Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 331 страниц)

Король долго молчал, а потом заговорил уже совершенно иным тоном.

– Квентин, Толи, я поручаю вам выяснить, в чем кроется опасность. Моему народу требуется ваше мужество.

– Мы готовы отправиться немедленно и найти это зло. А может, нам повезет, и мы отыщем Тейдо и Ронсара, – смело заявил Толи.

Квентин ничего не сказал, внимательно наблюдая за лицами сидевших вокруг стола.

– Быть по сему, – вздохнул Король. – Вы же знаете, я не стал бы поручать вам какую-нибудь мелочь, если бы не считал, что только вы можете здесь помочь. – Он повернулся и задумчиво посмотрел на Дарвина. – Тебя, сэр, я не звал, но тут воля того, кто знает меня лучше, чем я сам. – Он снова улыбнулся, и Квентин заметил мелькнувшего прежнего Короля. Меж тем Эскевар продолжал: – Я попрошу тебя, добрый отшельник, чтобы ты остался со мной. Мне скоро может понадобиться твоя помощь и, возможно, твое искусство пригодится больше, чем если бы ты качался в седле.

– Я так и подумал, сир, – ответил Дарвин. – Вы не пожалеете, что стали моим пациентом.

Король с трудом поднялся и отпустил их, спросив напоследок:

– Когда вы едете?

– Немедленно, сир, – решительно сказал Толи.

– Не раньше, чем поужинаете со мной хотя бы сегодня вечером. Я хочу собрать моих друзей вместе, прежде чем... – Он не стал заканчивать мысль.

Все трое встали, поклонились и тихо вышли. У двери Квентин остановился и хотел что-то сказать, но посмотрел на Эскевара, и понял, что словами тут не поможешь. Он быстро поклонился и вышел, слишком ошеломленный, чтобы высказать то, что лежало на сердце.

Глава восьмая

– С деревней покончено, Превосходнейший. – Всадник низко поклонился. За спиной у него в небо поднимался густой темный столб дыма. Его трепал ветер с моря. Гнедой конь дернул поводьями и тряхнул головой, его шкура была вся в саже и засохшей крови. – Сопротивления не было.

Дикие глаза уставились на всадника из-под края железного шлема, украшенного черными перьями. Перья тоже отрепал ветер. Превосходнейший молча повернул коня и медленно двинулся прочь.

Всадник догнал его и почтительно остановился.

– Я чем-то не угодил тебе, мой Господин? – Голос всадника дрожал от беспокойства.

– Нет, все хорошо. Задача выполнена. Я вернусь на корабли; ты поедешь со мной. Мне может понадобиться посланник. – Командир махнул рукой нескольким всадникам, державшихся плотной группой. Они держали шлемы под мышкой и бесстрастно смотрели на клубящийся дым.

– Вы, четверо, – приказал Превосходнейший, – займите со своими людьми это место. Остальные – за мной.

– А что делать с пленниками, Превосходнейший? – крикнул всадник вслед темной удаляющейся фигуре. Военачальник не обернулся, но всадник услышал, как он тихо проговорил:

– Убейте их.

Зал был наполнен острым запахом ладана. Облака ароматного дыма завивались вокруг огромной фигуры, восседающей на горе шелковых подушек. Маленькие цветные птицы порхали и щебетали в клетках, развешенных по залу, их пению вторили меланхоличные звуки флейты.

У входа раздался звон колокольчика, за ним последовал шорох одежды. Фигура на подушках не шевельнулась и вообще никак не отреагировала на вошедшего. Огромная голова покоилась на большой подушке. Мясистые руки, сцепленные друг с другом на широких коленях, не дрогнули, пальцы оставались сжатыми в кулак.

– Бессмертный, у меня новости, – сказал министр, тихо вошедший в зал. Он лежал, прижавшись лбом к полу, вытянув руки перед собой ладонями вверх.

– Говори, Узия. – Казалось, голос заполнил весь зал, хотя говоривший едва шевельнул губами.

– Вернулись военачальники. Городки на побережье покорены.

– Они нашли для меня подходящее место?

– Увы, нет, Бессмертный, это были всего лишь маленькие городишки, ни в одном не нашлось жилища, достойного твоего присутствия. Городки сожгли, а пепел развеяли, чтобы их вид тебя не огорчал.

Нин-Разрушитель мрачно посмотрел на своего министра.

– На эту землю обрушится мой гнев, – проскрежетал он. Птицы в клетках задрожали и смолкли. Музыка замерла. Премьер-министр Узия съежился на полу и, казалось, стал меньше ростом.

– Местные недоумки говорят о том, что на севере много замков. Один из них по рассказам вполне вам подойдет, пока вы здесь.

– Как его называют?

– Аскелон. Это город верховного короля этой земли, известного как Король-Дракон.

– Вот как, – тихо сказал Нин. – Мне нравится. Ну-ка, скажи еще раз.

– Аскелон – город Короля-Дракона.

– Вот там и будет мой дом. Я буду Королем-Драконом. Мне нравится, как это звучит. Я разве никогда не убивал драконов, Узия?

– Нет, мое Божество. Насколько мне известно, нет, – и поспешил добавить: – То есть, если только в прошлой жизни, конечно, тогда может быть.

– Ну что же, буду с нетерпением ждать, когда мне представится такая возможность. Главное – получить удовольствие от этой встречи. – Он медленно встал. – А где мои военачальники? – Голос Нина загремел на весь зал.

– Ждут на берегу, – ответил Узия. – Позвать их?

– Нет, я сам к ним выйду. Они все сделали, как я хотел. Надо вознаградить их. Пусть лицезреют своего бога!

– Как прикажешь, Великий, – Узия снова поклонился и трижды хлопнул в ладоши.

– Божество выходит. Преклоните колени! – Сам он пошел перед своим государем, хлопая в ладоши и выкрикивая повеление. Нин медленно следовал за ним. Его огромное тело с трудом держалось на ногах.

Когда они подошли к трапу, ведущему на палубу головного корабля, Узия снова хлопнул в ладоши, и восемь слуг примчались с троном на длинных шестах. Царь величественно опустился на него. Носители трона с трудом подняли его по ступеням, пуще всего следя за тем, чтобы трон не перекосило. Иначе божество разгневается, и тогда всем мало не покажется.

Трон втащили на палубу. Там ждали двое слуг с большими опахалами из блестящих перьев. Как только трон Нина появился на палубе, они сразу прикрыли большую голову владыки от яркого солнечного света. Слуги покачнулись под тяжестью своей ноши, но аккуратно установили трон на возвышение, с которого Нин-Разрушитель командовал подданными.

При появлении верховного главнокомандующего четыре старших военачальника спешились и распростерлись на песке. Носильщики установили трон в центре возвышения, под широким навесом из богатого синего шелка, и отошли. Преклонив колени, они опустили головы между ног.

Голубой шелк колыхался на мягком морском ветру. Над возвышением кружили в воздухе чайки и удивленно кричали, глядя на невиданное сооружение внизу.

Нин поднял руку и проскрипел:

– Встаньте, мои военачальники. Можете созерцать свое Божество.

Военачальники в тяжелых доспехах, поднялись на ноги и встали плечом к плечу перед своим владыкой.

– Я наблюдал за вашей победой издалека, – продолжил Нин. – Своими глазами я видел пламя разрушения. Я доволен. Теперь скажите мне, мои командиры, в чем сила этой земли? Есть ли армия, которая устоит перед мечом Разрушителя? – Он осмотрел всех четверых и кивнул одному из них, немедленно выступившему вперед. – Гурд?

Воин ударил себя по груди бронированным кулаком. Его длинные черные волосы были туго стянуты и заплетены в толстую косу. Быстрые черные глаза уставились на Нина.

– Я не видел солдат на юге, Бессмертный. Городки никто не защищал.

– Амут. – Взгляд правителя перешел к следующему военному.

Воин, явный представитель желтой расы, шагнул вперед. Он брил голову, оставляя лишь короткую прядь волос, завязанную тугим узлом. На щеках и на лбу выделялись странные синие татуировки, а рваный шрам тянулся от угла одного раскосого глаза до основания мощной шеи.

– На севере мы не встретили солдат, Великий. Трусливое население разбежалось перед нашими стрелами, как листья перед бурей.

– Лухак, – назвал Нин третьего военачальника.

Выступив вперед, Лухак коснулся бороды коричневой рукой. Его голову венчал шлем из белой конской кожи с гребнем из хвоста лошади. Он был высок и худ, и когда он открыл широкий рот, сверкнул ряд острых белых зубов.

– Мне попалась только одна деревня в глубине этой горной земли. Жители называли ее Галинпор, – сказал воин. – Никакая армия не сможет пересечь эти горы, чтобы застать нас врасплох. С этой стороны нам нечего опасаться.

– Богаз.

Последний военачальник, высокий чернокожий человек, черты лица которого скрывала черная повязка, оставлявшая открытыми лишь большие темные глаза, занял свое место рядом с остальными. У этого на голове плотно сидел рогатый кожаный шлем, а грудь прикрывал нагрудник из плоских роговых дисков, соединенных железными кольцами. Длинный красный плащ спадал с его плеч до пят его черных сапог. На боку у него, как и у всех остальных, висел странный изогнутый меч с обоюдной заточкой.

– Я тоже не встретил солдат. Деревни не оказали сопротивления, кровь текла по земле красными ручьями, а пепел вознесся на небеса в твою честь, Бессмертный Нин. – С этими словами черный воин коснулся лба и низко поклонился.

– Что это за земля такая, где не возводят стен вокруг городов и оставляют деревни без защиты? Она просто предназначена для того, чтобы мы ее взяли. Это ваше богатство, мои военачальники. Мы идем на север к Аскелону. Там будет мой дворец, оттуда мне удобно будет подчинять эту землю. Ступайте и доложите мне, когда замок будет моим. Ибо Воители Нина придут и возьмут то, что я желаю. Только не приносите в жертву правителей, это я оставлю для себя. Слушайте и повинуйтесь.

Четыре командира отдали честь Нину и отступили на несколько шагов. Затем они повернулись, сели на коней и ускакали вместе. Нин хлопнул в ладоши, и слуги бросились вперед, чтобы начать непростой процесс переноса своего бога обратно в великолепный дворцовый шатер.

Глава девятая

На листьях еще лежала обильная утренняя роса, когда первые лучи золотого утра пали на деревни окрест. Невдалеке от моря такая роса никого не удивляла, но Квентина она неизменно радовала. В каждой капле вспыхивало солнце, превращая простую влагу в мерцающий драгоценный камень. Каждый холмик и куст становились произведением искусства.

Хорошо отдохнувшие резвые лошади Толи бодро бежали трусцой по утреннему холодку. Квентин запел гимн новому дню. Толи присоединился, и их голоса разнеслись по долине.

– Толи, как же хорошо жить! – крикнул Квентин только ради того, чтобы услышать звук своего голоса.

– Это с утра седло кажется тебе другом, – проворчал Толи. – А вчера вечером что-то я в тебе такой радости не замечал.

– С утра мир каждый раз рождается заново. Всё становится новым, даже седла!

– Хорошо, когда хозяин в таком настроении. А то последние три дня ты больше напоминал рычащего медведя.

Квентин сделал вид, что не слышал последних слов друга, и они продолжали путь, как и прежде. Сбруя зазвенела, когда лошади пошли легким галопом.

– Извини за то, что я был не в духе, – некоторое время спустя пробормотал Квентин. – Знаешь, в последние дни я много думал. Как будто тень какая нависла над нами. А сейчас я снова вижу все ясно.

– Вот и славно. Для нас обоих, – ответил Толи в своей обычной неопределенной манере.

Всадники поднялись на гребень большого холма и остановились, чтобы осмотреть дорогу. Перед ними лежала долина. За ней находилась деревня Перш.

– Посмотри, как тихо, – заметил Квентин, озирая окрестности. – Так мирно. Тут тысячи лет так было...

– Будем молиться, чтобы еще тысячу лет так продолжалось, – ответил Толи. Он натянул поводья и начал спускаться по грязноватой сильно заросшей тропе.

Чем ближе они подъезжали к деревне, тем напряженнее становился взгляд Толи. Квентин заметил изменение в поведении спутника и спросил:

– Что там? Что говорят тебе твои орлиные глаза?

– В том-то и дело, что ничего, хозяин. И это меня беспокоит. Я никого не вижу – деревня словно вымерла.

– Ну, может, жители Перша поздно ложатся и поздно встают, – беспечно ответил Квентин. Однако и ему стало беспокойно.

– Я бы предположил, что у них есть основания оставаться за закрытыми дверями в такой чудесный день. И, боюсь, эта причина – страх.

– Нам не впервой сталкиваться с таким поведением, – Квентин вздохнул и словно ненароком положил руку на рукоять меча, сдвинув его на поясе поудобнее. Глазами он обшаривал деревню и по-прежнему не видел никаких признаков жизни, ни человека, ни животного, ни на улицах, ни на дороге впереди.

Конечно, это было странно. Обычно в первые утренние часы на узкие улочки высыпали жители деревни, у них хватало хозяйственных дел. Торговцы открывали прилавки на рынке, ремесленники копошились под своими навесами. Фермеры предлагали сыр, дыни и яйца в обмен на ткань и разную металлическую утварь. Крестьянские жены таскали воду из колодца на площади, а дети бестолково носились, играя в свои шумные игры. Деревенские собаки лаяли, уворачиваясь от их голых, загорелых ног.

А этим утром всё было тихо. Никакой суматохи, никакой суеты. Пустые улицы, казалось, еще были наполнены отголосками детского смеха, и это составляло жуткий контраст с тишиной, царящей в деревне.

Всадники въехали на главную улицу, копыта лошадей мягко стучали по мелким осколкам ракушек, которыми жители Перша мостили улицы. Квентину всегда казалось, что это придает приморским селениям свежий, чистый вид. Но в этот день белые улицы были пустыми, тишина, как на кладбище. Ни одно лицо не мелькнуло в занавешенной окне или в дверном проеме. И, самое главное, не было звуков. Только мягкий морской бриз одиноко шептал в карнизах.

– Все ушли, – сказал Толи. Его голос, повисев недолго, умер в пустом воздухе.

– Да с какой стати?! Не верю. Все не могли уйти. Кто-то должен был остался. Целая деревня не пустеет без веской причины.

Они стояли на деревенской площади. Это был неправильный прямоугольник, образованный фасадами главных зданий Перша; трактиром, в котором, по слухам, подавали самое замечательное на побережье рыбное рагу; общественным залом (поскольку здесь не поселился ни один дворянин, сельчане построили свой собственный большой зал, где отмечались праздники и святые дни); прилавками торговцев; небольшим храмом и святилищем бога Ариэля; и жилищами самых зажиточных ремесленников.

В центре этого прямоугольника стоял большой колодец, а рядом рос огромный старый кедр. Его мохнатые ветки давали тень тем, кто приходил к колодцу. Квентин и Толи подъехали к срубу и спешились, Толи взял неглубокое деревянное ведро, лежавшее у каменного края колодца, и напоил коней. Квентин нашел тыкву, напился холодной, свежей воды и передал тыкву Толи.

– Хм-м, – размышлял вслух Квентин, – ни людей, ни звуков. Тогда почему же я чувствую, что мы тут не одни?

– Я тоже чувствую, что рядом кто-то есть. И этот кто-то сильно боится. – Толи осторожно положил тыкву на место и жестом показал Квентину, чтобы тот снова сел в седло.

Квентин пожал плечами, но послушался, и они проехали через всю деревню. Возле последнего дома Толи прошептал:

– Мы точно не одни. Чувствуешь взгляд? Давай оставим лошадей здесь и пройдемся по другой улице.

Они вернулись по узкому переулку и вскоре опять вышли на площадь. Здесь по-прежнему никого не было; все выглядело так же, как и несколько минут назад.

– Похоже, надо поискать в другом месте. Мы еще не осмотрели ни одного дома. – Не успел Толи договорить, как они услышали легкое шипение, словно змея ползла по песку. Звук замер, а потом возобновился снова. Квентин понял, что кто-то стоит совсем рядом с ними, возможно, прямо за углом того самого дома, где они сейчас притаились в тени. Кто-то осторожно ступал по ракушечной дороге.

– Уходит! – шепнул Квентин и выглянул из-за края стены, но заметил только, как чья-то нога исчезает в тисовых зарослях.

– Идет к воде! – кивнул Толи. – Вот там и поговорим. – Он дернул Квентина за руку, мотнув головой на дорожку, ведущую к берегу. По ней часто ходили; на берегу жители обычно держали лодки.

Толи побежал, и Квентин быстро пошел за ним. Они спустились по тропинке и перепрыгнули через ступени, вырубленные в скале. Прямо перед ними лежал маленький заливчик, небольшая гавань Перша. Между двумя перевернутыми рыбацкими лодками стояла на песке небольшая лодочка с белым треугольным парусом. К ней бежал какой-то молодой человек. Квентин бросился за ним. Через несколько шагов он крикнул:

– Стойте, сэр! Мы не причиним вам вреда! Мы только хотим поговорить!

Человек обернулся и, видимо, только теперь заметил двух мужчин у себя за спиной. Квентин и Толи были слишком далеко, чтобы разглядеть черты лица, однако слова Квентина произвели на человека впечатление.

– Ты его напугал! – упрекнул Толи, когда фигура на берегу споткнулась, упала, поднялась и, словно олень, помчалась к лодке. – За мной! – приказал быстроногий джер и побежал к воде.

Незнакомец добрался до лодки и теперь изо всех сил пытался столкнуть ее на воду.

Кажется, к песку присосалась, – подумал Квентин, – или, может, отлив, вот лодка и оказалась далеко от воды.

Однако незнакомец сумел справиться с лодкой и теперь брел по колено в воде, выводя ее на глубину. Но Толи был уже в воде. Квентин прыгнул следом за ним. Незнакомец изо всех сил орудовал веслом, бросая через плечо испуганные взгляды. Квентин отметил стройную фигуру, кожаный жилет и грубые рыбацкие штаны. Довершала наряд неизвестного мягкая шляпа, какую обычно носят жители побережья южного Менсандора. Шляпа была надвинута на самые глаза.

Квентин обежал лодку с одной стороны, Толи с другой. Они успели раньше, чем рыбак, кем бы он ни был, сумел выбраться на глубокую воду. Но не тут-то было. Рыбак замахнулся веслом, оно пролетело у них над головами. Квентин попытался образумить человека.

– Не стоит, добрый сэр! Мы не причиним вам вреда!

Квентин отвлек внимание хозяина лодки, и Толи схватился за борт. Юноша быстро повернулся и хватил веслом по тому месту, где только что была рука Толи. Квентин заметил, что незнакомец на мгновение потерял равновесие, и сильно толкнул лодку. Молодой незнакомец удивленно вскрикнул и, взмахнув руками, выронил весло и выпал за борт.

Квентин едва увернулся от падающего тела, а Толи тем временем развернул лодку носом к берегу. На воде плавала шляпа рыбака. Квентин вытянул руку, схватил рыбака за ворот и рывком поставил на ноги.

– Ну, что у нас тут за улов? – осклабившись, спросил Квентин. – Толи, что это такое мы поймали… – Он резко замолчал, поскольку понял, кого именно держит за шиворот.

– Сдается мне, это девушка! – меланхолично ответил Толи. Квентин растерянно держал в руках мокрую шляпу и смотрел на длинные темные локоны, мокрые и поблескивающие на солнце.

Беглянка моргнула, стряхивая воду с ресниц, и уставилась на Квентина голубыми глазищами оттенка зимнего льда. У нее было приятное лицо с мягкими чертами, а на щеках пылал румянец волнения.

– Отпустите меня! – закричала она. – нет у меня денег. Я вообще никто!

– Тихо, тихо, – попытался урезонить ее Квентин. – От нас не будет вреда, моя леди. – Молодая женщина недоверчиво разглядывала их.

– Мы не грабители, если вы нас в этом подозреваете, – сказал Толи. – Мы люди Короля.

– С каких это пор люди короля хватают ни за что ни про что невинных граждан? – совершенно другим тоном проговорила женщина.

– Невинным гражданам нас бояться нечего. Зачем вы бежали?

Женщина бросила украдкой взгляд в сторону деревни и пробормотала:

– Я испугалась. Деревня заброшена, и... А потом я услышала, что вы идете…

– И спрятались?

– Да, – угрюмо ответила она. Попыталась вытереть лицо мокрым рукавом и вызывающе посмотрела на Квентина. – Теперь-то отпустите меня?

– Отпустим. Обязательно. Но всему свое время. Сначала мы хотели бы удовлетворить наше любопытство и получить ответы на кое-какие вопросы. Но, стоя в воде, разговора не получится, – сказал Квентин. – Предлагаю, обсохнуть на песке.

Он повернулся и побрел к берегу. Внезапно на его спину и плечи обрушился град ударов. Он нырнул, извернулся и попытался встать на ноги. Удары прекратились. Квентин сплюнул воду – от неожиданности он изрядно хлебнул, – и повернулся в недоумении. Толи держал молодую леди за руки и оттаскивал от Квентина. Затем погнал ее к берегу, пиная на ходу ногами. На лице Толи блуждала странная ухмылка.

Глава десятая

– Как такое может быть? – Тейдо покачал головой в недоумении. Он обшаривал глазами почерневшую равнину, на которой раньше стояла деревня Халидом. – Должно же было хоть что-то остаться!

Ронсар махнул своим рыцарям, и отряд двинулся вниз по пологому холму над долиной Халидома. Лица людей выглядели растерянными. Каждый повторял про себя слова Тейдо: как могло случиться, что целая деревня оказалась полностью уничтоженной?

От Халидома не осталось ничего, кроме почерневшего пятна на земле, ни одного дерева; ни одного камня. Место, где стояла деревня, представляло собой кучу хлама, оставшегося после полного разрушения.

– Даже птиц не видно, – заметил Ронсар, когда они подъехали к границам выжженного круга.

– Я бы не сказал. Посмотри. – Тейдо махнул рукой. Ронсар повернул голову и увидел большого канюка. Он устроился на поваленном стволе дерева и хлопал крыльями. Три ворона взлетели поднялись в воздух. Они были очень недовольны, что их трапезу прервали.

– Посмотрим, что они там клюют. – Ронсар сделал знак своим людям. – Рассредоточьтесь и поищите в пепле любые намеки на то, кто мог это сделать. – Сам он вместе с Тейдо направился туда, где канюк скакал по дереву, высматривая что-то на земле. Они двигались по середине разрушенной деревни. Среди пепла то и дело встречались обугленные остатки повседневной жизни простых сельских жителей: железный треножник с разбитым горшком, небольшая каменная статуэтка домашнего бога, черепки винного кувшина. И очень много останков несчастных жителей деревни: закопченный череп, пялившийся в небо пустыми глазницами; берцовая кость, ребра, торчащие из пепла, в который обратилась трава.

Стервятник недовольно посмотрел на приближающихся лошадей и медленно поднялся в небо, но далеко на улетел, остался кружить над пожарищем вместе с воронами.

– Клянусь богами! – воскликнул Тейдо, подъезжая к тому месту, откуда взлетел падальщик.

– Что там... – начал Ронсар, и в этот момент увидел то, о чем говорил Тейдо. – Клянусь Орфеем, нет!

Тейдо уже спрыгнул с седла и отвязывал бурдюк с водой. Ронсар, завороженный невероятным зрелищем, медленно спешился и подошел ближе. Невольно рука его легла на рукоять меча. Тейдо тронул его за руку.

– Меч тут не поможет. По-моему, он уже за гранью боли.

Оба смотрели на сильно обожженное тело человека. Бедняга заметил людей и уставил на них единственный уцелевший глаз. Раздался слабый стон. Тейдо осторожно опустился на колени рядом с телом и протянул мех с водой.

– Мир, друг. Попей. Ты давно не пил. – Тейдо поднес мех к запекшемуся рту страдальца. Несколько капель упали на губы человека. Высунулся черный язык, слизывая капли влаги. Потрескавшиеся веки дрогнули. Вода оказала живительное действие. Глаз прояснился.

– Не понимаю, как он еще жив… – шепнул Ронсар на ухо Тейдо.

– И я не понимаю. – Рыцарь замолчал, чтобы еще немного напоить умирающего.

– Я всё надеюсь, вдруг он расскажет что-нибудь о том, что здесь произошло, прежде чем Хеот заберет его.

– Ты можешь говорить, друг? Мы люди короля, и твои ответы сейчас важнее важного.

Ронсар поморщился от зловония, ударившего ему в нос. Мужчина был ужасно обожжен. Руки и грудь обуглились дочерна, нижняя часть тела была раздавлена упавшим деревом. Он лежал в неглубокой впадине в земле в очень неудобной позе: и не на боку, и не на спине. Волосы обгорели с одной стороны, с другой несколько прядей еще держались на черепе.

Теперь стало понятно, что птицы клевали живую плоть. Они успели содрать значительную часть мяса с плеча и спины. Белые кости блестели из свежих красных ран.

– Отпусти его. Пусть умрет с миром, – сказал Ронсар. Голос его звучал сдавленно.

– Не-е-ет... – Они едва расслышали слабый звук голоса умирающего. Мужчина пытался что-то сказать им.

– Успокойся. Мы тебя слышим. Я наклонюсь, не пытайся говорить громко. – Тейдо приблизил ухо к губам мужчины. Он говорил с таким спокойствием, что Ронсар не мог поверить. Действительно, как тут поверишь, глядя на эти останки человека, жить которому оставалось совсем недолго. – Расскажи нам, что случилось, если сможешь.

Казалось, говорит не умирающий. Слова будто сами собой рождались в воздухе, и от этого в них еще труднее было поверить.

– Я ждал, чтобы кто-то пришел, – прошептал мужчина шелестящим голосом. Это был даже не голос, а некое подобие звука, когда ветер гонит по песку сухой лист. – Я ждал, ждал…

– Ну вот, видишь, мы пришли. Твое ожидание окончено. Что здесь было?

– Всех убили... все уничтожены... сожжены... все…

– Да, мы видим. Кто это сделал? Ты знаешь?

– А-а... – долгий хриплый вздох, в котором трудно было разобрать слова: – бог-разрушитель... он большой, очень большой, огонь изо рта... все сгорели.

– Здесь был только бог?

Слова давались человеку все труднее.

– Н-нет... ах... их много… солдат... они говорят… – Мужчина неожиданно закашлялся, тело сотрясалось от судорог.

– Что говорят?

– Ах…

– Постарайся сказать. Бог заберет тебя и даст покой.

– Берегитесь… Пришел Нин-Разрушитель… Ааа-ааа...

Желтый глаз помутнел и замер. Дыхания на последний вздох не хватило. Ронсару показалось, что он видит, как изувеченное тело покидают остатки жизни. Он понял, что человек держался только благодаря своей воле.

Тейдо встал.

– Надо похоронить этого храбреца.

Птицы негодующе кричали у них над головами, словно понимали, что у них отбирают пищу.

Тело похоронили с почестями, словно воина, павшего в бою. Ронсар и Тейдо отошли в сторону.

– Ну что, ты видел достаточно? – спросил Ронсар, опираясь на меч.

– Вполне. Но еще не мешало бы посмотреть на этого врага, который так лихо нападает на беззащитные деревни и убивает слабых.

– Полагаю, скоро мы его увидим. Но сейчас не время. Надо немедленно возвращаться. Во дворце ждут нашего донесения. В следующий раз с нами будут тысячи воинов.

– Да, я с тобой согласен, хм-м. – Тейдо замолчал, продолжая смотреть поверх долины и холмов.

– Что с тобой, Тейдо? Тебя что-то беспокоит?

Тейдо глубоко вздохнул, повернулся к Ронсару, и рыцарь заметил, что в глазах друга горит странный свет. Некоторое время он смотрел на Ронсара, а потом снова отвернулся к горизонту.

– Я боюсь, Ронсар.

– Ты? Боишься?! Вот уж не ожидал!

– Ты разве сам не чувствуешь? – Взгляд Тейдо стал острым.

– А что я должен чувствовать? Пока мне просто интересно… Объясни, что ты имел в виду. Не хочу, чтобы между нами оставалась какая-то недоговоренность. Я же вижу, у тебя предчувствие. Выкладывай! И не беспокойся. Меня из равновесия не выведешь, уверяю тебя.

– Наверное, ты прав. Просто это нелегко выразить словами. Еще когда мы говорили с этим несчастным, у меня возникло ощущение, что мы едем по узкой тропе, и она обрывается во тьму. Вот и все. Но это меня напугало.

Ронсар внимательно посмотрел на друга и ответил тихим твердым голосом:

– Скажи, а в твоем видении мы были вместе, ты и я? Ну, тогда этого для меня достаточно. Как бы не был темен путь, он не устрашит двух рыцарей. Только давай покинем это злое место. Надо немедленно возвращаться в Аскелон. Боюсь, нас слишком долго не было.

– Возвращаемся! – Тейдо расправил плечи и хлопнул Ронсара по спине. – И все-таки я хотел бы посмотреть на этого таинственного врага и поточнее узнать о его силах. А еще бы лучше посмотреть ему в лицо.

– Согласен. Но для этого у нас еще будет время. Сейчас мы не готовы сражаться. Хотя, возможно, придется еще до того, как увидим Аскелон.

– Не подумай, что рвусь в бой с неизвестным врагом, храбрый сэр. Мне просто хотелось бы узнать побольше о его методах. Слишком мало нам о нем рассказали, да и то такое, во что сложно поверить.

Они вернулись к лошадям. Ронсар крикнул своим рыцарям:

– По коням! Возвращаемся в Аскелон!

Рыцари развернулись и начали подниматься на холм тем же путем, которым пришли. Все тщательно обошли обугленный круг на равнине.

Тейдо постоял рядом со своей лошадью, продолжая что-то разглядывать на горизонте. Ронсар позвал его. Рыцарь пожал плечами, сел на своего большого черного коня и поспешил вслед за остальными. На вершине холма полуденное солнце ударило ему прямо в лицо, и он почувствовал, как его подавленное настроение плавится в потоке золотистого тепла. Он пришпорил коня и больше не оглядывался.

Глава одиннадцатая

Дарвин подоткнул мантию повыше и, раздвинув тростник, вошел в воду. Полуденное солнце косыми лучами падало сквозь ветви дубов и берез, сверкало мерцающими полосами на чистой воде. Стайка мелких рыбешек бросилась от ног Дарвина. В вышине разливался жаворонок.

Дарвин шагнул на глубину, осматривая сквозь прозрачную воду усыпанное галькой дно. Хотелось сбросить мантию вообще и ухнуть в прохладную воду, как он привык делать в теплый летний полдень у себя в Пелгринском лесу. Но он сдержал порыв и продолжил поиски.

Вскоре он порадовался, что не стал снимать мантию. За поворотом реки мелькнуло что-то белое. Оказалось, всего лишь колеблющееся отражение в спокойной воде женщины во всем белом. Она сидела на травянистом берегу и смотрела на приближающегося Дарвина.

– Моя леди! – воскликнул отшельник, – я и не предполагал, что за мной следят!

– Извини, Дарвин, я вовсе не собиралась тебя беспокоить, – рассмеялась королева. Дарвин подумал, что уже давно не слышал ее смеха. – Ты так сосредоточен. Мне не хотелось тебя отвлекать, а то бы я обязательно окликнула. Прости меня.

– Незачем извиняться. Я собирал травы для настоек.

– Ты искал Водяной болиголов? Это ведь смертельный яд, не так ли?

– Ты разбираешься в растениях?

– Немножко. Моя мать, королева Эллена, знала много лекарственных средств и всегда сама делала для нас настойки. В детстве я помогала ей собирать травы.

– Тогда вы должны знать, что само по себе растение не может быть опасным, таким его делает только намерение целителя. Да, одни растения посильнее, другие послабее, но в умелых руках даже самые ядовитые могут стать хорошим лекарством.

– Твои руки, без сомнения, самые умелые во всем королевстве, добрый отшельник. Твои лекарства прекрасно помогают.

– О, моя леди! Вы даже не предполагаете, как меня огорчают ваши слова.

– Я что-то не то сказала? Пожалуйста, поправь меня. – Королева подошла к самой воде.

– Уверен, вы ничего плохого не имели в виду. Но ваши слова только подчеркивают мою неумелость. Единственный пациент, которого я больше всего хотел бы вылечить, сейчас чувствует себя ничуть не лучше, чем когда я только начал лечение. Его болезнь сопротивляется моему умению.

– Это та самая кахексия, о которой ты говорил? (Кахекси́я; устар. худосо́чие – опасное для жизни патологическое состояние, крайнее истощение организма, которое характеризуется общей слабостью, резким снижением веса и активности физиологических процессов, а также изменением психического состояния больного. – Прим. переводчика.)