Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 126 (всего у книги 331 страниц)

– Окта! Кольгрим! Я хочу говорить с вами!

Кольгрим посовещался с Октой, и тот ответил:

– Зачем ты приехал?

Он не сводил глаз с Эллы, который стоял среди нас с топором на бедре.

– Хочу заключить мир.

Кольгрим и Окта удивленно переглянулись. И вновь ответил Окта, указывая на Эллу:

– Пусть Элла подойдет, мы будем говорить с ним.

– Элла волен идти, куда пожелает. – Артур простер руку к предводителю саксов, и тот пошел по воде к сородичам.

Некоторое время все трое стояли и разговаривали, то и дело показывая на нас и сильно размахивая руками.

Потом Элла повернулся и сделал нам знак подъехать. Едва выехав на тот берег, Артур спешился и бросил поводья Каю. Саксы смотрели на него с подозрением – не кроется ли за всем этим западня, однако вид британского военачальника, который без оружия смело идет к ним, возбуждал невольное любопытство. Что делает этот безумец?

– Я Артур, – сказал он им, как раньше Элле, – боевой вождь Британии, пришел предложить мир вам и вашим людям.

Кольгрим и Окта уставились сперва на него, потом на Эллу. Они что-то сказали Элле на саксонском наречии. Элла ответил и с улыбкой положил руку Артуру на плечо.

Потом, прежде чем кто-нибудь из нас успел охнуть, он выхватил из-за пояса нож и приставил Артуру к горлу.

Западня! Артур беззащитен. Кольгрим ухватился за кинжал. Окта взмахнул топором и приготовился дать сигнал войску.

Но не успел Окта издать клич – не успели мы с Каем броситься Артуру на выручку, – как Элла опустил кинжал и протянул его Артуру рукояткой вперед. Потом поднял клинок, зажатый Артуром в руке, и приставил к своему сердцу.

Полное изумление было написано на лицах саксов. Кольгрим и Окта смотрели широко раскрытыми глазами, будто только что видели немыслимое чудо. Да, наверное, так оно и было.

В следующий миг все саксы уже говорили одновременно, трогали Артура и молотили его по спине. Своим простым, хоть и страшным жестом Элла достиг большего, чем дал бы целый день уговоров.

– Я думал, мы осиротели, – шепнул я Каю, вытирая лоб. Кай только хмыкнул и закатил глаза.

Глава 3

Итак, мы сели и начали переговоры. Как и Элла, Кольгрим с Октой приняли предложенный мир, после чего приказали нести еду и вино, и мы разделили трапезу – так саксы показывают мирные намерения.

Когда с этим покончили, Кольгрим встал и объявил – по большей части через Окту, который немного владел нашим наречием, – что устраивает пиршество в честь заключенного мира. Я был в ужасе. Пировать с саксами! Ни за что!

Однако пришлось. Артур настоял, Мирддин согласился.

– Надо уважить их доброе намерение, – сказал он. – Вы не умрете, если посидите рядом с саксами за пиршественным столом.

– И все равно, – зловеще проворчал Кай, – я возьму меч.

Артур разрешил нам взять кинжалы, но не мечи, не копья и не щиты.

– Не по-мирному это будет, – сказал он.

Ну так вот, все оказалось не так плохо, как я боялся... а много хуже!

Вообразите! Во-первых, для саксов пир – выложить на стол груды плохо прожаренного мяса и жрать до отвала, бочонками поглощая кислятину, которую они называют пивом. А когда все упьются, наминают мутузить друг дружку. Двое главных силачей выходят на середину, остальные встают кружком и принимаются их науськивать. Главная цель, как я понял, – чтобы один искалечил другого на всю жизнь. Вопли, крики, сопение – все для того, чтобы кинуть собрата в костер.

Когда представление заканчивается, все в изнеможении валятся на пол, и кто-нибудь из их бардов – или скальдов, как это у них зовется, – выходит и заводит преотвратительный вой. Саксы в упоении молотят кулаками по полу, так это им нравится. От воплей, которыми они сопровождают каждое слово, может оглохнуть пень.

Короче, саксонский пир омерзителен сверх всякой меры. Но что взять с варваров?

Я думал, мы вернемся в Каер Мелин. Добившись летней передышки от саксонских набегов – столько, прикинул я, продержится мир,

– было бы естественно уведомить об этом мелких королей и выслушать их ответ. Как Бог свят, я не сомневался: едва владыки Британии услышат о том, что совершил Артур, на наши головы посыплется град упреков.

Заключил мир с саксами? Его сделали предводителем для того, чтобы истребить их проклятый род. А он что? При первой же возможности дарит им захваченные земли.

Итак, я думал, мы вернемся в Каер Мелин и будем ждать, когда разразится буря. Но я ошибся. Мы отправились в Лондон и сели на корабль, держащий путь к северу, к Оркадским островам. Мы – это Артур, Мирддин и я. Пеллеас и Кай повели дружину в Каер Мелин, чтобы там дожидаться Борса.

Делать на корабле было нечего, и я сумел вытянуть из Артура, чего ради он вздумал предложить мир исконным врагам Британии.

– Вот уже более трехсот лет мы воюем с саксами, пиктами, ирландцами и скоттами. Подумай, Бедивер! Ни одно поколение на этом острове не видело мира, – сказал Артур, стоя на палубе и глядя, как вздымается и опадает линия берега.

– Господь с тобой, Артур, да на всей земле ни одно поколение не видело мира!

– Может, и так, – согласился он, – но это не значит, что так должно быть всегда. Я верю, мир возможен, просто кто-то должен начать.

– Ты начал, Медведь. Только не жди, что наши князьки осыплют тебя золотом. Скорее уж сталью.

– Бойню надо остановить. Если мне придется терпеть обиды, что ж, я буду терпеть их с радостью. Но войне пора положить конец. – Он улыбнулся. – Помни, что и наш Спаситель претерпел ради людей.

Я тряхнул головой и взглянул на серые волны, слушая протяжные крики летящих за нами чаек. В том, что говорил Артур, безусловно был смысл. Однако я-то знаю Артура – Господь свидетель! – и не могу поверить, что он так наивен, доверчив и безыскусен.

– Ты мне не веришь? – спросил Артур, чуть помолчав.

И тут-то я все высказал.

– Я верю тебе, Медведь, и, клянусь, молю Бога, чтоб ты оказался прав. Но это так на тебя не похоже. – Я повернулся и увидел, что его голубые глаза устремлены на меня, а в уголках рта притаилась улыбка. – Думаешь, это смешно? Я так не думаю. У меня от страха мурашки бегут по коже. Еще бы! Мы отдали земли нашим заклятым врагам – о чем Вортигерн в славе своей даже не помышлял. И все же мы это сделали, не прося взамен ничего, кроме посулов. Саксонских посулов! – выпалил я и замолк.

– Ты думаешь, я осел. – Голос Артура был тих.

– Бог с тобою, Артур, я знаю, что ты не осел. Вот что меня и тревожит. Ты сам не свой с тех пор, как съездил в Инис Аваллах.

Артур медлил с ответом, глядя вдаль, и лицо его было сурово, как береговые утесы.

– Что случилось с тобой в Инис Аваллахе? – спросил я, не знаю, ответит ли он. В первый миг показалось, что не ответит.

Однако он, постояв, простер руки к далекому берегу и сказал:

– Мне было видение, Бедивер. Я видел землю, напоенную светом. Я видел землю, благословенную Богом, где все люди живут, как братья и родичи. Я видел землю – эту землю, Британию – в мире под управлением Справедливости и Добра. Я видел это и многое другое. И я поклялся воплотить видение в явь, Бедивер. Жизнь моя – жертва Летнему Царству, ибо я – Повелитель Лета.

Что было на это сказать? Видение значит видение. Но так ли его надо воплощать?

Внезапно Артур рассмеялся.

– Так что, может, я и в самом деле осел?

– Видит Бог, Медведь, я не знаю, что мне и думать.

– Я еще кое-что расскажу тебе, ладно? – Он поднял голову к береговым обрывам. – Ты ведь знаешь, север очень далек от юга.

– Прекрасно знаю. Иначе мы не плыли бы на этой дырявой посудине.

Он кивнул и продолжил все тем же шутливым тоном:

– Никто еще не придумал, как сражаться с пиктами и англами на севере и отражать саксонские набеги на юге. Господь свидетель, я не могу быть в двух местах сразу.

– О чем ты?

– Победу надо одержать на севере. Там мы или завоюем, или утратим свою свободу. – Артур прочитал сомнение на моем лице. – Не веришь? Тогда подумай: нашествия всегда начинались на севере. Оттуда лежит кратчайший путь к сердцу Британии. Римляне это поняли, как и невозможность его защитить. – Он указал рукой на извилистый берег. – В этом море десять тысяч заливов и бухт, и в каждой легко укрыться Морским волкам. Им достаточно пристать к берегу, и пикты с радостью их примут.

– Кольгрим и Элла напали с юга, – возразил я.

– Вот как?

– Ты сам знаешь, что так.

– И ты, как все остальные? Думай, Бедивер! Как смогли они атаковать так быстро, так слаженно?

Я оторопело смотрел на Артура.

– Саксония так далеко! Путь по морю очень труден – а они сходят на берег и сразу в бой? Невозможно. Что же они сделали? Думай, Бедивер!

– Думаю, Артур! Что же они сделали?

– Все очень просто! Они высадились на севере и перезимовали, потому что там их дожидались друзья. Они объединились с теми, кто приплыл раньше, скопили за лето корабли, людей и оружие. А уж потом, подготовившись, напали на слабые южные укрепления. – Артур мрачно улыбнулся. – Как я и сказал, самый быстрый, самый верный путь на юг лежит через север.

Да, Артур сказал правду. Я раньше об этом не задумывался, но сразу понял его правоту. Более того, я узнал прежнего Артура, о чем ему и сообщил.

– Ты думаешь, я захотел мира, потому что разучился сражаться? – Он медленно покачал головой. – Я не изменился, мой друг, по крайней мере, настолько.

– Так что мы теперь делаем? Чего сможем добиться на севере мы трое?

– Будем держать совет с королем Лотом Оркадским. У него много кораблей и сильная дружина. Узнаем, захочет ли он меня поддержать.

– Корабли? Кони у тебя есть, теперь корабли понадобились?

– Мне нужно столько кораблей, сколько я смогу раздобыть, – все, что согласится дать Лот. Остальные я намерен построить. Мне нужен флот, как тот, с каким Цезарь приплыл на Остров Могущественного.

– Но мы не можем сражаться на море.

– Еще как можем. Чему надо, научимся. Даже если не придется сражаться на море, нужен способ доставлять людей и коней быстрее, чем сушей. Это слишком медленно, а...

– Знаю, знаю: север очень далек от юга, а ты не можешь быть в двух местах сразу.

Артур улыбнулся и хлопнул меня по спине.

– Молодец! А мне уж стало казаться, что ты тугодум. – Он расправил плечи и потянулся. – Что-то в горле пересохло от долгого разговора. Надо смочить.

Я смотрел, как он идет по палубе, и думал: "А действительно ли я знаю этого человека?". Он обернулся и спросил:

– Ну что, не хочешь?

Не в моих правилах отказываться от кубка, и я поспешил за ним вслед.

Оркады – нагромождение голых скал, торчащих из Северного моря, словно головы и плечи исполинских утопленников. Они покрыты редкой жесткой травой, так что тощим овцам есть что пощипать. Как-то не верится, чтобы тут обитал славный король. Россыпь деревушек язык не повернется назвать королевством. И все же владыки Инисоедд Эрх испокон веков относились к своей земле с неукротимой, но понятной гордостью.

Я гадал, как-то нас тут встретят. Конечно, Лота должно обрадовать предложение дружбы с югом. Его положение и в лучшие-то времена было не слишком завидным – от южных королей его отделяли пикты и англы. Правда, поговаривали, что живет он за счет торговли и дружбы с англами и саксами. Впрочем, не припомню, чтобы кто-нибудь сказал такое Лоту в глаза.

Когда наш корабль подходил к Ллискайту, где над каменистой бухтой высится крепость Лота, тучи набежали на солнце, свет потускнел. Над водой пронесся ветер, и меня передернуло, но, думаю, не только от холода.

От крутого берега навстречу нам отошла лодка. Кормчий окликнул нас и спросил, что нового. Кто-то из корабельщиков ответил, потом Мерлин попросил доставить нас к королю Лоту.

Кормчий охотно согласился, а вот нам пришлось без всякого достоинства переваливаться через борт в лодку. На берегу нас уже встречали.

– Привет вам и Божье благословение, государи мои, если вы пришли с миром, – произнес первый из встречающих.

Он говорил учтиво, но я видел за поясами у них длинные ножи и мечи.

– Храни вас Бог, – отвечал Мирддин, – лишь мира мы и хотим.

– Тогда добро пожаловать. Засвидетельствуете ли вы почтение королю?

– С превеликой охотой. Скажите королю Лоту, что военный предводитель Британии прибыл, чтобы держать с ним совет.

Советник Лота склонил голову набок.

– Значит ты – тот самый Артур, о котором мы слышали?

Мирддин покачал головой и указал на своего юного спутника.

– Вот Артур.

Осторожная заинтересованность на лице советника сменилась недоверчивым изумлением:

– Ты? Ты – Артур?

– Я, – отвечал предводитель.

– Мы проделали долгий путь и устали с дороги, – напомнил Мирддин.

Советник тут же повернулся к нему.

– Прости, Эмрис. Прости, я... – начал он, поскольку понял, кто в таком случае Мирддин.

– Не стоит извинений. Прошу, отведи нас к Лоту.

– Конечно, Эмрис.

Советник повернулся, и нас повели по длинному, вырубленному в скале проходу к каеру, обнесенному каменной стеной и окруженному

зарослями можжевельника. Ворота были открыты, и мы вошли в маленький, чисто убранный двор.

Лот стоял посреди двора, скрестив руки на груди, и смотрел на трех лошадей, привязанных у коновязи. Когда мы вошли, он повернулся к нам, и выражение его лица мгновенно переменилось – не скажу, чтобы в лучшую сторону.

Хотя он тут же раскинул руки и обнял Мирддина, я невольно подумал, что радушие это показное.

– Мирддин, ты хорошо выглядишь. Давно мы с тобой не виделись. Добро пожаловать в гости. – Лот улыбнулся, но глаза его оставались холодными.

– Спасибо, – отвечал Мирддин. – Вижу, Бог тебя не обидел. Ты процветаешь.

Лот кивнул, но не ответил и резко повернулся к Артуру.

– А это может быть только предводитель Артур, о котором все говорят. – Он так же холодно приветствовал Артура, потом взглянул на меня.

– Я Бедивер, – представился я. – Храни тебя господь, король Лот.

– А, Бедивер ап Вледдин из Регеда. Мы и о тебе наслышаны. – Лот испустил натужный смешок. – Не удивляйся. Мы не так отрезаны от мира, как кажется. Думаю, в торговле эти маленькие острова уступают одному Лондону. Мы много слышим и видим то, что ускользает от других.

– И впрямь вы многое знаете, – сказал я, – если слышали даже обо мне.

Покончив с любезностями, Лот вновь перенес внимание на лошадей, объяснив:

– Этих жеребцов прислал мне купец из Монота. Я не вижу в них никакого изъяна, и все же они мне не нравятся. – Король повернулся Артуру. – Может быть, ты покажешь, что я недоглядел.

– Помогу, если сумею, – сказал Артур. Он обошел жеребцов, поглаживая и ощупывая каждого. Я тоже разбираюсь в лошадях, поэтому стал смотреть вместе с ним.

– Эти по бокам – неплохи, хоть и жидковаты в крупе. Они быстроноги, но, впрочем, будут быстро утомляться на бездорожье. Я бы выбрал того, что посредине.

– Этого? По мне, так он хуже всех.

– Он еще молоденький, – ответил Артур, – подрастет, нагуляет силу.

– Посмотри, как он стоит – словно ноги болят, – возразил Лот, проявляя себя куда большим знатоком, чем объявил вначале.

– Дело в подковах, – объяснил Артур. – Думаю, его подковали наспех перед тем, как привезти сюда.

Лот подошел к жеребцу, нагнулся, поднял ему переднюю ногу и осмотрел копыто.

– Верно, – сказал он, отпуская ногу. – Подкова велика, гвозди забиты кое-как. Чудо, что он вообще стоит.

– Прикажи его перековать и увидишь другого жеребца.

– Молодец, предводитель Артур, в конях ты разбираешься, – сказал Лот, внимательно разглядывая Артура. – А как насчет кораблей?

– Я знаю, что на корабле быстрее, нежели верхом, можно домчаться до дальнего берега, где затаился враг. Знаю, что ирландцы и англы приплывают на кораблях, значит, чтобы их остановить, тоже нужны корабли. Знаю, что оркадские мастера строят самые быстрые корабли на Острове Могущественного. – Артур помолчал и пожал плечами., – Больше, признаюсь, я не знаю о них ничего. Вот почему я здесь.

Лот, сузив глаза, смотрел на Артура, словно пытаясь заглянуть в глубь сказанного. Видимо, удовлетворившись, король указал рукой на свои палаты.

– Идем, предводитель Артур. Думаю, нам надо поговорить.

Глава 4

С римских времен кораблей в Муир Гуидане не строят, – сказал Артур, – но верфи сохранились – я видел их на Фиортском заливе возле Каер Эдина. Рыбаки зимой держат там свои лодки и время от времени строят новые.

Лот в глубокой задумчивости кивнул.

– Если все так, как ты говоришь, можно справиться. – Он надолго замолчал. – Есть рядом хороший лес?

– Столько, что можно построить десять тысяч ладей, и еще останется.

– Моим мастерам надо будет вернуться к зиме, чтобы чинить мои собственные корабли.

– Охотно позабочусь об этом. Что ты сказал?

– Я сказал, начинай подыскивать кормчих, и у Британии скоро вновь будет флот.

Предводитель, сияя, испустил ликующий вопль, и обычно ледяной Лот оттаял в лучах Артуровой радости. Он протянул руку к Мирддину, словно прося того благословить их с Артуром союз. Мирддин в качестве одобрения похлопал Лота по спине и сказал:

– Единение сильных властителей будет к поражению врага. Хвала Щедрому Богу!

Лот велел кравчим нести вино и подавать трапезу, хотя небо на западе еще не погасло. Здесь, на севере, солнце заходит поздно, а в середине лета и вовсе не заходит всю ночь!

Мы выпили и заговорили о том, как и где можно с большим толком использовать корабли. Я заметил, что Мирддин отставил кубок, встал и удалился. Я немного подождал и вышел вслед за ним.

Он стоял посреди двора, глядя в огромное северное небо.

– Что не так, Мирддин? – спросил я, подойдя к нему.

Он отвечал, не спуская глаз с безоблачного янтарного свода.

– Артур получил свои корабли – или скоро получит, Лот – наш союзник, что может быть не так?

– Ты не доверяешь Лоту. Почему? – Я пустил стрелу наугад, но неожиданно попал в цель.

Мирддин перестал изучать небеса и перевел на меня все тот же пристальный взгляд.

– Я его не знаю. Трудно полностью доверять тому, кого не знаешь.

Ответ прозвучал убедительно, однако я хорошо изучил Мирддина. За этим крылось что-то еще.

– Он уже доставлял тебе неприятности, – снова наугад попробовал я.

– Неприятности? – Мирддин направился к воротам крепости – они стояли открытыми. Я пошел рядом. – Нет, но он часто меня озадачивал. Ты, наверное, слышал, что меня хотели провозгласить Верховным королем. Да, очень немногие, но среди них Лот. Однако если у остальных были на то какие-то причины, то у него – нет... Я тогда очень удивился и удивляюсь до сего дня.

– Ты подозреваешь измену?

– Подозреваю ли... – Мы прошли в ворота и направились к морю. На галечном берегу Мирддин остановился и стал смотреть в сумеречную даль. Волны плескались о камни, пахло солью и гниющими водорослями. Мы довольно долго стояли рядом, потом Мирддин перевел на меня свой золотистый взгляд.

– Ты малый толковый, – сказал он. – Что думаешь о Лоте? Доверяешь ли ему ты?

Теперь наступил мой черед медлить с ответом. Доверяю ли я Лоту? Что я о нем думаю? Я, стараясь быть честным, мысленно взвесил немногочисленные свидетельства за и против.

– Ну?

– Мне кажется, – медленно начал я, – король Лот не привык, чтобы людям с ним было хорошо. Вероятно, его терпят и наверняка слушаются – он как-никак король. Однако не любят. Возможно, у него совсем нет друзей.

Мирддин кивнул.

– И почему, как ты думаешь?

Ну, живя на дальних островах, отрезанных от остального мира морем и безлюдными северными пустошами, трудно поддерживать дружбу со знатными южными семействами. По этой-то, да и по другим причинам южные владыки к северянам всегда относились с предубеждением: они-де глупы, грубы и невежественны. Немногим лучше пиктов, а то, может быть, и хуже.

Судя по Лоту и его людям, это всего лишь пустые предрассудки, и здешние обитатели просто не похожи на других. Да, несмотря на все отличия, они не менее учтивы и образованны, чем любой южный владыка и его свита. Однако жизнь на голой, окруженной морем скале воспитывает суровость, редкие встречи с южными соседями – осторожность и резкость. Если во всем искать скрытое оскорбление, непременно его найдешь.

Все это я подумал и высказал Мирддину.

– У короля Лота нет друзей, – заключил я, – потому что он всех подозревает в злом умысле. Нет, им движет не коварство, а мнительность.

– Да, мнительность. И еще кое-что: гордость.

– Мнительность и гордость, – сказал я, – две собаки, которым плохо лежится рядом.

– Верно, – кивнул Мирддин. – И обеих лучше не злить.

Ну вот, подумал я, теперь ясно, что тревожило Мирддина.

– Однако беспокоит меня не это, – промолвил он.

– Не это? – Всегда он такой. Только думаешь, что расколол крепкий орешек, как он вытаскивает из кармана новый, еще крепче. – А что же?

– По правде сказать, Бедивер, это имеет малое касательство к Лоту и все же имеет самое прямое к нему касательство.

Вот это тоже его особенность: напускать таинственность. Мирддин обожает загадки и парадоксы.

– Мало, много, – кисло заметил я, – так мы и к утру не закончим.

– Это отец Лота – точнее, жена его отца.

– Мать Лота, ты хочешь сказать?

– Разве я так говорил? Нет, я сказал, жена отца Лота. Король Лот-старший был женат дважды. Первый раз – на матери Лота, и она умерла. Второй раз Лот женился на женщине по имени Моргана.

– Говори яснее, Мирддин. Кто и что для нас эта Моргана?

И впрямь, сколько мы знакомы, это имя не разу не соскользнуло с его уст. Впрочем, про Мирддина многое неведомо.

Вместо ответа Мирддин спросил:

– Знаешь, почему эти острова прозвали Инисоедд Эрх – Острова страха?

Я оглядел неприютные скалы и серую крепость над морем. Оркады – дикое и сиротливое место. Вполне понятная причина для такого названия. Об этом я и сказал Мирддину.

– Нет. Это из-за нее, Морганы, Царицы воздуха и мрака.

Меня вообще-то нелегко испугать, но я не люблю, когда поминают лукавого, даже в шутку. Когда Мирддин произнес это имя, по коже пробежал холодок. Дуло с моря, но волосы на моей голове зашевелились совсем по другой причине.

– Ты ее знаешь?

– Да, но лучше бы мне ее не знать!

Это было произнесено с таким жаром, что я опешил. И еще я услышал в голосе Мирддина то, чего не слышал раньше: страх. Великий Эмрис боится Морганы, уж кто там она есть.

– Мирддин, – спросил я тихо, – кто она тебе?

Он резко повернул голову и вперил взор в меня. Лицо его кривила гримаса, глаза излучали боль.

– Она – моя смерть!

На следующий день принялись решать, как проще переправить мастеров на Фиортский залив. Артур и Лот сидели бок о бок в королевских покоях или расхаживали по крепости, целиком поглощенные своими замыслами и стратегиями. Видно было, что они крепко сдружились; между тем Мирддин час от часу становился все мрачнее.

Мне, глядя на него, тоже сделалось не по себе. Я видел, как он бродит на ветру по голым холмам или в мрачной задумчивости сидит на скале над морем. Он редко говорил в нашем обществе, ограничиваясь короткими ответами.

Артур словно не замечал этого. Но замечал я.

Дни проходили в вынужденном безделье. Время тяжко давило на мои плечи, мне не терпелось вернуться в Каер Мелин. Там у меня уйма дел – надо учить воинов, объезжать коней, запасать провиант и, не забывайте, умиротворять разгневанных королей. Наверняка Пеллеас и Кай сбиваются с ног, пока я тут изнываю от скуки.

С каждым днем я все больше мечтал хоть о каком-нибудь занятии. Наконец мое желание исполнилось, и я тут же об этом пожалел.

Ничто не предвещало беды. Как-то утром на заре вдали показался корабль. Он направлялся в бухту. В королевских палатах засуетились, кто-то отправился на берег. Не успел корабль бросить якорь, как пришла весть: ирландцы высадились и продвигаются вглубь суши, чтобы соединиться с пиктами.

Услышав это, я бросился к Лоту – они с Артуром как раз заканчивали дела – и едва не наступил на пятки королевскому советнику, объявившему:

– Государь Лот, вернулся Гвальхмаи с тревожным известием: множество Морских волков высадились на берег и пробиваются дальше. Пикты на их стороне.

– Где они? – спросил Артур.

– В заливе Превин.

Я оторопел: это совсем близко от моего родного Регеда.

– На Каер Трифан напали? – спросил я, но никто мне не ответил.

– Что с Гвальхавадом? – спросил Лот.

В этот самый миг распахнулась дверь, и поспешно вошел молодой человек в развевающемся сине-зеленом плаще. Черные волосы и горящий взор говорили о родстве с Лотом. Серебряная гривна на шее свидетельствовала о благородном рождении.

– Гвальхмаи! – вскричал Лот. – Где Гвальхавад?

– Он вместе с нашим отрядом отправился вслед ирландцам – проследить, куда они двинутся. Не бойся, он обещал держаться на расстоянии.

На лице Лота проступило облегчение: так волноваться может только отец о любимом сыне. Через мгновение догадка подтвердилась. Лот повернулся к Артуру и сказал:

– Предводитель Артур, познакомься с моим сыном Гвальхмаи, он только что вернулся из Манау, с которым мы торгуем.

Юноша – мой или Артура однолетка – приветственно склонил голову.

– Предводитель Британии, – сказал он, – я давно стремился тебя увидеть, хотя и не ожидал, что могу встретить здесь.

– Привет тебе, принц Гвальхмаи. Что еще ты можешь рассказать нам об этом вторжении?

– Ирландцы вошли в залив Иревин и двинулись вверх по реке. Мы насчитали тридцать ладей. Похоже, они собирают силы. Думаю, кого– то поджидают.

– Род Тара начал войну, – сказал Мирддин, выступая из тени очага. – Они ждут, когда подтянутся другие племена.

– Они не нападут до летнего солнцеворота. У нас еще есть время, – молвил Артур.

– Не так много, – заметил я.

До середины лета оставалось менее месяца.

Артур повернулся к королю.

– Государь Лот, мне понадобятся твои корабли раньше, чем я думал.

– Они твои, – отвечал Лот, – как и моя дружина.

– Распоряжайся мной, предводитель Артур, – сказал Гвальхмаи.

– Мой корабль готов и ждет в гавани.

– Коли так, отплывем на заре.

Мы надеялись схватиться с ирландцами до того, как к ним подойдет подкрепление, да вышло не по-нашему. Из Каер Мелина Артур сразу разослал гонцов к британским королям, созывая их дружины. Его кимброги, ясное дело, собрались молниеносно, их Артур отправил вместе с большей частью коней под предводительством Кая, Пеллеаса и Меурига. Другие короли медлили.

Бог им судья, они сердились на Артура за мир с Эллой, Октой и Кольгрнмом и в отместку не торопились с помощью. К тому же им не хотелось защищать север силами своих воинов. Кому нужны эти вересковые пустоши да болотные кочки! Пусть достаются ирландцам и пиктам – так они думали.

В конце концов им все равно пришлось сдержать слово. Итак, через четыре дня после летнего солнцеворота мы собрались на заре на берегу Абертафф возле Каер Дидда – люди с конями, припасами и вооружением. С нами были три короля: Идрис, Бедегран и Маглос.

Старый епископ Гвителин и его прославленный ученик Тейло отслужили мессу. Из ближайшего монастыря пришел дать свое благословение чтимый подвижник Иллтид. Старец укрепил нас чтением Священного Писания и поручил защите Господа Иисуса. Потом мы все преклонили колени прямо на прибрежном песке, под плеск прибоя и звуки чаек. Мы стояли на коленях, все как один, и молились Всемогущему Богу о скором плаванье и еще более скорой победе.

Закончив молитву, все встали и запели хвалебную песнь Спасителю Богу. А я скажу вам, нет ничего красивей, чем пение кимров. Нас было три тысячи человек, и громкий же глас летел к Престолу Всевышнего!

И вот, когда солнце поднялось над холмами за Хабренским заливом и первые алые лучи протянулись над водой, мы погрузились на корабли и отплыли на север. Общим счетом сорок пять ладей – по большей части принадлежащих королю Лоту, но и Артур сумел раздобыть еще несколько. Такого флота Остров Могущественного не видел с римских времен! А ведь первый корабль самого Артура еще даже не заложили!

Сорок пять кораблей! Господи Иисусе, вот это было зрелище!