Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Слова старейшины не сразу дошли до Квентина, но когда он осознал их смысл, то не мог не воскликнуть:

– Но что же с ними будет?! Они же пошли в логово врага безоружными!

– Да, пошли. Безоружными, но не без охраны. Мы не могли позволить нашему почтенному другу так рисковать. Это могло погубить его. Тейдо видел угрозу, но неотчетливо. Он знал, что если Дарвин вернется сюда, то, скорее всего, это будет означать для него смерть.

– И все-таки он передумал. Почему?

Йесеф пожал плечами.

– Мне кажется, на него сильно подействовала угроза, исходящая от Гончих, и настойчивость Дарвина. Но это неважно. Мы не одобрили их план. Сила здесь и здесь останется.

Квентин не хотел поддаваться эмоциям, но страх за друзей и беспокойство за их безопасность не давали покоя.

– Как же вы могли их отпустить! – едва не закричал он, вскакивая со стула. Квентин ничего не знал о Нимруде, только то, что одно упоминание его имени повергало всех в трепет. Ему казалось (и он был недалек от истины), что колдун был причиной всех бед, терзающих землю. Сам он пока не испытал на себе злых чар черного мага, но в его сознании, помимо воли, сформировался образ не человека, а злобного монстра. И как раз этого-то монстра искали его друзья, да еще лишенные силы Дарвина. – Как ты мог позволить им уйти? – на этот раз уже тихо, с безнадежность в голосе спросил он.

– Интересно, а как мы могли помешать им уйти? – ответил Йесеф.

– И что же теперь будет? – Квентину рисовался худший из возможных исходов. – Они же не могут противостоять Нимруду...

– Твои друзья не одни. Бог идет с ними. – Йесеф успокаивающе улыбнулся. Он произнес это так просто, с такой убежденностью, что Квентину отчаянно захотелось ему поверить. Но его собственные сомнения и все, что он видел в Храме, не дало этой вере укорениться, наоборот, лицо его исказила горестная гримаса.

– Ну и что из того? – воскликнул он. – Боги о нас не заботятся! Наши жизни для них ничего не значат, – горько продолжал он.

– Отчасти ты прав, но истина намного сложнее. – Йесеф подошел ближе и пристально посмотрел в глаза Квентина. – Всевышний Бог един. Боги земли и неба – всего лишь мякина под ветром его силы. Они не могут сопротивляться этому могучему ветру. Их сила слабеет.

– Но чем твой безымянный бог отличается от всех остальных?

– Тем, что ему не все равно.

Квентину снова отчаянно захотелось поверить, ради своих друзей. Но годы обучения в Храме, все его прежние убеждения погасили любую искру надежды на то, что сказанное Йесефом может быть правдой.

– Хотел бы я поверить тебе.

– Не бойся за своих друзей, – сказал Йесеф, успокаивающе положив руку на плечо Квентина. – Бог держит их на своей ладони.

– Они же погибнут! – горестно прошептал Квентин, представив, как его друзья сами идут на встречу с ужасным Нимрудом, беззащитные...

– Верно, их могут убить, – кивнул Йесеф, – но не уничтожить. Есть кое-что похуже смерти, я думал, ты знаешь. Для Дарвина хуже снова взять свою власть, отданную много лет назад. В конце концов, она бы уничтожила его. Он стал бы таким же, как Нимруд, то есть тем, что он ненавидел больше всего на свете. Согласись, это хуже почетной смерти. Скажи, пожалуйста, ты и в самом деле считаешь, – небрежно заметил старейшина куратака, – что твое присутствие изменило бы ситуацию?

Это был удар. Щеки Квентина горели от стыда.

– Да кто я такой, чтобы что-то менять в этом мире? – грустно ответил он. – Я никто. Совсем никто.

– Зато ты способен глубоко чувствовать, Квентин, – успокоил Йесеф. – Ты молод, порывист. Твое сердце говорит раньше головы. Но так будет не всегда.

– Неужели я ничем не могу им помочь? – спросил Квентин. Он чувствовал себя беспомощным и бесполезным.

– Это так важно для тебя? – Старейшина пристально посмотрел на него. Квентин молча кивнул. Он очень надеялся, что Йесеф поможет ему найти выход. – Наверное. Я тебя понимаю. Пути Господни действительно неисповедимы. Хорошо. Я задам этот вопрос на Совете старейшин. Среди нас есть те, кто лучше меня понимает, как рука бога управляет временем и жизнями людей. Посмотрим, что они скажут.

Квентина очень обрадовала такая перспектива, надежда вспыхнула в его сердце с новой силой. Оставив Йесефа заниматься своими делами, он с облегчением почувствовал, как упало с его плеч тяжелое бремя. Он еще не знал, к чему приведет это чувство, и в это время старейшина окликнул его.

– Квентин, в тебе скрывается больше, чем видно на первый взгляд. Я понял это еще до того, как ты заговорил. Когда сделаешь все, что назначено тебе судьбой, обещай мне, что вернешься и сядешь рядом со мной… я многому тебя научу.

Той ночью Квентин во сне опять летал.

Глава двадцать пятая

Принц Джаспин созвал своих сторонников в большом зале замка Эрлотт. Солнце стояло уже высоко, как и положено весной в эти часы. Беспокойство принца усиливалось с каждым днем: глубокая задумчивость сменялась угрюмостью, и даже в компании он не становился веселее. Морщинки возле кончиков губ говорили о беспрестанных заботах.

– Я решил, что Совет регентов должен состояться в течение двух недель, – заявил Джаспин собравшимся рыцарям и дворянам. Многие покинули замок Эрлотт, – их ждали дела, но оставшихся по воле принца было еще достаточно. Они требовали, чтобы Совет собрался раньше, не в середине лета, как должен был, а прямо сейчас.

– Сир, мы против переноса сроков, – высказался лорд Нейлор. Он и его сосед, лорд Холбен, одни осмеливались открыто противостоять принцу. Сам Нейлор, главный регент Совета, совсем не питал к принцу дружеских чувств. Нашлись даже те, кто поддержал лорда Нейлора, они кивали и пихали друг друга локтями. – Сроки проведения Совета были установлены много лет назад, и нет никакой необходимости их менять. Совет выполнит свой долг вовремя и без недостойной спешки. – Лорд сухо усмехнулся, прекрасно понимая, в какой опасности он находится из-за своего мнения. – Не вижу причин для переноса сроков созыва Совета.

Принца очень раздражало мнение, противоречившее его амбициям.

– Как я сказал, так и будет сделано, – твердо сказал он. – И вы, милорд, проследите, чтобы эти сроки не нарушались. – Джаспин устремил на Нейлора ледяной взгляд, а затем оглядел каждого по отдельности, спеша бросить вызов до того, как вызов бросят ему. – Проследите за тем, чтобы отсутствующие получили извещения, и укажите, что Совет соберется здесь, в Эрлотте, а не в Пейджете.

– Я не принимаю ваши предложения, – холодно ответил лорд Нейлор; видно было, что он с трудом сдерживается. Принц то ли не знал, то ли не понимал, что усложняет ситуацию, запугивая главного советника регентов. Но таков уж был Джаспин – если он во что-то вцеплялся, то оторвать его было не проще, чем дворнягу от кости.

– Ваш отказ будет равнозначен отказу от должности. Вас могут заменить.

Его приспешники лихорадочно соображали, как теперь поступить. Они бы рады избрать принца королем, но идея о переносе места проведения Совета оказалась слишком неожиданной. Одно дело отдать голос за принца как велит традиция, в зале Совета, и совсем другое – делать это в незнакомой обстановке. А Джаспин об этом и не думал. Ему все равно нельзя было присутствовать на Совете, и он просто хотел побыстрее узнать результат, а не ждать несколько дней, пока гонец доберется из Пейджета. Идея собрать Совет прямо здесь, у него в замке, была воспринята холодно, даже если бы не было мнения лорда Нейлора. Подумай Джаспин об этом заранее, или обладай такой же расчетливой головой, как у Онтескью, он бы отказался от этого плана. Но теперь дело зашло слишком далеко. Джаспин хотел настоять на своем.

Холбен и главный регент кратко переговорили.

– Я исполню ваш приказа, милорд, – стиснув зубы, проговорил Нейлор. – Но как бы вам не пришлось пожалеть, что вы настояли на своем. – Он повернулся и пересек комнату, провожаемый мрачным взглядом Джаспина. – С вашего позволения, сэр, – бросил он, не оборачиваясь, и вышел из зала.

* * *

Пленники в трюме слышали изредка только проклятья матросов, занимавшихся своими делами на палубе, и шум волн, бьющихся о корпус корабля. За четыре дня, проведенные в море, их кормили дважды – да и то, только хлебом грубого помола, – зато воды было вдоволь – бочки у стен были с водой. Королева Алинея смогла привести Ронсара в чувство. Благодаря ее заботам и искусству врачевания Дарвина рыцарь клялся, что чувствует себя лучше с каждым часом. Алинея настояла, чтобы он оставался в постели, хотя, воодушевленный близостью друзей, Ронсар не очень прислушивался именно к этой части ее просьб. Им было о чем поговорить.

– Мало удовольствия говорить об этом, моя госпожа – Ронсар лежал, опираясь на локоть, – но судьба Короля меня сильно заботит. Нимруд – хитрый змей; он владеет множеством заклятий. Некоторые из них смертельно опасны.

– Он склонил принца Джаспина к предательству и, должен сказать, это было нетрудно, – сказал Тейдо. – Я слышал, что Нимруд собирает армию; хотя кто или что будет сражаться за него, не могу представить. В Элсендоре поговаривают о Легионе Мертвых.

– Только не это! – ахнула Алинея. – Даже думать об этом не хочу.

– Он действительно настолько силен, чтобы поднимать мертвых? – спросил Трейн.

– К сожалению, да, – ответил Дарвин, – и мы вряд ли сможем ему помешать.

– Ничего, найдем способ, – зловеще пообещал Тейдо, и глаза рыцаря полыхнули ненавистью. – Остановим Нимруда, – моя жизнь тому залогом.

– Если бы я мог держать меч, – простонал Ронсар. Его каменные черты боролись с болью, он попытался подняться.

– Пожалуйста, добрый Ронсар, отдохни, если можешь, – сказала Алинея, нежно положив руки ему на плечи.

– Охти мне, – причитал Ронсар, – будь у меня хоть десять мечей, но когда надо – ни одного нет.

– Скоро, боюсь, слишком скоро, у тебя не будет недостатка в клинках, – вздохнул Дарвин. – Тебе еще предоставится шанс, Ронсар. А до тех пор успокойся и молись, чтобы силы вернулись. – Дарвин говорил тихо и неотрывно смотрел в затуманенные глаза Ронсара. Рыцарь покачал головой, и его веки слабо дрогнули. Он откинул голову назад и через несколько мгновений уже спал. – Если бы у меня была такая же власть над нашими врагами, как над ранами храбрых рыцарей, – вздохнул Дарвин.

Трейн посмотрел на отшельника широко открытыми глазами, полными благоговения.

– Могу поручиться, этой силы хватило бы для многих дел. Например, зачаровать этого Нимруда, чтобы он уснул. А что? С Ронсаром же у вас получилось!

– Если бы я мог. Но нет, моя сила другого рода, она целительная, хотя при необходимости ее можно использовать и для других целей. Однако если я подумаю только, чтобы с ее помощью повредить кому-то, даже Нимруду, я мгновенно лишусь ее. Она может быть использована лишь для одного. – Он замолчал, глубоко задумавшись, а затем горестно продолжил: – Но что можно сделать с помощью зелий и трав? Впрочем, идите все сюда, у меня появился план…

Через некоторое время пленники услышали, как щелкает ключ в замке. С грохотом свалились цепи, дополнительно державшие дверь, и ослепительный свет ворвался в трюм.

– А ну, сдайте назад! Надеюсь, мои пассажиры довольны своими прекрасными покоями? – Голос принадлежал капитану Пиггину, это его дородная фигура неторопливо спускалась по крутому трапу в сопровождении двух головорезов. – Дай им еды, – приказал он одному из мужчин. Другой остался стоять на страже.

– Клянусь Зоаром! Я... – начал Трейн, вскакивая на ноги. Тут же в руке охранника сверкнул нож.

– Не стоит угрожать тем, от кого зависит твоя жизнь, – предупредил Пиггин. – Мои люди не такие сдержанные. Они убивают просто чтобы скоротать время. – Трейн медленно отступил.

– Что тебе надо, пират? – небрежно спросил Тейдо.

– Зашел пожелать вам приятного путешествия. – Он бросил похотливый взгляд на Алинею. – Нам осталось идти два дня. – Он махнул рукой, и матрос поставил железный котел и бросил пару буханок хлеба на грязный пол трюма. Пиггин повернулся, собираясь уходить. – Приятного аппетита! – Он издевательски рассмеялся и поднялся по ступенькам. Охранник оставался неподвижен, ловя каждое движение пленников. Капитан ушел, вслед за ним ушли охранники. Цепи встали на место, и они услышали насмешливый голос капитана Пиггина через решетку: – Два дня! Советую их запомнить. Это будут ваши последние дни.

– Подумать только, я заплатил этой скотине за проезд, – пробормотал Трейн, когда Пиггин ушел.

– Он всего лишь отвезет нас туда, куда мы хотим попасть, – заметил Дарвин.

– Правда, мы рассчитывали попасть туда несколько иначе, – ответил Тейдо. – Впрочем, за два дня может многое произойти.

Глава двадцать шестая

Предзакатный свет заливал небо оттенками багрового, а края туч окрашивал в фиолетовый и синий цвета. Квентин шел между Моленой и Толи. Он немного нервничал. Впереди маячил изящный силуэт храма Арига. На Молене была неожиданная белая мантия, отороченная серебром; седые волосы были аккуратно зачесаны назад и ниспадали по спине. Квентин смотрел на свою привычную сиделку и думал, что с ней этой ночью произошло что-то значительное. Она казалась сильно моложе своих лет, руки стали гладкими, морщины разгладились, а лицо испускало едва заметное сияние; раньше он такого не замечал. «Да, это именно я и никто другой», – говорил ее взгляд, обращенный на спутников. Квентин смущенно проговорил:

– Ты сегодня такая красивая, Молена.

Она рассмеялась.

– Это ты так говоришь, потому что не встречался с нашими молодыми женщинами.

Квентин с удивлением понял, что вообще не встречал пока ни одной молодой женщины, а может, не замечал. Утром они с Толи собирались уехать. Квентин перевел глаза с улыбки Молены на сосредоточенного Толи и только сейчас обратил внимание, что джер одет в небесно-голубую мантию поверх белой туники, расшитой серебром. Ну, чисто пелагийский принц, такой же смуглый и с черными блестящими волосами. Он ни в какую не желал отказываться от своих кожаных одеяний, а тут, поди ж ты, вполне привычно чувствует себя в новом убранстве.

Но даже такое непривычное зрелище не могло отвлечь Квентина от беспокойных мыслей. Они ведь шли в храм не просто так. На особой храмовой службе юноше предстояло получить некий дар, или, как объяснял Йесеф, Благословение Арига. В какую форму будет облечено благословение, Квентин даже не догадывался.

– А-а, вот и ты, – сказал Йесеф. Сначала Квентин его не увидел. Он смотрел на узкую центральную башню храма. Люди, одетые с той же простой элегантностью, что и Молена, и Йесеф, сходились к храму. – Пойдем, я отведу тебя к вашим местам.

Квентин молча пошел за ним. Он был слишком занят, вертя головой по сторонам. Хор начал петь, едва они вошли. Йесеф вел их быстро. Сквозь промежутки между большими гобеленами Квентин видел, что храм почти полон. Они обошли полукруглый зал и подошли к боковому входу, где трое мужчин в длинных белых одеждах наблюдали за полудюжиной молодых людей, несущих большие подсвечники из полированного золота. Один из жрецов, а именно так их определил для себя Квентин, протянул белую одежду Йесефу, и тот накинул ее поверх своей.

– Теперь, – сказал он, – мы готовы. Квентин, следуй за мной и делай, как я говорил. Молена, ты и Толи можете занять свои места в первом ряду. Будете слушать службу оттуда.

Трое старейшин выстроились в линию. Йесеф встал позади них, а Квентин за ним. Молодые люди со свечами заняли места по обе стороны от них, образуя, как показалось Квентину, впечатляющую процессию. По широкому проходу они двинулись к возвышению, за которым висел большой золотой гобелен, ярко сверкавший в свете свечей. За большим каменным алтарем стояли полукругом скамьи. Поднявшись по ступеням, старейшины направились заняли свои места, а люди со свечами расставили подсвечники вокруг алтаря. Йесеф сел в центре круга, а Квентин – по правую руку от него.

– Слушай внимательно и делай, как я говорю, – наставлял старейшина Йесеф. – Сначала мы будем просить Единого услышать наши молитвы. Затем старейшина Тему скажет людям короткое слово. А потом настанет наша очередь. Ты пойдешь за мной в святое место.

Квентин кивнул, а хор пел дальше. Один из старейшин поднялся на алтарь (Квентин для краткости использовал знакомые аналогии). Вокруг ровно горели свечи.

– Могущественный Перан Ним Перано, Царь царей, Ты, кто всегда слышит наши молитвы, услышь нас сейчас...

Квентину показалось, что призыв ему знаком по службам в его храме, и в то время он отличался от слышанных им ранее в Наррамуре. Похожим по стилю, но совсем другим по тому, как это произносилось. В голосе говорившего он не услышал ни страха, ни показного проявления смирения. Старейшина говорил просто и с уверенностью, что его голос будет услышан богом, так же явственно, как слышали его сотни людей, заполнивших святилище. Квентину стало неловко, он подумал, что бог и правда слышит слова старейшины, и наблюдает за ними. Чувство это удивило Квентина, ему ни разу не доводилось думать так о боге. Мысль тут же вызвала в нем всплеск эмоций. Служба шла своим чередом, а он размышлял над этими неожиданными для него вещами, и чуть не пропустил момент, когда Йесеф встал после того, как замолчал старейшина Тему. Оказывается, он грезил наяву и теперь, вскочив вслед за Йесефом, слышал еще отголоски пения и слов священного текста. Теперь он шел к алтарю вслед за Йесефом.

– Добрые друзья, – обратился Йесеф к людям в храме. Квентин видел сотни глаз, устремленных на него. – Мы собрались сегодня, чтобы даровать этому молодому человеку, пришельцу, Благословение Арига. – Многие в храме одобрительно закивали. – Мы будем молитвенно просить для него этой милости. – Йесеф подал знак служителям, они взяли подсвечники и направились за алтарь, Йесеф и Квентин последовали за ними, замыкали шествие остальные старейшины. Приблизились к чудесному золотому гобелену, двое людей со свечами выступили вперед и отодвинули гобелен в сторону. Открылся узкий дверной проем. Йесеф вошел. Дальше коридор вел во внутреннюю комнату, напоминавшую гробницу. Пустая. Вырезанная из камня с каменной полкой, идущей по всей длине дальней стены. Никаких символов или украшений. Молодые люди расставили подсвечники. Квентин услышал тихий плеск воды и увидел в одном конце продолговатой комнаты небольшой фонтан, мирно плещущийся в чаше, выдолбленной в полу. Старейшины встали вдоль каменной полки, и Йесеф потянул Квентина к фонтану.

– Встань на колени, – посоветовал он. Квентин опустился на колени перед фонтаном и почувствовал прохладу, исходящую от камня. Он слышал, как дышат старейшины у него за спиной, как мирно журчит фонтан, танцующий в своей чаше.

– Это место силы, центр преданности Арига, здесь молодые арига получали благословение, когда достигали совершеннолетия. Потом они еще не раз получали благословения, но это, первое, было особенным. Его передавали не старейшины, а Вист Оррен, сам Всевышний. Оно оставалось с ними на протяжении всей жизни, становилось частью их самих. Они не стремились заслужить его, оно не требовало ритуала очищения. Благословение – это дар Бога. Все, что требовалось от молодого арига, – это искреннее сердце и желание получить благословение. Как ты считаешь, есть у тебя другая причина получить Благословение Арига?

Квентин повернулся и с удивлением посмотрел в глаза старейшины.

– Нет, – тихо ответил он. – Я просто хочу получить Благословение.

– Да будет так! – торжественно произнес Йесеф. Подняв руки над головой Квентина, он заговорил: – Всевышний Господи, перед Тобой Твой последователь. Наставь его Своей мудростью, благослови его.

Квентина поразили простые слова молитвы и будничность тона, с которым произносил ее старейшина – обычная просьба, высказанная со спокойной уверенностью. Йесеф наклонился к фонтану и зачерпнул воды ладонями.

– Пей, – предложил он, протягивая Квентину воду. Юноша отпил глоток, а Йесеф коснулся его лба влажными кончиками пальцев. – Вода – символ жизни; всем живым существам нужна вода, чтобы жить. И потому она – символ Создателя Жизни, Виста Оррена. Закрой глаза, – приказал Йесеф и затянул какую-то древнюю песнь. Сначала Квентин не узнал слов; голос старейшины странно отражался от каменных стен. По мере того, как Йесеф выпевал молитву, звук нарастал, и Квентин понял, что остальные тоже поют. Это была песня о Боге и его обещании быть среди своего народа и направлять его пути. Квентину песнь показалась трогательно-простой, и он начал повторять ее слова про себя. Песнь Йесефа постепенно сошла на нет, и вместо нее Квентин услышал голос.

Был ли это голос Йесефа или чей-то другой? Он не мог сказать, это мог быть даже его собственный голос. Казалось, голос говорил прямо с тем, что таилось глубоко внутри юноши, а потом Квентин неожиданно для себя заснул. Во сне он так и стоял на коленях на прохладном каменном полу, но вокруг простирался огромная яркая долина. Она переливалась в медовом свете, у которого не было источника – казалось, светится золотистый туман, висящий над травой. Пахло сосной, и к этому крепкому запаху примешивался легкий аромат свежей травы. Небо над головой нависало нежно-голубой дугой, цвета его то и дело менялись, но общая картина оставалась все той же. Солнце неподвижно застыло в небе, но и без него воздух над долиной казался пропитанным светом. Ручей с удивительно чистой водой журчал рядом, его музыку хотелось слушать бесконечно. Вода плескалась и танцевала, как живая, скользя по гладким круглым камням. Вся сцена была пропитана миром и благоденствием.

Что-то внутри Квентина откликнулось на это зрелище, словно открылся источник радости. Сердце забилось, словно пытаясь вырваться на свободу и воспарить на легких крыльях счастья. Голос, который он уже слышал, снова обратился к нему:

– Квентин, ты знаешь меня? – Квентин огляделся с некоторым страхом. Поблизости никого не было; он был совершенно один. Но голос продолжал: – В тишине ночи ты услышал мой голос, и в глубине сердца искал мое лицо. Ты искал меня в ложных храмах, но я не в обиде.

Квентин вздрогнул и тихо спросил:

– Кто Ты? Скажи мне, как мне именовать Тебя?

– Я – Создатель, Единый, Всевышний. Боги, знакомые тебе, трепещут в моем присутствии. Они – тени, слабый туман, мое дыхание разгоняет его. Никто не достоин твоей преданности, кроме меня.

Квентин понял, что слышал этот голос много раз прежде, или жаждал услышать – в темноте своей храмовой кельи. Он узнал этот голос, хотя никогда не слышал его так ясно, так отчетливо прежде.

– О, Всевышний, позволь твоему слуге увидеть тебя, – взмолился Квентин.

В тот же миг долину залил такой яркий белый свет, что Квентин невольно поднес руку к глазам. Когда он снова осмелился взглянуть на мир, он увидел мерцающую фигуру человека, стоящего перед ним. Мужчина был высоким, широкоплечим, довольно молодым, но его черты носили печать мудрого, опытного предводителя. Фигура человека дрогнула, словно Квентин видел отражение в воде. Очертания человека стали зыбкими, нечеткими по краям, словно он был соткан из лучей живого света или окутан радужной дымкой. Ясным оставалось только лицо.

Глаза Человека Света блестели, как горящие угли, а чело напоминало расплавленную бронзу. Квентин не мог отвести взгляд от бездонных глубин, крывшихся в глазах этого невозможного создания. Они держали его сильно, но нежно; властно, но свободно. Квентин испугался того, что осмеливается просто стоять под этим взглядом.

– Не бойся, – сказал человек. Голос звучал очень нежно. – Долгое время я вел тебя, поддерживал тебя. Смотри на меня и знай – я твой друг.

Квентин смотрел, и вдруг испытал внезапный прилив узнавания, как будто он только что встретил близкого друга или брата, которого долго не было. Его глаза наполнились слезами.

– Прости меня, я не достоин...

– Я коснусь тебя, и ты станешь чист, – сказал Человек Света.

Квентин почувствовал тепло на лбу, когда Человек коснулся его двумя перстами. Стыд исчез, по всему телу распространилось тепло. Ему захотелось петь, танцевать перед Человеком Света.

– Ты ищешь благословения, – сказал Человек Света. – Тебе нужно только сказать…

Квентин попытался так и сделать, но слова не шли.

– Я не умею просить о благословении... Но оно мне очень нужно.

– Ладно. Спросим твое сердце.

Мучительный стон вырвался из груди Квентина, он бы никогда не поверил, что может издать такой звук. Как будто крышку сняли с кувшина, и содержимое выплеснулось на землю. Стон оборвался так же внезапно, как и начался. Квентин моргнул в изумлении, потрясенный силой собственных чувств, невысказанными эмоциями, вырванными прямо из его сердца.

– Тебя многое заботит, – сказал Человек Света. – Ты боишься за своих друзей, ты хочешь спасти своего короля из плена черного колдуна. – Квентин молча кивнул; он действительно только об этом и думал в последние дни. – Но еще больше ты стремишься к мудрости. Ты хотел бы узнать, существуют ли истинные боги, которые слышат молитвы людей. – И это было правдой. Именно эти мысли наполняли его ночи в своей келье в храме. Человек Света протянул ему широкую ладонь. – Мои пути – мудрость, а мои слова – истина. Ищи их, и ты не узнаешь страха. Ищи меня, и найдешь жизнь. Ты просишь благословения. Я дам тебе его: твоя рука станет рукой праведности. Ты устанешь и будешь бродить во тьме, но не бойся. Я буду твоей силой и светом для тебя. Я буду твоим проводником; не отказывайся от меня, и мир пребудет с тобой навеки.

Квентин снова взглянул в глаза Человека Света, и понял, что тонет в безграничном потоке времени, летит сквозь темные просторы беззвездной ночи. Он смотрел не своими глазами, а глазами бога, видел ход веков, видел само время, как непрерывную линию, протянутую из прошлого в будущее. А затем он увидел смутно знакомого человека, рыцаря. Его доспехи пылали, словно были сделаны из алмаза; он держал меч, который горел холодным огнем, а сияние, исходившее от щита, рассеивало тьму перед ним. Рыцарь заговорил, поднял меч, и темнота отпрянула перед ним. Мощным броском рыцарь метнул меч в воздух, он закружился, разбрасывая языки пламени, заполнившие небо. Рыцарь обернулся, Квентин с удивлением узнал самого себя – только старше и сильнее. Снова зазвучал нездешний голос:

– Я – Владыка Всего Сущего, – прогремело в поднебесье, – Творец этого мира.

Видение исчезло. Квентин снова смотрел в глаза Человека Света. Но теперь он знал, что это глаза Бога, того самого, кого он слышал ночами, кого звал.

– Квентин, ты последуешь за мной? – мягко спросили его. В ответ Квентин, бросился к ногам Человека Света и коснулся их. Поток живой энергии пронизал его, и он почувствовал себя сильнее, мудрее, увереннее, чем когда-либо в жизни. Он словно коснулся источника самой жизни.

– Да, я последую за Тобой, – тихо ответил Квентин.

– Тогда вставай. Ты получил благословение.

Когда Квентин пришел в себя, он лежал на боку в темноте. В подсвечнике горела единственная свеча. Перед ним звенел и плескался фонтан. Квентин поднял голову, осмотрелся, и понял, что он один. Он встал, собираясь покинуть внутреннюю комнату храма. Всю правую руку, особенно кисть покалывало – ощущения были одновременно жаркими и холодного. Он остановился, потер руку и вышел.

Глава двадцать седьмая

С низкого, серого неба падала сплошная морось. Тропа превратилась в грязный ручей, он медленно стекал по склону среди гигантских елей. Квентин ехал на Бальдре, а Толи – на своем черно-белом коне; копыта скользили, и это был единственный звук, проникавший сквозь плащи, которыми укрывались от дождя путники. И все же тропа от Декры на восток была куда лучше той, которой они добирались через болота к разрушенному городу.

Квентин и не думал управлять Бальдром, тот сам выбирал дорогу. Мысли всадника были далеко. Он думал о прощании с Йесефом, Моленой и остальными. Грустным было расставание. Хоть и недолго он пробыл в Декре, но полюбил этих людей всем сердцем, привязался к ним и теперь грустил. Ему сказали несколько коротких прощальных слов – куратаки не верят в долгие проводы, они считают, что служат Богу, а раз так, то все рано или поздно воссоединятся и будут жить вечно вместе.

Лошади уже нетерпеливо били копытами. Квентин обнял Молену и неуклюже прижал к себе Йесефа.

– Когда твои поиски подойдут к концу, ждем тебя обратно, – сказал Йесеф. – Я был бы рад такому ученику.

– Вернусь, как только смогу, – заверил Квентин, поднимаясь в седло. – Спасибо тебе за науку, и за твою доброту. Спасибо.

– Да пребудет с вами Бог, – просто сказала Молена и отвернулась. Но Квентин успел заметить, как в уголках глаз старой женщины блеснули слезы. Еще мгновение он смотрел на них, потом развернул своего боевого коня и поскакал вниз с холма в лес. Пару раз он оглянулся, стараясь запечатлеть эту картину – небольшая группка провожающих – в памяти. Он хотел запомнить их именно так: солнце, высокое, яркое небо с белыми облаками; красные камни городских стен и друзья, стоящие в распахнутых воротах. Потом склон холма скрыл от глаз эту картину. Квентину еще не приходилось испытывать таких эмоций при расставании, да и откуда бы? Храмовые жрецы неизменно сохраняли холодность, они никогда не приветствовали друг друга и не прощались. Расставание взволновало Квентина; его сердце парило, как птица, наконец освобожденная из долгого плена. От былой меланхолии не осталось и следа. Он уезжал в прекрасном расположении духа хотя бы оттого, что жив, отправляется в путь да к тому же несет в себе переживания прошлой ночи. Он почти не спал в эту последнюю ночь. После прощального ужина перед их отъездом с танцами и пением, он и Толи вернулись в комнаты Молены в роскошном доме губернатора. Тогда он рассказал о своем видении, Йесеф и некоторые другие старейшины, которые также собрались там, внимательно слушали, кивая и теребя свои бороды.

– Твое видение – могущественный знак. Бог благоволит тебе, – сказал Йесеф. – У него на тебя свои планы.

– Благословение Арига, – размышлял старейшина Тему, – само по себе знак силы, поскольку говорит о возможности достичь своей цели. Всевышний дарует каждому чистому сердцу не только благословение, но силу для осуществления цели. Стремясь к ней, ты обретаешь удовлетворение и обретаешь счастье.

Озадаченный Квентин спросил:

– Тогда что же означает мое видение?

– Это и предстоит тебе узнать. Конечно, Бог может открыть тебе смысл видения в свое время, но чаще ты сам постигаешь это в борьбе. Ты должен сам понять его смысл, сам истолковать свое видение, идя своим путем.

– Со старыми богами это не так, – сказал Квентин. – В храме люди приходят к жрецу за предсказанием. Жрец берет подношение и спрашивает оракула от имени паломника, а потом объясняет значение его ответа.