Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава 4

Странно, что Хвил так встревожился простым предположением, что молодая женщина имеет отношение к крепости.

– Я бы обязательно ее запомнил, – говорил он мне, – но я ее не знаю. – Он решительно помотал головой. – Она не наша.

– Может, кто-то из ваших людей ее знает? – предположил я. – Она же точно откуда-то неподалеку.

– Возможно, – нехотя согласился Хвил. Обратившись к девушке, он спросил: – У тебя здесь есть родичи?

Она смотрела на него, но не подала вида, что услышала вопрос. Он повторил, она опять ответила недоуменным взглядом.

– Вот видишь, – Хвил, кажется, начинал терять терпение, – это неприлично, в конце концов. Я просто спросил и жду ответа. Может, она нас боится?

– Знаешь, друг, по-моему, она глухая. – Я еще раз внимательно посмотрел на девушку. – Она ни слова не сказала с тех пор, как мы ее встретили. – В попытке успокоить несчастную, я коснулся ее руки, но мое легкое прикосновение привело к совершенно неожиданным результатам. Молодая женщина отдернула руку, словно мои пальцы обожгли ее. Она посмотрела меня совершенно дикими глазами, отшатнулась, растирая место, которого я коснулся. Отступила еще на шаг, а потом и вовсе задрожала всем телом. Глаза закатились, рот открылся, словно она хотела закричать, но не вымолвила ни звука, а потом рухнула на землю и забилась в конвульсиях.

Я стоял совсем рядом и среагировал первым.

– Воды! И побыстрее! – крикнул я, наклоняясь над ней.

Хвил послал привратника за водой. Я подозвал Передура и Таллахта:

– Надо отнести ее в тень. Похоже на солнечный удар.

– Несите в зал, – предложил Хвил.

К тому времени, когда мои воины спешились, я уже нес ее ко входу. И, надо сказать, это было нелегко. Она так билась, что каждый толчок ее тела грозил опрокинуть меня самого. Я чувствовал мускулы ее спины и рук, жесткие и напряженные, как железные ленты. Каким-то образом я дошел до дверного проема и только тут споткнулся.

Крыша в зале была высокой, а окон не было совсем, из-за этого здесь стоял полумрак и веяло прохладой. По одной стене стоял ряд плетеных перегородок, образуя тесные спальные места. Я отнес молодую женщину к ближайшему ложу и уложил на соломенный матрас. Что еще можно сделать, я не знал, и просто стоял над ней, беспомощно наблюдая, как по телу пробегают конвульсии.

Две женщины из поселка вошли в зал и сразу бросились к девушке. Одна из них несла кувшин с водой, а другая какие-то тряпки. Опустившись на колени возле тюфяка, первая устроила голову девушки у себя на коленях, а другая положила намоченную ткань ей на лоб. Эти простые действия сразу оказали эффект: судороги прекратились, девушка затихла и откинулась на спину с закрытыми глазами. Она все еще дрожала, но выглядела уже значительно спокойнее.

– Идите по своим делам, – махнула на нас рукой женщина с кувшином. – Мы побудем с ней и, если надо, позовем.

Я любезно поблагодарил ее и с легким сердцем оставил нашу проводницу на попечение старших. Позвал Таллахта и поручил ему присмотреть за лошадьми. Но тут вмешался Хвил:

– Не о чем беспокоиться. Наш конюх присмотрит за ними, даст воды и поставит в стойла. Приглашаю вас за мой стол, разделим трапезу.

И вот мы с Хвилом устроились в дальнем конце зала, рядом с большим дубовым троном, покрытом оленьими шкурами. Как только мы сели, появился мальчик и водрузил на стол большую чашу эля. Хвил кивнул ему, и парень убежал.

– Это Ффинн, мой племянник. Я учу его прислуживать в зале, – объяснил Хвил. – Его ровесники ушли с Уриеном сражаться на юге, но раз уж ты здесь, значит, и они скоро вернутся. Подняв чашу, он сделал глоток и передал мне со словами: «Добро пожаловать, друзья мои. Будьте как дома, этот очаг ваш, сколько бы вы у нас не пробыли.

Я отпил из чаши – напиток был прохладным, темным и сладким – и с неохотой передал чашу Таллахту.

– Спасибо за радушный прием, – поблагодарил я наместника. – Давно мне не приходилось пробовать такой замечательный эль. Даже жалко, что мы не сможем задержаться у вас.

Он снова подвинул мне чашу.

– Сколько бы вы здесь не пробыли, мы вам рады. У нас давно не было известий с юга.

Лучше не тянуть, подумал я и глубоко вздохнул.

– Вести бывают разные. Война закончилась, но цену пришлось заплатить немалую.

– Этого я и опасался, – мрачно заметил Хвил. – Уриен мертв?

– Нет, – ответил я, порадовавшись возможности отвечать на вопрос, а не говорить самому. – Нет, он не умер – хотя, по мне, лучше бы ему умереть.

Хвил внимательно посмотрел на меня.

– Мне казалось, для большинства воинов смерти более чем достаточно.

– Хвил, – сказал я, – вашего лорда изгнали из Британии. Уриен нарушил клятву верности Верховному Королю и перешел на сторону тех, кто поднялся против Артура. Ни к чему хорошему это не привело. Заговорщиков сослали в Арморику вместе со всеми, кто захочет их сопровождать. Уриен не вернется в Регед.

Хвил смотрел прямо перед собой в стол, качал головой и что-то бормотал себе под нос. Конечно, можно было бы дождаться, когда он узнает все на совете, но по-моему лучше знать заранее. На нем ведь все хозяйство крепости. Надо же людей предупредить и как-то учесть новые сведения.

– Мне очень жаль, что приходится приносить такие плохие вести, – продолжал я, а затем сказал о главном. – Земли всех, кто присоединился к мятежу, конфискованы Верховным Королем, и он отдал их другим хозяевам.

Вот теперь он смотрел только на меня, вытаращив глаза. Лицо Хвила приобрело пепельный оттенок. Но его ответ меня удивил.

– Ты говоришь: «плохие вести», – как-то раздумчиво проговорил он, – но это только половина дела. – Он смотрел на меня с тоской и безнадежностью. – По правде говоря, я всегда боялся чего-то плохого.

– Так ты знал?

– Увы. Но Уриен славился непостоянством, и в этом он совершенно не походил на своего отца. Я думал, со временем исправится, но нет, он так и остался безрассудным, упрямым и беспутным. А такие качества для любого правителя опасны. И все-таки я надеялся… – Губы его дрожали, а голос звучал хрипло. – Я очень жалею, что он стал нашим господином.

– Мне тоже жаль, что до этого дошло, – сказал я, постаравшись придать голосу как можно больше сочувствия.

Хвил просто кивнул; он был слишком подавлен, чтобы говорить. Передур протянул мне чашу и кивнул, чтобы я передал ее наместнику, что я и сделал. Хвил принял чашу и надолго припал к ней.

– Конечно, ничего хорошего в этом нет, – заговорил я, дождавшись, когда он допьет. – Но, по-моему, не все так плохо. Во всяком случае, о разорении речь не идет.

– Как не идет? – Он с надеждой поднял на меня глаза. – Если ты знаешь способ избежать разорения крепости, умоляю, не тяни, скажи мне!

– Есть такой способ, – заверил я его, – если ты, конечно, согласишься. – Я наконец пустил в ход свой главный козырь. – Человек, которому Артур передал ваши земли, не хочет, чтобы с них изгоняли кого бы то ни было. Он сказал, что любой, кто захочет остаться в своих домах, может так и сделать. Он поклялся, что будет защищать не только свой народ, но и всех, кто останется на землях его королевства.

В глазах Хвила вспыхнула надежда.

– Тогда мы останемся! Ей-богу, останемся.

– Подождите, я еще не закончил, – предупредил я. – Когда ты выслушаешь меня до конца, ты, возможно, изменишь свое мнение.

Хвил не желал расставаться с только что появившейся надеждой.

– Тогда рассказывай. Хуже того, что я уже услышал, вряд ли что-нибудь бывает.

– Ваш новый господин не британец.

– Нет? – Хвил озабоченно нахмурился. Подумал и высказал то. что считал самым худшим. – Значит, он ирландец?

– Даже не ирландец, – сказал я. Передур и Таллахт знали, что сейчас произойдет, и слегка напряглись, готовясь к любой реакции хозяина. Но у меня не было другого способа повести разговор иначе. Поэтому я просто сказал ему правду. – Этот человек – вождь врага, с которым мы сражались на юге.

– Господи! – выдохнул Хвил, ошеломленный таким неожиданным оборотом правосудия.

Я помолчал, искреннее сожалея, что у нас нет еще одной чаши, чтобы запить эту горькую для Хвила правду.

– Его зовут Мерсия, и он вождь побежденных вандалов. Их вожак, начавший войну с Британией, побежден и мертв, и в обмен на мир его лорды присягнули на верность Артуру Пендрагону. Мерсия намерен осваивать незаселенные земли; он хочет, чтобы его люди построили свои собственные поселения и крепости. Более того, Мерсия поклялся, что не возьмет ничего силой, только то, что отдадут ему сами по доброй воле, и будет стремиться к миру между своим народом и бриттами, которые останутся под его рукой.

Хвил долго молчал, пытаясь осмыслить услышанное, а потом помотал головой и спросил о главном, что его сейчас занимало:

– Так мы в самом деле можем остаться? Это точно?

– Мерсия обещал – а уж насколько искренне, за это я поручиться не могу. Но думаю, он сдержит слово. Тебе не обязательно решать прямо сейчас. Посоветуйся с народом. Созови других вождей и поговори с ними.

– Подожди. А если мы покинем наши земли, куда нам идти?

– Понятия не имею.

– Значит, так и будет, – с горечью заключил Хвил. – Либо мы остаемся и окажемся под властью врага, либо уподобимся пиктам и будем скитаться по холмам, без крыши над головой и без очага. – Его глаза опасно блеснули.

Но я не позволил расцвести зарождающемуся гневу.

– Именно так и обстоят дела. Именем Пендрагона вы и ваши вожди призываются на совет. Там будут все, чьи земли конфискованы, – сообщил я ему. – Там вы должны объявить о своем решении. – Я кивнул Передуру и Таллахту, давая знак, что пора уходить. Оба сразу встали, и я приказал им готовить лошадей.

– Вы не останетесь на ночь? – спросил Хвил, но прежнего гостеприимства в его голосе уже не было. Плечи наместника поникли, словно под тяжестью сурового приговора, который он отныне должен нести.

– Мы и так нарушили покой этого места, – ответил я. – Думаю, самое время оставить вас наедине с вашими сомнениями.

Хвил не возражал, а просто кивнул и сказал:

– Да, возможно, так и впрямь будет лучше.

Я назвал дату и место совета и попрощался. Он пошел проводить меня, и когда мы поравнялись с тем местом, где оставили молодую женщину, две селянки, присматривавшие за ней, встали.

– Она спит, – сообщила пожилая женщина.

– Так что, это и в самом деле был солнечный удар? – спросил я.

– Наверное, – ответила женщина. – А еще, как мне кажется, она несколько дней ничего не ела.

– Когда мы ее встретили, она грибы собирала.

Женщина посмотрела на меня с подозрением.

– Это вы имеете в виду те грибы, чтобы были при ней? Да там одного хватит, чтобы лошадь убить. – Похоже, она была уверена, что в грибах я должен разбираться.

– И что нам с ней делать? – поинтересовался Хвил.

– Может, она пока побудет у вас?

– Ей здесь не место, – неожиданно твердо отрубил Хвил. – Это я точно знаю.

– Может быть, ее ищут? – предположила женщина. – Правда, на путешественницу она ни разу не похожа.

– Давайте так, – предложил я. – Несколько дней пусть побудет у вас, а потом, когда поедете на совет, захватите ее с собой. Там соберутся люди из разных мест, может, кто-то ее и признает.

– Ладно, – с неохотой согласился Хвил. – А теперь я прощаюсь с вами.

– Я бы тоже хотел, чтобы наша встреча прошла иначе. Мне жаль.

Наместник покачал головой.

– Уриен навлек на нас это бедствие, а не ты. Мне надо поговорить с людьми и решить, что делать. Мы придем на совет и там сообщим свое решение.

На том мы и расстались. Эль у них, конечно, замечательный, но дело есть дело. Так что мы ехали почти дотемна, потом разбили лагерь и заснули под звездами. Но перед сном я долго думал о молодой женщине, которую мы встретили, и обо всех странностях этой встречи. Но настоящие странности были еще впереди.

Глава 5

Вернувшись на следующий день, мы застали лагерь на берегу озера в смятении. Мы подъехали к большой толпе возле шатров, и я не сразу понял причину возбуждения людей. Перегнувшись с седла, я тряхнул за плечо ближайшего воина.

– Эй, в чем дело? Что за суматоха? Беда какая случилась?

Он обернулся, узнал меня и махнул рукой.

– Ничего такого, лорд Галахад, – ответил он с улыбкой. – Вы же не станете считать бедой возвращение нашего Пендрагона?

– Артур вернулся? Вот это новость! Так быстро? – Я передал подбежавшему слуге поводья, а сам протолкался к шатру. У входа стоял Кай. Он пытался успокоить народ и корчил страшные рожи.

Добравшись до него, я первым делом спросил:

– Где он?

– А-а, Галахад! Слава Богу, ты здесь. Меня тут скоро затопчут.

– Мне сказали, Артур вернулся…

– Да, – кивнул он. – Там, в шатре. Пытается отдохнуть, а я пытаюсь дать ему такую возможность. – Он повернулся к толпе. – Нет, ты только послушай! Ничего не хотят знать! Подавай им Артура, и всё!

Кимброги и никогда-то не отличались особой сдержанностью, а сейчас и вовсе как с ума посходили. Успокаивать их – напрасная затея. Я тронул Кая за плечо.

– Он в порядке, брат? Просто скажи, и я больше не буду к тебе приставать.

– Сам посмотри! – воскликнул он. – Я думал, ты мне поможешь успокоить эту свору!

Я так и сделал. Еще откидывая полог шатра, я не был уверен, в каком состоянии найду короля – полумертвым или полуживым. Судя по настроению воинов в лагере, скорее, полуживым. Они были очень подавлены, когда Мерлин увозил короля, и уже поэтому вполне могли ошибиться, приняв его возвращение за благоприятный исход. Толпа обычно верит в то, во что хочет верить. Но я видел рану. Те, кто получил подобные ранения, редко восстанавливаются так быстро, если вообще восстанавливают силы. Это подтвердят многие ветераны. Не надо быть целителем, что утверждать подобные вещи. С тех пор, как я научился метать копье на скаку и не падать при этом с лошади, я следовал за своим королем во всех битвах, повидал много смертей и много увечий. Помилуй Боже, но я и сам отправил к Его престолу людей намного больше, чем способен вспомнить.

Да, я видел рану Артура: глубокую и жестокую рану. Кровь выплескивалась темными фонтанчиками. Когда его уносили с поля, кожа выглядела серой, как у мертвого, волосы слиплись, а глаза глубоко ввалились. Я видел такое много раз. Правда, никогда не думал, что увижу в таком виде самого короля.

Итак, глубоко вздохнув, я откинул полог шатра и быстро шагнул внутрь. Здесь было не так тесно, как снаружи, но все равно народу хватало. Я попытался протиснуться вперед, но увидел только спину Бедивера. Рядом с ним стоял Рис; слева – Кадор и Лленллеуг. Дрожа от нехороших предчувствий, я втиснулся между Бедивером и Кадором. Бедивер, оглянувшись, узнал меня и отступил на полшага в сторону. Вот теперь я увидел Артура. Он сидел в своем походном кресле, а над ним стоял чем-то недовольный Мирддин. За спиной короля стояла Гвенвифар. Она положила руки на широкие плечи мужа и на губах ее играла удовлетворенная улыбка.

Артур поднял глаза, увидел меня и закричал:

– Галахад! Добро пожаловать брат; я тебя ждал. – Он хотел встать, чтобы приветствовать меня, но Эмрис заставил его остаться в кресле.

– Сиди! – недовольно прикрикнул он, – дай мне закончить осмотр.

– Да не могу я здесь целый день сидеть! – вскричал Артур. – Меня воины ждут! Я должен поговорить с ними.

– Если ты будешь продолжать трепыхаться, мы и до вечера не закончим. Сейчас, надену… и всё, – отрезал Мирддин.

– Как же я рад видеть вас, братья! – воскликнул Артур и потянулся, чтобы взять Бедивера за руку.

– Да сиди же ты спокойно! – сдерживая раздражение, в очередной раз призвал Мирддин.

– Ох! – Артур закатил глаза, но тут Эмрис, наконец, закончил. Он отступил назад и придирчиво оглядел свою работу.

– Ну вот! Все готово.

Артур подняв руку, согнутую в локте. Я увидел тусклый отблеск красно-золотого цвета на плече Верховного Короля. Это был какой-то особый браслет, я таких раньше не видел: дракон охватывал руку короля кольцами, бесстрашно глядя на мир рубиновыми глазами. Красивое украшение, конечно; одному Богу известно, откуда оно взялось у Мирддина.

Мне пришло в голову, что форма браслета почти точно повторяет изображение на знамени Утера, под которым ходил в бой Артур. Теперь, приняв прежний титул Утера и получив всеобщее признание, Мирддин решил подкрепить событие достойным напоминанием о происхождении Артура; говорят, традиции – хороший и верный друг тех, кто их почитает.

– Слава Богу! – вскричал Артур, вскакивая и направляясь к выходу из шатра. В его движениях я не заметил ни малейших затруднений. Если бы я не увидел его распростертым у порога смерти, я бы решил, что меня обманули. Может ли быть это тот самый воин, жизнь которого уходила с каждым ударом сердца? Как могла такая страшная рана зажить так быстро и без последствий?

А Артур тем временем решительно протискивался через толпу воинов, похлопывая их по спинам и называя по именам, но неуклонно пробираясь наружу

– Выпьем вместе, друзья!– возгласил он, забыв, что из питья в нашем распоряжении осталась только озерная вода. И то нам повезло, что хоть вода есть, что уж говорить об эле! – Надо же как-то отметить мое возвращение!

Я схватил за руку Лленллеуга.

– Как такое возможно?

Долговязый ирландец только взглянул на меня и ухмыльнулся, но прошел мимо, не ответив. Повернувшись к Мирддину, я сказал:

– Мне так никто ничего и не объяснит?

– Приветствую, Галахад, – Эмрис говорил нарочито успокаивающе. – Надеюсь, путешествие прошло удачно?

– К чертям мое путешествие! – я с трудом сдерживался, чтобы не заорать. – Как получилось, что Артур исцелился? В чем смысл браслета? И почему...

– Стоп, стоп, стоп! – Мирддин поднял руку, останавливая рвущиеся из меня вопросы. – Давай я буду отвечать по порядку. Ты знаешь, мы были в Инис Аваллах. Только там Артур мог получить исцеление. Больше никто бы не справился.

– Надо сказать, вы там замечательно справились! – К этому времени народ уже вышел из шатра, и мы ненадолго остались одни. Снаружи слышались сплошные рукоплескания, но вот они стихли, это Артур начал говорить.

– Я тут ни причем, – вздохнул Мирддин. – Единственная наша заслуга в том, что мы довезли его живым. А жизни в нем оставалось, – он большим и указательным пальцами показал крошечный зазор, – вот столько. Я даже не понимаю, как ему удалось так долго цепляться за жизнь.

– Ну? А потом?

– Так распорядились Небеса. И, видишь, он исцелился, – ответил Мирддин, кротко глядя на меня.

– Вижу, вижу, – нетерпеливо проговорил я, – только не пойму, как?

– Чудо, – коротко объяснил он. – Только случилось это без свидетелей. Никто тебе большего не скажет, даже Артур, так что и говорить об этом не стоит. Возможно, однажды он нам расскажет, но не сейчас.

Я чувствовал, что Мирддин многое не договаривает.

– Но Кай сказал…

– Кай не желает верить своим глазам, – с досадой произнес Мирддин. – Что касается браслета, – продолжил он, – он принадлежал Утеру. Игерна заказала его после того, как они поженились; отсюда и появилось знамя с драконом. Когда Утер умер, Игерна сохранила его для сына; она всегда верила, что однажды он станет Верховным Королем, как его отец.

– А ты до сих пор ждал?

– А когда у меня был лучший шанс? – спросил Мирддин. – Мы же едва дух переводили между сражениями!

Наверное, но прав, размышлял я. Теперь, когда мы избавились от захватчиков и мятежных лордов, пожалуй, начинается мир. Надолго ли?

– Вот и я об этом думаю, – язвительно ответил Мирддин на мои мысли.

Глава 6

Я помню потерянную Атлантиду. Хотя я была всего лишь ребенком на руках матери, я вспоминаю Яблочный остров таким, каким он был тогда, до великой катастрофы. Большой дворец утратил былую славу; из-за долгой изнуряющей болезни Аваллаха все пришло в запустение. Тем не менее, в моих детских воспоминаниях все было неизменно зеленым, залитым золотым солнечным светом; бесконечные сады и таинственные комнаты, куда давно никто не заходил.

Мать использовала сады для своих нужд. Лиле была мудра и благодаря происхождению, и сама по себе; она знала толк в травах, и ее лекарства неизменно оказывались сильными и эффективными. Помнится, мы с ней целые дни проводили в садах, – она работала со своими травами, а я играла у ее ног. Хотя она считала, что я еще мала для понимания сложных вещей, но все же рассказывала мне многое о растениях. «Это «Три сердца», – говорила она. – Полезно для остановки кровотечения и для очистки кишечника».

Так от Лиле я узнала многое об исцеляющей силе растений… и о той силе, что способна прекратить жизнь. Но знала она гораздо больше. Маги Атлантиды обладали знаниями всех эпох и царств, и хотя на то, чтобы усвоить все эти знания, смертному потребовалась бы целая жизнь, я тоже знала кое-что. В густом Броселиандском лесу я нашла то, что искала. Там пустили корни остатки нашей расы – люди Киана, сына Аваллаха и брата Хариты. Там среди высоких деревьев и глубоких теней они построили город. Я нашла его и отыскала то, к чему стремилась.

Книга. Книга из библиотеки Брисеиды. Королева любила книги. Не уверена, что читала именно эту книгу, но книга сохранилась. А вот Аннуби, мудрец и советник королевской семьи, вполне мог ее читать. Когда в Лиле затеплилась тяга к тайным знаниями, то именно Аннуби смог раздуть этот огонек во всепожирающее пламя. Он с удовольствием учил ее; в конце концов, он был одинок. А потом у него уже не было выбора. Он служил мне и жил по моим приказам.

Аннуби был первым мужчиной, которого я подчинила своей воле, и я многое узнала о силе женского пола. Когда я выжала его досуха, я отпустила его. Да, это я ускорила его путь. Он был первым, но не последним. Совсем не последним! Потом их было много. Каждый чего-то хотел – богатства, власти, положения, крови – я хорошо изучила их и выбирала то, что они могли дать. Когда надо, я становилась королевой, женой, любовницей, шлюхой. Мне все равно.

Мирддин прав; ни на что, кроме боев, у нас действительно не оставалось времени. Много его уходило на оружие: надо было составить заказ, надо было чинить, точить, и опять точить. А когда выпадала свободная минута, мы занимались лошадьми, залечивали собственные раны, думая о следующей битве, о следующей войне.

С вандалами мы справились, но осторожность сохраняли, – да что там! – просто не верили, что на Острове Могущественных наконец воцарился мир. Слишком часто раньше приходилось разочаровываться.

И в другом оказался прав Мудрый Эмрис. Прошло несколько дней, и Артур сам начал рассказывать, как ему удалось исцелиться. Это была весьма интригующая история, тем более интересная, что, кроме Аваллаха, других свидетелей чуда не было. Артура можно не считать, он в это время лежал при смерти, ему явно было не до рассказов и наблюдений. И хотя он говорил с большим энтузиазмом и большим благоговением, подробностей его рассказам явно не хватало.

Я понял, что речь шла о некоей Чаше, о небесном посещении, о молитве Аваллаха, вознесенной на незнакомом языке. О святых мужах из аббатства не упоминалось, так что я предположил, что они не имеют отношения к произошедшему. Главным действующим лицом (или предметом?), по-видимому, была Чаша, которую Артур видел (или думал, что видел), в руках Аваллаха.

– То есть ты что-то пил из нее? – спросил Бедивер. Мы сидели за столом, Артур и королева вместе с Мирддином и некоторыми из драконьей стаи – военной элитой Пендрагона – в шатре, служившем нам походным залом. Было уже поздно, но все были радостно возбуждены возвращением короля и не спешили покидать шатер. – Так что это было? Зелье или какой-то отвар? Вроде эликсиров Паулюса?

Артур поджал губы.

– Может, и так, – согласился он. – Я не помню. Аваллах держал Чашу вот так. – Он сложил руки, словно удерживая небольшую чашу. – Нет, подождите, – остановил он сам себя, – это кто-то другой ее держал, Аваллах к ней не прикасался.

– Какой еще другой? – спросил Кай, с трудом сдерживая раздражение. – Там что, стало две чаши?

– Нет, не две чаши, – возразил Артур, – а два человека: Аваллах и еще кто-то.

– Ангел? – осторожно предположила Гвенвифар, и все вокруг стола повернули головы, чтобы посмотреть на нее. – Мы их видели, – смущенно добавила она, и обратилась к к Мирддину: – Скажи им, Мирддин; ты же тоже видел…

Но Мирддин, нахмурившись, покачал головой и ничего не сказал.

– Там были ангелы, – настаивала королева. – Мы же все видели.

Кай принялся за свое.

– Так это что, ангел говорил с тобой, Медведь? Как он выглядит?

– Если ты говоришь, что это был ангел, значит, так и было, – ровным голосом ответил Артур, повернувшись к жене. – Я-то подумал, что она одна из служанок Аваллаха.

Мирддина фыркнул, скрестил руки на груди и отвернулся.

– Ну, ну, – поторопил Бедивер, – и что они делали? Они тебя трогали? Ты сам прикасался к Чаше?

– Нет, – сказал Артур. Он не думает, что к нему прикасались или что он касался Чаши. Он даже не знает, пил ли из нее. Но кто-то точно говорил – это, как он понял, была молитва, судя по тому, как Аваллах распростерся ниц, – но языка такого Артур не знал. А еще был свет, да, как от свечи, но очень большой свечи. Комнату заливало мягкое мерцающее сияние, чудесное такое… И, кажется, звучала музыка. Артуру определенно казалось, что он слышит музыку, но ни пения, ни арфы, ни свирели, ничего такого, что он слышал прежде; но поскольку ни Аваллах, ни этот другой ни на чем не играли, он не может точно сказать, откуда она взялась. Зато он уверен, что ощущал восхитительный аромат; он возник вместе с явлением Чаши. По его словам, это было так, как будто все летние цветы пахли разом, каждый цветок пах по-своему, а вместе они сливались в божественный и неописуемый аромат.

Эти слова короля вызвали новые вопросы у Кая, Бедивера, Кадора и других. Кажется, несмотря на весьма смутные воспоминания Артура, они вознамерились разгадать тайну. Но те, кто там был, говорить не хотели или не могли. Гвенвифар изредка вставляла отдельные замечания, уточняя или исправляя детали, а Лленллеуг и Мирддин вообще молчали. Подозреваю, что они вовсе не желали вдаваться в подробности о Чуде, и довольствовались тем, что тайна остается тайной.

В конце концов, Мирддину надоели эти напрасные разговоры, эти стремления описать Чудо простыми словами. Он встал, подошел к столу и хлопнул по нему ладонью.

– Довольно! – прикрикнул он на собравшихся, и его команде повиновался бы даже глухой. Он тяжело обвел взглядом сидевших на лавках, и с досадой произнес: – Сил нет слушать дальше вашу бессмысленную болтовню! Перед вами святое чудо, а вы, как глупые дети, болтаете понапрасну, даже не хотите вникнуть в то, что случилось!

– Но мы же хотим понять, – попытался возразить Бедивер.

– Молчите! – взревел Мирддин. Его хмурое выражение напрочь отшибло у всех желание спорить и возражать. – Хотите знать, я скажу, – сухо продолжал он, – скажу то, что можно сказать. Постарайтесь понять. Речь идет о Чаше именем Грааль – это та самая Чаша, которой пользовался сам Господь наш Иисус Христос во время своей последней трапезы, когда он сидел и ужинал со своими друзьями-апостолами. В ту же ночь он был предан, а на следующий день подвергнут бичеванию и распятию. Один из многих последователей Христа, богатый купец, известный нам как Иосиф Аримафейский, тот, кто предоставил Христу и ученикам дом, стол, а потом и могилу, так вот он сохранил Чашу, которую благословил Господь, и когда верующих изгнали из Иерусалима, он привез святой сосуд в Британию. Иосиф и его друзья основали первую церковь на западе, именно здесь, на Инис Прайден, они воздвигли первый жертвенник Христу Воскресшему. Той первой церкви больше нет, она ушла из этого мирского царства, ибо люди еще не были готовы услышать и принять Истинное Слово.

Иосиф и те, кто был с ним, умерли в свое время и были похоронены на берегу озера под Тором, где теперь живут Аваллах и Харита, и где монахи воздвигли свое аббатство, но сам Грааль все еще здесь. Хранитель его – Аваллах. Грааль – самая святая вещь на земле. Его чудеса неописуемы. Я знаю, о чем говорю, он исцелил меня, когда я умирал, а теперь исцелил Артура. – Мирддин предостерегающе поднял руку. – Но я призываю вас перестать задаваться вопросами, как и почему это происходит: вам все равно не понять, почему одни исцеляются, а другие гибнут. Воистину, достаточно знать, что это особое знамение Божьего благоволения; примите это, почитайте это и позвольте этому быть. Вместо того чтобы беспокоить небеса и ангелов пустой болтовней, лучше пасть ниц перед Чудом Господним и покаяться в собственной глупости.

Мирддин резко повернулся и вышел. Компания некоторое время сидела в тишине, пытаясь осмыслить слова Мирддина. Постепенно разговор возобновился, на этот раз куда более осторожный, но собравшиеся все еще пребывали в возбуждении. Через некоторое время Артур, явно тронутый словами Эмриса, завершил споры:

– Мирддин прав; это слишком святая вещь для досужих рассуждений. Лучше помолчать о том, что непостижимо.

– А еще лучше, – высказался Кай, – отдать дань уважения Чаше за исцеление нашего короля.

К некоторому удивлению Кая, все искренне с ним согласились. Артур похвалил предложение Кая, предложив выделить особую группу монахов, дабы возносить молитвы и псалмы в благодарение за явление святыни и за процветание королевства. Это поможет Пендрагону в правлении и установлении Летнего Королевства.

В ту ночь мы отправились спать с радужными ожиданиями. Теперь, после войн с саксами и победы над вандалами, надо было привыкать к миру, которого так долго ждала Британия. Многие из нас мечтали вернуться к мирным занятиям, наслаждаться плодами, добытыми тяжким боевым трудом. Сны нам снились только добрые, и наутро мы приветствовали не просто восход, а восход новой великолепной эры, зарождение Летнего Королевства, о котором часто рассказывал Талиесин, мир, в котором любовь и честь будут править британскими островами.

Артур сожалел, что не может сразу поехать на юг.

– Не торопись, Медведь, – увещевал его уравновешенный Бедивер. – Вот закончится совет, еще пару дней, и мы свободны.

Как и следовало ожидать, Мирддин думал о другом.

– А вам не приходило в голову, – язвительно осведомился он, – что есть веская причина, по которой Грааль оставался сокрытым все эти годы? Я уверен, Аваллах лучше знает, что надо делать. Послушай меня, Артур: не суйся на юг, забудь об этом.

Но Артур его не слушал. Мельком поблагодарил за совет и поступил наоборот. Его план продолжал усложняться и расширяться. Теперь речь шла не просто о благодарственной службе, но о вечном хоре, а также о церкви, в которой такой хор мог бы разместиться.

– Это будет мощное сооружение, – говорил Артур, – куда любой утомленный и угнетенный может прийти и узреть Чашу, освященную самим Спасителем. – Он почему-то решил, что одно только созерцание священного сосуда сотворит чудо с теми, кто отважится на паломничество, чтобы ее увидеть.