Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава 35. ТРЕФ-ГАН-ХАЙНТ

– Паладир! – крикнул я, остановившись на полпути.

Противник чего-то выжидал. Раздался четкий зов боевого рога, громкий и сильный. А затем чужой отряд обрушился в долину. У нас оставалось время лишь на то, чтобы изготовить оружие.

Ската мгновенно оценила ситуацию.

– Здесь мы не сможем сражаться! – воскликнула она, бросаясь к ручью. – За мной!

Кинан скомандовал своим воинам держаться за ним, и помчался вслед за Скатой. Я не отставал. Мы бежали на другой высокий берег ручья. Боевой рог гремел, топот копыт сотрясал землю. Двоих наших воинов сбили лошадями, а еще один пал от прилетевшего копья. Но наше видимое отступление оказалось не напрасным. Мы заняли высоту до того, как Паладир, надеявшийся на легкую победу, смог нас остановить.

Сражаться пешими против всадников, особенно когда их много, не очень сподручно, зато теперь наша позиция прекрасно подходила для обороны: всадникам придется взбираться в гору по крутой и опасной дороге. Безупречное боевое чутье Скаты не только спасло нас, но и дало некоторое преимущество.

– Им не терпится! – крикнул Кинан, наблюдая, как лошади карабкаются по осыпи. – Пойдем, брат, накормим наших порывистых гостей!

Прикрывшись щитом, он рванул вперед, подсекая ноги ближайшей лошади. Животное закричало, завалилось назад и сбросило всадника на землю. Кинан быстро нанес удар копьем, противник даже еще не успел свалиться со своего бьющегося коня.

Кинан издал дикий боевой клич. Еще два вражеских всадника пали от его быстрого копья, прежде чем успели отвернуть в сторону. Используя прием Кинана, я разделался еще с одним, оглянулся и увидел, что за это время удалось прикончить троих.

Первое столкновение длилось всего несколько ударов сердца. Не получив ничего, Паладир дал сигнал своим людям прекратить атаку. Они отошли на дальний берег ручья, и начали перестраиваться.

– А он не дурак, – заметил Кинан. – По крайней мере, знает, когда отступить.

Посмотрев через ручей, я увидел Паладира, обнаженного до пояса, с лицом и грудью в синей боевой раскраске, с плечами, блестевшими от пота. Он потрясал копьем и орал на своих людей, распекая их за неумение. Сиона Хая с ними не было. Впрочем, это меня не удивило.

– Может, и не дурак, – согласился я, – но импульсивный. Это может плохо для него кончиться.

– А что за люди с ним? – спросил Кинан.

Я постарался рассмотреть отряд Паладира. Зрелище довольно печальное. Довольно грубая толпа, вооруженная древним бронзовым оружием, похожим на то, которое мы видели в разрушенной башне. Щиты маленькие и тяжелые, копья короткие с тупыми нечищенными наконечниками. У некоторых на головах красовались шлемы, большинство обходилось без них. Мечи висели на поясах немногих. Двигаются неуклюже, кажется, к верховой езде непривычны и потому неуверенны в себе. Они надеялись разделаться с нами решительным наскоком, но встретили куда более опытного противника. В общем, мало похоже на обученный военный отряд, скорее, на банду головорезов. А может, наемники, набранные из тех рабочих, что возятся в грязи внизу. Лошадей хватало на всех, вот только зачем они им? Сражаться верхом они не умеют. Их первая неудачная атака это доказала с очевидностью.

– Ллев! – Ската подбежала ко мне, – Ты его видел?

– Нет, – ответил я. – Сиона с ними нет. Но что ты думаешь об остальном?

– Мне кажется, Паладир попытался сшить себе отряд из паршивой ткани, – ответила она.

– Мне тоже так кажется. По-моему, она у него в руках расползается.

– Это что такое? Лью хвастает? – крикнул Кинан, взбираясь обратно на холм. – Брат, ты себя хорошо чувствуешь?

– Никогда лучше не чувствовал, – сердито ответил я.

Рев каринкса возвестил вторую атаку. Враг снова пересек ручей. На этот раз Паладир выстроил своих людей линией, и они двинулись вперед, надеясь рассеять нашу оборону и разделить нас.

Ската смотрела на это иначе. Она собрала то, что оставалось от нашего отряда, в узкий клин. Всадники не могли взлететь на крутой склон горы и нанести удар с флангов, им придется встретить удар острием клина в лоб.

Они пошли в атаку, вопя изо всех сил. Напугать надеялись? Мы стояли себе и как только кто-нибудь из них оказывался на расстоянии удара, он этот удар получал и вылетал из седла. Восемь всадников рухнули прежде, чем успели развернуть лошадей и отступить. Паладир снова был вынужден прервать атаку. Когда враг показал хвост и улепетывал обратно через ручей, я созвал наших вождей.

– Похоже, им чего-то не хватает для продолжения атаки.

– Clamna na cú, очень неудачная попытка, – усмехнулся Кинан, выпятив подбородок. – Я бы постыдился командовать такими воинами.

– Да и Паладир когда-то умел командовать лучше. С ним что-то не так. Не понимаю.

– Они же не хотят драться, – заметил я. – Вот и надеются измотать нас сначала.

– Долго им придется ждать, – сказала Ската, осматривая склон холма. – Если они не придумают чего-нибудь получше, мы тут целый день продержимся.

– Нам вообще не пришлось бы держаться, будь у нас лошади, – сказал Кинан.

– Значит, надо взять их, – предложила Ската. – У нас им будет лучше, чем у этих.

Мы быстро разработали тактику, с помощью которой надеялись освободить побольше лошадей при следующем нападении. Это вполне могло сработать, но события приняли другой оборот. Как только отряд Паладира пересек ручей и направился к склону холма, прибыли Вороны. Стая Воронов с боевым кличем спикировала на врага, и врага не стало. Нападавшие просто разбежались. На этот раз они пересекали ручей намного живее, чем в прошлый раз, а потом скрылись за дальними холмами. Бран хотел начать преследование, но я не разрешил.

– Лучше оставайся с нами, – сказал я ему. – Что ты увидел там, впереди?

Странное выражение промелькнуло на лице Главного Ворона.

– Кое-что видел, господин, – сказал он. – Особенно если учесть, что никогда раньше ничего подобного не видел.

– Опасность? – заинтересованно спросил Кинан. – Опять ловушка?

– Возможно, – пожал плечами Вождь Воронов. – Но я так не думаю.

– Ну и что там такое? – спросила Ската.

– Я покажу тебе. Это не далеко, – предложил Бран.

Подозвав Дастуна и Гаранау, я сказал:

– Тегид с лошадьми должен быть уже здесь. Поезжайте навстречу, лошадей ведите к поселку. Мы будем ждать вас там. – Брану я сказал: – Давай, показывай, что ты там нашел.

– Следуйте за мной, – сказал Бран, развернув лошадь и повел нас вверх по склону горы вдоль хребта. Остальные Вороны образовали арьергард на случай, если Паладир с отрядом вернутся и попытаются напасть. Но враг не вернулся.

Неподалеку от вершины холма тропа свернула и начала спускаться к долине с крутыми склонами. Грязная река медленно текла по ее дну, а на ближнем конце, прижавшись к хребту, стоял кое-как сляпанный поселок. Несколько более крупных и прочных домов выстроены из необработанного дерева, остальные выглядели сложенными из каких-то кусков и подсобных материалов. Неподалёку тускло светилось узкое озеро.

Мы вошли в поселок по единственной улице, представлявшей собой плотно утрамбованную землю. По сторонам улицы стояли ветхие покосившиеся лачуги. Перед одним из больших домов мы остановились. Вдоль улицы, ведущей к зданию, стоял ряд шатких ларьков, а между ними – грязный каменный колодец. Здесь мы решили подождать Тегида.

Мы не видели ни единой живой души и, если бы не мусор и навоз, разбросанные вокруг, я бы подумал, что место давно заброшено. Но уже спустя несколько минут население начало выползать наружу. Сначала нерешительно, потом все смелее. Прихрамывая, едва волоча ноги, они вылезали на площадь. Скоро нас окружила толпа оборванных нищих.

Они стояли с протянутыми руками и открытыми ртами, мяукая, как больные кошки, но нам нечего было им дать. Как и грязные шахтеры, выглядели они уныло, с мертвыми глазами и мятыми лицами. В Альбионе нищих не знали, поэтому воины сначала не поняли, чего от них хочет толпа. Они шарахались от протянутых рук, пытались их оттолкнуть, но без толку.

Кинан и Бран с растущим беспокойством следили за этими недолюдьми, но пока молчали.

– Зря мы здесь остановились, – сказала Ската. – Как бы проблем не возникло.

– Увидят, что у нас ничего нет, и оставят нас в покое, – ответил я.

Но оказался неправ. Нищие нам попались настойчивые. Они чего-то требовали, причем все более агрессивно.

Некоторые женщины с важным видом подходили к воинам и гладили их. Воины реагировали с понятным отвращением. Но шлюхам не привыкать к отказам. Они начали уговаривать воинов и хватить их за руки.

– Лью, – взмолилась Ската, – давай оставим это… этот Треф-ган-Хайнт. Тут хватает заразы.

– Ты права, – согласился я. – Пойдем к озеру, там дождемся лошадей.

Нищие при нашем отъезде начали причитать. Отвергнутые женщины бежали за нами, выкрикивая оскорбления. Одна из них, почти еще девочка, увидела мою серебряную руку и побежала ко мне. Она упала передо мной на колени, схватила мою руку и стала ее целовать.

Я осторожно попытался высвободить руку из ее хватки, но она вцепилась в меня, как клещ.

– У меня для тебя ничего нет, – твердо сказал я ей. – Вставай. Не позорься.

Но она и не подумала отпустить меня. Пришлось оторвать ее силой и просто переступить через нее. Сообразив, что я ухожу, она совершила фантастический прыжок, взмахнув грязными ногтями и целясь мне в лицо. Я отдернул голову, и она упала в грязь, умоляя не оставлять ее. Я перешагнул через тщедушное тельце и пошел дальше. Она корчилась и проклинала меня, ее резкий голос не сразу затих в общем шуме.

Пришлось срочно уводить отряд. Меня хватали за руки, за ноги. Люди скулили и рыдали, но я шагал, не глядя по сторонам. Что я мог им дать? Я даже не понимал, чего они от меня хотели.

Пришлось еще раз пройти по вонючей улице, на этот раз до конца. Кругом дымились свалки непонятного мусора. Здесь тоже были нищие, они тоже копались в грязи, наверное, в поисках съестного.

Тощие, длинноногие собаки что-то вынюхивали. Какой-то мужик валялся посреди дороги, наполовину заваленный гнилью. Он с трудом привстал и непристойно попытался окликнуть нас. На ноги он уже никогда не встанет, потому что вместо ног у него были сплошные трофические язвы. Бродячие собаки слонялись рядом, время от времени делая бросок, чтобы лизнуть раны этого несчастного. Отвернувшись от этого жуткого зрелища, я наткнулся на другое, не менее тошнотворное. Собаки дрались из-за каких-то клочьев гнилой плоти, прилипший к костям. Я вдруг понял, что останки человеческие. В горле застрял комок. Я отвернулся.

Треф-ган-Хайнт, как назвала его Ската, чумной город, скверное место. Больное и умирающее, здесь везде пахнет гниющей раной. Вот такая, подумал я, судьба ожидает рабов, когда они станут ненужными. Они закончат свои дни нищими, сражающимися за каждый клочок дряни. Огорчительная мысль, но что я мог сделать? Тяжело сглотнув, я пошел дальше.

Выйдя из поселка, мы подошли к мелкому озеру, из которого вытекал ручей, чуть более чистый, чем прочая вода, которую мы здесь видели. Никто не пошел за нами из поселка, поэтому мы присели на камни у берега и стали ждать.

Я задремал и мне приснилось, что Гэвин пришла и стоит рядом со мной. Я проснулся, но рядом со мной сидел Бран, а лошади еще не появились. Я встал, и мы с Браном пошли по каменистому берегу. Грязно-желтое солнце опускалось над западными вершинами и вытягивало наши тени на камнях.

– Куда же Тегид подевался? – подумал я вслух, глядя на горный хребет за ним.

– Думаешь, он встретился с Паладиром? Это возможно, но Дастун и Гаранау знают, где нас найти, – заметил Бран. – Если бы возникли проблемы, они бы сообщили.

– Это так, но мне все это не нравится, – сказал я. – Пора бы им добраться до нас.

– Давай я схожу и выясню, что там случилось, – предложил Бран.

– Хорошо. Только возьми с собой Эмира и Найла. Как только узнаешь что-нибудь, отправь одного из них обратно.

Бран отошел к своей лошади, свистнул Воронам, и все трое ускакали. Я проводил их взглядом, а потом позвал Скату и Кинана.

– Бран отправился посмотреть, что случилось с Тегидом и остальными.

– Вечереет, – сказала Ската. – Может, переправимся на другой берег, там убежище получше.

– Ночь нам поможет. В темноте не так опасно. – Я смотрел на гребень холма и думал, что могло случиться с Тегидом и Неттлсом?

Солнце кануло в уродливую коричневую дымку, и на землю пали густые сумерки. Сразу с заходом солнца исчезло и его слабое тепло; горным холодом ощутимо повеяло от камней. Над озером поднялся туман, он поднимался по склонам гор змеящимися ручейками.

Воины собрали дрова на каменистых склонах вокруг озера, немного, и зажгли маленькие костерки. Они скорее тлели, чем горели, и света давали мало. Все были голодны, поскольку не ели с раннего утра. Но с водой проблем не было. На вкус вода из озера отдавала металлом, но была холодной и утоляла жажду.

В долине быстро темнело. Небо едва светилось, а туман над озером и склонами сгущался. Я беспокойно ходил по прибрежным камням, прислушиваясь к любому звуку. Но кроме плеска воды и дальнего лая собак ничего не слышал. Ждал я долго. Красная луна взошла низко над горами, озеро в ее свете выглядело довольно мрачно.

Наконец я вернулся к кострам. От первого долетел тихий разговор. Голоса воинов звучали в тумане неразборчивым бормотанием. Но к ним примешивалось кое-что другое... Я затаил дыхание…

Из темноты послышался стук, низкий и ритмичный, как сердцебиение, – тум… тум… тум. Туман не позволял определить направление. Кинан тоже услышал и встал рядом.

– Что бы это могло быть? – тихо спросил он.

Мы не двигались. Звук постепенно нарастал, приобретал четкость. Тук-тук… тук-тук… тук-тум… Теперь стало понятно: мы слышим одинокую лошадь.

– У нас гость, – сказал я Кинану.

Лошадь приближалась. Сердце почему-то билось быстрее. Серебряная рука отозвалась покалыванием.

– Я принесу факел. – Кинан убежал.

Я прошел еще несколько шагов по берегу навстречу звуку. Металлическая рука уже обжигала ледяным холодом. Всадник оказался ближе, чем я думал. И тут я увидел его: бледный, как сам туман, он возник из призрачных прядей, копыта высекали искры из камня. С головы до пят он был закован в бронзовые доспехи; они тускло блестели в красноватом лунном свете. Рогатый шлем с перьями и высоким гребнем; странная боевая маска закрывает лицо. При нем было длинное копье с бронзовым наконечником; у бедра небольшой круглый бронзовый щит; на ногах окованные бронзой сапоги, на руках – латные рукавицы. Седло высокое с бронзовыми набалдашниками. Лошадь тоже в доспехах; бронзовые нагрудники и поножи украшали и коня, и всадника.

Хотя я никогда раньше не видел всадника, я сразу его узнал. Бенфейт давно предупредила меня, и даже туманной ночью я не усомнился: передо мной был Медный Человек.

Глава 36. ПОБЕДА В НОЧИ

Медный Человек ехал прямо на меня. В последний момент я отскочил в сторону, а он резко натянул поводья. Лошадь встала на дыбы. Человек (да полно, человек ли?) поднял руку, и я приготовился отразить удар. Однако вместо меча он держал завязанный мешок. Он повернулся ко мне. За маской я не видел его глаз, но каким-то образом ощущал силу его ненависти. Она воспринималась как удар. Серебряная рука горела ледяным огнем.

Таинственный всадник крутанул мешок над головой и бросил к моим ногам, после чего с диким криком развернул лошадь и поскакал обратно.

Подбежал Кинан с факелом.

– Кто это был? Паладир?

Я медленно покачал головой.

– Нет. Вряд ли Паладир так выглядит.

– А кто же тогда?

Я смотрел на мешок, лежащий на берегу. Самые дурные опасения роились у меня в голове. Кинан нагнулся и поднял его. В мешке было что-то круглое и не тяжелое. Я развязал узел, открыл мешок и заглянул внутрь, но не сразу понял, что там лежит.

Кинан поднес факел ближе. Я посмотрел еще раз и сразу же пожалел – лучше бы не смотрел. В мешке лежала голова профессора Нетлтона. Очки исчезли, седые волосы были спутаны от запекшейся крови. Я закрыл глаза и отступил на шаг. Кинан забрал у меня мешок. Подошла Ската с мечом в одной руке и факелом в другой. Она хотела что-то спросить, но промолчала.

– Это тот, седовласый, – сказал Кинан. – Друг Лью.

– Мне жаль, Лью, – наконец сказала Ската. Голос у нее был серьезный, но мне показалось, она почувствовала облегчение. В мешке могла бы быть голова ее дочери…

– Что с этим делать? – растерянно спросил Кинан.

– Положи пока вместе с прахом Алана, – сердце у меня болело. – Здесь я его хоронить не буду.

– Прах Алана… Он у Тегида, – напомнила мне Ската.

Я услышал, но ничего не ответил. Множество вопросов кипели у меня в сознании. Зачем это сделано? Что это – вызов? Предупреждение? Кто это сделал? Как и где его нашли? Что это значит? Я смотрел в клубящийся туман, ожидая, что оттуда придут ответы, как пришел Медный всадник. Я снова слышал голос бенфейт, произносящий ужасное пророчество.

Это именно он, Медный Человек на своем медном коне, творит здесь великое и ужасное. «Восстаньте, жители Гвира! Возьмите оружие! Ополчитесь против лжелюдей среди вас! Шум битвы долетит до звезд, и Великий Год придет к своему завершению».

– Лью? – Кинан осторожно тронул меня за руку. – Что с тобой, брат?

Я повернулся к нему.

– Буди воинов. Скорее!

Ската стояла рядом и хмурилась. В мерцающем свете костра она очень походила на Гэвин.

– К оружию, Ската, – сказал я ей. – Сегодня придется драться за свою жизнь.

Кинан будил людей, Эмир гасил костры. В одно мгновение лагерь превратился в хаос людей, разбиравших оружие, готовясь к встрече с врагом. А враг не заставил долго ждать себя. Он уже толпился на берегу. Словно призраки, они возникали из тумана – ряд за рядом, десятки вражеских воинов, облаченных в бронзовые доспехи.

Копье само прыгнуло мне в руку. Щит я не нашел, поэтому схватил головню из костра и побежал к своему месту в первом ряду наших воинов: Ската по правую руку от меня, Кинан – по левую. Мы были готовы к бою.

Они ринулись на нас, как будто хотели первым же натиском сбросить в озеро. Но наши воины видали и не такое, все они участвовали в боях с Бешеным Псом Мелдрином. Больше того, они радовались сражению. Им смертельно надоел Тир Афлан, надоели лишения, они жаждали схватиться с врагом, причинившего им столько страданий.

Как уже бывало прежде, враг, хотя и в доспехах, не очень-то умел сражаться с настоящими воинами. Но теперь их было больше, намного больше.

Выстояв в первом натиске, воины Альбиона сами перешли в атаку. И эта атака принесла плоды. Противник попятился. Эмир протрубил в рог, и воины Альбиона ответили боевым кличем. Он эхом разнесся по каменистому берегу, толкая врагов словно кулаком в спину.

Ската в развевающемся плаще ворвалась во вражеские ряды с мечом в одной руке и головней в другой – Морриган битвы! – каждый ее удар был смертельным. Враги ошалели и разбегались от нее в разные стороны, как от пылающего вихря.

Кинан со своими каледонцами проложил в гуще врагов такую широкую просеку, что можно было проехать на колеснице.

Я сражался рядом с двумя боевыми вождями. Наконечник моего копья краснел в свете факела, а я высматривал среди нападавших наглого всадника. Но моя серебряная рука молчала, и я вскоре понял, что не найду этого ублюдка.

Двое вражеских воинов в рогатых шлемах попытались заступить мне дорогу. Они бестолково размахивали мечами над головами и выкрикивали нечто похожее на боевой клич. Не обращая внимания на их клинки, я со свистом рассек воздух перед их носами, и их прыть поубавилась. Вращая копье, я отбил сначала один меч, затем другой. Затем… два резких удара древком копья сбили оба шлема, и враги повалились, как статуи.

Шаг за шагом мы продвигались по телам убитых. Мы сражались отменно. Как герои. Мы поймали мрачный ритм боя. Битва длилась всю ночь. Иногда мы брали верх, иногда останавливались. Враг перестроился, и нам пришлось отступить. Им даже удалось загнать нас по колено в озеро, слишком уж насели бронированные твари. Но тут Ската, двигаясь сквозь хаос сражения с грацией танцора, с небольшим отрядом воинов ударила в самую середину вражеской линии. Вряд ли кто мог противостоять ей, враг отступил и наступление захлебнулось.

Среди ночи враги приуныли. Они просто устали. В своих тяжелых бронзовых доспехах они двигались все хуже. Руки тряслись, щиты и мечи дрожали; они спотыкались, шатаясь под тяжестью собственных доспехов. В отчаянии они бросились в очередную атаку. Мы выстояли и нанесли ответный удар. Тела раненых и убитых громоздились вокруг нас, как поваленный лес, но они не отступали.

– Их что-то заставляет драться, – заметил Кинан, проведя окровавленной рукой по потному лицу, – и этого «чего-то» они боятся больше нас.

Мы остановились, чтобы отдышаться, и оперлись на копья

– Они боятся своего господина, – сказал я.

– А кто это такой?

– Есть тут один наглец.

– Трус поди, – с презрением прорычал Кинан. – Что-то я его не видел ни разу с самого начала боя.

– Верно. Он пока не появлялся на поле.

– Пока?! Его воинство гибнет. Если он ждет, что мы устанем, зря ждет.

Кинан знал, что говорил; утомленный враг валился, как трава под серпом, от рук наших значительно меньших сил. Темнота играла нам на руку. Мы неуклонно выкашивали их ряды.

Мне пришло в голову, что предводитель им не нужен; план врага состоял в том, чтобы сокрушить нас первым же ударом. Мы сражались против бесхитростного врага, не обладающего ни ловкостью, ни навыками. Их единственная надежда состояла в том, чтобы одолеть нас простой грубой силой.

Медного Человека не заботило, сколько его людей падут в бою, потому что он вообще не думал о своих людях. Они стали кормом для наших жадных клинков. Он посылал их в битву волну за волной, надеясь измотать нас. А вот когда нас останется совсем мало, тут-то он и появится, присвоив победу себе.

Мне уже было жаль его людей. Многие даже не могли поднять оружие. Да и какие из них воины? Слепые, невежественные, сбитые с толку, они спотыкались в темноте, истекая кровью и умирая. И, что самое жестокое, они не знали и никогда не узнают, зачем. Марионетки, пешки в руках безжалостного хозяина. Их смерть не имела смысла. Бойню надо остановить. Я опустил копье и огляделся.

Небо на востоке оставалось серым, но едва заметные красные полосы намекали на скорый восход солнца. Мы сражались всю ночь, но так ничего и не выиграли. Пришло время остановить это безумие. Еще раз оглядев поле боя, я увидел только бронзовых воинов, склонивших головы под тяжестью шлемов. Они уже не могли поднять руки. Я подошел к ним. Они отшатнулись.

– Ллев! – крикнул Кинан, – осторожнее.

Я протянул руку, схватил ближайшее копье и выдернул его из онемевших пальцев врага. Бросил копье на землю и схватил другое. Третий враг попытался ударить меня мечом. Я поймал клинок серебряной рукой и легко вырвал его у несчастного. Так отнимают игрушки у детей.

– Хватит! – закричал я. – Все кончено!

По всему берегу озера вражеские воины останавливались и поворачивались, чтобы поглазеть на меня. Я обезоружил еще двоих, просто вынув оружие из вялых рук. Я взмахнул копьем и повысил голос.

– Люди Тир Афлана! Бросайте оружие, и вам не причинят вреда. – Сражение и в самом деле закончилось, люди тупо смотрели на меня. Десятки врагов покачивались на ногах, не в силах поднять оружие. – Слушайте меня! Битва окончена. Вам нас не победить. Бросайте оружие и сдавайтесь. Вам нечего бояться!

Враги тупо смотрели на меня.

– По-моему, они тебя просто не понимают, – сказал Кинан, подходя ко мне.

– Возможно, так поймут, – ответил я, бросая свое копье на камни. Жестом я приказал Кинану тоже бросить оружие. Он решился не сразу. – Давай, бросай!

– Так они же смотрят!

– Вот и хорошо.

Кинан бросил свое копье поверх моего, и мы стояли вместе, безоружные, в окружении растерянных врагов. Я поднял свою серебряную руку и сказал:

– Слушайте меня! Вы сражались и страдали, многие погибли. Но вам не победить. Война окончена. Бросайте оружие, хватит смертей! – Мой голос разнесся над всем берегом.

Они только смотрели, но никто не ответил.

– Вы сражаетесь, потому что хотите жить, – продолжал я. – Люди Тир Афлана! Сдавайтесь! Бросайте оружие, а я подарю вам ваши жизни. Идите, куда хотите, только оставайтесь свободными людьми.

Наконец мои слова нашли хоть какой-то отклик. Они изумленно раскрыли глаза и начали бормотать: «Правда, что ли?». Другие переспрашивали: «Так бывает?»

Протянув руку к ближайшему воину, я приказал ему подойти.

– Иди сюда, – сказал я ему. – Дарю тебе твою жизнь.

Мужчина неловко оглянулся, поколебался, но все же сделал два шага вперед. Однако ноги подвели его, и он рухнул передо мной. Нагнувшись, я взял его под руки и поднял. Вынув меч у него из руки, я отбросил его в сторону.

– Всё. Тебе ничего не грозит, – сказал я ему. – Никто не причинит тебе вреда.

Рядом я услышал звук падения. Еще один вражеский воин выронил щит, он просто больше не мог его держать. Сразу вслед за этим он и сам упал на колени. Я подошел, поднял его и сказал:

– Ты в безопасности. Становись рядом со своим соотечественником.

Человек встал рядом с первым. Оба стояли и растерянно моргали, еще не веря в свою удачу.

Может, остальные ждали, что я убью изменников? Но видя, что я не их не трогаю, третий тоже решил рискнуть. Я приветствовал его; вышли еще двое и бросили оружие к моим ногам. Я велел им встать к остальным. Вперед вышел еще один, за ним сразу трое.

– Кинан! Ската! – Я позвал их, чтобы помогли. – Готовьтесь, у нас ожидается пополнение!

Оружие и доспехи стучали по камням берега вдоль всего озера; усталость мешала врагам даже снять свою амуницию. Если сначала они еще размышляли, то теперь сдавались быстро и с большим облегчением. Некоторые даже плакали, не в силах поверить в удачу. Для них долгий кошмар закончился; их наконец освободили.

Когда последний противник избавился от своего вооружения, я повернулся к своим воинам, молча стоящим позади меня. Я смотрел на их некогда такие красивые плащи, теперь они были грязными и изодранными; я смотрел на их некогда красивые лица, теперь такие мрачные и усталые, опустошенные нуждой и войной. Они отказались от здоровья и счастья, отказались от жен, детей, родичей и друзей ради меня.

Они поддерживали меня во всем и без колебаний отдали бы жизнь за меня. Многие были ранены, у многих шла кровь, но они стояли с оружием наготове, ожидая моих команд. Вот они-то и были истинными Gwr Gwir, настоящими сынами Альбиона.

Я приложил серебряную руку тыльной стороной ладони ко лбу в молчаливом приветствии. Воины ответили торжествующим криком, и эхо разнесло их ответ над озером и по окрестным холмам.

Я приказал людям отдыхать, и они потянулись к озеру пить и смывать кровь. Какое-то время я стоял, наблюдая, как мои оборванные воины с радостным «ух!» входят в воду.

– Только посмотрите на них, – сказал я, и гордость за своих людей рвалась из меня песней ликования. – С такими людьми любой может стать королем.

Кинан, опираясь на копье, выпятил подбородок:

– Любого они не будут поддерживать. Да и я бы не стал, – сказал он и коснулся лба тыльной стороной ладони.

Озеро стало для нас благословением. Холодная вода остудила наши ноющие руки и ноги, она буквально оживила нас, смывая кровь и пот битвы. Я вспомнил другой случай, когда после первой битвы я купался вот так и чувствовал себя заново рожденным.

Однако все хорошее когда-нибудь кончается. Бран и Вороны не появлялись, а солнце уже стояло высоко над холмами.

– Не нравится мне это, – сказал я Кинану и Скате. – Что-то с ними случилось, иначе они бы давно вернулись.

– Боюсь, ты прав, – согласилась Ската.

– Ну, здесь мы закончили, – сказал Кинан. – Можем вернуться в Кум-Гваед и посмотреть, что там с ними.

Я оглядел бывших противников, бессильно раскинувшихся на берегу.

– Сначала я хотел бы поговорить с ними. – Я кивнул на ближайшую группу. – Возможно, они что-то знают.

– Сомневаюсь, – ответил Кинан. – Но делай так, как считаешь нужным.

Я повернулся к Скате. Теперь, смыв с себя чужую кровь и пот, она перестала походить на Морриган, и больше напоминала Модрона, Утешителя. Она заплела волосы и разгладила сбившийся плащ. Судя по тому, как бывшие враги смотрели на нее, я подумал, что ей легче удастся развязать им языки.

– Поговори с ними, Pen-y-Cat, – обратился я к ней. – Уверен, что с тобой они будут разговорчивее, чем с Кинаном Два Торка.

Мы наблюдали, как она шла мимо бывших противников, время от времени останавливаясь, наклоняясь возле одного или присаживаясь рядом с другим, что-то говорила им, глядя в глаза, когда ей отвечали. Она клала руку им на плечи, как жена или мать, располагая к себе не только голосом, но и прикосновениями.

Через некоторое время Ската вернулась.

– Здесь недалеко каэр. Некоторые из них оттуда. Говорят, Медный Человек держит там пленников.

– Танвен и Гэвин тоже там? – нетерпеливо спросил Кинан.

Ската повернулась к нему с мрачным выражением.

– Этого они не знают. Но известно, что пришельцы часто ходят туда, а оттуда приносят разные вещи.

Транспортные средства и машины, подумал я. Значит, Сион Хай там, а раз он там, то и Гэвин с Танвен тоже должны быть там.

– Скорее всего, Тегид и Вороны тоже там, – решил я.

Ската кивнула.

– Подожди. Есть еще кое-что: говорят, каэр защищен мощными чарами. Их это место приводит в ужас.

После короткого совещания мы двинулись на восток. Холмы расступились. Мы не могли видеть этот проход с озера. Очень скоро перед нами открылась долина – обширное зеленое море, поросшее травой. Ветер гонял волны по этому покрывалу под пестрым серым небом. А на потрескавшейся вершине скалистого утеса стояла полуразрушенная каменная крепость. Она напоминала уже знакомую нам башню, одинокая и заброшенная на голой скале, реликвия забытой эпохи.

– Медный Человек поселился здесь и сделал ее своей крепостью, – сказала Ската.

Мы остановились осмотреться, но если не считать разрушенной крепости и нескольких каменных строений, в которых размещались воины, смотреть было не на что. Сдавшиеся хорошо описали место.

Я шел первым, а Ската и Кинан вели воинов; побежденные враги шли за нами далеко позади. Мне сразу бросились в глаза следы тяжелых машин. Многие rhuodimi прошли этим путем. Где-то здесь должны были находиться ворота, о которых говорил профессор Нетлтон, но я их пока не видел. Над развалинами стонал ветер. Огромные обломки камней глубоко зарылись в мох под некогда высокими зубчатыми стенами. Мы искали хоть какие-то признаки жизни.

«Арианрод спит на мысу, опоясанном морем», – вспомнил я вслух, глядя на остатки ворот, висящие на древних петлях.

Ската тут же ответила:

– «Только целомудренный поцелуй вернет ей законное место».

Кинан проворчал:

– Ну и что? Так и будем стоять весь день?