Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 102 (всего у книги 331 страниц)

Глава 13

Я поднял глаза и взглянул на укрытые мглой долины. Дождь перестал, звезды сияли ярко. Пахло вереском и сосновой хвоей, из леса у подножия склона коротко взвыл, выходя на охоту, волк.

У моих ног волчица навострила уши, золотые глаза блеснули во тьме, но она не двинулась с места. Костерок, который развел Аннвас, еще горел, похлебка булькала в котелке, лепешки пеклись. Сам гость смотрел на меня печально и ясно.

– Ты ненавидишь меня, Аннвас? – спросил я под тихий треск костерка. – Теперь, когда ты знаешь, что я совершил, – ты меня презираешь?

Вместо ответа он взял котелок, наполнил миску и протянул ее мне.

– Я не могу ненавидеть, – сказал он мягко, – и сейчас не время судить. – Он разломил горячий хлебец и протянул мне половину. – Сейчас мы поедим, и тебе станет лучше.

Мы ели в молчании. Похлебка была вкусной, и мне действительно полегчало. Огонь согревал, от еды – как давно я не ел мяса? – накатила сонливость. Я подобрал коркой остатки варева, отставил миску и завернулся в плащ.

– А теперь спи, Мирддин, – сказал Аннвас. – Спи спокойно.

Показалось, что прошло только мгновение, но, когда я раскрыл глаза, солнце уже озарило вершины гор, и с неба золотым дождем сыпалась песнь жаворонка. Аннвас снова разжег костер и принес мне воды в горшке.

– Значит, ты еще здесь, – заметил я, переливая воду в свою плошку и поднося ее к губам.

– Да, – кивнул он.

– Я не пойду с тобой, – были мои следующие слова.

– Тебе решать, Мирддин.

– Тогда ты напрасно теряешь время. Я не уйду отсюда.

– Ты уже говорил. Но я здесь не затем, чтобы увести тебя вниз.

Чего же ему от меня надо?

– Тогда зачем ты здесь?

– Чтобы спасти тебя, Мирддин.

– От чего бы это?

– Твой труд не закончен,– отвечал он. – В мире людей события по-прежнему несутся стремительно, и Тьма поглотила почти все. Она достигла даже этих берегов. Да, Великая Тьма, которой страшатся люди, уже здесь, она закрепилась на Острове Могущественных.

Я смотрел на него в упор; слова эти всколыхнули меня сильнее, чем мне хотелось.

– И при чем здесь, по-твоему, я?

– Я просто рассказал, как обстоят дела. – Аннвас протянул мне половину испеченного вчера хлебца. – А что делать, это решать тебе.

– Кто ты, Аннвас Адениаок? Почему ты пришел ко мне?

Он мягко улыбнулся.

– Я уже отвечал на этот вопрос. Я твой друг. – С этими словами он встал и шагнул к выходу из пещеры. – А теперь идем со мной.

– Куда? – недоверчиво спросил я.

– Внизу в лощине есть ручей... Надо пойти туда.

Больше он ничего не добавил, просто повернулся и пошел по тропе вниз. Я некоторое время смотрел ему в спину, решил не идти, но он остановился, обернулся и позвал меня. Я встал и пошел.

Ручей был неширок, но от вчерашнего дождя уровень поднялся, и в ямах у камней собралась вода. К одной из таких ям и вел меня Аннвас.

– Сними плащ, – велел он, заходя в воду, – и одежду.

То, что он великодушно назвал одеждой, было не более чем повязкой, кое-как прикрывавшей мои чресла. Она спала, стоило ее тронуть.

– Я уже крещен.

– Знаю. – Аннвас протянул мне руку. – Я просто хочу омыть тебя.

– Я сам могу помыться. – И я сделал шаг назад.

– Знаю, знаю. Но позволь мне на этот раз.

Я шагнул в холодную воду. Кожа пошла мурашками, зубы застучали. Аннвас взял меня за руку и повернул лицом к себе, потом зачерпнул плошкой воды и вылил мне на голову. Затем вытащил мыло – ׳твердое, желтое, древние кельты варили его целыми глыбами на весь клан, а каждая семья отрезала себе, сколько надо, – и принялся меня мыть.

Намылив руки и грудь, он повернул меня и принялся тереть спину.

– Сядьте, сударь, – приказал Аннвас, и я сел на камень, а он вымыл мне ноги, грязные спутанные волосы и бороду.

Все это он делал споро и весело, словно исполнял главное назначение своей жизни. Я не противился, но думал, что это странно: меня, взрослого человека, моет другой взрослый.

Ощущение и впрямь было странное. Мне было приятно, более того, я чувствовал, что так должно быть. Так, думал я, восточные императоры вступали на трон.

Но как же хорошо быть чистым. Чистым! Как давно это было?

Он вымыл волосы, потом, к моему изумлению – хотя пора уже было перестать удивляться, – вынул ножницы и бритву греческого образца и, опустившись на колени прямо в ручей, сперва коротко подстриг мои спутанные кудри, а затем чисто выбрил подбородок и щеки.

Закончив, он снова полил меня водой из плошки и сказал:

– Встань, Мерлин, и ступай навстречу дню.

Я встал – вода бежала с меня ручьями – и почувствовал, как немощь прошедших лет, растраченных в тоске и горечи, сбегает вместе с водой. Я встал, и короста бессилия спала с меня, я вновь сделался чист – чист и здоров рассудком.

Я шагнул из воды и подобрал плащ, как ни противно было вновь прикасаться к грязному.

Аннвас это предвидел.

– Оставь, он тебе не понадобится.

Что ж, возможно, в этом была правда. Яркое солнце согревало – но не всегда же так будет. По ночам в горах холодно – как же мне без плаща. Я снова нагнулся.

– Оставь, – повторил он и указал на дорогу. – Смотри, вот идет тот, кто оденет тебя по сану.

Я взглянул и увидел на тропе одинокого пешехода, который вел в поводу двух оседланных лошадей.

– Кто это? – обратился я к Аннвасу.

– Тот, чьей любви тебе никогда не измерить. – Его слова обожгли мне сердце, но во взгляде не было укоризны. – Он идет, и мне пора уходить.

– Останься, друг. – Я протянул руку.

– То, зачем я пришел, исполнено.

– Встретимся ли мы снова?

Он на мгновение склонил голову набок, словно оценивал меня.

– Нет, думаю, в этом не будет надобности.

– Останься, – взмолился я. – Прошу, останься.

– Мирддин, – промолвил он, крепко сжимая мне руку, – я был с тобой всегда.

Одна из лошадей заржала. Я обернулся и увидел, что путник приблизился. Его силуэт показался мне знакомым. Кто это может быть? Я шагнул на тропу.

– Прощай, Мирддин, – произнес Аннвас.

Когда я обернулся, его уже не было.

– Прощай, Аннвас Адениаок, до встречи, – ответил я и сел на камень дожидаться нового гостя.

Глава 14

Ждать пришлось недолго. Тропа вела по осыпи к тому самому ручью, у которого я сидел. Путник меня не видел –

его глаза были устремлены на пещеру, в которой он думал меня найти.

Как ни странно, я его не узнал. Он шел по тропе, а когда остановился у ручья, я встал, изрядно напугав его; согласитесь, странно увидеть на рассвете в горах совершенно голого человека.

– Привет, друг, – сказал я, вставая. – Прости, что напугал тебя, я не хотел.

– Ой! – Он с криком отпрыгнул назад, как от змеи.

Однако в следующий миг лицо его изменилось. Тут я узнал его, но в первое мгновение не поверил своим глазам. Он тоже узнал меня.

– Господин мой Мерлин!

Он выпустил поводья и упал на колени. В глазах его стояли слезы. Руки, протянутые ко мне, дрожали, он улыбался, как сумасшедший.

– Господин мой Мерлин, я не смел и надеяться...

Я неуверенно шагнул к нему.

– Пеллеас?

– Господин мой... – Слезы струились по его лицу. Он схватил мою руку и прижал к груди, трясясь от волнения.

– Пеллеас? – Я все еще не мог поверить. – Пеллеас, это правда ты? Ты здесь?

– Здесь, повелитель. Пеллеас здесь. Наконец-то я вас нашел!

Я дрожал от холода, и он немного пришел в себя, хотя и продолжал ликовать. Он вскочил, подбежал к лошадям, которые успели отойти на несколько шагов, залез в чересседельную суму и вытащил пестрый сверток.

– Вы замерзли, – сказал он, – но это вас согреет. – И, развернув сверток, принялся раскладывать на камне одежду.

Я надел желтую рубаху тончайшего полотна, синие в черную клетку штаны, сел, натянул коричневые кожаные сапоги и завязал их под коленом. Когда я снова встал, Пеллеас протянул мне синий плащ с опушкой из волчьего меха. Это был королевский плащ, точнее, мой собственный, заново сшитый – подарок Подземных жителей.

Я надел его на плечи, и он шагнул ко мне с пряжкой. Я узнал рисунок – два оленя, сцепившиеся рогами, яростно глядят друг на друга рубиновыми глазами. Эта пряжка принадлежала Талиесину; Харита хранила ее среди прочих сокровищ в деревянном сундуке в Инис Аваллахе.

Пеллеас заметил мой изумленный взгляд.

– Твоя мать прислала ее вместе со своим приветом, – сказал он, скрепляя плащ на моем плече.

Внезапно мне захотелось спросить сразу о многом, и я задал первый пришедший в голову вопрос:

– Скажи, как ты узнал, где меня искать?

– А я не знал, господин, – просто ответил он, застегнул пряжку и отступил на шаг. – Ну вот, теперь вы снова король.

– Ты хочешь сказать... – Я вытаращил глаза. – Ты хочешь сказать, что искал меня все это время... сколько же лет? Ведь прошли годы, не так ли? Конечно, да, достаточно взглянуть на тебя, Пеллеас, ты уже совсем возмужал. Я... Пеллеас, скажи, сколько прошло времени? Как долго меня не было среди людей?

– Да порядочно, господин. Много лет.

– Очень много?

– Да, господин, очень.

– Сколько?

Он пожал плечами.

– Не столько, чтобы на этой земле забыли Мирддина Эмриса. По правде сказать, ваша слава многократно умножилась. Нет на Острове Могущественных уголка, где бы вас не знали и не страшились. – Он снова упал на колени. – Ой, Мерлин, господин мой, я так рад, что наконец вас нашел...

– Сколько же ты искал... ты что, так и не прекращал поиски?

– До сего дня – нет. А если бы не нашел сегодня, продолжал бы искать дальше.

Его преданность повергла меня в трепет и в то же время пристыдила. Я отвел глаза.

– Я не достоин твоего самопожертвования, Пеллеас. Только Бога надлежит любить так сильно.

– Разве тот, кто заботится о ближнем, не служит Богу?

Мне показалось, что я узнал слова одного знакомого священника.

– Ты слушал брата Давида.

– Епископа Давида, – с улыбкой отвечал он.

– Епископа? И как он?

– Здоров, – отвечал Пеллеас. – Здоров и счастлив. Весь день в трудах по монастырю, и люди в два раза моложе не могут за ним угнаться. Сердце его по-прежнему юно. Все королевство на него не нарадуется.

– А Мелвис? В добром ли он здравии?

– Господин мой, Мелвис перешел к праотцам.

Не знаю, какого я ждал ответа, но чувство утраты больно сжало мне сердце. До меня внезапно дошло, что означало мое отсутствие.

– А Эльфин? Что Эльфин?

– Он тоже, господин. Много лет назад. И госпожа Ронвен.

Глупец! О чем ты думал, сидя в норе, бродя меж камней, как призрак. О чем ты думал? Не знал, что у людей иной отсчет лет, что век их короче? Покуда ты сидел тут и выл, лелея свое постыдное горе, твои друзья и родичи состарились и умерли.

– Ясно, – произнес я, опечалившись. Мелвис, Эльфин, Ронвен – все умерли. И сколько еще других? Великий Свет, а я ничего не ведал!

Пеллеас ушел к лошадям и теперь вернулся с едой.

– Вы голодны? У меня тут хлеб, сыр и немного меда. Еда вас ободрит.

– Давай поедим вместе, – сказал я. – Приятнее всего мне будет разделить трапезу с другом.

За едой он немного рассказал о своих поисках, в которых обошел чуть не все уголки Калиддона.

– Мне думалось, ты погиб, – сказал я, когда он закончил. – Все полегли: Кустеннин, Гвендолау, моя дружина... Ганиеда, все погибли, и ты с ними. Я не мог этого вынести. Отче Милостивый, прости меня, я обратился в бегство.

– Многие погибли в тот день, – печально отвечал он, – но все же не все. Я остался жив, и Кустеннин тоже. Я видел, как вы скакали прочь, знаете? Я даже кричал вам вслед, но вы не слышали. Уже тогда... – Лицо его просветлело. – Уже тогда я знал, что когда-нибудь вас найду.

– Уж очень ты был в себе уверен. Даже двух коней взял.

– Каллидонский лес велик, господин, но я всегда сохранял надежду.

– Твоя вера вознаграждена. Я тоже наградил бы тебя, но у меня ничего нет. Да будь у меня даже девять королевств, никакой дар не сравнился бы с даром твоей преданности, Пеллеас. Ни у кого еще не было такого друга!

Он медленно покачал головой.

– Я получил награду, – тихо сказал он. – Единственное мое желание – снова служить вам.

Мы в молчании закончили трапезу, я встал и стряхнул крошки с одежды, потом глубоко вдохнул горный воздух – воздух изменившегося мира. Покуда я укрывался в пещере, тьма окрепла. Теперь надо узнать, горит ли еще свет и насколько ярко.

Пеллеас собрал остатки еды и подошел ко мне.

– Куда вы намерены отправиться, господин Мерлин?

– Толком не знаю. – Я взглянул на ручей и пещеру. Теперь она казалась холодной, заброшенной и чужой. – Кустеннин по-прежнему живет в Калиддоне?

– Да, господин. Я заезжал к нему в начале весны.

– А моя мать – она по-прежнему в Диведе?

– Она вернулась в Инис Аваллах.

– Понятно. А сам Аваллах?

– Неплохо. Но увечье по-прежнему его мучит.

Я повернулся и резко спросил:

– Если Харита в Инис Аваллахе, то кто правит в Диведе?

– Теодриг – племянник Мелвиса.

– А в Летнем краю?

– Правитель по имени Эливар, – отвечал Пеллеас и, замявшись, словно не хотел сообщать неприятную новость, добавил: – Но над ним есть другой, Вортигерн. Вообще-то этот... этот человек провозгласил себя королем над всеми британскими государями.

– А, верховным королем.

Вортигерн. Да, я видел твое лицо в огне, видел тень твоего прихода. И слышал грохот твоего падения.

– Что такое, господин?

– Ничего. Говоришь, Вортигерн правит в Летнем краю?

– А также в Гвинедде, Регеде и Ллогрии. Он неимоверно тщеславен и жесток. Ни перед чем не останавливается.

– Я знаю о нем, Пеллеас. Но не тревожься, его дни на этой земле не так долги.

– Господин?

– Я видел это, Пеллеас. – Взор мой упал на долину, где темные кроны деревьев жались к подножью горы. По берегу ручья к нам направлялись четверо всадников.

Мне следовало удивиться, ведь за все эти годы я не видел ни души, но отчасти я этого ждал, потому что с первого взгляда понял, кто они и зачем едут. Знал я и другое – кто привел их ко мне.

– Враг не теряет времени, – сказал я, вспоминая недавнего гостя и его вкрадчивую повадку. Да, я устоял – в помрачении сердца и разума я, по милосердию благого Бога, все же не покорился. А теперь я снова здоров. Я исцелился и полон сил.

Древний враг, что бы ты ни задумал, я, Мирддин Эмрис, не покорюсь!

Пеллеас некоторое время наблюдал за всадниками.

– Может быть, нам уйти, господин?

– Нет, – отвечал я. – Ты спросил, куда мы пойдем. Думаю, эти люди едут, чтоб нас проводить.

– Куда?

– К местному диву – человеку, поставившему себя выше всех королей древности.

– Люди Вортигерна! Господин Мирддин, за мной никто не следил, клянусь!

– Нет, не следил. Их послал другой.

– Еще есть время, бежим.

– Что ты, Пеллеас, нам нечего страшиться этих людей. К тому же я хотел бы увидеть Вортигерна лицом к лицу. Я еще никогда не видел Верховного короля.

Пеллеас скорчил гримасу.

– Говорят, там и смотреть-то не на что. А те, кому дорога жизнь, вообще стараются держаться подальше.

– Тем не менее, я пойду и засвидетельствую почтение человеку, который правил королевством в мое отсутствие.

Мы ждали. Всадники медленно поднимались по крутому откосу, и у меня было время внимательно их разглядеть: три плечистых воина с бронзовыми браслетами выше локтя и кожаными щитами, и еще один, судя по дубовому посоху за седлом, – друид. Несмотря на раннее утро, все четверо были истомлены дорогой, их кони спотыкались от усталости. Значит, поручение настолько спешное, что они ехали без сна и отдыха всю ночь.

Когда они подъехали поближе, я крикнул:

– Привет, путники, Лесной Владыка вас ждет!

Они натянули поводья и переглянулись, что-то бормоча.

– Кто ты? – спросил друид.

– Ты знаешь, ибо я назвался. Мог бы и я спросить, кто ты такой, да не имею обыкновения задавать вопросы, если знаю ответ.

– Ты знаешь, кто мы? – спросил один из его спутников, опасливо приближаясь.

– Знаю, – заверил я.

– Тогда, возможно, ты знаешь, зачем мы приехали. – Он бросил неодобрительный взгляд на Пеллеаса, как будто тот лишил их приезд задуманной внезапности.

– Вы приехали отвезти меня к вашему повелителю, который зовется Вортигерном и провозгласил себя королем.

Ответ им не понравился, но придраться было не к чему, ибо я говорил учтиво.

– Мы приехали, – сказал друид, – чтобы отыскать того, кого называют Мерлином Эмрисом.

– Вы его нашли, – сказал я, – он с вами говорит.

Друид не поверил.

– Тот, кого мы ищем, был стариком еще в моем детстве. Ты не можешь быть Мерлином.

– Если так, ты и впрямь не знаешь, кого ищешь.

Он на мгновение растерялся.

– Говорят, Мерлин ведет род от эльфов и фей, – заметил его спутник. – Тогда все понятно.

– Ваши кони устали, вы сами чуть не падаете из седел. Спешивайтесь, дайте отдых себе и коням. Поешьте, наберитесь сил, прежде чем мы пустимся в путь.

Эти слова подействовали на них сильнее всех предыдущих. Они собирались схватить меня силой. Мысль, что я пойду своей волей, не приходила им в голову.

– Мы намерены взять тебя с собой, – упрямо предупредил второй всадник.

– Разве я не сказал уже, что пойду? Мое желание – говорить с вашим владыкой.

Друид кивнул и сделал остальным знак спешиться, сам тоже соскочил на землю и встал передо мной.

– Не пытайся бежать. Я друид и обладаю силой. Твои штучки со мной не пройдут.

Я рассмеялся:

– Что мне твоя сила, друг, я ведь знаю, откуда она исходит. Скажу правду – я видел твоего господина и не поддался. Куда уж тебе взять надо мной верх. Тьма не властна над светом, никакая сила на земле не сдвинет меня, покуда сам не пожелаю. Я иду с тобою по доброй воле.

Он нахмурился и, повернувшись к спутникам, велел расседлать и напоить коней.

– Отдохнем немного, – сказал он.

– Помоги им, Пеллеас, а я пойду попрощаюсь. – Я встал и пошел вверх, к пещере, искать волчицу.

Однако ее оказалось не так просто отослать прочь. Сперва я испугался за коней, но напрасно: увидев волчицу со мной, они приняли ее за собаку и отнеслись к ней, как к обычной гончей. С людьми дело оказалось сложней.

– Убери свою зверюгу! – завопил один из воинов, вскакивая и вытаскивая кинжал – хотя как бы он им защищался, не представляю.

– Сядь, – сказал я, – и не шуми. Она тебя не тронет, если сам ее не раздразнишь. И убери кинжал – уж коли она захочет тебя загрызть, ничто не поможет, тем более этот жалкий клинок.

Воин взглянул в золотые глаза волчицы, потом в мои, левой рукой осенил себя от зла и что-то беззвучно пробормотал. Я слышал, что он сказал, и произнес:

– Не бойся, Иддек.

Однако он все еще боялся и судорожно сжимал рукоять.

– Откуда ты знаешь мое имя? – хрипло спросил он.

– Я много чего знаю.

Один из его спутников услышал мои слова и подошел ближе, почтительно обходя волчицу.

– Тогда ты знаешь и наши намерения... – начал он.

– Да, Данед, знаю.

– Молчать! – завопил друид. – Это уловка! Не говори ему ничего!

– Он знает! – заорал Данед. – От него ничего не скроешь!

– Ничего он не узнает, если ты не скажешь!

– Он назвал меня по имени, – проговорил Иддек. – Обоих нас... Он нас обоих знает.

Друид (я знал, что его зовут Дуах) подбежал к воинам.

– Он слышал, как вы говорили между собой. Вы, небось, с приезда уже сто раз назвали друг друга по имени.

Воины переглянулись, неубежденные, и, ворча, продолжили расседлывать лошадей. Дуах повернулся ко мне.

– Не трожь их, – сказал он. – Может, они по дури и верят в твою ложь, но живо перережут тебе горло, если велю.

Волчица зарычала, друид отступил на шаг.

– Прогони ее, если тебе дорога жизнь.

– Не пытайся больше задеть меня ни словом, ни жестом, Дуах, если тебе дорога твоя.

Пеллеас, молча наблюдавший за этой сценой, подошел ближе.

– Господин, мне не нравится, как они себя ведут. Быть может, не следует ехать с ними.

Я положил руку ему на плечо.

– Не тревожься. Все, что случится со мной, предначертано заранее. Как я сказал, мы едем с ними потому, что я так решил, а не они. – Он еще сомневался, и я добавил: – К тому же это самый скорый способ возвестить миру, что Мирддин Эмрис вернулся на землю живых.

Вортигерн, с жидкой рыжей бороденкой и хитрыми глазами-щелочками, был когда-то толковым военачальником.

Нынче он сидел на роскошном троне, старый пресыщенный обжора, усталый, жалкий, измученный страхами. Некогда могучие плечи ссутулились, мышцы одрябли и превратились в жир, под расшитой мантией явственно вырисовывалось брюхо.

Впрочем, несмотря на рой осаждавших его тревог, он, сидя в окружении приспешников и прихлебателей, сохранял царственный вид, а в заплывших глазках еще читались изворотливость и хватка, снискавшие ему власть.

Первый взгляд на человека, который принес Острову Могущественных столько невзгод, ничуть не изменил моего мнения о нем – воистину, он проклятие своей страны!

Однако, наблюдая, с каким усилием сохраняет достоинство этот загнанный в угол старый барсук, я лучше его понял и решил не упрекать в содеянном. Я знал, что кара его близка и не мне что-нибудь менять.

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это был хитрый и расчетливый малый, переживший трудные времена. Хотя он больше руководствовался своей выгодой и меньше благом народа, он по крайней мере на время сдержал надвигающуюся саксонскую волну. Впрочем, это тоже было в его интересах.

Да, теперь он пожинал плоды своего безумия, но не все его решения были дурны. Он, как мог, расхлебывал кашу, которую ему оставили. От вечно ноющих приближенных было мало проку. И если б я в своем безумии не бросил народ и землю – кто знает? – может быть, Вортигерн не так легко вскарабкался бы на трон.

Не оставь я Британию на произвол судьбы, все могло бы повернуться иначе.

Ладно, теперь ничего не поправить. Что случилось, то случилось, и прошлого не вернуть. Однако час расплаты для Вортигерна близился, и я это знал. По крайней мере я решил не поднимать на него руку и обойтись с ним по возможности милосердно. Бог свидетель, он действительно нуждался в друге.