Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Лжекороли! Властолюбивые псы в царском багрянце! Кровожадные варвары, все до единого! Мы еще не так пали, чтобы воспевать ваши имена. Вскоре вы умрете, и не будет над вами ни сердечного плача, ни надгробного пения. Глаза ваших подданных останутся сухими, как пыль на ваших могилах, а ваши имена истлеют быстрее ваших гнусных костей! Лучше б вам не рождаться! Двумя руками, как неразумные дети рассыпают из мешка зерно, развеяли вы завоеванный Артуром мир.

Вы отдали добытую в боях свободу и предались в рабство пороку и всяческим непотребствам. В алчности своей вы опустошили землю, а то, что не уничтожили сами, отдали на поругание врагу!

Взгляните на себя! Вы сидите с разжиревшими дружинниками в зловонных чертогах пьянства и распаляетесь мелкими изменами.

Скотокрады! Грабите своих же соплеменников, изводите друг друга постыдными ссорами, воюете с братьями и родичами, покуда язычники жгут и вершат разбой!

Наследие ваше – смерть! Ваша слава – презрение всех честных людей! Народ бедствует; ваши имена стали проклятием в устах кротких. Довольны ли вы? Полны ли ваши сердца гордостью?

Не говорите больше о знатных. Не желаю слышать о правителях и их гнусных делах. Червь навозный и тот больше печется о стране. Я, паривший с орлами, не стану валяться в грязи со свиньями!

К нашему вечному позору, те самые варвары, что заняли наши земли, оказались лучшими христианами, нежели бритты, от которых они приняли веру! Рвение их заострено, как наконечники копий, некогда разившие нас, в то время как наши короли охладели сердцем. Неужто они окажутся лучше нас?

Было некогда время, теперь почти забытое, когда мир знал, что такое праведный владыка, когда муж, крепкий верою, держал все земли в своей руке, когда Небесный Царь с благоволением взирал на земного царя.

То были счастливые дни Британии.

Не смертным вознести хвалу Пендрагону. О Артур, лишь твой Несравненный Создатель поет тебе погребальную песнь, которая будет отдаваться в людских сердцах, покуда стоит мир. Сейчас же сердце кинжалом пронзает тоска. Небесный Царь оставил наш народ без крова.

Горе и скорбь! Разрушение Британии! Ибо порок людской не иссякнет до скончания века! До Судного дня будут губить нас моровые поветрия коварства, жестокости и вражды! Зло умножилось, добро позабыто. На троне праведного владыки сидит самозванный король. Неправедный становится судьей. Лжец проповедует истину. Таков мир. Аминь!

Моя черная книга завершена. Я, Гильдас, написал это и больше не напишу ни слова.

Примечания

Артур – один из самых популярных героев средневековой не только европейской, но и мировой литературы. Имя его, возможно, происходит от римского родового имени Artorius или от валлийского arth, artos – медведь. Исторически – национальный герой бриттов, возглавивший в конце V – начале VI века борьбу против англосаксонского вторжения и одержавший победу при горе Бадоне. Первые упоминания об Артуре содержатся в поэмах валлийских бардов Талиесина и Анейрина. «Мабиногион» описывает его как мудрого и справедливого короля. В ранних валлийских «романах» появляются и будущие рыцари Круглого стола – Кай (позднее Кэй-сенешаль), Бедивер (Бедивер), Гвальхмаи и Гвальхавад (Гавейн и Гарет), Передур (Персиваль) и др. Жена Артура Гвенвифар (позже она станет Гвиневерой), с самого начала отличается двойственностью характера: образец мудрости и красоты, она же изменяет королю с его незаконным сыном (племянником) Медраудом (Мордредом), в более поздних версиях – с Ланселотом, что становится причиной войны, в которой гибнут лучшие воины королевства, а сам Артур получает смертельную рану.

Из историков первым Артура косвенно упоминает монах Гильдас в книге "О разорении и завоевании Британии". Кельтов в битве при горе Бадоне у него возглавляет не то Аврелий Амброзий, не то некий Ursus (медведь); как полагают ученые, здесь зашифровано имя Артура. По мнению некоторых исследователей, Гильдас сознательно не упоминает Артура из-за его далеко не гладких отношений с церковью. Ненний в "Истории бриттов" рассказывает об Артуре уже подробнее, у Гальфрида Монмутского (русский перевод А.С. Бобовича и С.А. Ашерова, М., "Наука", 1984, серия "Литературные памятники") история Артура приобретает более или менее привычные нам очертания. От Гальфрида Артур и его рыцари перекочевали во французские романы, которые, в свою очередь, стали источником гениальной "Смерти Артура" сэра Томаса Мэлори (М., Наука, 1974, перевод И.М. Бернштейн).

«Видение Максена Вледига» – сказочная повесть в характерном для кельтской литературы жанре «видений». Прототипом Максена Вледига стал Максим Магн, римский военачальник, которого легионы провозгласили императором в 383 году. Забрав с собой цвет британского воинства, он отправился в Бретань, где был вскоре схвачен и казнен. Однако в легенде все иначе: «благороднейший и мудрейший из мужей», Максен становится правителем мира, и для Британии наступает золотой век. (См. «Мабиногион». Волшебные легенды Уэльса. Научно-издательский центр «Ладомпр», Москва, 1995, перевод В.В. Эрлихмана.)

Броселианд в западноевропейской средневековой традиции – таинственный лес, царство фей. В Броселианде находились могила Мерлина и множество других чудес.

«Господь твердыня моя…» (Псалом 17:3).

Элла (конец V века) – англосаксонский правитель, основавший королевство южных саксов, или Сассекс. Основываясь на сочинениях Беды Достопочтенного, англосаксонская хроника IX века называет Эллу первым бретвальдой («правителем Британии»).

...У брода через реку Глейн. Согласно «Истории бриттов» Ненния, Артур одержал двенадцать побед: первую у реки Глейн, вторую, третью, четвертую и пятую – у реки Дубглас. Дубглас (ныне река Дуглас) – приток Клайда. Что до Глейн, в Англии есть несколько рек с похожим названием. У Лохеда это Глен, приток Эрвина, в Шотландии. Следующие победы были одержаны у реки Бассас, в Калиддонском лесу, у замка Гвиннион, в Городе Легиона, на берегу реки Трибруит, на горе Агнеде и последняя – на горе Бадон. Мотив похода на Рим восходит к «Истории британских королей» Гальфрида Монмутского и никакими историческими фактами не подтверждается.

«Мирддин я был…» В песне Мерлина использованы фрагменты поэмы «Кат Годдеу» («Битва деревьев») Талиесина. Ее русский перевод опубликован в книге «Мабиногион» (см. выше).

Играли в шахматы… В оригинале названа игра «gwyddbwyll», которая упоминается в валлийских преданиях. Правила ее до нас не дошли. Известно, впрочем, что она не вполне соответствовала классическим шахматам.

Бодена, Тора, Фрейи… Воден – англосаксонский вариант произношения имени Один. В германской мифологии это верховное божество, Тор – бог грома, Фрейя – богиня любви и плодородия.

«Повесть о детях Ллира» – песнь Мирддина основана на Мабиноги «Бранвен, дочь Ллира» (см. выше).

"Видение Ронабви” – рассказ Мирддина основан на одноименной древневаллийской повести. С ее переводом на русский язык можно ознакомиться в той же книге "Мабиногион”.

Стивен Р. Лоухед
Книга IV. Пендрагон

^©Перевод с англ. Грушецкий В. И. 2022 г.

Пролог

Что можно сказать об Артуре спустя столько лет?

Вы знаете о его рождении и немного о его конце. Вы знаете о его битвах и его победах – по крайней мере, о тех, о которых рассказывают писатели. И книга Анейрина открыта для всех желающих. Бедный Анейрин, он так усердно трудился над своей «Черной книгой». Он немного места уделяет королю Артур, хотя относится к нему со всем возможным почтением. Судьба самого Анейрина трагична[2]2
  1. Книга Анейрина, известная также как «Черная книга Анейрина» (валлийский: Ллифр Анейрин) – это рукопись конца 13 века, содержащая древне– и средневаллийские стихи, приписываемые северному валлийскому поэту конца VI века. Предполагается, что Анейрин жил на территории современной Шотландии. Рукопись хранится в Национальной библиотеке Уэльса, Аберистуит. Написана на пергаменте в Уэльсе около 1265 года, вероятно, в монастыре. Предположительно является копией утерянного оригинала IX века.
  Отличительной чертой Анейрина была пылкость характера, так передают современники и авторы последующих времен основные свойства поэзии Анейрина. Легенда говорит, что после гибели лучших кельтских воинов при осаде Кальтраеза, в которой участвовал сам бард, Анейрин со своей арфой явился ко двору одного короля, не участвовавшего в общем союзе и без боя покорившегося врагам отчизны. Смело и грозно упрекал он его при всех в трусости и низости, в результате пал от руки одного из воинов этого короля-изменника. Его судьба – один из немногих случаев, когда бард сам брал в руки оружие. (Здесь и далее прим. переводчика.)


[Закрыть].

Слава Артура, само его присутствие в истории, подобно яркому солнечному свету на чистой воде, очень многое оставляет недосказанным. Вы слышите легенды и думаете, что знаете об этом человеке. Но вы слышите лишь часть, хотя считаете, что знаете все. А это всего лишь одно из тысячи предположений, выдуманных унылыми мечтателями, и оно никак не годится в качестве истины.

А что вы знаете о самых главных деяниях короля Артура? Знаете ли вы, что это было за тяжкое испытание, когда он один стоял на поле битвы, и судьба всей Британии висела на волоске? Знаете ли вы о его трудах ради спасения Летнего Королевства от смертоносного врага? Нет?

Что ж, я не удивлен. В этот неблагородный век забывается многое из того, что лучше бы помнить. Людям свойственно не обращать внимания на лучшее из того, чем они владеют по праву рождения, они променяли свое достояние на дешевый современный комфорт; сокровища прошлого века уже не ценятся, истинные богатства втоптаны в грязь. Увы, так бывает всегда. Многое из того, что должно быть известно об Артуре, остается скрытым. Потому что и сам Артур был сокрыт в те смутные ранние годы.

Но я, Мирддин Эмрис, знаю все утерянные и сокрытые истории, ибо я был с ним с самого начала. И я стоял рядом с ним в его самый мрачный день. День, не похожий ни на один другой в долгой истории нашей расы – день обмана, страха и, о да, в день великой славы. Ибо в тот день Артур получил имя, которое он ценил больше всего на свете: Пендрагон.

Это история, достойная того, чтобы ее рассказать. Вы услышите истинную историю человека, чье имя переживет этот жалкий век. Слушайте и запоминайте. Ибо верно говорю вам, вы не узнаете об Артуре, пока не узнаете о Забытой войне.

Книга I. ЗАБЫТЫЕ ПРЕДАНИЯ

Говорят, Мерлин – маг, чародей, друид, владеющий темными знаниями. Будь я и впрямь таким, а главное – будь я им, я наколдовал бы людей получше, вместо того, чтобы править этим островом сейчас! Я бы вернул тех, чьи имена – символы силы и славы: Кая, Бедивера, Пеллеаса, Агравейна, Лленллеуга, Гавейна, Борса, Риса, Кадора и других: Гвенвифар, Хариту, Игерну, мужчин и женщин, сотворивших этот морской Остров Могущественного.

Мне не нужны ни Чаша Видения, ни вода из черного дуба, ни раскаленные угли, чтобы вспоминать о них. Они всегда со мной. Они не мертвы – только спят. Услышьте меня! Мне достаточно произнести их имена вслух, и они проснутся и встанут. Великий Свет, как долго я должен ждать?

Я брожу по зеленым холмам Стеклянного острова один; теперь у меня другое имя. О, у меня так много имен: Мирддин Эмрис среди кимров и Мерлин Эмрис среди тех, кто живет на юге; для говорящих на латыни я – Мерлин Амброзиус: Мерлин Бессмертный. Я Кен-ти-Герн для маленького темного горного народа пустынного севера. Но имя, которое я ношу сейчас, – это имя, которое я выбрал сам, простое имя, ни для кого не имеющее значения. Так я охраняю и защищаю свою силу. Так и должно быть. Однажды проснутся те, кто спит, и станут явлены те, кто охраняет их сон. И в этот день Пендрагон вернет себе давно покинутый трон. Да будет так!

О, я нетерпелив! Это проклятие моего рода. Но время не спешит. Я должен довольствоваться порученной мне работой: сохранить суверенитет Артура, пока он не вернется, чтобы снова стать тем, кем должен. Поверьте мне, в этот век воров и дураков это непростая задача.

Не то, чтобы когда-либо было иначе. С самого начала мне потребовалось все мое мастерство, чтобы сохранить суверенитет Британии для того, чья рука должна была держать его. А ведь в те ранние годы сохранить даже эту слабую человеческую руку было непростой задачей. Мелкие короли, если бы знали, приказали бы зажарить молодого человека заживо и подать к своему столу на блюде.

Почему же сложилось так, как сложилось, спросите вы? Потому что время все запутало. Послушайте меня, если хотите знать: Артур был сыном Аврелия и племянником Утера; его мать, Игерна, была королевой для обоих мужчин. И хотя в Британии еще не утвердился обычай передачи королевской власти от отца к сыну, как это было у саксов, все больше и больше людей начинали выбирать себе сеньоров из рода предыдущих королей, будь то сыновья или племянники, – тем более, если этого лорда любили, если ему везло в делах и битвах. Таким образом, Аврелий и Утер оставили младенцу огромное наследство. Ибо никогда не любили правителя больше, чем Аврелия, и никогда не бывало никого удачливее Утера в битвах.

Младенцем Артур очень нуждался в защите от одержимых властью псов, которые, конечно же, увидели бы в нем угрозу их амбициям. Тогда я еще не знал, что Артуру суждено стать Пендрагоном. А многие считают, что я знал с самого начала. Но нет; я не сумел сразу оценить то, что оказалось у меня в руках. Мужчины вообще плохо провидят будущее. Мои собственные дела в то время занимали меня куда больше, чем его маленькая жизнь.

Тем не менее, я помню первые слабые проблески того великолепия, которому надлежало проявиться в будущем. Но до этого будущего оставалось далеко. Зато потом его слава засияла таким ярким светом, что я верю: она не померкнет вечно.

Послушайте меня.

После смерти Утера Пендрагона короли Британии собрались на совет в Лондиниум, чтобы решить, кому стать Верховным королем. Многие рассчитывали занять его место. Когда стало ясно, что договориться невозможно, вместо того, чтобы ждать, пока шипящая жаба вроде Дюно или гадюка вроде Морканта захватят трон, я вонзил Меч Британии в замковый камень недостроенной арки, стоящий на дворе.

– Вы просите знака, – с негодованием крикнул я им, – так вот вам знак: тот, кто сможет достать этот меч из этого камня, и станет истинным королем всей Британии. А до того дня земля увидит такие распри, каких еще не бывало на Острове Могущественных, и у Британии не будет короля.

Затем мы с Пеллеасом с отвращением покинули город. Я больше не мог выносить коварного двуличия мелких королей, поэтому оставил совет и поспешил на поиски Артура. Я торопился, хотя и не вполне понимал еще, что меня подгоняло. Я не видел в нем будущего короля. Он был всего лишь младенцем, нуждающимся в защите, тем более, что верховный королевский сан оставался невостребованным. Но во мне поселилось непреодолимое желание увидеть ребенка как можно быстрее. Я был в состоянии бардовского авена[3]3
  2. Авен (Awen) – валлийское, корнуолльское и бретонское слово, обозначающее мистическое вдохновение.


[Закрыть], и я следовал его велениям.

В свое время придет понимание, но позже, да, позже. А тогда я приказал верному Пеллеасу оседлать лошадей и просто сказал: «Поедем, Пеллеас, я хочу увидеть ребенка».

И мы бежали из Лондиниума, словно за нами гнались разъяренные лорды, оставшиеся ни с чем. Но уже где-то по дороге в Каэр Мирддин я начал спрашивать себя, почему я так спешу, и нет ли помимо простого желания увидеть Артура в моей торопливости чего-нибудь большего?

А ведь верно – что-то во мне изменилось. Возможно, так повлияла на меня грызня мелких королей, или это случилось тогда, когда я вонзил Меч Британии в камень?

Как бы то ни было, одно я знал твердо: Мерлин, въехавший в Лондиниум, полный надежд и предвкушений, совсем не тот Мерлин, который выехал оттуда. В душе я чувствовал, что течение моей жизни приняло неожиданный оборот и что теперь я должен приготовиться к гораздо более изощренной войне, чем все, в которых мне приходилось участвовать.

Aliajacta est[4]4
  3. Aliajacta est (лат.) – жребий брошен.


[Закрыть], сказал старый Цезарь, а он кое-что знал о власти и о том, что она может сотворить с человеком. Хорошо это или плохо, но жребий брошен. Да будет так!

Оставив позади Лондиниум и тявканье мелких королей, мы с Пеллеасом направились прямо в Каэр Мирддин. Дорога известная, и путешествие оказалось приятным. Однако в то ветреное зимнее утро нас не ждали. Верный Тедриг, чьим заботам я поручил ребенка, все еще не вернулся с Совета королей.

По прибытии в Каэр Мирддин нас встретил Артур с шипящими и плюющимися котами. Ребенок держал по одному зверю в каждой руке, и никаких надежд вырваться им не светило. Мне это показалось знаком.

– Вот Медведь Британии! – заявил я, глядя на упитанного ребенка. – Своенравный детёныш, ты только посмотри на него! Тем не менее, его нужно учить, как любого молодого зверька. Впереди нас ждет работа, Пеллеас.

Мы сошли с коней и нас приветствовали люди Тедрига. Каэр Мирддин – Маридунум в прежние времена, просто распирало от богатства, и мне доставляло удовольствие, что моя старая обитель процветает. И тут до моих ушей донеслись удары молота.

– Лорд Тедриг нашел кузнеца, – пояснил один из слуг, принимая у меня поводья. – И мы теперь целыми днями бегаем от него.

– Уж лучше от него, чем от Морских Волков! – добавил другой.

Я смотрел на ребенка и слушал звон новоиспеченной стали. И тогда мне пришло в голову использовать свое особое зрение и заглянуть сквозь тонкий полог в Иной мир. Мне явилась фигура высокого человека, большого человека, рожденного, чтобы ходить по земле как король. Поистине, это было мое первое предчувствие будущего Артура. Поверьте, это было так!

Впрочем, я быстро пришел в себя и повернулся, чтобы приветствовать Ллаура Эйлерва, военачальника и советника лорда Тедрига, который руководил крепостью в отсутствие лорда.

– Добро пожаловать, Мирддин Эмрис! Добро пожаловать, Пеллеас! – Ллаур взял нас за руки в знак приветствия. – Рад видеть вас обоих.

Тут мы услышали крики и обернулись. Над Артуром стояла молодая женщина и распекала его, на чем свет стоит. Она даже шлепнула его по рукам, чтобы он перестал мучить кошек. Ребенок вскрикнул – от гнева, а не от боли – и неохотно отпустил полузадушенных зверей. Женщина нагнулась и подняла ребенка. Заметив, что мы за ней наблюдаем, она покраснела и поспешно отвернулась.

– Это на ее попечении ребенок? – спросил я.

– Да, лорд Эмрис.

– А что сталось с Энид – женщиной, которую я привел?

Ллаур озадаченно посмотрел на меня.

– Так ведь это и есть Энид – та самая, которую ты привел сюда. Больше никого не было.

– Замечательно, – признался я, весьма удивленный. – Я бы ее не узнал. Она изменилась и, пожалуй, к лучшему.

– Позвать ее?

– Потом. Сейчас в этом нет необходимости.

– Конечно, – кивнул Ллаур. – Прошу меня извинить. Дорога дальняя, вы, конечно, хотите пить. Идемте в зал. Там ждет заздравная чаша.

Пиво было темное и хорошо пенилось. В зале Тедрига было тепло. Кувшин пришлось несколько раз наполнить, пока мы болтали с Ллауром и некоторыми здешними воинами. Напрямую никто не спросил, зачем мы приехали, не принято спрашивать. Но они же знали, что мы присутствовали на совете, и, только что не лопались от любопытства. Кто новый Верховный Король? Кого выбрали? Что вообще происходит?.. Тем не менее, они почтительно ждали, когда мы сами решим рассказать обо всем.

– Год прошел тихо, – сказал Ллаур. – А теперь, когда пришла зима, нам вообще не о чем беспокоиться. Снег и лед удержат Морских Волков дома.

– И то верно! – поддержал мужчина, сидящий рядом с ним. – В этот раз выпало больше снега, чем в прошлом году. Скотине это не нравится.

– Зато для посевов хорошо, – добавил другой.

– Если в этом году урожай выдастся таким же обильным, как и в прошлом, – заметил Ллаур, – у нас появится излишек зерна для торговли. Мы построили новые склады.

– Я заметил. Целых четыре новых зернохранилища. Но почему? Неужели крепость так разрастается?

– Мы расширяемся, это правда, – сказал один из мужчин по имени Руэль. – Лорд Тедриг хочет увеличить запасы зерна. «Чем больше мы сейчас сбережем, – говорит он, – тем меньше нам потом понадобится». Это его слова.

– И я с ним согласен, – немного резковато произнес Ллаур. – Времена смутные. Мы больше не можем жить от одного урожая до другого и быть довольными. Надо заботиться о будущем.

– Ну что же, это мудро, – согласился я. – В эти злые дни только дурак будет считать, что завтра будет как вчера.

Мужчины смотрели на меня с опаской. Ллаур выдавил из себя улыбку и попытался поднять настроение.

– Злые дни, ты говоришь, Эмрис? Ну, может, не все так плохо? Сэксенов больше нет, и ирландцев уже год как не видели. Мир – это хорошо. Правда, если так и дальше пойдет, мы разленимся. – Остальные кивнули, соглашаясь со своим начальником.

– Наслаждайтесь миром и изобилием, друзья мои. Ничего другого хорошего в этой жизни нам не увидеть.

Улыбка исчезла с лица Ллаура. Остальные тоже смотрели ошеломленно. С годами я все чаще производил на воинов такое впечатление.

Но кимры не могут долго оставаться подавленными. Настроение быстро улучшилось, и я тоже повеселел, когда разговор перешел на другие темы. Пиво кончилось, воины разошлись по делам, и мы с Ллауром остались одни.

– Будь лорд Тедриг дома, – смущенно сказал он, – устроил бы для вас пир. Но, – он беспомощно развел руками, – я не знаю, когда он вернется.

Это Ллаур пытался направить разговор к цели нашего приезда. Теперь, без посторонних ушей, я не хотел темнить.

– Полагаю, твой господин не сильно отстанет от нас, – сказал я ему. – Ты же догадался, что мы покинули Совет раньше остальных.

Ллаур понимающе кивнул, как будто знал о склочности королей на Совете.

– Ты скоро все узнаешь, но могу и сейчас сказать. Это не секрет, – продолжал я. – Нового Верховного Короля не будет. Совет зашел в тупик. Они не смогли договориться. Никого не выбрали.

– Чего-то подобного я и опасался, – вздохнул Ллаур. – Злые дни, ты сказал. Да! Ты прав. – Он задумался на мгновение, а затем спросил: – И что теперь будет?

– Поживем – увидим, – ответил я.

– Что ж, – невозмутимо сказал он, – жили без Верховного короля, и дальше проживем. Просто вернемся к тому, что было.

– Нет, – я покачал головой. – Как прежде, уже не будет.

В тот вечер мы легли спать сразу после ужина. Наутро, позавтракав, я позвал к себе Энид. Мы ждали ее в комнате Тедрига, тихо переговариваясь.

– Хорошо, что ты здесь, – сказал я Пеллеасу. – Я давно не чувствовал себя так спокойно, как сегодня.

– Рад слышать, – ответил Пеллеас.

Через мгновение вошла Энид. Она привела с собой Артура и робко остановилась на пороге. Ребенка она прижимала к себе, словно боялась, что мы отнимем его.

– Подойди ближе, Энид, – мягко попросил я. – Позволь мне взглянуть на вас обоих.

Словно настороженная олениха, она сделала два шага вперед. Я улыбнулся и поманил ее. Я могу быть убедительным, когда захочу: разве я не из Дивного Народа, в конце концов? Энид ответила на мою улыбку, и я увидел, как плечи ее слегка расслабились.

– Когда я увидел тебя вчера, то не узнал. Ты стала красивой молодой женщиной, Энид, – сказал я ей. Она застенчиво склонила голову. – И я рад видеть, что ты хорошо заботилась о ребенке. – Она кивнула, но глаз не подняла. – Что бы ты сказала, если бы ему пришлось уехать?

Вот тут Энид вскинула голову. В глазах блеснул огонь.

– Нет, ни за что! Он должен быть здесь. – Она крепче прижала к себе Артура. Однако он вывернулся из ее объятий. – Я… это же его дом. Ему будет плохо где-то еще.

– Значит, ты любишь ребенка?

– Это его дом, – умоляющим голосом проговорила Энид. – Вы не должны забирать его.

– У него есть враги, Энид, – вкрадчиво объяснил я. – Или скоро будут – когда о нем вспомнят. Здесь для него больше не безопасно. Самые хитрые из них будут искать меня в надежде найти и его.

Энид склонила голову и молчала. Она прижалась щекой к Артуру, а он запустил маленькую ручку в ее мягкие каштановые волосы.

– Я не собирался пугать вас, – сказал я, вставая. – Я только хотел спросить о ребенке. – Я подошел к ней вплотную, и ребенок тут же ухватился за край моего плаща. – Сядьте. Об отъезде больше говорить пока не будем. – Мы сели, и Энид поставила Артура между своих колен. Ребенок опять вывернулся, доковылял до Пеллеаса и уставился на него снизу вверх. Пеллеас улыбнулся, потянулся, чтобы взять его за руку и, внезапно вдохновившись, решил проверить силы ребенка. Он протянул Артуру по два пальца на каждой руке, а когда Артур ухватился за них, медленно поднял его. Артуру понравилась эта игра, и он взвизгнул от удовольствия.

Пеллеас дал ему повисеть немного, а потом начал осторожно раскачивать мальчика из стороны в сторону – Артур не отпускал его пальцы и хохотал. Пеллеас увеличил размах, Артур продолжал хихикать. Пеллеас стал раскачивать его быстрее и Артур заверещал от восторга. Пеллеас высвободил одну руку. Ребенок продолжал держаться одной рукой и засмеялся еще громче. Накануне мы уже видели, как он держал котов, и теперь убедились, что хватка у парня очень крепкая. В этих пухлых пальчиках таилась немалая сила.

Наконец, Пеллеас опустил Артура на пол, чем вызвал его громкий протест. Артур хотел продолжать игру. Встав на колени перед ребенком, я взял его маленькую ручонку, раскрыл и всмотрелся в ладонь.

– Эта рука создана для меча, – пробормотал Пеллеас.

Я довольно долго изучал линии на ладони мальчика, а потом перевел взгляд на невинное лицо ребенка и веселые голубые глаза. Встал, отряхнул колени и повернулся к Энид.

Вроде бы незначительный эпизод, но с тех пор Пеллеас больше никогда не называл Артура «ребенком», а только по имени.

– Мы обсудим это с Тедригом, когда он придет, – сказал я Энид. – Тебе не стоит пока беспокоиться. Впрочем, я могу и ошибаться. В настоящее время опасности нет. – Я постарался подкрепить свои слова улыбкой. – Всё, Энид, можешь идти.

Молодая женщина встала, подхватила Артура и пошла к двери.

– Энид, – окликнул я ее уже в дверях, – тебе не следует меня бояться. Я не заберу у тебя Артура. И я не позволю никому причинить ему вред.

Энид склонила голову, соглашаясь, повернулась и поспешила прочь.

– Надеюсь, Тедриг скоро вернется, – сказал Пеллеас. – Думаю, ему будет что рассказать нам.

– Тебе действительно интересно узнать, что произошло на Совете после нашего отъезда?

– По правде говоря, да, – признал он с ухмылкой. – Но это праздное любопытство, Эмрис.

Долго ждать нам не пришлось. На следующий день прибыл Тедриг. Он был рад увидеть нас и, не теряя ни минуты, созвал своих советников в покои.

– Советники и кубок, это мне сейчас нужно больше всего, – заявил он. – Я пересек остров из конца в конец, и хочу пить. – Попросив меня сопровождать его, он направился в дальний конец зала.

Мейриг, сопровождавший отца в Лондиниум, приказал принести пива. При этом он недовольно пробормотал:

– Можно подумать, здесь пожар. Мирддин, мы были в седлах еще до восхода солнца! С тех пор я так ничего и не ел.

В этот момент из глубины зала раздался голос Тедрига. «Мейриг! Я жду!» Молодой человек вздохнул и поспешил на зов.

– Пеллеас позаботится о пиве, – успокоил я его и взглядом отослал своего спутника. – Пойдемте к лорду Тедригу.

– Говорю тебе, Мирддин, на этот раз ты разворошил улей, – сказал Тедриг, увидев меня. – Коледак был так зол, что не мог говорить. Дюно просто почернел от желчи, а Моркан… Ну, я думал, что старая змея раздуется и лопнет. – Он невесело рассмеялся. – Я бы многое отдал, лишь бы не видеть этого!

– Столько гнева, и не единой возможности вложить его в пару даров мечом… – Мейриг потер рукой затылок. – Но ты исчез, Мирддин Эмрис. Что они могли сделать?

– По правде говоря, – сказал Тедриг торжественным тоном, – если бы вы не ушли, вас бы прикончили. Клянусь алтарем Дафида, твоя голова висела бы над воротами Лондиниума. Уж Дюно постарался бы.

– Они знают, куда я пошел?

Тедриг покачал головой.

– Не думаю. Я ведь и сам не знал.

– Тогда у нас еще есть время, – ответил я, главным образом самому себе, потому что в этот момент появился Пеллеас с чашами и кувшинами.

Мейриг резко хлопнул в ладоши.

– А, вот пиво. Отлично! Наполняй чаши, Пеллеас, и не переставай наполнять их, пока я не скажу «хватит»!

– Время для чего? – спросил Тедриг, когда разнесли чаши.

– Для того, чтобы исчезнуть.

Тедриг с любопытством посмотрел на меня.

– Мудрый план, без сомнения. И куда же ты отправишься?

– К Годдеу в Селиддон. Артур будет в большей безопасности с Кустеннином.

– Итак, – медленно ответил Тедриг. – Ты все еще опасаешься за ребенка?

– Что есть у Кустеннина, чего нет у нас? – спросил Мейриг, вытирая пену с усов. – Пусть приходят. Если и есть какое-то безопасное место на всем Острове Могущественных, то это Каэр Мирддин. Мы сможем его защитить.

– Нет, – сказал я ему. – Не стоит подвергать вас опасности без нужды.

– И когда ты намерен отправляться? – спросил Тедриг.

– Скоро. В зависимости от того, как пойдут дела на совете, – ответил я.

Тедриг поднял свою чашу и недоверчиво посмотрел на меня.

– Хм! – фыркнул он. – Это ты и так знаешь!

– Я имею в виду, – объяснил я, – примут ли они вызов меча?

– Да, им будет трудновато. А ты и не подумал облегчить нам задачу. – Лорд провел рукой по волосам. – Но, в конце концов, они же решили, что принимают твой вызов. – Тедриг медленно покачал головой. – О, ты был проницателен, Мирддин. Я думаю, что Дюно, Моркан и другие понадеялись на силу и решили, что меч у них в руках. Дураки должны были бы знать, что это будет не так просто.

Тедриг отпил из чаши. Поставив ее на стол, он рассмеялся и сказал:

– Ты бы их видел! Скорее они вырвут с корнем высокий Ир Виддфа, чем стронут с места этот меч. Я сам пробовал. Дважды!

Мейриг печально улыбнулся и добавил:

– Признаюсь, Мирддин, я тоже пробовал. Но будь я самим великаном Риккой, я бы не смог его даже пошевелить.

– Думаешь, они сдержат обещание?

– А что им остается? – пожал плечами Тедриг. – Сначала они ожидали, что один из них выдернет меч, тем дело и кончится. К тому времени, когда они осознали свою ошибку, было слишком поздно – все дали клятву соблюдать условие. Никто из них не догадывался, что это будет так сложно, иначе и клятвы никакой не было бы. Отступить сейчас – значит признать поражение. Такие люди, как Дюно, скорее умрут, чем согласятся, что ты прав, Мирддин. Они думают, что все дело в силе.

– Когда никому не удалось достать меч, – вставил Мейриг, – епископ Урбан объявил, что лорды должны собраться вместе на рождественской мессе, чтобы снова попытать счастья.

Да уж, в этом был весь Урбан: хоть что-нибудь выманить у королей! Что ж, если это вернет их в церковь, пусть будет так. Я не хотел больше иметь с ними ничего общего. Теперь передо мной лежал другой путь, и мне не терпелось увидеть, куда он приведет.

– Как ты думаешь, они придут? – спросил Пеллеас.

Тедриг пожал плечами.

– Кто может знать? До следующей середины зимы еще далеко – многое может случиться. Они могут забыть о мече в камне. – Он снова резко рассмеялся. – Но, клянусь Богом, сотворившим меня, Мирддин Эмрис, тебя они не забудут!