Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

«Золотой Крест» проснулся еще на рассвете и теперь просто клокотал. Всем постояльцам не терпелось заняться делами, и после завтрака из черствого хлеба с кружкой эля народ начал разъезжаться. Сэр Генри, в распоряжении которого была собственная карета, мог не суетиться и ехать попозже. Кит с трудом продрал глаза – он не привык к такому раннему подъему, – и потому задержался с завтраком, с отвращением глядя на эль и мечтая о чашке крепкого кофе и теплом круассане. Однако время кофеен в Оксфорде еще не настало. Была парочка, но для богатой публики и редких интеллектуалов.

Покончив с завтраком, Кит вышел вслед за Козимо и сэром Генри в серое утро и заметил, что землю покрывает густой слой инея. Лошади, выведенные из теплой конюшни, исходили паром, и Кита дрожь пробрала при одном взгляде на них. Он залез в карету и, под пощелкивание кучерского хлыста, очень напоминавшего выстрелы, карета с грохотом выехала со двора на улицу. Ехали быстро и вскоре оказались возле полуразрушенных Северных ворот города; карета миновала кучку скромных домиков, теснившихся к остаткам стен старого города, и выехала в поля.

Кит смотрел, как земля медленно оживает под синим сентябрьским небом. Вскоре потеплело, и Кит сбросил плед, прислушиваясь к разговору своих спутников. Проехали крохотную деревушку, пересекли вброд Черуэлл и остановились только в Банбери, перекусить мясными пирогами, которые изумительно выпекал местный пекарь. Дальше ехали на запад, по долине Виндраш. Мимо Кита проплывал Котсуолдс со своими бесконечными пологими холмами, между которыми ютились маленькие фермы.

Становилось все теплее. Тени уже начали удлиняться, когда Кит обратил внимание на странный холм, заметно отличавшийся от прочих симметричными склонами и плоской, как стол, вершиной. Три высоких дерева, словно три плюмажа на тюрбане султана, украшали холм. Вроде бы света вполне хватало, но от холма распространялся какой-то темный воздух, и чем ближе они подъезжали, тем темнее становилось.

– А, вот оно, – объявил Козимо, выходя из дремотного состояния. Он зевнул и потянулся. – Вот и Черная Хмарь. – Он невольно передернул плечами. – Довольно неприятное место. Не приведи Господь оказаться здесь ночью.

– А что в нем такого? – с недоумением спросил Кит. – Холм как холм.

– Ну да, а бубонная чума – болезнь как болезнь.

Кит пригляделся. Место и впрямь навевало некое уныние.

– И все-таки, чем оно отличается от других мест?

– С ним связано много историй, – серьезно ответил Козимо. – Знаешь, как с воспоминаниями старого служаки – чем больше времени проходит, тем они мрачнее становятся.

Кит какое-то время рассматривал неприятный холм. Пожалуй, и правда, в воздухе ощущалось нечто зловещее – холм покрывала какая-то особо унылая тень.

– В нашем Родном мире задокументирован один случай, – меж тем продолжал Козимо. – Один молодой парень, только что вернувшийся с Первой мировой войны, ухаживал за своей возлюбленной среди троллей – так зовут вон те три дуба на вершине. Как-то раз бедняга заснул, поджидая свою девушку. Наступила ночь… – Козимо замолчал.

– И что? – поторопил его Кит.

– Парня больше никто никогда не видел. Никаких следов борьбы. Только его плащ и шляпа, да, и еще половина ботинка.

– В самом деле?

– Нет, конечно, глупый ты человек! – Козимо рассмеялся. – Парень так и не дождался никого. На следующее утро плотно позавтракал и тут же перенес прицел на хорошенькую трактирщицу из той деревни. Как думаешь, почему? – Козимо вновь рассмеялся, глядя на растерянного Кита. – Что, по-твоему, произошло?

– Да ну вас совсем! – жалобно отмахнулся Кит. – Я-то вам поверил.

– Не стоит принимать все так близко к сердцу, мой мальчик, – беспечно ответил прадед. – Не было ничего такого. По правде говоря, воздействие Черной Хмари гораздо тоньше, хотя местным жителям от этого не легче.

– А что с ними не так? – осторожно спросил Кит.

– Не с ними, а с этим местом. Компас безбожно врет в радиусе полумили от холма, крупный рогатый скот и овцы никогда не заходят на склоны, птицы не садятся на деревья. И со временем здесь происходят непонятные вещи.

– Время-то здесь причем? – удивился Кит.

– В начале тридцатых один преподаватель из Оксфорда экспериментировал здесь с часами, зеркалами, магнитометрами и бог знает с чем еще. Часы, оставленные им на холме, то отставали, то убегали вперед, а то и вовсе останавливались; спектральный анализ отраженных световых лучей показал резкий сдвиг в сторону красного цвета; звуковые волны распространяются медленнее, ну и прочие любопытные аномалии.

– И как это все объясняли?

– А никак. Профессор ничего не придумал, разве что опубликовал результаты исследований. Но до сих пор никто не выдвинул никакой внятной гипотезы, – Козимо развел руками. – Но среди знатоков Черная Хмарь считается порталом или хабом – местом многих потусторонних пересечений, так сказать, перекрестком. В Британии их несколько: Стоунхендж – крупнейший и наиболее активный, я бы тебе советовал держаться подальше от этого портала. Есть еще Кольцо Бродгара – в целом довольно полезный узел, – продолжил Козимо. – Ну и здесь. Это не совсем лей-линии, но для наших целей подходит, действует почти так же.

– Понятно, – Кит покивал, хотя мало что понял. Впрочем, для него важно было одно: они отправились в это место, чтобы спасти Вильгельмину, пребывание которой неизвестно где с каждым днем беспокоило его все больше. – Да уж, довольно странный холм, – неопределенно протянул он.

– Согласен, странный. Но вся его странность в том, что создан он не руками нынешнего человека, – объяснил Козимо. – Полагаю, каменный век, или очень ранний бронзовый век. Точнее трудно сказать. Очень древнее место. Многие племена и расы использовали его на протяжении тысячелетий.

Кит кивнул. Он представил, скольких трудов стоило возведение такого огромного сооружения – ведь землю таскали без всякой техники. Должно быть, потрачены миллионы человеко-часов и все напрасно. Во всяком случае, Кит так считал. О чем и сообщил Козимо.

– Почему же напрасно? – удивился Козимо.

– Да здесь же полно таких холмов, – раздраженно сказал Кит. – Ради всего святого, какой смысл в том, чтобы насыпать еще один?

– Вот именно, – ответил Козимо. – Его возвели ради Неба.

Сэр Генри мирно похрапывал на сиденье рядом с прадедом, но тут проснулся.

– Боже мой, я, должно быть, задремал.

– Все в порядке, – успокоил его Козимо. – Я тоже немного поспал. Вы проснулись как раз вовремя. Что-нибудь случилось?

– Сон мне снился довольно странный, – сказал сэр Генри. – Очень тревожное ощущение. Ничего не могу вспомнить, но предчувствие осталось. – Он повернулся к окну, посмотрел на Черную Хмарь и прищурился. – Ах вот оно что! Я мог бы догадаться.

– Да, мы почти приехали, – подтвердил Козимо. Он достал из жилетного кармана золотые часы и щелкнул крышкой. – Кажется, мы немного поторопились.

– Чудесное изобретение, – заметил сэр Генри, с завистью глядя на часы Козимо. – Я бы от такого не отказался.

– Ну-ну, сэр Генри, – предупредил Козимо, подняв бровь. – Вы же знаете правила. – Он вернул часы в карман. – Придется нам немного подождать.

– Чего ждать? – удивился Кит. – Мы же здесь. Надо поскорее делать то, за чем пришли.

– Как и в большинстве случаев в жизни, время решает все, – назидательно ответил Козимо. – Лей-линии очень чувствительны ко времени, пора тебе знать об этом, а такие порталы, как Черная Хмарь, тем более. Не годится лезть туда очертя голову, ни к чему хорошему это не приведет.

– А когда? – спросил Кит. Он чувствовал себя явно не в своей тарелке.

– Лучшее время – рассвет или закат. Когда день и ночь находятся, так сказать, в равновесии, порталы наиболее активны, и пути между измерениями проходятся легче. Конечно, есть и другие способы и средства, но без необходимой подготовки и специального оборудования, – он пожал плечами, – лучше просто подождать.

Кит откинулся на спинку сидения, а старшие решили размять ноги и прогуляться вокруг холма. Заодно и подзарядиться неплохо.

– Ты с нами, Кит?

Кит посмотрел на кучера и решил просто вздремнуть.

– Побуду здесь. Прогуляйтесь без меня.

– Мы скоро вернемся, – пообещал Козимо. – Не отходи далеко. Когда придет время, мы должны быть готовы.

Кит натянул плед на лицо, закрыл глаза и вскоре уснул. Разбудил его грачиный ор. Птицы устраивались на окрестных деревьях. Он сел и огляделся. Кучер выпряг лошадей и куда-то ушел, наверное, отправил их пастись. Солнце садилось; кругом залегли глубокие тени, воздух остыл и предвещал морозную ночь.

Кит окинул взглядом крутой склон и заметил две фигуры, поднимающиеся на вершину холма; достигнув ее, они остановились, а затем скрылись из виду за краем.

– Очень на них похоже, – фыркнул Кит. – Забыли меня здесь. – Он выскочил из кареты и начал торопливо взбираться по гладкому склону холма. Трава была длинной и скользила под ногами, идти из-за этого было трудно. Примерно на полпути он услышал низкий звук, словно кто-то коротко протрубил. Кит остановился и подождал. Ничего не происходило, и тогда он продолжил подъем. Вершины он достиг, изрядно запыхавшись. Пришлось согнуться и упереться руками в колени, чтобы отдышаться. Именно тогда до него донеслись громкие, сердитые голоса. Взглянув вперед, он увидел четверых мужчин – сэра Генри и Козимо, а напротив – двух на вид неуклюжих незнакомцев в длинных черных плащах и высоких сапогах для верховой езды. По их позам легко было понять, что ни о каком дружеском разговоре и речи не идет.

– Берлимены, – пробормотал Кит. – Вот черт!

Он пошел вперед. Козимо держал в руках небольшой серебряный предмет, похожий на колокольчик, вряд ли это было оружие. К счастью, берлимены явились без своего пещерного кота. Это порадовало Кита. Все-таки трое против двоих – хороший расклад, есть шанс прогнать громил.

Группу частично скрывали от Кита величественные старые дубы. Стараясь держать корявые мощные стволы между собой и своими спутниками, Кит пробирался по краю плоской вершины холма, стараясь как можно дольше оставаться в тени. Подойдя ближе, он расслышал обрывки спора.

– …мы знаем, что она у вас, – говорил один из незнакомцев.

– Понятия не имею, что вы имеете в виду, – отвечал прадед.

Дубы зашелестели, из-за этого Кит не услышал начала фразы:

– … откажись от этого или последствия тебе не понравятся, – с угрозой произнес другой незнакомец.

– Ну, хорошо. А если мы откажемся? – спокойно поинтересовался сэр Генри.

Им нужна карта, догадался Кит. Они думают, что она у нас с собой.

Не зная, что делать дальше, Кит подумал, что лучше всего отвлечь внимание и позволить действовать Козимо и сэру Генри. Сделав глубокий вдох, он выпрямился во весь рост и выскочил из-за деревьев с ужасным, как ему казалось, криком.

Неожиданность его появления произвела определенный эффект. Оба незнакомца вздрогнули и повернулись единым движением. Козимо отпрыгнул в сторону, дернув за собой сэра Генри.

– Кит! – крикнул Козимо. – У него пистолет!

Именно тогда Кит заметил то, что должен был бы увидеть раньше: один из берлименов держал кремневый пистолет. Без малейшего колебания он вскинул его и прицелился в Кита. Молодой человек бросился на землю. Кремневый боек резко ударил по капсюлю, последовало шипение воспламеняющегося пороха и грохот выстрела. Круглая свинцовая пуля пронеслась в нескольких дюймах над головой Кита. Не дожидаясь продолжения, он вскочил и бросился на ближайшего берлимена. Бандит тоже устремился к нему. Кит применил обычный регбийный прием: увернулся и поймал мужчину за талию, заставив рухнуть на спину. Кит еще решал, что делать дальше, когда локоть противника очень ощутимо саданул его по ребрам. Кит отскочил, держась за бок, а нападавший с некоторым трудом поднялся на ноги.

В это время в бой вступил сэр Генри. Взмахнув тростью, как крикетной битой, он ударил берлимена в лицо, отбрасывая его назад. Козимо атаковал второго врага. Хотя его удар не достиг цели, мужчина отшатнулся и потерял равновесие. Козимо стремительно наступил ему на ногу, заставив человека растянуться на земле.

– Кит! – закричал Козимо. – Не спи!

Кит сморгнул слезы, выступившие от боли в боку, и увидел прадеда, стоящего на квадратном камне с высоко поднятыми руками. Фигуру Козимо окружал конус мерцающего бирюзового тумана. Сэр Генри быстро шагнул в эту дымку и взял Козимо за руку.

Ближайший берлимен ударил Кита сапогом в живот. Кит согнулся пополам, пытаясь вдохнуть.

– Кит, скорее сюда! – закричал Козимо. – Нет времени!

Но берлимен решил разобраться с Китом до конца. Он нагнулся и схватил обломок камня. Шагнул вперед, занес камень над головой и приготовился обрушить его Киту на голову.

– А ну, стоять! Ты! – раздался крик откуда-то сзади. – Стоять!

Краем глаза Кит заметил кучера сэра Генри, летевшего к ним с кнутом. Кит попытался встать на ноги.

Кучер взмахнул кнутом. Берлимен приподнялся на носки, чтобы нанести сокрушительный удар. Кнут с резким щелчком обвился вокруг руки бандита и дернул ее в сторону и вверх. Камень вырвался из рук человека, но очень удачно по пути задел голову нападавшего. Прислужник Берли издал крик ярости и боли и, развернувшись, бросился к мерцающему конусу света. Его компаньон в черном плаще выкрикнул что-то, чего Кит не расслышал, и оба мужчины, сломя голову, бросились в мерцающий свет, стремясь не упустить Козимо и сэра Генри.

Кит мельком увидел четверых мужчин, окутанных мерцающим светом. На мгновение стало очень тихо, а затем фигуры в тумане стали вытягиваться и одновременно уменьшаться. Бирюзовый конус сжался до простой искры и исчез с легким треском статического электричества. Кит, вскочив на ноги, подбежал к каменному постаменту, но там уже не было ни света, ни фигур. Не имея ни малейшего понятия, что делать дальше, Кит сел на землю.

– Вы ранены, сэр? – спросил кучер, подбегая к нему.

– Ребра болят, – ответил Кит, все еще держась за бок. – Как-то мне нехорошо.

– Я прибежал, как только услышал шум, – объяснил кучер. – Жаль, опоздал немного. – Он свернул кнут и огляделся. – Ну, я думаю, сэр Генри и другой джентльмен отправились в одно из своих путешествий. Вот только компания у них неподходящая.

Кит впервые внимательно посмотрел на кучера и был слегка удивлен, обнаружив перед собой молодого человека, скорее всего, ровесника. Парень обладал плотным телосложением, широкими плечами и мощной шеей. Сильные мозолистые руки привычно сжимали кнут. На шее у парня был повязан белый платок.

– Как тебя зовут? – спросил Кит.

– Джайлз Стэндфаст. К вашим услугам, сэр, – он сделал вид, что снимает несуществующую шляпу.

– А как тебя друзья зовут?

Кучер озадаченно посмотрел на него и нерешительно пожал плечами.

– У меня нет друзей, сэр.

– Ну, теперь есть. – Кит протянул парню руку. – Ты мне жизнь спас. Я тебе от всей души благодарен. Зови меня Кит.

Кучер с интересом посмотрел на протянутую руку, принял ее и энергично потряс.

– Рад познакомиться, Джайлз, – сказал Кит, поморщившись от мощной хватки молодого человека.

– И я рад, сэр.

– Выходит, ты знаешь о том, как путешествует твой хозяин? – спросил Кит, растирая руку, пострадавшую от дружеского пожатия.

– Да, сэр, – ответил Джайлз.

– Тогда ты, наверное, знаешь, что нам теперь делать?

– Ничего особенного, сэр. Я должен вернуться домой и дожидаться возвращения сэра Генри, – просто ответил кучер.

– Домой в Лондон?

– Конечно, сэр. Назад в Лондон.

Кит кивнул. Он еще раз осмотрел вершину Черной Хмари. Огромные дубы нависали над головой, вечерние тени уже затопили вершину холма. Наступала мирная ночь.

– Ну и ладно, – сказал Кит, стряхивая пыль с одежды. – Вернемся в Лондон. Иди вперед, Джайлз, я за тобой, друг мой.

На сороковой день неуклонного краха пекарни Вильгельмина встала рано и спустилась вниз на кухню, где застала Энгелберта сидящим в кресле и с холодной плитой позади него.

– Что случилось, Этцель? – спросила она, опускаясь перед ним на колени.

– Что толку? – простонал он, уныло глядя на свои пустые руки. – Ты же видишь, нет никого, никто не приходит. Ничего не покупают. Это конец. – Он вздохнул. – Надо закрываться.

Никогда еще она не видела своего партнера таким подавленным. Просто сердце разрывалось…

– Нет, – сказала она про себя, – я этого не допущу.

Она встала и окинула взглядом аккуратную лавку. Прекрасное место, слишком хорошее, чтобы отказываться от него из-за безразличия местных жителей. Нужна какая-то деталь, штрих, который они до сих пор упускали из виду, или надо что-то добавить… только вот что?

– Этцель, – медленно произнесла она. – В Розенхайме пили кофе?

– Ты имеешь в виду Каффи?

– Ну да, кофе, кафе, Каффи, или как там это у вас называлось? Кофе где-нибудь продавали?

– Это напиток такой, да?

– Да, да, горячий напиток. – Вильгельмина начала расхаживать перед ним, сосредоточенно наморщив лоб. – Был он там?

– Не знаю, не думаю… – медленно сказал он, наконец подняв голову. – Может, в Мюнхене и было что-то такое… точно не знаю. Слыхал, в Вене его пьют. – Он пожал плечами. – Сам я никогда не пробовал.

– А Вена далеко? – спросила она, не вслушиваясь в его бормотание. Мысли ее уже мчались по дороге к определенному месту назначения. Она настойчиво переспросила: – Так далеко отсюда до Вены?

Этцель постучал по зубам пухлым пальцем и прищурил глаза, пытаясь сосчитать в уме.

– Я думаю, – сказал он наконец, – по крайней мере миль двести, может, чуть больше. Я никогда там не был, но мой отец в молодости бывал в Вене. Это очень большой город.

– Так. Если я правильно понимаю, там начали первыми в Европе продавать кофе.

Энгелберт недоуменно посмотрел на нее.

– Что ты задумала?

– Думаю, кофе нас спасет, Этцель.

– Но я ничего не знаю об этом Каффи, – скорбно возразил пекарь.

– Об этом не беспокойся, – Мина махнула рукой. – Зато я знаю о кофе всё. Нам просто нужно прикупить где-нибудь бобы.

– Какие бобы? – не понял он.

– Кофейные зерна, Этцель, из них готовят этот напиток. – Она нагнулась, взяла его за руки и подняла со стула. – Бери плащ, шляпу, и идем на конюшню. Нам понадобится повозка и наши мулы.

– Мы куда-то едем?

– Нет, едешь ты. Я остаюсь в лавке. Мне нужно тут кое-что сделать. А ты – в Вену. И поторопись. Мы и так потеряли кучу времени.

Спустя некоторое время Вильгельмина смотрела, как фургон с грохотом катится по пустынным улицам Старой Праги. Она дала партнеру подробное описание товара, и даже сделал небольшой рисунок, наказав купить как можно больше кофейных зерен там, где сможет.

– Если получится, возьми черных, жареных, – наказывала она, когда он садился на облучок фургона. – Если таких не найдешь, возьми сырых зеленых, мы сами поджарим. Это не имеет значения. Просто добудь их.

План состоял в том, чтобы найти кофейный магазин и купить зерна оптом. Таким образом, когда после пяти дней пути Энгелберт прибыл в большой город и начал поиски, он был глубоко разочарован, не обнаружив нигде ни одной кофейни. Полтора дня он ходил по улицам, спрашивая у лавочников, бизнесменов и даже праздных прохожих, где бы ему найти кафе в Вене, но никто из встречных никогда не слышал о таком в городе. Утомленный ходьбой, подавленный тем, что зря проделал столь долгий путь, он просто брел куда глаза глядят. В конце концов, он обнаружил себя на берегу медленно текущего Дуная.

Оглядевшись, он понял, что его занесло в порт. Вдаль тянулись склады и небольшие лавки, работавшие для моряков и докеров. Он пошел вдоль пристани и наткнулся на человека, расхаживавшего перед горой мешков. Два грузчика грузили их на большую телегу. Мужчина, одетый в дорогую шерстяную одежду, белоснежную рубашку с кружевным воротником, размахивал руками и призывал редких прохожих к чему-то, чего Этцель не понял. Он размахивал небольшой табличкой, пытаясь привлечь внимание.

Приблизившись, Этцель разобрал слово Bohnen. С него тут же слетело его удрученное настроение. Он остановился и принялся понаблюдать за мужчиной, который продолжал выкрикивать слово «Бобы!»

Заинтригованный, Энгелберт подошел поближе и, выжав из себя последнюю каплю дружелюбия, обратился к незнакомцу.

– Приветствую вас, господин, – сказал он. – Доброго вам здоровья.

– Я бы и тебе пожелал того же, – ответил человек, – но боюсь, что мои проблемы прицепятся и к тебе.

– Сожалею, – ответил Этцель. – У меня тоже проблемы. Могу я спросить, что такое у вас стряслось?

– Я торговец зерном, ja? – ответил мужчина. – Ячменем торгую, рисом, рожью. Со всего света товар, ja?

– Дай Бог вашим делам удачи, – вежливо сказал Этцель.

– Я неплохо зарабатываю, – признал купец. – То есть зарабатывал до сегодняшнего дня. – Он махнул рукой на кучу мешков на причале. – И что мне теперь делать с этими бобами? – Он помахал своей табличкой прохожему: – Эй! Купи бобы! – Однако парень поспешил мимо, даже не повернув головы, и торговец опять повернулся к Этцелю. – Видишь? Они никому здесь не нужны.

– Извините, господин, а что с ними не так?

– Я их только сегодня получил. Долго ждал, а вот теперь вижу, что ждал на свою погибель. – Он запустил руку в ближайший мешок и вытащил горсть сморщенных зеленых бобов.

– И что это? – спросил Энглберт.

– Ха! Вот именно, приятель! Что оно такое? Кто знает? Я во всяком случае, не имею представления. Зёрна, семечки, ягоды – на кой они мне?! Венецианские купцы – жулики! Я заказывал рис, а они присылают черте что!

– Если не возражаете, господин, я спрошу, – отважился Этцель, чувствуя, как в его груди разгорается огонек надежды, – как они называются?

Торговец подозвал одного из докеров.

– Слушай, ты помнишь, как их назвал капитан?

– Кава, – ответил мужчина, передавая еще один мешок своему спутнику в фургоне.

– Вот! Кава! – пренебрежительно повторил купец. – Ты когда-нибудь про такое слышал? Нет! И я – нет! Я три месяца жду партию риса и ячменя, а что получаю? Несколько мешков ячменя, два мешка пшеницы и целую кучу какой-то кавы.

Затаив дыхание, Энглберт облизал губы и спросил:

– А может, они как-нибудь по-другому называются? – Он умоляюще сложил руки на груди и выдохнул: – Может быть, кофе?

– Может, и кофе, да, – согласился торговец. – Да какая разница? Мне-то рис нужен. А что мне делать с этими проклятыми бобами?

Энглберт посмотрел на кучу мешков – не меньше двадцати.

– А вы не позволите мне посмотреть на них повнимательнее?

– Да сколько хочешь!

Энглберт наклонился к открытому мешку и заглянул внутрь. Он достал рисунок, сделанный для него Миной, и сравнил с зернами в мешке. Вроде бы похожи. Дрожащей рукой он поднял несколько зерен поближе к свету. Сомнений не было: именно то, что надо.

– Сударь, рискну предположить, что мы можем оказаться полезными друг другу. Я хочу купить у вас эти бобы.

– Купить?! В самом деле? – изумился торговец.

– Видите ли, я пекарь, и я знаю, что с ними делать. Только много я не заплачу, дам, сколько смогу.

Однако сделку не удалось завершить прямо на пристани. Торговец, несмотря на все свои жалобы, прекрасно знал, как следует вести себя с покупателем, интересующимся тем или иным товаром. Впрочем, и много времени переговоры не заняли. В ближайшей таверне сопровождали сделку квашеная капуста с сосисками, и продажа состоялась под глухой стук пивных кружек. Уже стемнело, когда Энгелберт погрузил в фургон последний из двадцати трех мешков, расплатился с торговцем и взобрался на облучок. Не дожидаясь, пока что-нибудь омрачит его удачу, он сразу же взял курс на Прагу.

Пока его не было, Вильгельмина тоже не сидела без дела. Она рыскала по лавкам в поисках столов и стульев. Время от времени на нее наваливалась странность положения, в котором она оказалась, и тогда приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. По правде говоря, она не могла думать о своем странном положении иначе, как урывками; сама мысль была настолько невероятна, что если думать ее всерьез, можно совсем сбрендить, так что она думала по кусочку. Так продолжалось несколько дней, но одна мысль никак не хотела уходить: как бы то ни было, она оказалась в исключительном положении, зато теперь она, наконец, чуть ли не впервые ощутила себя на своем месте. Да, это совсем другое место, и другое время, но ей здесь было хорошо: сильная, бодрая, эмоционально уравновешенная девушка, вполне довольная собой. В глубине души поселилась некоторая удовлетворенность, которую она не могла объяснить. В конце концов, она решила не копаться в причинах и смыслах происшедшего, а извлечь максимум из этой ситуации.

Так что делами она занималась в прекрасном настроении. Она пристала к домовладельцу Арностови, чтобы тот нашел несколько маленьких чашечек, вроде тех, что используются в трактирах для глинтвейна и горячего эля зимой, а также набор мисочек и тарелочек. Ее настойчивость произвела на него впечатление, он с неохотой согласился и однажды сам доставил пару ящиков заказанной посуды. При этом он обнаружил, что пекарня стала чище и уютней любой таверны. Большую печь и широкий прилавок заливали потоки света из дочиста отмытых окон.

– Was ist los?[10] – опешил он. – Что с пекарней?

– Не беспокойтесь, – сказала ему Мина и поведала о своем проекте первой кофейни в Праге.

– Кофейня? – недоумевал домовладелец. – Что за кофейня?

Но вместо объяснений Вильгельмина только проворковала:

– Приходите через неделю, и вы у меня будете первым посетителем. Так и быть, обслужу бесплатно.

Ей удалось заинтриговать даже этого прожженного циника. Он обещал зайти.

Вернулся Энгелберт, и не с пустыми руками. К этому времени Вильгельмина превратила заведение в уютный зал со столами и стульями, лампами и свечами, пропитанную запахом выпечки.

– Вот это да! – воскликнул Этцель. – Что ты тут натворила?"

– Это Kaffeehaus, – гордо заявила она ему.

Он с удовольствием озирался.

– Ага, вот так, значит, и выглядит Kaffeehaus?

– Ну, я думаю, так они должны выглядеть в Праге. – Она окинула помещение критическим взглядом. – А что, в Вене они выглядят как-то иначе?

– Вильгельмина, в Вене таких мест вообще нет, – ответил он и рассказал, как он напрасно обошел весь город и уже был готов сдаться, когда встретил торговца зерном, мыкавшегося со своими бобами. – Провидение, – торжественно произнес он, – на нашей стороне. Я верю в это.

– Я тоже, – кивнула Мина. – Итак, у нас будет первая кофейня в Европе! Ну уж в Праге-то точно! – Она подошла к двум большим мешкам, которые Этцель сгрузил у порога. – Так, что у нас тут – жареные или сырые?

– Я купил зеленые, – ответил он и продолжил объяснять, как обрадовался, встретив нужного человека с нужным товаром. – Ведь зеленые тоже пойдут?

– Зеленые даже лучше. Их, конечно, надо пожарить, но у нас же есть духовка. А вот как молоть? Как думаешь, найдем мы хорошую ручную мельницу? Ну, такую, в которой зерна можно молоть?

– Ja, я знаю, о чем ты говоришь.

Вильгельмина обрадовалась, поскольку не была уверена, что сумела донести до него свою идею. – А если не найдем, я сам сделаю, – заявил Этцель. – Это не сложно.

– Тогда это на тебе. – Она начала развязывать ближайший мешок. – Сейчас пожарю, – пообещала девушка, но не совладала с большим мешком.

– Нет, нет! Оставь мне, – сказал Этцель, быстро подходя к ней. Он улыбнулся, и было ужасно приятно видеть, что после стольких дней мрака и отчаяния в его глазах снова появился свет. – Это не для женщины.

Она поблагодарила его, а он с легкостью взвалил мешок на плечо и потащил его на кухню. Поставил и раскрыл мешок. Мина смотрела на груду бледно-зеленых бобов.

– Вы только посмотрите на этих малышек, – пробормотала она. – Теперь попробуем превратить их в черное золото.