Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 176 (всего у книги 331 страниц)

Глава 13

Сердце у меня в груди замерло. Существо было малорослым и даже на вид отталкивающим, с двумя длинными руками и крупной плоской головой. Оно сидело на груди моего воина с поджатыми ногами, спина резко выгибалась, когда эта тварь наклонялась к лицу Передура.

В первый момент я испугался, что оно убило его, уж больно характерной была поза воина: он лежал навзничь с раскинутыми по сторонам руками и ногами, словно павший на поле битвы. Но когда ужасная голова склонилась над ним, Передур застонал. Значит, жив!

Я потянулся к мечу. Но как только мои пальцы сомкнулись на рукояти, существо быстро обернулось и вперило в меня ужасные глаза. Более гротескного лица мне еще не приходилось видеть: тонкая узкая челюсть, нос, похожий на сморщенный лист, козлиная пасть с длинными желтыми зубами распахнулась и на меня зашипели. Широко расставленные глаза смотрели с угрозой из-под тяжелого низкого лба, голова словно вросла в плечи, а длинные руки вцепились в свою добычу.

Господи, спаси! – подумал я, и этой мысли ответило низкое гортанное рычание. Я отшатнулся.

Тварь невероятно быстрым прыжком соскочила с груди Передура и бросилась на меня. Я сделал еще шаг назад, зацепился за поваленный ствол и упал. Оно было уже рядом. Меня окатило смрадным дыханием зверя. На грудь навалилась внезапная тяжесть, я не мог дышать. Хотел сбросить с себя тварь, но даже рукой шевельнуть не мог. Сила мгновенно утекла из тела, и я мог только лежать и с ужасом смотреть, как отвратительное существо наклоняется надо мной. А я не мог не только двигаться, я и дышать не мог.

Отвратительная голова приблизилась, открылась зубастая пасть. Всех моих сил не хватало даже на то, чтобы шевельнуть мизинцем. Следовало признать, что существо было куда сильнее меня.

Пасть, истекающая зловонной слюной, опускалась все ниже. В ней было полно маленьких острых зубов. Оно хотело меня укусить. Мои легкие горели от нехватки воздуха. Злобные глаза заглядывали прямо в душу.

Я мог только смотреть, ничего другого не оставалось. И в этот момент на моих глазах ужасная рожа твари неуловимо изменилась. Надо мной склонялось женское лицо невыразимой красоты. Я и представить не мог, что на свете существуют такие красавицы. Грациозно изогнувшись, женщина потянулась ко мне, чтобы заключить в объятья. Длинные темные волосы упали на белые плечи. Неприкрытая грудь была столь совершенных форм, что от нее нельзя было оторвать глаз. Но были еще и стройные бедра, и длинные гладкие ноги! Она улыбнулась, продемонстрировав белые безупречные зубы. Древние богини не могли с ней сравниться. Несмотря на отчаянное положение, во мне зашевелилось желание.

Ее великолепное тело лежало на мне, но дышать-то я по-прежнему не мог. Перед глазами уже клубился красный туман. Боже, помоги мне!

Я уже ощущал сладкую нежность ее мягких губ, но в этот миг раздался вопль, такой громкий и пронзительный, что у меня едва не раскололась голова. Никакой женщины больше не было, осталось только чудовище, зверь, разинувший пасть в яростном крике.

Сквозь подступающее забытье я увидел над собой темную фигуру. Отвратительная тварь хотела отпрыгнуть, но пропустила страшный удар по голове. Чудовище запрокинуло голову, завыло, и весь его облик пошел трещинами.

Но теперь я мог дышать! Ночной воздух хлынул мне в легкие, и я хватал его ртом так, как хватает утопающий, в последний раз сумевший подняться на поверхность.

Надо мной стоял Передур. В руках он держал какую-то дубину, видимо, выломанную рядом. Взгляд у него был суровый, брови грозно сдвинуты. Я посмотрел туда же, куда и он. На земле корчился мерзкий зверь, кажется, ему было нехорошо.

– Господи Иисусе, спаси нас! – выдохнул я.

Эти простые слова заставили тварь издать еще один вопль, ужасней прежнего. С громким шипящим звуком существо испарилось, оставив после себя только эхо мучительного крика и смрадный запах.

Передур повернулся ко мне. Он хотел заговорить, но не нашел слов, подходящих нашему ночному приключению. Он в изумлении смотрел на то место, где еще миг назад видел ужасную тварь. Он поднял и внимательно осмотрел дубину, словно не понимал, как она оказалась у него в руках. Покачал головой и отбросил свое импровизированное оружие с явным отвращением.

– Я боялся тебя зацепить, – извиняющимся тоном сказал он.

– Все правильно. Отличный удар! – заверил я его.

Передур посмотрел вниз и содрогнулся. Только сейчас он понял, что стоит голый. Он виновато взглянул на меня, но я отвернулась, чтобы ему не пришлось объяснять, с чего это он вдруг решил раздеться.

– Вот твоя одежда, – сказал я ему, поднимая с земли сверток, который выронил, когда падал. Он принял одежду со стыдливой благодарностью. – Сапог я не нашел, извини.

– Это было… – нерешительно пробормотал он.

– Поберегите дыхание, парень, – посоветовал я. – Не надо никаких объяснений. На нас напали, мы отбились. Больше говорить не о чем.

Передур начал натягивать штаны. Затем мы вернулись в зал. Лагерь, как я с облегчением обнаружил, остался нетронутым; Лленллеуг, и Таллахт крепко спали.

– Господин, давай уйдем прямо сейчас, – предложил Передур. – А то на нас снова нападут.

Стояла глубокая ночь, темень вокруг крепости такая, что хоть глаз выколи. И все-таки я вынужден был согласиться с воином.

– Боюсь, далеко мы в такой темноте не уйдем, но, по крайней мере, уберемся отсюда.

Мы быстро оседлали лошадей и вернулись будить спящих товарищей. Однако нам это не удалось. Что бы мы не делали, они продолжали спать.

– Все равно давай посадим их на лошадей, – в отчаянии предложил Передур.

– Придется привязывать их к седлу, – ответил я. – Нет, Передур, поверь, мне тоже хочется убраться отсюда подальше, но в темноте с таким грузом мы не сможем идти. Придется подождать до рассвета. К тому же ты и десяти шагов не пройдешь босиком. Не стоит в таком виде возвращаться в Инис Аваллах.

Делать нечего. Передур начал разводить костер, и мы вместе так и простояли с ним до конца ночи, с оружием, спиной к огню, вглядываясь в темноту и переговариваясь, чтобы отогнать страх.

Рассвет долго не наступал. Когда наконец взошло бледное северное солнце, я ждал тумана, но вместо него в воздухе висела тончайшая дымка. Она не мешала видеть на холмах вокруг сухой колючий кустарник.

Как только достаточно рассвело, мы свернули лагерь. Передур сбегал в гнилой лес и вернулся в сапогах. Мы очень хотели как можно быстрее оставить это место. Таллахт наконец избавился от неестественной окоченелости и теперь просто мирно спал. Я наклонился, чтобы снять повязку с его глаз, и молодой человек проснулся от первого же прикосновения. А вот дальше случилось неожиданное. Он взвился вверх, словно лежал на раскаленных углях, толкнул меня и начал размахивать кулаками, бессвязно крича.

– Здесь! Они здесь! – орал он, отмахиваясь от воображаемых противников.

С помощью Передура мне удалось его скрутить.

– Успокойся! – заорал я ему прямо в ухо. – Мир, брат!

Передур свалил его на землю и придавил сверху.

– Мир! Мы твои друзья.

Опустившись рядом на колени я примерился и влепил воину изрядную пощечину.

– Таллахт, очнись!

Услышав свое имя, он перестал сопротивляться. Теперь он затравленно переводил глаза с меня на Передура, и к нему медленно возвращалось сознание.

– Ой! – сказал он и зажмурился.

– Все, Передур, подними его, – сказал я. Он стоял, пошатываясь, как человек, выпивший не одну кружку эля.

– Все кончилось, Таллахт. Ты снова среди живых, – сказал я ему.

Он наклонился ко мне и схватил за руку двумя руками.

– Лорд Галахад, прости меня. Я думал… Я думал, что ты… – Он отпустил мою руку и схватился за голову. – Господи Иисусе, спаси меня! Мне такой странный сон приснился!

– Все уже прошло, парень. Ты в порядке?

– Мне кажется, я тысячу лет проспал, – ответил воин с каким-то мечтательным выражением. Он вознамерился поведать свой сон, но я остановил его.

– Успеем еще поговорить. Лошади готовы; мы едем прямо сейчас.

Я повернулся к Лленллеугу, очень рассчитывая на природную живучесть ирландца. Он очнулся и даже сел, морщась от боли.

– Как ты себя чувствуешь, брат?

– Как никогда лучше, – прохрипел он сорванным голосом. Откашлялся и выплюнул на землю кровавый сгусток.– Давно я сплю?

– Не очень. Ночь и еще полдня.

– Понимаю. – Он облизнул пересохшие губы. – Как вы меня нашли?

– Увидели дым. Ты сможешь сесть на лошадь?

– Я даже на козла сяду, лишь бы он меня увез отсюда.

– Тогда давай двигаться, брат, и чем скорее мы покинем эти проклятые руины, тем лучше.

– Вы видели девушку?

– Мы никого не видели, кроме тебя. Она была с тобой?

Он не ответил. Я схватил его за руку.

– Лленллеуг, она была с тобой? Это ее работа?

Лицо Лленллеуга исказилось от боли.

– Подожди минутку, – сказал я. – Я тебе помогу. – С этими словами я вложил ему в правую руку копье. Ирландец ухватился за древко копья и подтянулся, а я помогал ему сзади. Он встал, шипя от боли сквозь зубы. Его шатало. И кашель. Пришлось поддерживать его, пока он прочищал легкие.

– Все не так плохо, как я думал, – наконец выдохнул Лленллеуг, щурясь и опираясь на копье. – По крайней мере, – прохрипел он, – крови вроде больше нет.

– Девушка, Лленллеуг, она была здесь? – спросил я снова.

– Не помню.

– Но ты же отправился за ней, – настаивал я. – Как еще тебя могло занести в Ллионесс?

Лленллеуг как-то исподлобья глянул на меня и отвернулся.

– Я же сказал, не помню!

– А что ты помнишь?

– Ничего особенного. Помню, как шел по следу и пришел в Ллионесс. Там заметил знак и подошел посмотреть, что он может означать. – Он замолчал, а потом добавил с раздражением: – Дальше ничего не помню.

Конечно, он сказал не всё, но я не знал, как заставить его сказать больше.

– Ладно, – согласился я. – Теперь ты в безопасности. Возвращаемся в Инис Аваллах. Потом вспомнишь. – Он мрачно кивнул, а я крикнул Передуру, чтобы тот привел одну из лошадей. – Давай пойдем потихоньку. – Я взял Лленллеуга за руку. – Обопрись на меня.

Вдвоем с Передуром мы кое-как посадили высокого ирландца в седло и вручили ему поводья.

– А теперь – вон отсюда! – воскликнул я, выводя лошадь из разрушенного зала.

Мы покинули разрушенную крепость, пересекли остатки рва и направились на север. Мы старались не шуметь, но получалось не очень хорошо. Все-таки двое верховых и двое пешком производят немало шума. Мы с Передуром шагали рядом с нашими товарищами, готовые в любой момент поддержать их, если вдруг они решат выпасть из седел. За день мы сумели одолеть изрядное расстояние.

Сумерки застали нас на пути домой. Лагерь разбили в сухом русле небольшой лощины и скудно поужинали. Дежурили по очереди мы с Передуром, и с первыми лучами двинулись дальше. Никаких бедствий с нами в дороге не приключилось, ничто не вызывало тревоги. Однако когда нашим глазам открылся эстуарий, где несколько дней назад я потерял свою лошадь, меня охватило нехорошее предчувствие.

Конечно, никаких следов того ужасного события не осталось, но само это место казалось погруженным в тоску и мрак. Какое-то тоскливое ощущение заброшенности… Мне стало холодно, а в голове роились мысли о смерти и запустении.

Мы постарались разбить лагерь как можно дальше от этого зловещего места. Остаток пути до Инис Аваллах прошел без происшествий, а Таллахт настолько пришел в себя, что время от времени уступал лошадь кому-нибудь из нас и шел пешком.

Итак, вечером шестого дня мы увидели замок Короля-Рыбака – сверкавший, как белое золото в сумеречном свете; прекрасные стены и башни отражались в озере внизу. У меня болели ноги. Наверное, в последние годы я слишком много времени провел в седле. Мы остановились, позволяя этому мирному зрелищу наполнить наши истомленные души безмятежностью.

К воротам мы подошли как раз в тот момент, когда монастырский колокол призвал прихожан на вечернюю молитву. Я забыл, как называется эта вечерняя служба, а может, никогда и не знал. Возможно, когда-нибудь и я смогу отложить копье и меч, и предаться мирному созерцанию, которому уже теперь посвятили себя здешние добрые братья.

Под звон колокола мы миновали безмолвное святилище и ступили на извилистую тропу, ведущую к Тору, остановившись наверху, чтобы окинуть взглядом землю внизу, постепенно растворявшуюся в синих сумеречных тенях. Нас встречали. Прибежал Рис и засыпал нас вопросами.

– Подожди, брат, – сказал я. – Обо всем расскажем, только сначала дай промочить глотку.

– Оставьте лошадей, – сказал Рис. – Я пришлю кого-нибудь. – Повернувшись к остальным, он бодро начал: – Входите. Пендрагон ждал тебя, он дал… – И тут он увидел Лленллеуга – тот сгорбился в седле, опустив голову, вот-вот готовый потерять сознание от усталости, и Передура, держащего коня Лленллеуга в поводу. – Что с ним? – воскликнул Рис, бросаясь к всаднику. – Он ранен?

– Помоги нам его снять, – попросил я и объяснил, что мы нашли его избитым и при смерти. – Он поправится, не бойся. Но несколько дней отдыха и еда не повредят.

Мы стащили безвольное тело ирландца с седла, но тут он пришел в себя и заверил нас, что сможет идти сам, дескать, незачем волочь его, как мешок с зерном. Он уперся, и мы позволили ему идти самому. Гордость! Тут уж ничего не поделаешь. По-моему, на последних милях он копил силы именно для этого момента. Не хотел допустить, чтобы любимая королева и братья по мечу видели его слабость.

Впрочем, беспокоился он зря. Зал оказался пуст: ни людей Аваллаха, ни кимброгов. Вообще никого, кроме Риса, судя по всему, оставленного на хозяйстве. Зато он суетился за двоих. Призвал на помощь молодого парня из Дивного Народа и с его помощью принялся устраивать нас со всеми удобствами.

Мне казалось, что наше прибытие должно вызвать больший интерес.

– Куда все подевались? – спросил я, когда мы вошли в пустой зал.

– Чума лютует в южных землях, – ответил Рис. – Харита и большинство монахов отправились в Лондиниум, помогать Паулюсу. Лорд Аваллах молится. Остальные вернутся, когда стемнеет.

– А где они сейчас?

Рис придвинул ко мне приветственную чашу, а затем повернулся и как-то странно посмотрел на меня.

– Я думал, ты знаешь.

– Да откуда мне знать? Говори, а то я помру от неведения.

– Они в храме, – ответил Рис, как будто это само собой разумелось.

– Мы никого не видели возле храма, иначе я бы не спрашивал.

– Я не про тот храм. Новый храм. Храм Артура. Он строит храм Чаши.

Лленллеуг поднял голову.

– О какой чаше идет речь? – хрипло спросил он.

– Святая Чаша. – Рис с сомнением посмотрел на нас. – Неужели никто из вас ничего об этом не знает?

Пришлось напомнить ему, что мы проделали весь путь от Ллионесса, причем большую часть – пешком, и я не в том настроении, чтобы сейчас разгадывать загадки.

– Это будет Святилище Грааля, – кратко объявил Рис. – Пендрагон приказал возвести святилище для Святой Чаши, которую он отныне считает символом своего правления. Артур верит, что из этого Грааля изливается великое благословение на всю Британию и вообще на весь мир.

– Ты говоришь о Чаше, исцелившей Артура? – уточнил Передур.

– Да, о Ней, – кивнул Рис.

– Я знаю, о чем речь, – сказал я, смутно припоминая недавние события. – Ты хочешь сказать, что видел ее?

– Никто Ее не видел, – ответил Рис, – кроме Аваллаха, Мирддина, а теперь вот еще Артура. Аваллах – хранитель Чаши. Теперь вы знаете столько же, сколько и все остальные.

Мальчик принес эль. Рис наполнил чашу, поднял, сказал приветственное слово и передал чашу мне. Я сразу же передал ее Лленллеугу, подождал, пока приложатся остальные и только потом взял чашу сам. Эль был прохладным, темным и пенистым, он радовал мой пересохший язык и горло. Я выпил большой глоток и с неохотой передал чашу дальше по кругу. Рис пообещал покормить нас до прихода остальных.

– А сейчас надо послать за Мирддином. Последние три дня он всех предупреждал, чтобы немедленно известили его, как только вы вернетесь.

Глава 14

– Чем они там все заняты, в этом новом храме? – проворчал Таллахт, с тоской глядя в чашу перед собой. Эль, как и следовало ожидать, быстро кончился.

Без еды сидеть в пустом зале было скучно, невольно думалось, что после всех наших приключений возвращение могло бы быть более приятным. Усталые, все в дорожной пыли, мы могли бы рассчитывать на более радушный прием.

– Что поделаешь, – заметил Передур, – никто же не знал, что мы вернемся именно сегодня.

Лленллеуг молчал. Он сидел с закрытыми глазами, усталый и подавленный. Короля он так и не увидел, значит, напрасно собирал последние силы, и теперь усталость совсем одолела его.

– Еще успеем порадоваться, – я постарался поддержать общее настроение. – По мне, так лучше бы перекусить перед встречей и чего-нибудь выпить.

И тут принесли еду. Мы с удовольствием занялись приятным делом, однако ели молча. Я как раз потянулся за второй ячменной лепешкой, когда в зале прозвучали поспешные шаги. Я узнал их прежде, чем поднял глаза. Мирддин добрался до нас первым.

– Ну, наконец-то! – воскликнул он, быстро, словно ястреб на добычу, кинувшись к нашему столу. – Вы вернулись. Женщина с тобой?

– И Земля, и Небо тоже радуются тебе, Мудрый Эмрис, – ответил я. – Надеюсь, пока нас не было, ты хорошо себя чувствовал?

Он пристально посмотрел на меня и нетерпеливым взмахом руки показал, что не намерен шутить.

– Рассказывай!

– Расскажу и с удовольствием, – ответил я. – Но давай сначала отпустим моих спутников. Они с дороги, наверняка захотят помыться и отдохнуть.

Золотые глаза Мирддина мгновенно обежали всю нашу компанию. Он понял меня и согласился. – Прости меня, – сказал он, подходя к ирландцу. – Я слишком нетерпелив, признаю. Тебе помочь, Лленллеуг?

Герой поднял голову и изобразил улыбку. Получилось не очень.

– Я в порядке, Эмрис. Немножко отдохну, чтобы приветствовать короля и королеву в лучшем расположении духа. – Он хотел подняться, но сил не хватило, и он упал обратно на лавку.

– Извините, лорд Эмрис, – Передур вскочил. – Мы с Таллахтом займемся Лленллеугом.

Они вдвоем помогли ирландцу встать. Он уже не притворялся, и принял их помощь. Однако утвердившись на ногах, все же отвел их руки и медленно двинулся к выходу из зала. Молодые воины почтительно попрощались и поспешили за ним.

Дождавшись, когда они вышли, я вернулся к столу. Мирддин сел на скамью напротив, положил перед собой руки на стол и вопросительно посмотрел на меня.

– Все, чужих ушей тут нет, – сказал он, устремив на меня свой ястребиный взгляд. – Твой духовник готов выслушать тебя. Рассказывай.

– Знаешь, мы столкнулись с трудностями, – прямо сказал я. – Не знаю их природы, но они меня изрядно напугали.

И я рассказал ему обо всем, что произошло во время нашего пребывания в Ллионессе, и правильно сделал, потому что, выговорившись, мне полегчало. Я рассказал ему о странных приключениях, пережитых в этом богом забытом краю – начиная с потери моей лошади и кончая встречей со страшной тварью в мертвом ночном лесу. Мирддин внимательно слушал, изредка кивая каким-то своим мыслям, словно все, что я рассказал, он так или иначе предвидел или мог предположить. Наконец мой рассказ закончился.

– То, что мы спаслись, потеряв только одну лошадь, – это чудо. Похоже, с нас не спускали глаз с того момента, как мы вошли в Ллионесс. Упаси, Господи, Мирддин, но в этом пустынном краю нам попалось только одно поселение, да и от него остались одни руины.

– Ллионесс… – Он произнес это слово так, словно оно причиняло ему боль. – В этой пустоши даже мертвым неспокойно.

– Ты совершенно прав. – Я дополнил свой рассказ встречей с прокаженными почитателями Митры.

– Давно я о них не слышал, – задумчиво протянул Мирддин.

– Так ты о них знаешь?

– Когда я был еще мальчишкой, мой дед Эльфин рассказывал мне истории о Потерянном Легионе. Вот уж не думал услышать о них снова! – Он помолчал и поинтересовался: – Как тебе удалось найти эту крепость?

– Просто. Я увидел дым, – ответил я и повторил рассказ о том, как мы вышли на руины и нашли Лленллеуга, запертого в железной клетке. – Ты знаешь это место?

– Судя по твоему рассказу, крепость некогда принадлежала Белину.

Мне еше не приходилось слышать это имя и я вопросительно взглянул на собеседника.

– Белин был братом Аваллаха, – объяснил Мирддин. – Когда Дивный Народ пришел в Инис Прайден, они сначала обосновались в Ллионессе, но тамошняя земля им не понравилась. Аваллах привел своих людей сюда. А Белин, его брат-король, не захотел покидать южные земли, они остались там, и теперь их больше нет.

– Знаешь, это место больше напоминало гору камней, чем крепость, – заметил я. – Неужели это случилось так давно?

– Да, – кивнул Эмрис, – давным-давно. Так что с женщиной? Ты вообще не видел ее?

– Нет, Эмрис, не видел. И мне кажется, Лленллеуг больше не скажет. Он говорит, что она привела его в Ллионесс, а больше он ничего не помнит.

– Предоставь это мне, – сказал Мирддин, вставая. – Я поговорю с ним, когда он отдохнет. Тебе бы тоже не мешало умыться с дороги. Иди; позже еще поговорим. Я хочу, чтобы Артур тоже услышал твой рассказ, но это и до завтра подождет. И, знаешь, Галахад, я бы попросил тебя больше никому ничего не говорить. Сдается мне, в Летнем Королевстве поселилось предательство. Не стоит раньше времени предупреждать врага, что мы идем по его следам.

– Предательство? – Это слово поразило меня. – Эмрис, ты считаешь, что кто-то из кимброгов – предатель?

– Именно так, – сухо ответил он, направляясь к выходу. – Он еще не проявил себя, но я чувствую его присутствие. У него есть некая цель, иначе вы не нашли бы Лленллеуга.

– Думаешь, нам позволили его найти? Но они же хотели убить его, Эмрис! И у них получилось бы, не заметь я дыма над развалинами. Иначе он был бы мертв!

– Если бы враг хотел его смерти, хватило бы одного удара клинка, – ответил Мирддин, отметая мои возражения. – Но вместо этого дым привел вас к нашему другу-ирландцу, чтобы вы могли его спасти. Это факт. Один из немногих несомненных фактов во всей этой запутанной истории. Вы спасли его, потому что должны были спасти, и ничего более.

– Ерунда какая-то! – заключил я. – Ты хочешь сказать, что мы напрасно выполняли это дурацкое поручение?

Эмрис значительно покачал головой.

– Никогда не говори так, – серьезно произнес он. – Никогда не говори так, мой друг. Но среди нас что-то происходит, что-то зловещее – я это чувствую.

– Но зачем? С какой целью?

– Я бы тоже хотел это знать, – Мирддин явно колебался. – И забывать о том, что где-то рядом копится большое зло, ни в коем случае не следует. Там, где живет большое добро, рано или поздно начинает скапливаться большое зло. Так всегда бывает. Но теперь мы предупреждены, и с этого момента должны действовать очень осторожно.

Он ушел. Я с тревогой огляделся. Теперь мне везде чудились незримые глаза, наблюдающие за мной. Отвратительное ощущение! Я выскочил из зала и отправился в казарму. Конечно, я хотел повидаться с остальными, но пока их нет, баня в моем распоряжении.

Здесь было тепло и сыро. Остатки пара еще пропитывали воздух. Два факела горели на высоких подставках по обе стороны от квадратного бассейна, их огонь отражался на воде. Я с удовольствием содрал с себя грязную одежду и с блаженным воплем рухнул в бассейн. Горячая вода подогревалась печами по старому римскому способу, и я довольно долго отмокал в горячей воде. Наверное, перестарался, потому что в какой-то момент пар ударил мне в голову, а перед глазами стал стремительно сгущаться черный туман.

Я зажмурился, а когда снова открыл глаза, туман рассеялся, оставив после себя головокружение и тошноту. Решив, что с меня хватит, я уже хотел вылезти из бассейна, когда услышал свое имя.

– Я искала тебя, Галахад!

Голая кожа спины ощутила ледяное дыхание, и я обернулся. В купальном зале стояла женщина в длинных просторных одеждах синего и зеленого цветов, светлые волосы мерцали в слабом свете факелов. Она была высокой, стройной и очень красивой. Такие женщины иногда снятся мужчинам. Незнакомка внимательно и с одобрением разглядывала меня.

– Кто ты, женщина? – спросил я.

– Когда мы виделись в последний раз, ты был совсем мальчишкой, – сказала она, подходя на шаг ближе. Ее ноги бесшумно ступали по плоским камням. – А теперь посмотри на себя! Экий славный мужчина вырос! Фигурой ты пошел в отца. Лот был бы доволен.

Только теперь, когда она произнесла имя моего отца, я ее узнал. Одновременно сердце мое сжалось, а сила вытекла из тела, словно вода на песок. Даже стоять мне было трудно.

– Моргана! – Я задохнулся от ярости.

– Сын мой! – Она ласково протянула ко мне руки. – Неужто у тебя не найдется приветственного поцелуя для твоей матери?

– Ты мне не мать, – с отвращением ответил я. – Моя мать умерла.

– Бедный Галахад, – она надула губы и красиво сложила руки на груди. – Подумать только, а я всегда относилась к тебе как к своему кровному сыну.

– Отойди от меня, ведьма, – хрипло выговорил я и хотел отвернуться, но мое тело мне уже не повиновалось.

– Мне надо поговорить с тобой, дорогой. – Голос у нее был удивительно плавным и напевным, ну чисто змея, обвивающая добычу. – Я хочу, чтобы ты кое-что сделал.

– Ни за что! Я скорее руку себя отрежу, чем пальцем пошевелю ради тебя.

– О, а я вот думаю, что сумею убедить тебя в обратном. – В ее улыбке крылось все предательство мира. – Мужчины – такие простые существа...

Я попытался заговорить и почувствовал, что язык мой омертвел во рту. Челюсти судорожно сжались.

– Видишь ли, мне нельзя отказывать, – продолжала она, подходя еще ближе. Рукой она начертила в воздухе перед собой какую-то фигуру. В тот же миг я понял, что не могу дышать. – Мне нужна от тебя сущая мелочь. По-моему, тебе легче будет подчиниться, чем отказать.

– Не дождешься, ведьма! – Я с огромным трудом выдавил эти слова сквозь сжатые челюсти. Они болели! Я даже побоялся, что они вот-вот лопнут.

Она подняла голову и рассмеялась грудным, чарующим смехом.

– Ты очарователен! – пропела она, сложив руки под подбородком. – Именно так говорил твой брат, – неестественно веселым тоном сообщила она. – Увы, бедный Гавейн! Он заставил меня поверить ему на слово. Тем более, второй раз я не стану совершать ту же ошибку.

– Нет! – закричал я, прижимая кулаки к глазам. – Господи, спаси меня!

Раздался трепещущий звук, похожий на шорох крыльев в полете, и открыв глаза, я обнаружил себя все в том же бассейне в одиночестве. Один из факелов погас. Я встал и осмотрел каменный пол, на том месте, где стояла Моргана, но ни малейшего следа не обнаружил, хотя камни покрывал налет пара. Я крикнул и услышал в ответ только глухое эхо собственного голоса.

В сильном испуге я выбрался из бассейна, вытерся, оделся и помчался опять в зал. Вокруг никого не было, и я попытался успокоить себя тем, что мне привиделся дурной сон, вызванный усталостью и переживаниями недавнего путешествия.

Мне удалось вернуть себе более или менее приемлемое расположение духа. Пожалуй, я уже готов приветствовать моего короля и братьев по мечу. Только сначала очень хотел жареного мяса и побольше эля. Гул голосов дал понять, что строители храма уже вернулись и готовится праздник.

Действительно, зал был ярко освещен факелами и полон друзей. Смех и оживленные разговоры доносились из-за столов; слуги разносили чаши, в очаге развели огонь. Остановившись на пороге, я постоял немного, пытаясь свыкнуться с мыслью о том, как же мне повезло наблюдать такое благородное собрание. Когда мужчины и женщины, подобные этим, уйдут из этого мира, в нем станет намного холоднее.

Помотав головой, я отбросил ненужные мысли и окунулся в многолюдие. Меня сразу же окликнули и сунули в руку кубок. Кто-то дружески но ощутимо приложил меня по спине, а громкий голос Кая взревел над ухом:

– О! Странник вернулся! Как прошла охота, брат?

Прежде чем я успел ответить, вскочил Кадор:

– Если верить моим молодым родичам, несчастья так и сыпались на вас с рассвета до заката.

Я помнил совет Мерлина, поэтому легкомысленно отмахнулся:

– Да какие там несчастья! Так, иногда слегка покусывало за пятки!

Кай рассмеялся, но Кадора так просто не остановишь. Он подошел ближе и серьезно спросил:

– Проблемы?

– Да, – неохотно согласился я, – были. – Затем поднял чашу и сказал: – Но у нас тут есть эль, а в очаге горит огонь. Поговорим лучше о радостных вещах. – Я выпил и передал чашу слуге. Вытирая пену с усов, я спросил о том, что меня действительно интересовало: – А теперь скажи мне, что это за новый храм, который задумал Артур?

– Ха! – воскликнул Кай. – Тебя не было всего-то несколько дней, но за это время столько всего случилось! Ты пожалеешь, что тебя здесь не было!

И он пустился в рассказ о событиях минувших дней. Тут же к нему присоединились другие кимброги, вставляя свои замечания и поправляя его. В зале собралось множество людей, они пришли приветствовать наше возвращение. Вкратце, суть поведанного Каем сводилась к тому, что Артур, вернувшись на место своего чудесного исцеления, ночью удостоился видения святилища, в котором Чаша Христа сияла, подобно утреннему солнцу. Пендрагон воспринял это видение как знак от Верховного Короля Небес, и решил, что надо построить святилище для Грааля. Он пошел советоваться к аббату и монахам, два дня они просидели с епископом Элфоддом над свитками, на которых король кое-как изобразил то, что привиделось ему в ночном откровении.

Элфодд и Артур… Меня удивила эта пара, но я позволил Каю закончить рассказ словами:

– И вот, мы послали в Лондиниум за людьми, которые умеют работать с камнем.

– С камнем? Святилище должно быть из камня?

– Именно из камня! – с торжеством заявил Кай. – Артур хочет, чтобы оно простояло тысячу лет!

– Десять тысяч! – выкрикнул его сосед.

– Вечно! – вставил другой.

– И вы уже начали работы?

– А как же! – подтвердил Кадор. – Место выбрали, землю расчистили. Целый день рубили деревья и корчевали пни. По правде говоря, Галахад, тебе пришлось полегче. Я, знаешь, как-то не привык гонять волов.

Как только разговор снова зашел о нашем путешествии, я сослался на усталость и пересел к столам, куда опять поставили еду. Я поискал Артура и Гвенвифар, не увидел их среди комброгов, зато заметил нескольких монахов и кое-кого из Дивного Народа. Мирддина тоже не было. Отсутствие трех главных действующих лиц показалось мне еще одним недобрым предзнаменованием.

На меня чуть было опять не навалилась меланхолия, но потом аромат жареного мяса и теплого хлеба вытеснил неприятные мысли. Когда я, наконец, ощутил себя сытым, я осмотрелся, чтобы понять, кто сидит за столами. Увидел Таллахта, Передура и многих других знакомых; люди ели, разговаривали, и, кажется, никакие проблемы их не волновали. Мне хотелось ощутить себя таким же беззаботным.

Не получилось. Из головы не шла Моргана, как будто она не привиделась мне, а была тут, в зале, и в любой момент могла напомнить о себе.