклан.

Риц вздохнул.

– Искать я его буду просто. Напишу отцу. Отец или знает, или быстро сможет сказать. Не думаю, что он откажет, его СБ это тоже должно быть интересно. А другой вопрос – как мы будем заманивать его к Вальтону.

– Я могу помочь, – быстро дожевав последнюю булку, предложил Баклан.

– Как?

– Ты же обещал меня назначить директором по коммуникациям? Помнишь? Вот. А щас я поработаю твоей печенью.

– Ты думаешь, тут понадобится печень? – хмыкнул Риц.

– Уверен. Печень нужна и для водки, и для сельдереевого сока. Не знаю, что он там пьет, но она в любом случае понадобится. Если он сидит в какой-нибудь глуши, он должен был уже соскучиться.

– Заметано! – оживился Риц.

– А я? – осторожно спросил Дима.

– А ты будь на подхвате. Уверен, что и тебе будет что делать, вот прям чувствую. И держи меня в курсе насчет Майи и ко. А то, сам знаешь, письма я читаю через раз. Так победим.

* * *

Набить морду Караваю никому не удалось. Когда мы собрались в инкубаторе, его не было, и Швед отказался обсуждать, как его найти. Жил он не на кампусе, так что случайно встретить его до начала семестра не получится. Ничего, мы подождем.

Из свободных столов в нашей трилобитской комнате собрали нечто вроде переговорного пространства и разместились. Хмарь сидела мрачная, выложив руки на стол. Никаких следов на ладонях у нее больше не наблюдалось, но внутренние повреждения так просто увидеть было нельзя. Остальные осторожно поглядывали на нее и на Килика. Олич сердито посматривала на всех, готовая защищать подругу, если хоть кто-нибудь посмеет иронизировать, но никто не смел.

Швед сидел во главе стола. Был он мрачен и странен. Я его даже узнал с трудом. А, он же бороду отрастил в комплект к усам. Ничего себе! Я не сразу сообразил, что не так. Ненавижу, когда люди внезапно меняют внешность, их потом не узнать.

Последними пришли Марго с Гелием и сели справа от Хмарь. Марго что-то шепнула ей, и Хмарь слабо улыбнулась. Гелий откашлялся и взял слово.

– Друзья. Как вы все прекрасно знаете, вчера у нас произошел инцидент. Я надеюсь, последствия нам удастся преодолеть, но вынужден напомнить, что правила техники безопасности пишутся кровью. В данном случае вашей органической. Мне очень жаль, что так произошло. Хмарь и Килик получат страховку, поскольку вы действовали по инструкции от временного руководства. Если бы такую же травму получил ваш временный начальник, он бы ее не получил, имейте в виду на будущее. Я надеюсь, вы оба скоро поправитесь, нынешние органики, как показывает пример Рица, сделаны из особо устойчивого материала, а пока мы дадим вам другие задачи. Каравай у нас больше работать не будет, мне не удалось его убедить в том, что мы преодолеем этот кризис. Он не только покинет инкубатор, но и университет. Очень переживает и просит передать вам свои извинения. Сделать это лично он не в состоянии.

Хмарь закатила глаза к небу, а Олич пробормотала что-то вроде «какие нежности». Гелий между тем продолжил.

– К счастью, ваш штатный руководитель нас не покинул, хотя поползновения были. Осуждаю, Швед.

Швед хрипло выдохнул:

– Ну а что я должен был сделать? Мой недосмотр по сути.

– Не недосмотр, а неправильный выбор заместителя. Такое бывает. Не думайте, что возраст – это эквивалент разумности.

А, вот почему Швед назначил вместо себя Каравая. Он же оставался самым старшим из всех. Насчет возраста – верно подмечено. Я не очень понимаю, когда наступает разумность, у меня точно еще не наступила. Пока я валял эту мысль в голове, Гелий перешел к основному вопросу.

– Теперь дальше. Как вы все уже знаете, хотя не должны, выявлена причина разрушения элементов. Усиление солнечной активности. Хорошая новость в том, что она уменьшится естественным образом через пару лет. Плохая – что до этого времени мы можем потерять всю наработанную элементную базу со всеми вытекающими последствиями. Совсем плохая – осыпание уже началось, в ряде регионов Юга легли сельскохозяйственные дроны.

Оба посмотрел внимательно на Гелия.

– Они вроде совсем дешевые там…

– Да. Верно. Потому и легли. Но за ними лягут и дорогие. Поэтому нас очень просят, буквально стоят на коленях, хоть что-нибудь сделать. Первым приоритетом на ближайшее время будет вся цепочка кольцевых контроллеров. Специалисты Юга утверждают, что посыпались именно они. Оба, что ваши говорят?

– Я узнаю, – пообещал Оба.

– Пока мы уточняем, – бодро продолжил Гелий, – займемся именно ими. Я думаю, это в любом случае проблемные элементы, слишком они маленькие и хрупкие. Никто, знаете ли, не готовился к такому выбросу. По поводу работы с новой массой, я попрошу заняться двумя вещами. Определить ее оптимальный состав – этим могут заниматься все. Сосредоточьтесь на генерации вариантов, а вот вытягиванием элементов мы допустим только тех, кто работает без направляющих. Это у нас Риц, Оба и Мавр. Только вы, господа, и, пожалуйста, следите за своим состоянием. Если что-то произойдет и с вами, я буду вынужден допустить сюда Красина с его командой. Вы с ним не очень совместимы, но выбора у нас не будет.

Мы с Обой и Мавром хором вздохнули. Понятно всё, чего уж. Главное, снова не облажаться.

Обговорили технические вопросы, я посмотрел, как народ наловчился работать с кондиционированной массой – а удобно. Ее держат в общем хранилище, а доступ каждый получает через рабочий планшет и все операции производит на своей поверхности. Вообще не понимаю, как при такой схеме можно было сжечь руки. Ну да ладно, все умные после.

Я хотел перехватить Гелия после собрания, но они с Марго куда-то повели Хмарь с Киликом, и я сумел договориться только на шесть вечера. Ну и ладно, пусть так. Заодно будет возможность проверить идею, которую мой воспаленный мозг родил ночью. Собрать прототип полностью я не успел, Швед узрел, что я занимаюсь чем угодно, только не контроллерами, и начал орать.

– Риц, брось свои игрушки! У нас есть дело! Его надо делать! Ты что такое дисциплина понимаешь?

– Понимаю. Но то, что я делаю, тоже очень важно. Если лаборатория будет работать круглосуточно, я успею и то, и другое, но ты же нас выгонишь к ужину.

– И выгоню! Никаких инициатив, понял?

– Да понял я, понял. А если Гелий одобрит мои деяния?

– Когда одобрит, тогда и займешься.

Нервные все какие. Нехорошо, что я даже на живую нитку ничего не собрал, придется Гелию на пальцах объяснять. Не люблю на пальцах. Может, мне кто чертеж красивый нарисует? Я огляделся вокруг, но все сосредоточенно копались в своих заданиях. Как на конвейере, честное слово. И теперь что – всегда так будет⁈ Очень скучно. Оплакав наш веселый трилобитник, я сосредоточился на контроллерах. Не понимаю, в чем вообще проблема – деталь простенькая, там и ломаться нечему, если сможем прочно сделать. И никакая подвижность ей не нужна. Оба до вечера тоже настрогал их штук пять, а вот Мавру работа с массой давалась хуже. Он пожаловался, что она жжет ему руки, и был направлен Шведом к заготовку массы. Общими усилиями мы родили двенадцать версий и отгрузили к Шведу на контроль.

Швед хмыкнул, забраковал два и перебросил годные к Марго с Гелием. Потом выгнал нас, запер дверь, и я направился к Гелию. Профессор ждал меня в дальней комнате инкубатора. Почему-то он нечасто уходил к себе в кабинет, хотя, на мой взгляд, там было приятно. И достаточно пафосно. Но преподов разве поймешь?

– Как Хмарь? – выпалил я. И быстро добавил, – и Килик?

– Все хорошо. Мы усадили их за анализ кондиционированной массы. Трогать ничего не надо, только замерять, фиксировать и анализировать. Как ваши успехи?

– Швед должен был вам переслать наши контроллеры. Мы их сколько-то наделали, не знаю, какие лучше. И извели почти всю массу, которая была, но уже есть две новых.

– Я еще не смотрел. Обязательно ставьте числовой код массы на всем, что делаете, будем следить.

Я кивнул.

– Так. Вы ведь не просто так пришли?

– Да, – оживился я. – У меня к вам два вопроса. Первый. Я познакомился с командой Вальтона, и уже писал про них Марго. Они хотят от него уйти, и их согласны отпустить на двух условиях: они сами решат свои проблемы с зачетом долгов перед университетами, и найдут для Вальтона Кулбриса.

Гелий захохотал.

– А у советника губа не дура! – заявил он, отсмеявшись. – Как вы будете вылавливать Кулбриса, я даже не спрашиваю, а как вы видите роль инкубатора?

– Возьмите их на работу, пожалуйста. Они и на полную ставку могут. Они говорят, что отправили нам заявки, но те застряли на модерации.

– Да, верно, – признал Гелий. – Мы давно в этот ящик не смотрели. Я поручу Марго заняться. А они все учились у нас?

– Только Майя. Серафим и Василий из Северного.

– Угу. С Серафимом и Василием посложнее будет, но решим, если с ними договоримся. Я ничего не обещаю, но, честно говоря, мы тоже заинтересованы в новых людях. А брать их негде. Разберемся. Это всё?

– Нет. Есть еще идея, как помочь органикам работать с токсичной массой. Чтобы руки не жечь.

– Ну-ка, ну ка!

Я, как мог, объяснил мысль. По сути я пытался создать нечто вроде экструдера, через который бы выжимался материал. Его можно было бы подключить к источнику и тянуть из него поток нужной толщины и плотности. Регулировку потока я толком не продумал, можно и руками, хотя лучше было бы приделать настоящий дозатор.

– Очень интересно, – одобрил Гелий.

– Только я ничего не успел сделать. Только трубку. Я даже не добился пока нужной эластичности.

Я предъявил ему кусок, который успел сваять, пока на меня не начал орать Швед.

Гелий забрал к себе трубку и глубоко задумался. Он прокрутил ее и так, и эдак, и погрузился в какие-то мысленные расчеты.

Я опустил глаза и обнаружил, что мой браслет уже обмигался: туда уже полчаса рвался Баклан.

Баклан: Э? Ты там где?

Баклан: Питон с Киликом уже вернулись, а тебя волки съели?

Баклан: Мы ушли ужинать. Взять что-нибудь?

Я попросил захватить мне чего-нибудь, что можно разогреть. Не хотелось мне уходить от Гелия ни с чем.

– Значит, так, – вынырнул из своих размышлений профессор минут через тридцать. – Мысль светлая. Так мы сможем делать на базовом уровне гораздо более тонкую работу. Хорошая идея, и наших пострадавших сможет поддержать. Только есть у меня одно сомнение.

Я навострил уши. Что не так?

Глава 9

Не так было примерно всё. Для начала Гелий расхвалил меня и сбил бдительность. Вот он современный подход, все начинают с позитива. Но он довольно быстро перешел к недостаткам и предположил, что у меня не хватит сил сформировать достаточно большой лист эластичности. Которым мы добивались повышенной подвижности элементов и который тут был необходим. И тут же предложил себя с Марго в подмастерья, вместе мы бы справились.

Ого, Марго с Гелием мне в подмастерья! Я согласен! А вот второй момент был хуже. Мало того, что этим устройством, несмотря на его проявленную материальную сущность, все равно могли бы пользоваться только органики, так оно все равно не могло полностью изолировать массу. Скорее всего.

Короче, смысл его опасений был в том, что токсичная масса будет фонить через мой импровизированный экструдер. Для тех, у кого руки в порядке, это не проблема, а помощь, а Килику и Хмари мое устройство скорее всего не поможет, но это можно будет проверить. Пока наши под руководством Шведа создавали новые блоки масс, из которых предлагалось тянуть материал для элементов, Марго с Гелием тряхнули стариной и прикрутили к хранилищу замер активности массы.

Масса, которая сожгла руки Хмари и Килику, показывала 5 по десятибалльной шкале активности. Сравнивать эту цифру нам было не с чем, просто взяли за базу – если пятерка, можешь остаться без рук. И после того, как мы соберем наш условный выдавливатель, Гелий предложил назвать его оргудавом, – органический давильщик! – можно будет замерить, сколько активности пробивается через трубку наружу.

Потом он хотел сказать что-то еще, но остановился и приложил ладонь к губам. Что? Что вам еще пришло в голову, профессор? Но Гелий решительно со мной распрощался.

– Достаточно на сегодня. Если у вас нет планов на выходные, приходите завтра к десяти, попробуем вместе с Марго собрать ваш концепт.

Я, разумеется, согласился. Какие еще планы, когда такие дела?

Планы на выходные, тем не менее, образовались сами. Вечером пришло письмо от отца с предложением увидеться, пока он не уехал к бабушке в леса. Отлично, что он мне сам написал! Теперь не придется выступать просителем. Вернее, все равно придется, но не так навязчиво. А, может, и я ему пригожусь, обменяемся, так сказать. Но мы договорились встретиться вечером, а утром я точно пойду в инкубатор.

Днем Дима с Бакланом закупили завтраков, и с утра можно было никуда не подрываться. Разве что наш общий холодильник было совершенно не рассчитан на то, что все жители будут питаться только на кухне. Хорошо еще, что народ частично разъехался на каникулы. Но нам много места было не надо, мы взяли только молока для хлопьев и для кофе. С комнатой, где теперь жил Оба, и с Питоном с Анеуш удалось договориться, что молоко у нас будет общее, и открытый пакет только один. Он и будет стоять в холодильнике. Мысль подкинул Шанкс, которому надоела битва пятнадцати одинаковых открытых пакетов, и общими усилиями их удалось сократить до трех. Так, глядишь, еще и место под йогурты появится. И сырки в шоколаде, они маленькие и их можно штабелировать.

Шанкс попытался стребовать с Аглаи еще один холодильник, но она заявила, что не будет возиться с выделением фондов. Неделю мы перебьемся, а там и столовая на кампусе откроется. Пришлось ему сдаться.

Места для серьезных продуктов в холодильнике уже точно не было, и надо было готовить так, чтобы ничего не оставалось. Еще можно было развесить лишнее в авоськах за окном, благо погода позволяла, но парни сдуру упомянули эту идею при Шанксе, и он тут же запретил. Заявив, что на нашу жрачку явятся белки, вороны и гигиенический контроль, от которого замучаешься отбиваться.

Все это мне изложили Баклан с Димой, я сказал, что я им полностью доверяю, есть буду всё, деньги сдам, и даже могу в магазин сходить. Тут парни меня подняли на смех, и заявили, что у нас в окрестностях только один круглосуточный магазин, и он далеко. И они рискуют остаться совсем без еды, если добычу поручить мне.

Неприятно, но они были правы. Если меня перестанут выгонять из инкубатора, я там насовсем пропишусь. И я оставил им самим разбираться с едой, у них лучше получится. Котлеты с картофельным пюре, которые они притащили мне из столовой, оказались зачетными. На кухне мы столкнулись с Большем, который поедал тот же комплект, доставленный подругой. Больеш как увидел мои котлеты, тут же впал в творчество:

– Давайте ужинать, друзья, за столом, где котлеты – семья!

– Ешь давай, – стукнула его по плечу подруга. – А то третий разогрев никакие котлеты не вынесут. К тому же у тебя опять ничего не сходится, кто же ест членов семьи?

– Так это от большой любви, – произнес Больеш с набитым ртом. – Кого любишь, того и хочешь съесть. Я бы и тебя съел, только тогда тебя не будет, и я умру от тоски. Даже с котлетами.

Мари только головой покачала. Привыкла, наверное, к его закидонам за полгода.

* * *

Утром в субботу на входе в инкубатор Гелий был один. Он прошел через свежеустановленную систему контроля на входе, дал новому охраннику обнаружить кристалл у себя в голове, с удовольствием обсудил с ним пользу и вред вживленных устройств и выслушал байку о том, как один кристалл по ночам торговал акциями со счета владельца, а прибыль выводил на отдельный счет, о котором владелец не знал. По крайней мере, именно так объяснял хозяин кристалла ситуацию в налоговой инспекции.

За беседой незаметно прошло полчаса, и в каморку к Марго Гелий дошел к девяти утра, хотя собирался быть к половине. Он знал, что она придет совсем рано и попытается разобраться с накопившимися делами, пока не набежит молодежь.

– Что делаешь? – светски спросил он, пристраивая себя с тростью на стуле напротив и укладывая длинные ноги вдоль стола, за которым сидела Марго.

– Всё, – мрачно ответила Марго. – Посмотрела наши ставки, хорошо бы их поднять. Ты бы обсудил с Полозом.

– Обсужу, – пообещал Гелий. Он терпеть не мог обсуждать деньги с руководством, но лучше момента, чем сейчас, точно не будет. Когда как не сейчас денег просить.

– Просмотрела наши вакансии. Мы можем взять всех троих, которых хочет притащить Риц. Майю я отлично помню, двух других видела на конференциях. Милые ребята, не знаю, зачем их понесло к Вальтону.

– Амбиции? Желание решить все проблемы в одном месте?

– Скорее, второе. Когда хочется работать и чтоб не мешали. Какие амбиции? Наш крокодил кого поймал, того прячет навсегда.

– Это вроде бы драконья привычка? Сидеть на золоте?

– От крокодила до дракона – один шаг. Я написала в Новый северный насчет перезачета долгов, они пока не ответили, но мы их дожмем. В конце концов, они с нами за обвал Приемной комиссии еще не рассчитались. Мы им сделали любезность, когда не стали поднимать скандал, но я не согласна считать, что мы в расчете. И я правильно понимаю, что там есть еще одно условие, с которым ребята будут сами разбираться? Какая-то архаика, честное слово.

– Совершенно верно. Они подрядились выловить на снежных просторах Кулбриса и уговорить его поработать у Вальтона.

– А как они собираются обменять короткий контракт Кулбриса на бессрочные свои? Ведь Кулбрис ни за что не согласится на длинный контракт. Сделка так себе, как я понимаю?

– Думаю, этот момент не оговаривался. Я бы на месте молодых людей рассчитывал, что завидев Кулбриса, Вальтон утратит трезвость рассудка, взгляд помутнеет, а дрожащие руки поставят подпись под любыми документами.

– Никогда не понимала, что в Кулбрисе хорошего. Но нам на руку. У нас только что выбыли три человека и получить взамен других трех очень бы хотелось.

– Он хорош. Правда. Знаешь, с ним ведь дружит Боос. Он так славно выдал себя на встрече в Министерстве, быстрее всех ответив, что не знает, где находится Кулбрис. Уверен, что знает.

– А, глава Технотрека? Терпеть его не могу. Заносчив, но отвратительно удачлив. Но как тесен мир. Пусть дружат. А что с изобретением нашей золотой рыбки? Ты смотрел?

– Я думаю, оно небезупречно, но работать будет. Маловероятно, что его удастся растиражировать, но для себя мы версию сделаем. То, что ребята сумели перегнать органические элементы в нечто материальное, открывает отличные возможности. Нам бы ими не переувлечься, потому что задачи стоят совсем другие.

– Что там с контроллерами?

– Есть два годных. Я прогнал их вчера по всем тестам и отправил на лицензирование в Министерство. Но их центр откроется только в понедельник, они не дураки, чтобы работать в выходные, и не факт, что ими займутся сразу. Надо бы рассмотреть возможности ресайклинга негодных вариантов, потому что вчера группа Шведа извела всю имеющуюся массу. А что там с новыми поступлениями?

– Вчера они нагенерили два блока массы. Один выдал активность в три балла, другой – в семь.

– Ого! Еще хуже, чем первая генерация.

– Да. При этом мы пока не знаем, что это даст на выходе: что будет с прочностью, что с эластичностью? Посмотрим.

– Я подписал нас с тобой на сегодня в помощники к Рицу. Создадим в шесть рук эластопростыню для обертывания его устройства. Мы решили пока назвать его оргудав.

– Великолепно! Я так устала от бумаг. Иногда мне кажется, что у меня на щеках проступают печати. Согласна пойти в подмастерья к кому угодно. А когда займемся?

– Я заберу Рица к нам в инкубатор, пусть скатает там основную трубку. А я пока попробую создать такой дозатор, чтобы он соответствовал моменту. Надеюсь, к обеду Риц справится, если нет, поможем и с трубкой.

– Прекрасно. Может, чаю пока? Раз у нас все остальное в режиме ожидания.

– Конечно, чаю.

* * *

За день мы с Гелием и Марго собрали первый прототип моего устройства. Блин, это нереально! Как же круто, когда с тобой работают настолько квалифицированные люди. Марго вообще понимает без слов. И ничего не спрашивает! Гелий – тот немного другой, все время уточнял, что и как себе вижу. Я, конечно, понимаю, что не могу рассовать старых профессоров по карманам, когда двинусь дальше, но вот к чему надо стремиться.

Заходил Швед, злобно посмотрел на меня, но потом заинтересовался устройством и тоже поучаствовал: помог добиться равномерной толщины трубки по всей длине. Чего мы пока не понимаем, насколько стабильна будет получившаяся конструкция. Вот, например, кулон на шнурке у Олич распался к десятому января, а у Хмари до сих пор жив. Возможно потому, что она носила его не снимая. И даже осторожно высказанное предположение, что он как-то поучаствовал в ее травме, не заставило Хмарь его снять. Значит ли это, что мне нельзя расставаться с этим устройством ни на минуту? Я согласен.

Я даже собирался забрать его с собой в общежитие, но тут Марго с Гелием встали насмерть и заставили запереть его в специальный защищенный шкаф. Сообщили мне, что он меня дождется, ну а если не дождется, такова его судьба, сделаем новый.

Оргудав, как мы его теперь официально называли, к вечеру заработал и смог выдать парочку контроллеров: раз уж мы их делаем, грех был бы не проверить. И тут я понял, о чем хотел сказать Гелий, когда закрывал себе рот ладонью. Если этим методом можно будет работать постоянно, то структура базовых элементов тоже может стать совершенно иной: тоньше и сложнее. Так-то мы их скорее лепим, чем вытягиваем. Но пока об этом рано было говорить.

В любом случае я помчался к отцу в отличном настроении и с острым желанием похвастаться.

На улице было холодно и ясно, снег хищно хрустел под ногами, а нос пытался замерзнуть изнутри. Причем морозно было еще с утра, но к вечеру стало еще холоднее. Отец позвал меня в какой-то особняк в Барыковском переулке, который он то ли купил, то ли снял по случаю. Никогда раньше я про него не слышал.

Само по себе место было от нас недалеко, и от ближайшей станции пешком пять минут, но я ошибся и вышел на другой. Пять минут превратились в десять, за что мой нос мне спасибо не сказал. Эх, отвык я от такой погоды, надо обратно привыкать. Зато ни разу не пожалел, что купил и перчатки, и шапку. Не только бабушку радовать, но и самому пригодилось.

Дом был зелененький и нарядный, то ли три, то ли четыре этажа, не поймешь, а внутренняя лестница так просто как во дворце. На входе меня встретил папин новый секретарь.

– Вас ожидают, – сообщил он мне с порога. – Может быть, чаю?

– Не откажусь.

Мы поднялись на третий этаж, где отец устроил себе кабинет. Но сам он сидел уже не за рабочим столом, а в в кресле перед столиком с чашками, но еще без чая.

– Богато у тебя! – заявил ему я, отдавая куртку секретарю.

– И не говори, – улыбнулся отец.

– Не совсем твой стиль, – заметил я.

– Вообще не мой. Шторы как в театре, того и гляди запоют. Матери твоей понравился. Она говорит, что если уж живем у меня на работе, пусть будет хотя бы красиво. Пока квартиру в порядок не приведут, обитаем здесь.

Он подошел, обнял меня, потом выпустил и осмотрел.

– Замерз?

– Есть немного.

– Одевайся теплее.

– Ты как бабушка. У меня уже рекордно теплая куртка, можно зимой на снегу спать.

– Не похоже! Ладно. Рад тебя видеть. Кажется, ты еще вырос.

– Не, это чисто визуальный эффект.

– Тоже хорошо.

Секретарь принес большой чайник и вазочку с печеньем и спросил.

– Может быть бутерброды?

– Не надо, мы потом ужинать будем.

Ужинать⁈ А это хорошо. Отменю тогда Баклану с Димой доставку ужина из столовой.

– Ну рассказывай, – отец уселся обратно в кресло. – Как бабушка?

Сам он ничуть не изменился. Если и были причины, по которым он скрылся с радаров на несколько месяцев, то на нем они никаких следов не оставили.