Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Утер разбудил нас до зари. Мы позавтракали, в темноте натянули доспехи, выступили на позиции и стали на вершине холма над бродом, ожидая рассвета. За спящей Нене выстраивались саксы: десятитысячная рать неотвратимо сбегала с соседних склонов, словно тень от облака в солнечный день. Но то была не просто тень! Великий Свет, сколько же их было!

Хенгист и впрямь накопил силы: видимо, он все лето собирал подкрепление с родины. Здесь были не только саксы, но и англы, юты, фризы, пикты и, разумеется, ирландские скотты. Все пришли на зов Хенгиста.

Напротив, наши ряды словно поредели со вчерашнего дня, когда воинов, мнилось, было больше, чем звезд на небе. Утеровы лазутчики не обманули: на каждого нашего воина приходилось пять неприятельских.

– Ллеу и Зевс! – воскликнул Утер при виде врага. – Откуда их столько взялось?

– Неважно, – ответил я. – Важнее знать, куда они денутся.

– Славно сказано, Мерлин, – заметил Аврелий. – Сегодня мы отправим их прямиком к Одину: пусть объяснят ему, почему не смогли одержать верх над горсткою бриттов.

Они с Утером в последний раз обсудили план сражения, однако, поскольку все было решено и подготовлено заранее, менять ничего не пришлось. Утер отсалютовал брату и выехал на свое место впереди войска.

– Молись своему Иисусу, Мерлин; уверен, Он услышит тебя и дарует нам победу! – крикнул он мне.

Утер впервые проявил хоть какой-то интерес к Иисусу, и я ответил:

– Мой Господь слышит тебя, Утер, и всегда готов прийти на помощь тому, кто призывает Его имя – даже сейчас!

– Да будет так! – Утер взмахнул поводьями и поскакал вперед.

Бритты медленно спустились к броду и остановились подождать, пока противник перейдет реку. Мы не хотели сражаться, имея за спинами воду, однако могли бы получить некоторый выигрыш, напав на саксов посреди потока, – если сумеем достаточно растянуть строй. Впрочем, здесь таилась опасность, если варвары вплавь обогнут нас с фланга и выберутся на высокий берег за нашими спинами.

Чтобы этого не случилось, Утер оставил треть войска позади – поддержать фланги в случае надобности. Аврелий возглавлял арьергард, я, по обыкновению, держался возле него. Пеллеас ехал рядом со мной, мрачный и решительный: мы с ним договорились любой ценой защищать Верховного короля.

Аврелий командовал теми из людей Хоеля, которые не отплыли к своему повелителю. С нами же был и Горлас – его конная дружина была второй по размеру после Теодриговой.

По приказу Утера передние ряды двинулись – пешие и конные разом. В последний миг, когда два войска должны будут сойтись, всадники вырвутся вперед, чтобы обрушить на передовых врагов молнии мечей и гром конских копыт.

Наши воины ринулись вниз по длинному склону. Как и ожидалось, противник двинулся навстречу – самые отчаянные уже добежали до берега и прыгали в воду. Однако Хенгист предвидел это и удержал войско, прежде чем оно оказалось в уязвимой позиции. Саксы остановились на своей стороне реки и принялись криками вызывать нас на бой.

Их оскорбления и насмешки долетали даже до нас. Аврелий дергал поводья, заставляя лошадь трясти головой и фыркать.

– Как они додумались? – вслух спросил он, потом повернулся ко мне. – Что теперь сделает Утер?

Ответа долго ждать не пришлось; к нам во весь опор подлетел гонец.

– Лорд Утер просит вас немедленно подъехать к нему на поле, – произнес юноша срывающимся от волнения голосом.

– Хорошо, – отвечал Аврелий. – Что-нибудь еще?

– Держите середину, – произнес гонец, передавая слова военачальника.

– Держать середину? И все?

Гонец кивнул, развернул коня и поскакал обратно.

Аврелий дал Горласу знак следовать, и мы понеслись с холма к реке. Сперва мы не понимали, что затеял наш предводитель, – быть может, не понял и Хенгист! Однако, как только мы оказались за спиной Утера, весь передовой строй, все конные развернулись и быстро поскакали вверх по течению, оставив на берегу пеших. Мы заняли то место, которое оголил Утер, и стали ждать.

Хенгист ответил на этот маневр звуком саксонского боевого рога, от которого кровь леденеет в жилах. Шум на берегу реки стоял оглушительный.

Пикты приплясывали от нетерпения и пускали стрелы; юты и фризы ударяли копьями в обтянутые кожей щиты; скотты, голые, размалеванные соком вайды, в шипастых венцах из собственных, вымазанных известью волос, орали оглушительные боевые песни, а тем временем саксонские берсерки завывали и хлопали друг друга так, что кожа их краснела и переставала чувствовать боль. Повсюду, куда ни глянь, пританцовывающие варвары орут и скалят зубы, прыгают с берега в воду и обратно и беспрерывно, беспрестанно выкрикивают оскорбления.

Среди воинов Верховного короля некоторые впервые видели саксов. Они были не готовы к гнусному зрелищу, к жутким звукам, бьющим в самый мозг. Варвары пытались испугать противника, и им это удалось сполна. Если б не уверенное спокойствие ветеранов, думаю, многие новички обратились бы в бегство еще до атаки. А так мы стояли, преисполненные нетерпения и страха.

Плохо, когда перед боем приходится ждать: сомнения отыскивают брешь в самой крепкой решимости, и мужество постепенно уходит. Однако ничего не поделать – Утеру нужно время, чтобы занять новую позицию. И мы ждали.

Конница Утера исчезла в леске у реки. Хенгист заметил маневр и отрядил часть войска выше по течению, чтобы дать отпор коннице. Так мы и стояли, лицом к лицу с врагом, и никто не хотел первым войти в воду.

Внезапно я задумался над тем, где же Утер пересечет реку. Другого брода поблизости не было. Я нагнулся к Аврелию, но не успел ничего спросить, как с противоположного берега донеслись вопли.

– Они наступают! – крикнул Аврелий. – Силы небесные, помогите!

Хенгист успел оценить положение, решил, что отсутствие Утера искупает для него трудности боя в воде, и подал сигнал к атаке.

Враги неслись потоком. При виде катящейся громады наши передовые ряды непроизвольно попятились.

– Стоять! – крикнул Аврелий своим военачальникам; его приказ повторили по рядам.

Тех, кто первым выбежал на мелководье, встретил ответный натиск наших войск. Таким огромным было желание не дать саксам пройти, что атака захлебнулась и наступающие отпрянули назад. Враги вопили от ярости.

И закипела битва. Ненависть, скопившаяся за долгое лето, вспыхнула жарким пламенем. Стоя по пояс в воде, воины рубились топорами и мечами. Весь мир наполнился грохотом стали о сталь. Нене бурлила вокруг ратников, в медленную темную струю вплелась алая.

Лишь решимость удерживала наше немногочисленное войско от разгрома. Решимость, да еще кони, которых боялись варвары, – и не зря, поскольку хороший боевой конь, наделенный не менее смертоносным оружием, стоит наездника.

Однако мало-помалу начало сказываться численное превосходство противника. Когда выдохся первый порыв, Хенгист сумел обойти нас с флангов, и Аврелий вынужден был, ослабив центр, перебросить туда часть людей, чтобы не оказаться в кольце.

– Утер или подоспеет сейчас, или будет нас хоронить, – мрачно промолвил Верховный король, вынимая из ножен меч. – Без конницы мы центр долго не удержим.

Я уже вынул меч, но сейчас опустил его и сказал:

– Мой король, победа наша! Вырвем ее у язычника и покажем ему, что такое бритты во гневе.

Аврелий улыбнулся.

– Верю, ты говоришь искренне, Мерлин.

– Лишь глупец шутит на поле битвы.

– Что ж, попробуем. – И Аврелий, пришпорив коня, устремился в бой.

Как я уже говорил, центр наш поредел и мог не сдержать вражеского натиска. Сюда и помчался Аврелий, не думая о собственной безопасности.

Утер был бы вне себя; он всячески ограждал брата, стараясь по возможности держать его дальше от боя. Объяснял он это так: «Я выиграл столько сражений, чтоб сделать его Верховным королем! Не хватало мне теперь, чтоб он сунул башку под вражеский меч».

У Аврелия не было чувства опасности. Он не умел взвешивать риск и потому совершал поступки, которые в одних обстоятельствах могут быть сочтены доблестными, в других – опрометчивыми. Утер оберегал брата, потому что знал это его свойство.

Однако сейчас Утера рядом не было, и Аврелий, видя слабое место, поспешил закрыть его своей грудью. Я никогда не видел, чтобы человек был так беспечен в бою. Любо было смотреть, как он бьется. И страшно.

Страшно, потому что мне выпало его беречь, а эта задача оказалась не из простых. Аврелий рисковал за двоих, а я еле-еле поспевал за ним. За себя я не боялся; такая мысль даже не приходила мне в голову. А вот за Аврелия переживал, потому что Утер говорил правду: мы немало претерпели, чтобы возвести его на верховный престол. Я решил, что не дам ему понапрасну сложить голову – пусть даже геройски!

Мы бились плечом к плечу, мой король и я. Словно близнецы, сросшиеся от рождения, мы разом наносили удары. Враги падали перед нами, а наши соратники, видя, как король врубается в гущу сечи, приободрялись и удваивали усилия. Однако, несмотря ни на что, враг по-прежнему теснил нас.

С каждым новым натиском мы отступали. Словно морской вал на берег, враги накатывали на нас, камень за камнем, песчинка за песчинкой увлекая нас в бушующий водоворот. Каждая новая волна отдавалась в моих костях. И я ждал, когда же войду в то странное зачарованное состояние, в котором привык биться.

Однако этого не происходило.

Я сообразил, что не приходил в боевое исступление со времени Годдеу. Мне пока не случилось показать себя в битвах на стороне Аврелия. По правде сказать, до сего дня я ни разу не обнажил меч – не было нужды.

Однако сейчас сражаться пришлось, и я сражался, как все, с тоской вспоминая свой старый меч, о который другие клинки разбивались, словно стекляшки. Великий меч Аваллаха, подаренный мне Харитой давным-давно. Что сталось с ним?

Неужто и он, как многое другое, лежит в Годдеу?

Глупец! Разве сейчас время думать о таких вещах? Уберечь жизнь свою и Аврелия – вот единственная задача, тем более трудная, что король нисколько не думал о себе.

Нас теснили прочь от реки, и нам приходилось отходить, чтобы не оказаться в окружении. Бой теперь шел вдали от брода, но англы, юты, ирландцы и пикты еще продолжали переходить Нене. Трудно поверить, но большая часть Хенгистова войска по-прежнему оставалась на другом берегу!

Скоро они раздавят нас своим числом.

Где Утер?

“Великий Свет, – молился я, – если Ты намерен спасти нас сегодня, пусть это случится сейчас!”

Мы, крепко стиснув зубы, рубились с противником, каждым ударом сражая врага, но продолжали отступать по мере того, как все новые и новые варвары форсировали реку. Один за другим отряды обходили нас с фланга. Мы были почти окружены, и вражеское кольцо сжималось – смертельное кольцо, как называют его воины, ибо спасения из него нет.

Где Утер?

Саксы, сочтя, по всей видимости, что союзники нас покинули, вопили и призывали своих жутких богов – Одина, Тиу и Тора, – чтобы рубить, убивать, калечить. Одержимые жаждой крови, они бились, не щадя сил.

Я разил всякий раз, как замечал незащищенный участок тела, без устали, словно жнец перед надвигающейся грозой. Я собрал богатый урожай, но жатва не доставила мне радости. Люди падали под моим сверкающим клинком или под копытами моего скакуна. Другие дико кричали, лишившись руки или ноги; закаленные воины вопили от ран. Я видел некогда прекрасные лица – загорелые, обрамленные светлыми волосами, с глазами цвета зимнего льда – искаженными гримасой боли, израненными, залитыми кровью.

Однако, сколько б я ни убивал, врагов меньше не становилось. Они лезли со всех сторон, размахивая зазубренными топорами. Один из их предводителей с оглушительным воплем прыгнул к моей лошади и, обхватив ее рукой за шею, замахнулся на меня топором.

Я откинулся в седле. Окровавленное лезвие рассекло воздух там, где только что была моя голова. Я сделал выпад, и острие меча вошло ему под ребра. Он с криком выронил топор и, уже падая, обеими руками повис на моем мече в надежде увлечь меня на землю. Меня тащило вниз, и один из его товарищей в остервенении поднял топор, чтобы рассечь мне череп.

Я видел, как лезвие взмыло в воздух. В следующий миг из запястья врага хлынула кровь и топор отлетел прочь. Это подоспел на выручку Пеллеас; уже не впервые за этот день его меч избавил меня от смерти. «Будь с королем!» – крикнул я, вырывая у мертвеца меч.

Пеллеас повернулся и поскакал вслед за Аврелием. Тот во весь опор мчался вперед, оставляя за собой груду поверженных тел.

Бритты бились, как богатыри. Не было еще войска доблестней... Но мы не могли переломить ход битвы. На место поверженного врага вставали четверо новых; мы поразили тысячу, но оставалось еще пять. Тем временем наши храбрые соратники гибли в безжалостной бойне.

Враг уже полностью окружил нас. Аврелий приказал поворачивать. С этого начинается разгром войска. Поняв, что мы обречены, мы бросились на прорыв. Не знаю, откуда взялись у нас силы, но с молитвами и ругательствами, сжимая сломанные клинки, мы вновь отбросили вопящих берсерков.

Хенгист в ярости бросил на нас остальное воинство; всех, кроме хускарлов – своей личной дружины, куда отбирали самых сильных и страшных саксонских воинов. Он хотел окончательно раздавить нас.

Враги бежали через реку навстречу нам, и на их лицах было упоение ненавистью. Неприятель медленно сминал наши ряды. Головы наших соратников уже торчали на верхушках длинных вражеских копий. По воздуху плыл запах горящей плоти. Хенгист праздновал победу, не дожидаясь конца сражения.

Однако праздновал он рано, потому что битва еще не закончилась.

Первым это увидел Аврелий.

– Утер! – вскричал он. – Утер взял в плен Хенгиста!

Как он заметил это в гуще сражения, сказать не могу. Однако я поднял глаза, взглянул на противоположный берег – враги оттеснили нас на возвышенное место, с которого мы начали сражение, – и увидел, что украшенный конскими хвостами штандарт Хенгиста теперь окружила конница, и бой закончен. Остальные всадники Утера во весь опор летели к реке наперерез войску, спешившему на выручку своему предводителю.

Не знаю, когда Хенгист понял свою ошибку, но, думаю, осознание пронзило его, как холодная сталь под ребра, когда он оглянулся и увидел конницу Утера на полном скаку.

Мы же почувствовали, что в битве, казалось, уже проигранной, наступил перелом, и ринулись вперед. И тут, словно по волшебству, противник рассеялся.

В тот же миг удача отвернулась от неприятеля. Аврелий, не теряя ни минуты, пришпорил коня, схватил королевский штандарт и, размахивая гордым орлом, устремился к реке.

Великий Свет, мы спасены!

Аврелий наступал быстро и беспощадно. Уцелевшие конники молниеносно сплотились вокруг него и ударили в спину отступающему врагу.

Бесславное дело – добивать бегущего неприятеля. Бесславное, но необходимое.

Варвары оказались по грудь в воде между двумя войсками. Они не могли ни двинуться вперед, ни отступить. В их рядах началось смятение, затем хаос. Хенгист был в плену, его телохранители убиты или связаны.

Странное дело с этими варварами: стоит взять в плен предводителя, как они разом теряют боевой дух. Убей его – и они будут сражаться за честь сопровождать его на Валгаллу. Но, когда он оказывается в плену, впадают в оцепенение.

Словно у них один мозг, одна воля – воля и мозг предводителя. Без него они сразу поддаются отчаянию и страху.

Вот почему, несмотря на численное превосходство, несмотря на то что наше войско было почти разбито, едва Утер поднес клинок к горлу Хенгиста, победа перешла к бриттам.

Бой продолжался отдельными островками: ирландцы и пикты сражались вокруг своих вождей, но с ними удалось быстро разделаться. Последуй их примеру саксы, Утер не терзался бы сейчас, не зная, что делать с пленниками.

Разумеется, Аврелий не собирался брать пленных: бой шел не на жизнь, а на смерть. Если бы верх взяли саксы, они б не пощадили никого. В пылу боя воин убивает без колебаний, однако немногие цивилизованные люди способны зарубить безоружного и связанного человека.

Я говорю это потому, что после сражения осталось несколько тысяч живых саксов и мы просто не могли истребить их всех. Сделай мы это, мы стали бы худшими варварами, чем наши противники!

– Ну? – спросил я Утера. Он по-прежнему сидел в седле, положив на колени окровавленный меч. – Как ты поступишь?

Аврелий отправил меня к брату, а сам остался закончить последние стычки и позаботиться о раненых.

Утер мрачно оскалился, словно это по моей вине решать досталось ему. В надежде переложить с себя ответственность, он спросил:

– Что говорит Аврелий?

– Верховный король говорит, что ты предводитель – тебе и решать.

Он застонал. Утер не был убийцей.

– А ты что скажешь, Высочайший Амброзий?

– Я согласен с Аврелием. Решать должен ты – и быстро, если не хочешь лишиться уважения своих воинов.

– Знаю! Но что делать? Прикажу перебить их – меня станут укорять за жестокость, оставлю в живых – будут презирать за мягкотелость.

– На войне нет легкого выбора, – посочувствовал я.

– Лучше скажи что-нибудь новенькое. – Слова его были резки, но взгляд молил о помощи.

– Я скажу, что сделал бы, если б решать предстояло мне.

– Ну, Воплощенная Мудрость, что бы ты сделал?

– То единственное, после чего не утратил бы права называть себя человеком.

– А именно?

– Отпустил бы их, – сказал я. – Другого выбора нет.

– Все, кого я отпущу, вернутся. И вырастят сыновей, и те придут завоевывать нашу землю. Каждая жизнь, что я подарю, обернется жизнью нашего соотечественника.

– Вероятно, – согласился я, – так оно и бывает.

– Тебе нечего больше сказать, Могучий Пророк? – насмешливо произнес Утер, скривившись от недовольства.

– Я говорю лишь то, что есть, Утер. Решаешь ты: перебей их всех – и ты, возможно, сохранишь чью-то жизнь в будущем, но в очах Господа станешь мерзостней этих несчастных, Его не ведающих. Если ж ты их отпустишь, то явишь истинное благородство британского духа. Ты покажешь себя подлинно выше тех, кого победил.

Он видел, что я прав, но согласиться не мог.

– Пусть поклянутся на крови и оставят заложников.

– Можно и так, но я не советую. Они презирают нас и потому не станут держать клятву.

– Но что-то я должен сделать!

– Ладно, – сдался я, – но выбери в заложники самых юных.

– И я не пощажу Хенгиста.

– Утер, подумай! Он разбит и опозорен. Убей его, и он останется в памяти вождем, за которого надо мстить. Отпусти его, и Хенгист нас больше не потревожит.

Господи помоги, но мое собственное сердце противилось моим словам. Может быть, если бы я верил в то, что говорил, мне бы удалось его убедить.

– А я говорю, что он не уйдет живым, – твердо произнес Утер.

Вывели крепко связанного Хенгиста. Он смотрел с вызовом, его широкое лицо кривил дерзкий оскал. Уцелевших телохранителей поставили у него за спиной. Остальные саксы, безоружные и совершенно потерянные, стояли чуть поодаль, на холме, понурив головы, и с угрюмой тоской взирали на своего предводителя.

Горлас, разгоряченный боем, подскакал и спрыгнул с лошади. Прежде, чем его успели остановить, он подбежал к Хенгисту и плюнул ему в лицо. Саксонский вождь бесстрастно смотрел на Горласа, плевок блестел на его щеке. Саксы злобно загудели.

Это была чудовищная глупость. Мне хотелось тряхнуть Горласа за плечи – пусть поймет, что натворил.

– Стой, Горлас! – Это произнес подошедший Аврелий. Он быстро прошел между пленниками и остановился, невозмутимо глядя на Хенгиста, потом повернулся у Утеру. – Ну, верховный воевода Британии, что дальше?

– Смерть Хенгисту и его военачальникам, – спокойно отвечал Утер. – Остальные вольны идти... – Он бросил быстрый взгляд на меня. – Их доставят на берег и посадят на корабли, запретив возвращаться под страхом смерти.

– Хорошо, – сказал Аврелий. – Пусть так и будет.

Горлас, отошедший на шаг, теперь снова высунулся вперед.

– Лорд Аврелий, дозволь, Хенгиста убью я.

Аврелий строго взглянул ему прямо в лицо.

– Почему, лорд Горлас, ты желаешь быть палачом?

– Это дело чести, государь, – признался Горлас. – Мой брат пал в тот день, когда саксы предательски перебили бриттскую знать. Я поклялся убить Хенгиста, если увижу. Жаль, мы не встретились сегодня в бою!

Аврелий задумался, потом взглянул на Утера.

– Не вижу препятствий.

– Все равно кто-то должен это сделать, – пробормотал Утер.

Верховный король повернулся ко мне.

– Что скажешь ты, мудрый советчик?

– Мне горько, когда убивают из мести. Коли жизнь – плата за зло, пусть убьет его быстро и тихо, но не здесь и в одиночку.

Странный свет вспыхнул в глазах Горласа. Он запрокинул голову и жутко расхохотался.

– Убить тихо? – прогремел он. – Мы только что уложили десять тысяч этих выродков! Перед нами главный выродок – вот уж кто заслужил смерть больше их всех!

– Сегодня мы убивали, потому что у нас не было выбора, – выкрикнул я. – Убивали, чтобы спасти себя и своих сородичей. А теперь у нас есть выбор, и я скажу, что убийство из мести – преступление и недопустимо среди людей просвещенных.

– Государь мой Аврелий! – заорал Горлас (его уже разбирала злоба). – Пусть Хенгист умрет здесь и сейчас, на глазах своих воинов. Пусть запомнят, как мы караем предательство.

Многие громко поддержали Горласа, поэтому Аврелий согласился. Горлас мигом схватил длинное копье и вонзил саксу в живот. Хенгист застонал, но устоял на ногах. Горлас вырвал копье и еще раз ударил Хенгиста. Кровь хлынула на землю, предводитель варваров рухнул на колени и согнулся пополам. Однако он по-прежнему не издал ни единого крика.

Горлас быстро шагнул к поверженному, выхватил меч, размахнулся и снес Хенгисту голову. Тело повалилось в пыль. Горлас торжествующе поднял за волосы страшный трофей.

Потом в исступлении мести он бросился на мертвеца и принялся рубить его мечом, а когда рубить стало нечего, разметал куски по пыльной земле.

И все это время воины... наши воины, прости нас, Отче, криками выражали свое одобрение.