Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава 11. ПЕРЕКРЕСТОК

Добраться до фермы Карнвуд оказалось утомительно, но несложно. Из Эдинбурга в Инвернесс ходит поезд, из Инвернесса в Нэрн тоже, дальше автобусом до мельниц в Эйрдри. Оттуда уже можно дойти пешком до пирамиды. Однако, время… До Нэрна мы добрались к четырем часам дня. Пришлось остановиться в гостинице с видом на залив. После завтрака, состоявшего из рыбы, каши, яичницы, овсяных лепешек и кофе, приготовленного нашей пухлой и привередливой хозяйкой, мы направились к автобусной остановке на городской площади. Утроим, в десять минут одиннадцатого, подъехал темно-бордовый автобус; мы сели и поехали на мельницы Эйрдри. Водитель высадил нас на дороге, ведущей к ферме Карнвуд, и отправился дальше.

Окрестные поля присыпало свежим снежком. День стоял холодный и туманный, северный ветер навевал мысли о камине и теплом пледе. По дороге мы почти не говорили. Профессор, казалось, был занят своими мыслями, и я не стал его беспокоить.

Тишина вокруг действовала мне на нервы. Казалось, мы вторглись в запретные земли. Густой шотландский туман делал картину мрачной и чуть-чуть неземной, и с каждым шагом мы углублялись все дальше в неизвестность.

Вскоре дорога спустилась в небольшую долину и привела нас к каменному мосту через извилистую реку Финдхорн. За мостом лежал Дарнавейский лес. Тишина в лесу стояла просто мертвая. Неудивительно. Деревья заснули на зиму.

На ферме Карнвуд ничего не изменилось с последнего моего посещения. Тесно стоявшие строения, поля и разрушенная, заросшая мхом башня рядом с фермерским домом – все точно так же, как и раньше. Только выглядело все еще более заброшенным. В этой уединенной части мира тишина стала почти гнетущей – казалось, некая сила давит на землю, заглушая звуки. Даже издалека я заметил, что Грантов нет дома.

Неттлс все-таки постучал, но никто не ответил; Роберт и Мораг куда-то отлучились. Делать нечего, мы отправились к пирамиде по проселочной дороге, проходящей через невысокие холмы. Дорога была пуста, но возле ворот, выходящих на поле и лощину, стоял серый фургон с надписью «SMA» на борту и каким-то логотипом.

При виде фургона профессор остановился как вкопанный.

– Что случилось? – спросил я.

Неттлс смотрел через поле на долину.

– Пирамида там, внизу?

– Да, – кивнул я. – Вон там, видите, верхушки деревьев? Вы хотите?..

– Слышите? – обеспокоенно спросил Неттлс.

– Ничего не слышу.

– Быстрее! Я не хочу, чтобы нас увидели!

– Но я ничего не слышу, – заупрямился я.

– Быстрее! – Неттлс уже бежал обратно по дороге к небольшому залесенному холму. Я неохотно последовал за ним. Профессор пал на четвереньки и теперь смотрел на дорогу из-за большого ясеня.

Я присел рядом с ним, прислушался и решил, что он напрасно поднял панику. Я как раз собирался изложить ему свое мнение, но тут услышал тихое гудение автомобильного двигателя. Я встал и посмотрел на дорогу. Профессор схватил меня за запястье и сильно дернул.

– Пригнитесь! – прохрипел он. – Нельзя, чтобы вас заметили!

Я присел рядом с ним.

– А почему мы прячемся?

Звук автомобиля стал громче, и наконец я увидел его на дороге внизу, ярдах в пятидесяти от нас: стандартный на вид серый фургон с тем же логотипом, нарисованным белым на борту: змея, свернутая в кольцо, и какие-то волны, отходящие от нее. Под логотипом виднелись буквы «SMA».

– Ложись! – приказал профессор, когда второй фургон остановился позади первого.

Из машины вышли двое мужчин, прошли через ворота и направились к лощине. Мы наблюдали за ними, пока они не скрылись из виду.

– Ушли они, – ворчливо сказал я. – И что теперь?

Неттлс покачал головой.

– Ай, как нехорошо.

– Да что в этом такого? Кто они?

– Видите ли, много лет разные группы пытались разгадать тайны пирамид, колец и каменных кругов, и через них проникнуть в Потусторонний мир. Люди, которых мы только что видели, принадлежат к одной из таких групп, причем довольно опасной: «Обществу метафизических археологов».

– Шутите? – Я бы наверняка рассмеялся, если бы Неттлс не выглядел таким серьезным. «Метафизические археологи», так, да?

– В большинстве это ученые, вернее, люди, знакомые с научными принципами и методами. Я время от времени сталкивался с ними на разных объектах, они там проводили «исследования», как они это называют. Они бы очень хотели знать то, что знаем мы, и у меня есть основания полагать, что они не остановятся ни перед чем, чтобы получить эти знания.

– Но это же несерьезно!

– Еще как серьезно! – воскликнул профессор. – Надо подумать. Нельзя ошибиться. Хотите шоколадку? – Он полез в глубокий карман, вытащил большую плитку шоколада «Кэдбери» и предложил мне.

– Думаете, они знают об этой пирамиде? – Я отломил кусочек плитки и положил в рот.

– Мы должны исходить из того, что знают.

– Да откуда им знать? Возможно, они просто осматривают пирамиду, – предположил я, пытаясь быть убедительным. – По-моему, надо пойти к ним, спросить, не заметили ли они каких-нибудь следов Саймона.

– Возможно, вы правы.

Мы спустились к дороге, подошли к припаркованным фургонам и хотели было двинуться через поле к долине, но Неттлс передумал.

– Пойдем другим путем.

– Это каким же?

Он махнул рукой туда, где среди холмов блуждала речка.

– Можем по берегу пойти.

– Вам виднее. Ведите.

Примерно через милю дорога пошла под уклон. Нам попалась овечья тропа, петлявшая вдоль берега. Направление нас устраивало. По тропе можно было выйти к пирамиде. Тропа свернула в лес. Темно и тихо, каждый шаг сопровождает похрустывание веток. Бесшумно идти никак не получалось. Ну прямо стадо овец, продирающихся через папоротниковые заросли. Впрочем, тропа скоро исчезла. Мы шли, отводя руками низкие ветки, оберегая глаза. Так продолжалось несколько минут. Время от времени мы останавливались и прислушивались – не знаю, зачем.

Я слышал вороний грай. Сначала слабо. Но каждый раз, когда мы останавливались, казалось, что ворон прибавилось, их становилось все слышнее. Наверное, устраивались на ночлег на деревьях. Вскоре их хриплое карканье раздалось почти у нас над головой, но вот странность – я так и не увидел ни одной птицы. Холодало. Небо потемнело. И отчетливо подмораживало.

Карнвудская пирамида стояла в центре лощины. Как и раньше, выглядела она скромно: просто большая куча земли и темного мха, наросшего на камнях. Я только мельком взглянул на нее, потому что меня отвлекла здоровенная ворона. Этакое страшилище, растопырившее крылья, и наблюдавшая за нами зловещим глазом-бусинкой с низкой ветки. Острый черный клюв был почему-то приоткрыт. Я подавил желание поискать палку, чтобы отмахиваться в случае чего.

Занятый вороной, я поначалу не заметил лагеря, разбитого на дальней стороне лощины. Неттлс толкнул меня локтем, и я посмотрел туда, куда он показывал. Там стояла большая брезентовая палатка, вокруг лежал какой-то инвентарь. В целом похоже на археологические раскопки: множество вбитых в землю деревянных кольев с белыми пластиковыми флажками на них, прикрытые сеткой неглубокие ямы, лопаты и кирки, груды свежевыкопанной земли. На столбе перед палаткой висел синий флаг с надписью «Общество метафизических археологов».

Двое мужчин в комбинезонах цвета хаки сгорбились над раскопом: один сидел на походном табурете с большой чертежной доской, другой стоял на коленях и что-то царапал на земле мастерком. Из-за шума, поднятого воронами, они не слышали наших шагов.

– И дальше что? – тихо спросил я.

– Мне нужно осмотреть пирамиду.

Я взглянул на мужчин, и что-то подсказало мне, что они вряд ли позволят кому-нибудь даже подойти к пирамиде.

– Вряд ли нас пустят, – пробормотал я.

– Согласен, – кивнул Неттлс. Его глаза в сумерках сузились, взгляд стал острым. – Но мы уже здесь, надо попытаться.

Сумерки в Шотландии в это время года наступают рано. Солнце уже клонилось к западу. Скоро наступит «время-между-временами». Мне стало тревожно. Сердце билось неровно, в желудке что-то ворочалось. Профессор вышел на поляну.

– Что вы собираетесь делать? – скрипучим голосом, совсем как у ворон, поинтересовался я. Профессор даже головы не повернул.

– Привет! – громко сказал Неттлс.

Я смотрел, как он смело шагнул к мужчинам, собрал все свое мужество и последовал за ним.

Головы мужчин одновременно повернулись. Ни один из них не ответил на приветствие Неттлса. Их лица оставались бесстрастными и неприветливыми.

Вместе с Неттлсом я подошел к месту раскопок. Мужчина с чертежной доской отложил ее в сторону и встал. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но профессор опередил его.

– О, вот здорово! – воскликнул Неттлс. – Никак не ожидал встретить здесь кого-нибудь. Особенно в это время.

Мужчина опять собрался что-то сказать, но профессор снова не позволил ему взять инициативу в свои руки.

– Разрешите представиться, – дружелюбно проворковал он. – Я доктор Нетлтон, а это мой коллега, мистер Гиллис. – Он положил руку мне на плечо.

– Как поживаете? – тупо вымолвил я.

– Я только что говорил коллеге, – продолжал меж тем Неттлс, – что времени совсем мало. Но мы пришли как раз вовремя. Вы же, наверное, скоро уходите?..

– Что вам надо? – прямо спросил человек с чертежной доской. Вороны на верхушках деревьев громко каркали, ерзая на верхних ветвях, словно тряпки мотало ветром.

– Нам? – ответил профессор, не обращая внимания на грубый тон мужчины. – Да просто посмотреть пришли.

– Закрыто, – заявил мужчина. – Вам лучше уйти.

– Как это «закрыто»? Не понимаю. – Неттлс моргнул, глядя на меня в явном замешательстве.

– Здесь частные раскопки, – ответил мужчина. – Публике здесь делать нечего.

– А где вы видите публику? – Неттлс сделал вид, что обиделся. – Уверяю вас, добрый человек, мы никак не публика.

– У нас есть особый интерес к этому месту, – добавил я, чувствуя, как вспотели подмышки.

– По-моему, я ясно сказал, раскопки закрыты. – Мужчина медленно встал. – У вас нет разрешения. Так что вам придется уйти.

– Но мы так долго добирались сюда, – возразил профессор.

– Сожалею, – процедил мужчина. Ни о чем он не сожалел на самом деле. – Мне жаль, но вам лучше убраться отсюда. – Он значительно посмотрел на своего напарника. Тот отложил мастерок и решительно шагнул к нам.

В этот момент из палатки высунулась голова, а вслед за ней наружу выбрался высокий, представительного вида мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой. В отличие от остальных, он был одет в длинное темное пальто и резиновые сапоги.

– Эндрю, – звучно произнес он, переступая через инструменты, разбросанные по площадке, – почему ты не сказал мне, что у нас гости? – Повернувшись к нам, он представился: – Я Невил Уэстон, руководитель проекта. Как поживаете?

– Полагаю, что рад познакомиться с вами, мистер Уэстон, – ответил профессор, ухитрившись передать легкое раздражение тем, как с нами обращались до сих пор. – Я, доктор Неттлтон, и мой коллега мистер Гиллис, – объявил он. – Мы совершенно не собирались вас беспокоить, но я уже говорил вашему человеку, что мы проделали долгий путь, чтобы увидеть это место. Видите ли, мы интересуемся историей этой местности.

– Понимаю, – ответил Уэстон. Он кивнул своим людям. – Спасибо, Эндрю, Эдвард. Я разберусь с этим. – Он улыбнулся нам довольно холодно. – Это частный проект, поэтому, к сожалению, мы не можем пускать посетителей без предварительного разрешения. Такова политика совета директоров. Я тут ни причем. – Говоря так, Уэстон ловко втерся между нами и попытался увести от пирамиды. Но Неттлса не так легко было отвлечь. Он встал как вкопанный.

– Да, да, я знаю, как это бывает, поверьте мне. Мы и не предполагали вмешиваться. – Он повернулся к пирамиде. – Но мы, видите ли, прибыли из Оксфорда.

– Понимаю, – сочувственно кивнул Уэстон. – Уверен, мы сможем что-нибудь придумать. Позвоните мне завтра. Сейчас уже поздно, мы закрываем раскопки на ночь.

Неттлс подошел к пирамиде и протянул руку, словно умоляя ее помочь ему.

– Нет, так не получится, – сказал он. – Мы никак не ожидали встретить здесь людей. Давайте придумаем какой-нибудь другой план.

– Сожалею, – твердо ответил Уэстон и снова улыбнулся своей ни к чему не обязывающей улыбкой. Я видел, что разговор идет к концу.

– Он прав, профессор. Уже поздно, – сказал я, вклиниваясь в разговор. – Пойдемте отсюда.

Неттлс тяжело вздохнул; его плечи опустились.

– Да, наверное, придется так и сделать, – сказал он, но не пошевелился.

Обращаясь у Уэстону, я сказал:

– Может быть, вы не будете возражать, если мы, прежде чем уйти, быстренько осмотрим пирамиду? Это не займет и минуты. – Я постарался, чтобы это звучало так, будто эта простая просьба настолько очевидна, что никто не сможет отказать. – У нас впереди долгий путь, а я прошу совсем немного. Это быстро, а для нас это много значит.

Уэстон готов был отказать, я это видел совершенно отчетливо. Чем бы ни занимались эти метафизические археологи, они определенно были людьми жестокосердными, скрытными и враждебными. Пожалуй, ни к чему хорошему это не вело. Не дав Уэстону возразить, я разыграл свою козырную карту.

– Тогда нам не придется беспокоить Роберта и Мораг. – Я повернулся к профессору.

Неттлс, благослови его бог, оказался достаточно проницательным.

– Конечно, конечно, – закивал он, – я уверен, что Гранты предпочли бы не вмешиваться в наши пустяковые дела. Мистер Грант – занятой человек. Не хотелось бы беспокоить его без особой надобности.

Я видел, как Уэстон взвешивает риски, которые последуют за его отказом. Он колебался, и я решил прекратить дискуссию.

– Мы просто обойдем пирамиду и отправимся восвояси. Что скажете?

– Хорошо, – наконец решился он. – Мне бы не следовало соглашаться, но раз вы – гости Грантов, мне не хотелось бы их лишний раз беспокоить.

– Конечно, – радостно кивнул профессор. – Ну, Льюис, давайте быстренько осмотрим пирамиду, а потом пойдем. – Договаривал он уже на ходу.

Мы направились к пирамиде. Казалось, наши шаги вызвали на окрестных деревьях переполох. Я посмотрел и увидел, как десятки, нет сотни ворон кружат над верхними ветвями. Их черные силуэты на фоне темного, как вороненая сталь, неба вызвали у меня довольно неприятное чувство. Птицы чертовски расшумелись, словно не хотели подпускать нас к пирамиде.

Достигнув основания пирамиды, Неттлс шепнул мне через плечо:

– Не обращайте на них внимания. – Я не мог понять, кого он имеет в виду: ворон или людей. Мы начали обход пирамиды. Уэстон наблюдал за нами, скрестив руки на груди. На лице его отображались сложные противоречивые чувства. Как только мы скрылись из его поля зрения, Неттлс спросил:

– Вы же говорили, что оставили что-то Саймону?

– Банковскую карту, – ответил я. – Это его же Barclaycard – я сунул ее в щель у входа.

– Хорошо бы ее найти, – сказал он. – Нельзя оставлять им такую улику.

Мы обогнули пирамиду и увидели палатку и несколько ям. Рядом стояли двое мужчин. Не двигаясь с места, они наблюдали за нами. Уэстон так и стоял там, где мы его оставили. Когда мы вернулись к нему, Неттлс громко сказал:

– Вот видите, Льюис, типичная пирамида того времени. Камень, должно быть, из близлежащей долины – они использовали для строительства все, что попадалось под руку…

Кивнув хмурому Уэстону, мы продолжили обход под хриплый вороний ор. Они орали изо всех сил. Я посмотрел на ветви кружащихся деревьев и чуть не упал: вороны, кругом одни вороны; они сидели на каждой ветке каждого дерева. Их было так много, что становилось жутко. Они растопыривали крылья, разевали клювы, перелетали с ветки на ветку. И, кажется, они были ужасно злы!

– Откуда столько ворон? – тихо поинтересовался я.

– Это стражи порога, – так же тихо ответил профессор.

– Но вы же говорили, что стражем был человек с собаками?

– Стражей может быть сколько угодно. Их цель – устрашить недостойных. Если вы не обращаете на них внимания, они вам ничего не сделают, а если испугаетесь – разорвут в клочья. – Глаза Неттлса шарили по каменной стене. – А где же вход? Я его не заметил, а вы?

– Стойте, но мы же должны были пройти мимо него! Вот странно…

На втором кругу мы опять увидели палатку. Теперь те двое присоединились к Уэстону, и вместе с ним наблюдали за нами. Неттлс сделал вид, что говорит мне что-то о пирамиде, но вместо этого шепнул:

– Не смотрите на них. Я не видел входа, о котором вы говорили.

– Я тоже. Но он был. Клянусь.

– Давайте посмотрим еще раз.

Мы пошли на третий круг. Вороны хлопали крыльями и орали, поднимая нестерпимый шум. Птицы кружили над пирамидой, и от их крыльев становилось все темнее. Я то и дело поглядывал на небо, пока мы замыкали круг. В результате я опять пропустил вход.

– Он же был здесь, – настаивал я. – Саймон входил туда, и я входил!

Мы поравнялись с тем местом, где стояли люди.

– Достаточно, – сказал Уэстон, делая шаг вперед. Но мы не замедлили шаг, и он повысил голос: – Остановитесь! Полагаю, этого довольно!

– Продолжайте идти, – приказал Неттлс. – Я попытаюсь отвлечь их сколько получится. – Он прошел рядом со мной еще несколько шагов. Я почувствовал его руку на своем локте. – Удачи, Льюис.

Он отстал. Я быстро оглянулся через плечо и увидел, что Уэстон идет к нему. Неттлс махнул рукой, словно на прощание, а затем повернулся к Уэстону. Стена пирамиды скрыла от меня продолжение сцены.

Я быстро пошел по неровной земле, отыскивая вход, который мы каким-то образом снова пропустили. В ушах стоял грохот от вороньего грая, а тут еще всем им вздумалось одновременно взлететь. Вороны! Конечно, подумал я, вороны меня отвлекают, не дают найти вход.

Я поскользнулся на мокрой траве, росшей у основания пирамиды, и начал отчаянно всматриваться в поисках темной дыры, поглотившей Саймона. Птицы просто осатанели. Если бы я сделал еще один шаг, они бы напали, выклевали мне глаза и разорвали бы в кровавые клочья своими острыми клювами.

Я вышел на сторону, обращенную к лагерю. Уэстон и его люди собрались вокруг профессора Нетлтона. Тот, которого звали Эндрю, тянул Неттлса за руку, пытаясь увести. Неттлс громко сопротивлялся, изо всех сил старался их отвлечь. Я опустил голову и побежал на следующий круг. Тут Уэстон увидел меня. Но я уже снова заворачивал за угол.

– Остановите его! – донесся до меня крик Уэстона. Эндрю отпустил профессора, и вместе с другими людьми погнался за мной.

Я побежал; единственное, чего я хотел, это оставить пирамиду между собой и преследователями. Но, шлепая по неровной земле, я зацепился ногой за камень и упал плашмя. Мгновенно на меня бросились вороны, падая с неба, словно черные бомбы. Они сверкали крыльями, открывали и закрывали блестящие черные клювы, щелкая ими как ножницами. Я прикрыл лицо рукой и прополз пару ярдов по высокой траве, пытаясь встать на ноги.

«Не обращай на них внимания», – говорил Неттлс. Усилием воли я опустил руки и поднялся. Большие, злые птицы гневно кричали, пикируя на меня, но я отвел взгляд от неба, переполненного воронами, и посмотрел на стену из камней. Вокруг меня яростно шуршало и хлопало, но меня не задело ни одно перышко.

«Спасибо, Неттлс, – подумал я. – Работает!»

Не успел я додумать мысль до конца, как рядом раздался низкий скрежет – с таким звуком камень трется о камень. Я еще не сообразил, что может означать этот звук, как прямо перед собой увидел вход. Не знаю, как я мог пропустить его раньше, но вот же она – та самая трещина, только немного меньше, чем я помнил, – в основании пирамиды.

Недолго думая, я бросился ко входу, сбрасывая с себя рюкзак и разводя заросли руками. Вот! Блеснул синий пластик – Barclaycard! Именно там, где я ее оставлял. Я хотел взять ее, но тут позади послышался топот, сопровождаемый громкими проклятиями, – это вороны напали на моих преследователей. Из темного входа на меня пахнуло сухим затхлым воздухом. Я тяжело сглотнул и бросился внутрь, ударившись макушкой, когда рухнул в глубокую черноту пирамиды. Перед глазами мельтешили маленькие блестящие звездочки. Я зажмурился от боли и откинулся на каменную кладку, чтобы потереть шишку, вздувавшуюся на виске. А когда открыл глаза, меня уже не было в том мире, который я знал.

Глава 12. РАЙ

Мне показалось, что одна стена пирамиды обрушилась; через проем я смотрел на склон холма. Первым побуждением было броситься туда, пока меня не догнали метафизические головорезы.

Я встал, потрогал голову и прислонился к стене, потом все-таки шагнул вперед. Позади раздался нарастающий звук. Наверное, это были мои преследователи. Испуганно оглянувшись через плечо, я увидел, как стена за мной стремительно отдаляется – как будто я улетал от нее по длинному узкому коридору. Темная волна воздуха налетела на меня, забурлила вокруг. В тот же миг зеленый склон холма передо мной потускнел и растаял.

Я замер. Нужно было прийти в себя. Голова пульсировала ноющей болью, как будто по ней ритмично били кирпичом. Каждый новый удар вызывал яркие вспышки света и злобные красные пятна. Сделав глубокий вдох, я очень осторожно сделал шаг. Одежду трепал поток воздуха. Когда я понял, что следующий шаг я бы сделал в пустоту, меня затошнило. Я стоял на узеньком мосту, переброшенном через бездонную пропасть.

Мост был тонким, как лезвие меча. Это не пустое сравнение. Я действительно чувствовал, как острая сталь врезается в подошвы моих ботинок. Я опасно раскачивался, пытаясь удержать равновесие. Малейшая ошибка, и я нырнул бы в неизведанные глубины внизу, откуда долетало эхо каких-то мощных сил, сталкивающихся там, внизу, словно пустые товарные вагоны на полуночной железнодорожной станции. Каждый нерв, каждая мышца вопили: «Дурак!» Я заставил себя сделать шаг, уже понимая, что он может быть последним. Тело переместилось вперед и меня опасно качнуло. Поднимавшийся снизу воздушный поток вдруг замер. Стало очень тихо. Через мгновение я понял, что не могу дышать. Просто воздуха больше не было. Я судорожно сглотнул, но мои легкие не смогли втянуть ни молекулы воздуха. От удивления я крикнул, но вакуум, окружавший меня, не пропустил ни звука. Дрожа, я балансировал на мосту, голова у меня кружилась от страха. И все-таки я пока не падал.

Неимоверным усилием я продвинул ногу вперед на дюйм, а затем еще на один. И в этот миг пала тьма. Я больше не видел ничего ни перед собой, ни вокруг. Тьма и мертвая тишина. А затем налетел ужасный порыв ветра. Он пришел ниоткуда и сильно ударил меня прямо в лоб. Мне показалось, что с лица медленно сдирают кожу, одежда рвется в клочья, а плоть облезает с костей.

Неведомо как я сделал еще один шаг, и мгновенно пожалел об этом. Нога не ощутила опоры, и в один душераздирающий миг я почувствовал, что лечу: руки широко раскинуты, голова поднята, ноги согнуты…

Я падал.

Но вместо того, чтобы лететь сквозь бездонную пустоту, колено почти сразу ударилось о твердое, и я покатился по траве уже за пределами пирамиды, закрыв глаза от яркого дневного света.

Вот только дышать я все еще не мог. Я лежал на животе, как выброшенный на берег кит, с открытым ртом, пытаясь втянуть в себя хоть толику воздуха. Дышать! Легкие стремились разорвать грудную клетку, бесполезно расширяясь. В глазах потемнело, и я подумал: «Все кончено, умираю».

Я приподнялся на локте и перекатился на спину. Это усилие что-то освободило внутри меня, и я почувствовал, как прохладный воздух хлынул в грудь. Он был сырым и резким; он обжигал легкие, как огонь, но я все равно пил его огромными глотками. Я лежал на боку, непрерывно сглатывая, руки и ноги тряслись, глаза слезились, пальцы покалывало. Сердце билось как бешеное.

Клянусь, моей первой мыслью стало воспоминание об ударе о камень – наверное, все последующее стало последствием удара головой. Шишка-то вон какая здоровенная! Немудрено, что я потерял ориентацию в темноте, развернулся и вылез наружу. Деревья, склон холма, вечернее небо – все было, как прежде.

Не получилось. И теперь метафизические головорезы схватят меня и потащат на растерзание. Невольно я поднял голову и осмотрелся. Поблизости никого не было. При определенной удаче я еще могу уйти. Пришлось встать. Меня шатнуло, и я попытался облокотиться на стену, чтобы не упасть.

Именно тут я испытал самое большое потрясение. Пирамида исчезла. На ее месте расположился большой холм, поросший травой и увенчанный единственным камнем. Низкий, выложенный по краям камнями вход в курган зиял темнотой. Нечего и думать, что я мог пролезть через эту мышиную нору. Однако другого пути не было.

Я повернулся и еще раз оглядел пейзаж. Тут же обнаружились дальнейшие несоответствия. Снег исчез. И деревья, хотя и похожие на те, что окружали пирамиду, все-таки были другими: толще, выше, изящнее. Все выглядело слегка другим. Даже небо каким-то образом стало ярче, хотя пора бы наступить сумеркам. Или я смотрел на восход солнца? Действительность заставила меня признать, что я каким-то образом перешел из одного мира в другой.

О, Боже, и что теперь?

Я сел на землю и подтянул колени к груди. А потом принялся раскачиваться с закрытыми глазами, надеясь, что когда я снова их открою, пирамида окажется на месте и у меня появится возможность вернуться.

Голова болела. Горло горело. Я чувствовал себя несчастным, потерянным и совершенно одиноким. И пока я сидел и предавался скорби по утраченному, мне пришло в голову, что на склоне холма стало очень тихо. Не просто тихо; звуков здесь и так было немного, но теперь тишина стала какой-то удивительно спокойной и мирной. Мои страдания постепенно растворялись в этой тишине. В том мире, который я оставил, ничего подобного мне испытать не пришлось.

Я вдруг понял, что здесь нет ничего искусственного; никаких самолетов, поездов и автомобилей; моторов, двигателей; фабрик, заводов, офисов, телефонов, радио, телевизоров, никаких спутников, ракет или космических кораблей; вообще никакой техники.

Я никогда не знал такого совершенного мира. За всю жизнь у меня не было ни минуты такого безупречного спокойствия. До этого момента каждая секунда каждого дня была окружена шумовым фоном.

Даже во сне я всегда ощущал где-то поблизости безжалостное гудение двигателей, тиканье часов, шум колес на улице, отдаленный вой сирены, гудение вентилятора. Несколько лет назад я путешествовал по Скалистым горам на юге Колорадо и, даже стоя на склоне горы в этой глухой пустынной местности, я слышал в небе реактивные самолеты.

Но здесь, в этом месте, в этом другом мире, не существовало ни малейшего фонового шума, так громко возвещавшего об усилиях человечества. Я тонул в нежном покое.

Именно это показалось мне самым чудесным, самым невероятным. Я просто не мог поверить, что в мире может быть так тихо и мирно. Тишина не поддавалась описанию.

А вдруг я оглох? Вполне возможно, после того как приложился головой к каменному своду. Я прислушался… Нет, к счастью, я не оглох. Легкий ветерок шелестел среди ветвей, и где-то неподалеку пела птица.

Я начал неуверенно спускаться с холма. Воздух хоть и прохладный, не вызывал ощущение холода. Я вошел в лес, ступая по молодой зеленой траве, как по бесконечному ковру. Роса поблескивала на травинках россыпью изумрудов. Похоже, здесь наступила весна, поскольку деревья оставались пока безлистыми. На ближайших ветках набухали почки; скоро из них проклюнутся листья.

У подножия холма я имел неосторожность взглянуть на солнце и чуть не упал – настолько оно было ярким. На глаза навернулись слезы. Прошло некоторое время, прежде чем я снова смог нормально видеть, но и тогда приходилось время от времени прикрывать глаза рукой или просто останавливаться и закрывать их, чтобы как-то притерпеться к слишком яркому свету.

При ясном свете дня я оглядел землю и застыл в изумлении: трава буквально блестела, настолько неожиданно ярко-зеленой она оказалась. Да нет, ее даже зеленой нельзя было назвать – слишком легкое слово для обозначения ее цвета! Вокруг разливалось мерцающее сияние. От чистоты оттенка дух захватывало.

И небо здесь было другим – ярче, чище и прозрачнее, чем знакомое мне. Переливы его цветов больше походили на сияние драгоценных камней. Я долго стоял, просто глядя на эту потрясающую лазурь.

Вообще все, что я видел, представало глазам ярче и чище, чем в оставленном мной мире. Здесь все выглядело новым, безупречным по форме и четко очерченным.

У подножия холма нашелся ручей. Я опустился на колени, окунул руки в ледяную воду и поднес к губам сложенные ладони. Вода была живой на вкус! – чистой, доброй и животворящей. Этот эликсир хотелось пить и пить, и я бы так и сделал, но у меня заломило пальцы от холода.

Я встал, вытер рукавом подбородок и огляделся. Лощину окружали пологие холмы. «Мой холм» с камнем на вершине был лишь одним из многих. Нет, этот новый блестящий мир необходимо исследовать! Нечего зря терять время.

Я пошел по берегу вдоль ручья. Не знаю почему, но мне показалось, что это разумный поступок. Возможно, он куда-то приведет, например, в деревню. А есть ли в Потустороннем мире вообще деревни? Я не знал. Я ничего не знал. Меньше, чем ничего.

Другой мир! Каждые несколько секунд я вспоминал, где нахожусь, и осознание этого молнией пронзало меня, заставляя вздрагивать. Возможно ли такое? Как это могло произойти? Я вновь и вновь задавал себе этот вопрос. Кто может в такое поверить? Я бы назвал мое состояние заторможенным изумлением. Очевидная невозможность моего положения заставляла меня метаться от одного чуда к другому, потрясала, словно явленное откровение.

Воистину, это был Рай! Девственное творение, свежее и неиспорченное; беспорочный мир, чистый и не знакомый с ненасытной жаждой человечества к разрушению. Рай! Мне хотелось прокричать это слово с вершины очередного холма. Вся прежняя жизнь не подготовила меня к этой встрече, к этой ослепительной гармонии красоты и покоя, к этому сиянию сотворенного великолепия. Чудо волной нахлынуло на меня, заставляя захлебываться. Рай!

Вот в таком состоянии я и шел берегом ручья. В голове у меня сам собой составлялся своеобразный каталог здешних чудес. Я сравнивал его с тем, что знал о Потустороннем мире из старых историй и легенд. В конце концов это же была моя работа: миры животный, растительный, минеральный; люди, места, вещи. Шаг за шагом я выстраивал картину Потустороннего мира, описанного в кельтском фольклоре. Возможно, не полная и не самая точная картина, просто попав сюда, ошеломленному сознанию нечем было заняться. Я так увлекся, что не заметил, как ручей стал шире и, соответственно, мельче, а лощина перешла в широкий луг, стиснутый с обеих сторон высокими холмами, поросшими травой.

Солнце поднялось почти в зенит. Ручей прихотливо петлял по лугу, заворачивая все дальше к западу. На холмах я не заметил ни кустов, ни деревьев. Я решил подняться повыше и осмотреться. Возможно, с вершины холма я увижу что-то такое, чего не видно из долины.