Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 125 (всего у книги 331 страниц)

Книга II. БЕДИВЕР

Глава 1

Это пишу я, Бедивер, королевич Регеда. Мой отец – Вледдин ап Кинфал, правитель Каер Трифана, что на севере, родич Теодрига ап Тейтфаллта и властителей Диведа на юге.

Умирать буду – не забуду, как впервые увидел Артура. Это случилось в Каер Мирддине, в Диведе. Мирддин тайком доставил сюда Артура, спасая от врагов; тогда же отец привез меня, чтобы, согласно древнему обычаю, отдать на воспитание в дом Теодрига. Артур еще не вышел из пелен.

Мне и самому едва минуло пять, но я уже считал себя великим и прославленным воином. Я бродил по стенам крепости Теодрига, сжимая древко коротенького деревянного копья, что вырезал мне отец.

Покуда короли совещались о делах государства, я расхаживал по каеру, воображая себя повелителем здешних мест. Все мои мысли занимало одно: придет время, я стану воином, как отец, предводителем дружины, стану убивать саксов, и народ будет мною гордиться.

Стать воином! Единственная золотая мечта! Я даже спать ложился с игрушечным копьем. Жизнь воина манила меня несказанно – другой я попросту не знал. Но ведь я был еще совсем мал.

Летнее солнышко припекало, и Каер Мирддин – прежний Маридун – сверкал под его лучами. Повсюду кипела работа, вспыхивал на солнце металл, удары молота набатно звенели в дрожащем воздухе.

Каер был куда больше нашего родного в Пенлинне. Он говорил о богатстве и могуществе короля. И впрямь, у Теодрига в отличие от нас был свой кузнец. Да и палаты он выстроил просторнее: рубленые, крытые соломой, с полом из больших, окованных железом досок.

Над земляным валом поднимался высокий бревенчатый частокол. Я стоял на краю рва, воображая, что в одиночку защищаю ворота и от меня зависит исход сражения. Погруженный в мечты о будущей славе, я внезапно почувствовал, что кто-то тянет мое копье, и обернулся. Малыш Артур схватился рукой за древко и улыбался мне беззубой улыбкой.

Я сердито дернул копье, но он держал крепко. Я дернул сильнее, но Артур не выпускал. Ну и хватка! Разумеется, я должен был показать ему, кто тут старший, поэтому шагнул ближе и толкнул его копьем в грудь. Он не устоял на коротеньких ножках и плюхнулся спиной в пыль. Я смеялся над ним, радуясь своей силе.

Я думал, он поднимет рев, но он смотрел на меня все с той же улыбкой, без тени укоризны в больших синих глазах.

Во мне боролись злоба и стыд. Стыд победил. Оглядевшись – не видел ли нас кто, – я наклонился и, взяв за толстенькую ручонку, помог ему встать.

Думаю, в этот миг и началась наша дружба. Маленький Артур стал моей тенью, я – солнцем на его горизонте. Редкий день мы проводили врозь. Мы разламывали один ломоть, пили из одного кубка, дышали одним воздухом. А потом, когда перешли в мальчишеский дом, стали ближе, чем братья.

Теперь, когда говорят об Артуре, представляют себе императора, дворец и земли. Или вспоминают военачальника, за которым тянется драгоценная цепь блестящих побед. Воображают неуязвимого Пендрагона, который держит всю Британию крепкой, уверенной хваткой.

Господь свидетель, для них он пришелец из Иного Мира, выросший из земли или вызванный Мирддином Эмрисом из тумана на высотах Ир Виддфы, но никак не человек с детством и отрочеством, как у любого другого. Ведь барды о них не поют.

Слухами земля полнится, и легенды растут, как мох на упавшей ветке. В иных есть крупица правды, во многих нет и того. Наверное, любого рассказчика тянет присочинить, и всякая повесть при повторении становится более яркой.

Но в этом нет надобности. Истинное золото не нуждается в позолоте.

Учтите, речь идет о боевом вожде Артуре. Не был он Artorius Rex. За долгие годы войн прочие короли так его и не приняли. Вот псы! Они предводителем-то – смех сказать! – признавали его неохотно, тем не менее он с гордостью нес свой титул и сражался за них с врагами.

Войны... славные и ужасные, не похожие одна на другую, все они заканчивались одинаково.

Общим счетом двенадцать войн. Первая разразилась на следующее же лето после того, как Артур одолел Цердика в поединке и усмирил мятеж. Зиму он провел в Инис Аваллахе и вернулся по весне с новым мечом, окрыленный видением Летнего Царства.

Я как раз был в отъезде – решил проведать табун в укромных лощинах к востоку от Каер Мелина и посмотреть приплод. Как раз пришла пора жеребиться кобылам, и я задержался, чтобы помочь пастухам принимать молодняк.

Весна медлила, и я был рад ненадолго вырваться из каера. Не люблю сидеть в четырех стенах, то ли дело – холмы и небо. Ночами подмораживало, но я с удовольствием ночевал в лачуге пастухов, а днем вместе с ними ездил в табун.

Как-то холодным утром я вел трех жеребых кобыл в ложбинку у нашей лачуги, где им предстояло разрешиться от бремени. Ветер обдувал лицо, сердце во мне взыграло, и я запел – громко и от всей души, не то бы услышал окликавшего меня всадника.

Я не слышал его, пока он не заорал во все горло:

– Бедивер! Бедивер! Погоди!

Я обернулся и увидел, что ко мне во весь опор несется молодой воин. Я поздоровался; он, придержав коня, поехал рядом со мной.

– Привет тебе, друг, зачем ты здесь?

– Меня послал лорд Кай. Артур вернулся и хочет тебя видеть. Через три дня выступаем.

– Куда?

Я знать не знал ни о каких врагах.

– Кай не сказал. Едешь?

– Прежде отведу кобыл. Отдохни немного, поедем вместе.

Я спустился в лощину, передал кобыл пастухам, забрал в лачуге плащ и оружие и немедля поскакал в каер. Всю дорогу я ломал голову, что же могло случиться.

От Друза толку добиться не удалось, и я утешался тем, что летел по холмам во всю конскую прыть. Господь свидетель, не будь спешки, я бы торопился не меньше, так мне хотелось скорей увидеть Артура.

Когда я подъехал, он стоял посередине шумного двора и разговаривал с Каем. Я спрыгнул с коня и устремился ему навстречу.

– Хвала Иисусу! Вернулся, пропащий! – вскричал я.

– Здравствуй, Бедивер! – отвечал он, расплываясь в улыбке. – Есть ли у нас табун?

– Табун есть. Пятнадцать жеребят уже и еще двадцать на подходе. Видеть тебя – радость моим очам, Артур.

Я подошел ближе, и мы, как братья, взяли друг друга за локти, после чего он стиснул меня по-медвежьи, аж ребра хрустнули.

– Здоров, я погляжу. – Он звонко хлопнул меня по спине. – Ну что, как тебе зима?

– Длинновата немного, – признался я, – но не холодная.

– Кай говорит, ты совсем замучил Риса своими жалобами. Он всего лишь бард, где ему управлять погодой!

– Хватило б и новой сказки, чтоб скоротать время. Однако ты-то, Медведь, сдается, поладил с феями!

Артур загадочно улыбнулся, вынул из ножен меч и протянул мне – любуйся, мол.

– Это Каледвэлч, – сказал он, – мне дала его Владычица озера.

Я никогда не видел подобного клинка, в чем и признался.

– Таким мечом можно завоевать царство, – сказал я, пробуя рукоять, и тут же клинок словно сросся со мной, превратился в стальное продолжение руки.

– Славно сказано, – отвечал Артур, – и у царства этого есть имя.

И дальше продолжать не стал.

– Идем в мои покои. Я позову Мирддина. – С этими словами он пошел со двора.

Я взглянул на Кая. Тот пожал плечами, не меньше меня изумленный переменой в Артуре. Ибо наш друг и впрямь преобразился. Или, может быть, после долгой разлуки я увидел Артура с другой, неведомой прежде стороны? Но нет, мы же братья! Я видел его насквозь и понимал: что-то в Инис Аваллахе произошло. Я решил выпытать все из Мирддина.

– Слышал, мы через три дня трогаемся, – сказал я Каю, когда мы оба направились к дому. – Не знаешь, куда?

– На Саксонский берег.

Я остановился, взял его за плечи и развернул к себе.

– Опять твои дурацкие шуточки?

– Да не шучу я. – Зеленые глаза на краснощеком лице и впрямь были серьезны. – Именно это он мне сказал, и ни слова больше. Теперь ты знаешь не меньше моего.

– Ты заметил, как он улыбался? – продолжал я. – Дважды мне доводилось видеть такую улыбку: первый раз у деревенского придурка, который украл отцовскую свинью и был пойман на базаре при попытке ее продать, второй – у старого Геронтия, который умер во время молитвы.

Кай громко расхохотался.

– Не думаю, что Артур воровал свиней, хотя чем черт не шутит.

– Правду говорю, Кай, не нравится он мне. Попомни мои слова – ничего путного из этого не выйдет.

– Из чего?

– Из этого! Ты понял, о чем я.

Он снова рассмеялся и хлопнул меня по спине.

– Ты слишком много думаешь, Бедивер. Тебе бы друидом быть. Брось, все образуется.

Мы прошли через зал в покои Артура и сели ждать. Вошел Пел– леас и приветствовал нас ласково – на свой необычный манер.

Дивный Народ всегда меня поражал. Они ничуть на нас не похожи. Гордые и недоступные, они всегда словно немного в стороне от окружающей жизни. С виду писаные красавцы, они тем не менее замкнуты и никогда не показывают своих чувств. По мне, так это заносчивость.

У Мирддина этого меньше, но ведь он только наполовину их родич... Хотя кто он на другую половину – и вовсе неведомо.

– Есть новости от короля Аваллаха? – спросил я Пеллеаса. Сам я никогда не бывал у Короля-рыболова, но столько слышал о нем от Мирддина, что легко мог представить себе и дворец, и его обитателей.

– Мы прекрасно провели зиму, королевич Бедивер, – отвечал он. По-видимому, это были все подробности, которые он намеревался мне сообщить. Я знаю Пеллеаса сызмальства, и он всегда говорит со мной так.

– Правда, что на Стеклянном Острове никогда не идет снег? – Кай говорил будто бы всерьез, но я видел, как подрагивают кончики его губ.

– Эх ты, ума палата, ну конечно, там идет снег! – Это сказал Мирддин, входя в покой на полшага впереди Артура. – Привет вам, Кай и Бедивер.

– Мирддин! – Я повернулся и крепко обнял его.

– Оголодал за зиму, отощал к весне? – хохотнул он, сжимая меня за локти и заглядывая мне в глаза, будто хотел прочесть в них ответ. Он всегда так смотрит. Говорят, некоторых это пугает.

– Как Бог свят, отощал! – объявил я. – А вот ты, видать, всю зиму уписывал жареных уток да медовые пироги. Только посмотри на себя!

И впрямь, он выглядел таким же крепким и ладным, как и до отъезда, – впрочем, он вообще не меняется.

– Садитесь все, – сказал Артур, указывая на скамьи возле стола Совета. – Надо поговорить.

Он придвинул стул – походный стул Утера. Мне так и не удалось выяснить, откуда он у Артура, разве что Теодриг каким-то образом раздобыл.

Упершись ладонями в стол, Артур принялся разглядывать свои пальцы, будто решая, который из десяти ему более люб.

– Я намерен три дня спустя выехать к Саксонскому берегу.

Я обвел взглядом остальных. Никто и бровью не повел. Может быть, я ослышался, и Артур сказал: "Я намерен поужинать бараниной"?

Но поскольку никто никак не отозвался, то я спросил:

– Прости, брат, следует ли понимать, что мы через три дня идем войной на Саксонский берег?

Артур снова улыбнулся своей непонятной улыбочкой и мотнул подбородком.

– Не войной. Я хочу предложить им мир.

– Мир? – Я остолбенел. – Ну, Артур, теперь ясно, что у тебя вместо мозгов солома. Мало того, что это не тебе решать, с чего ты взял, что они не нарушат этот твой договор?

– Я – предводитель Британии, боевой вождь. Кто, если не я, вправе предлагать мир?

– Но это саксы! Ты забыл, какую бойню они учинили четыре года назад?

– Не забыл, но готов простить, если они будут жить с нами в мире.

– А если нет?

– Тогда мы исполним свой долг, – сказал он и в этот миг стал чуть больше похож на прежнего Артура. – Но мы не будем христианами, если не предложим мир, прежде чем поднять меч.

– Так. А что помешает им снести тебе голову с плеч еще до того, как твой язык перестанет болтать? Они же саксы!

– И все же они люди, как и мы. А я не буду объявлять войну человеку – будь то сакс или бритт, – не предложив прежде мира. – Он говорил с нерушимой убежденностью.

– И никак иначе?

– И никак иначе. – Легче было бы сдвинуть скалу, чем Артура. Уж если он что-то вбил в голову, его не переубедить, хоть кол на голове теши. Не зря он прозывался Медведем Британии.

– Я пошлю гонцов ко всем королям, приглашу их поехать с нами, – продолжал Артур. – Молю Бога, чтобы хоть кто-нибудь согласился. Но с ними или без них, мы выезжаем из Каер Мелина через три дня.

– И да хранит нас Бог, – сказал я.

Мы заговорили о том, как снарядить дружину, – двинуть в путь такое множество народа всегда непросто. О сумасбродном плане Артура больше не вспоминали. Когда закончили, Артур потребовал пива. Мы выпили и разошлись по своим делам.

Так что возможность поговорить с Мирддином появилась у меня только за ужином.

– Скажи мне, мудрый Эмрис, – воскликнул я, подсаживаясь к нему, – что стряслось с нашим обожаемым предводителем?

Он устремил на меня золотистые глаза.

– Он вошел в силу.

– Это не ответ. В какую силу? Откуда она взялась? Кто дал? И почему от нее случилось размягчение мозга?

– Изменился не мозг его, но сердце.

– Мозг, сердце – да я его не узнаю!

Мирддин понимающе улыбнулся.

– Дай срок, он снова станет собой.

– Рад твоей уверенности. Только к этому сроку мы все будем мертвы. Саксам не нужен мир, им нужны наши земли и скот.

– Артур познал более великую истину. Его царство будет строиться на справедливости и милосердии к каждому, кого приютил этот остров.

– Даже к саксам?

– Да, Бедивер, даже к саксам. Так должно быть.

– Это не истина, а безумие.

– Уж кому б, как не мне, ненавидеть саксов, – мягко промолвил Мерлин. – Знаешь, что говорил мой друг Хафган?

Я знал, что Хафганом звали друида, у которого Мерлин учился. Теперь его помнили как одного из Трех Истинных Бардов Острова Могущественного.

– Нет, Мудрый Эмрис, просвети меня. Что говорил тебе Хафган?

– Он говорил, что однажды люди копали колодец и уперлись в большой плоский камень. Оказалось, это краеугольный камень нашего мира. И вот они решили его поднять, чтоб посмотреть, что же лежит внизу. Подняли и, знаешь, что обнаружили?

– Не знаю. Что?

– Любовь, – просто отвечал Мирддин.

– Любовь? И все? – Я досадовал, что купился на детскую сказочку Мирддина.

– А ничего другого и нет, Бедивер. Все держится на любви. Артур это увидел. Его царство будет стоять на единственном прочном основании.

Я ушел, качая головой. Не то чтобы я не верил. Как Бог свят, если б сан давали за одну веру, я был бы Римским Папой! Но кое-что я про саксов знаю. И трудно проповедовать любовь Христову человеку, который всадил тебе в голову топор!

Удивительная доброта этого плана могла сравниться только с его несусветной глупостью!

Однако, коли уж Мирддин поддержал Артура, ничего не изменить. Борс, наверное, еще поспорил бы, но он в Бенвике и вернется не раньше, чем улягутся весенние ветры. Кая на свою сторону не перетянуть – он, прости его, Господи, ничего не желает слушать против Артура. Его преданность не знает границ, любовь не ведает удержу. Он отдал себя целиком, без остатка. Прав Артур или ошибается – для Кая это неважно.

Причина, полагаю, в каком-то давнем случае. Однажды я слышал этот рассказ от Пеллеаса – как они вместе лезли на какую-то гору. Колченогому Каю это было, наверное, нелегко. Так или иначе, после того случая Кай проникся к Артуру невероятной любовью – ревнивой, глубокой, самоотверженной, сильнее и крепче смерти.

Что ж, коли так, мне оставалось молиться и острить меч.

Глава 2

Саксонский стан – зрелище не из приятных. Варвары – они варвары и есть.

Однако после тринадцати дней в седле под проливным дождем я и нору в земле готов был считать дворцом.

Тринадцать дождливых дней! Тут поневоле завоешь волком!Думаю, саксы тоже впали в тоску и рады были любому разнообразию. А может, дождь их смягчил. Так пли иначе, мы нашли их в редком расположении духа – смиренном.

Это значит: они не убили нас, как только увидели. Мы выехали из Каер Мелина на третий день после того, как вернулся Артур, и медленно двинулись на восток к реке Уз – древней границе иценов, где и стали лагерем. Мы знали, что Элла, предводитель здешних саксонских войск, уже заметил наше передвижение. Мы давали ему понять, что не собираемся напасть сразу, поэтому разбили лагерь на прибрежной глине и стали ждать.

На второй день мы проснулись от звука барабанов и рогов: на противоположном берегу стояло саксонское воинство. Артур приказал оседлать трех лошадей: ему, мне и Каю. Мирддин непременно тоже хотел ехать, но предводитель и слышать об этом не пожелал.

– Если что-то случится со мной, – сказал он, – пусть хоть Душа Британии останется в живых. – Каю и мне он молвил: – Оставьте оружие в лагере. Если все пойдет хорошо, оно нам не понадобится.

– А если плохо? – спросил я.

– Тогда не поможет.

Мы нехотя повиновались, хотя это было чересчур даже для верного Кая.

– Поможет – не поможет, а с мечом в руке мне было бы спокойнее, – ворчал он, когда мы садились на коней.

– Могло быть и хуже, – заметил я. – Хоть дождь перестал.

Очень не хотелось бы погибать под дождем.

Долина Уз глубока, броды здесь – редкость. Мы разбили лагерь у одного из самых удобных – в древности тут разыгралась не одна битва – и теперь направились к нему, держа в руках зеленые ивовые ветви. Саксы и сами пользуются этим знаком и потому признают его, если считают нужным. Я молился, чтобы так вышло и в этот раз.

При нашем приближении саксы подняли оглушительный вой. Выли они долго, потом увидели, что к ним направляются всего лишь трое с ивовыми ветками, замолкли и стали ждать, что мы сделаем.

Артур выехал на середину брода и остановился. Мы с Каем остановились по бокам от него.

– Ну, – сказал Артур, – проверим, что они за люди.

Я бы и так ему сказал, что за люди саксы!

– Элла! – крикнул Артур. – Выходи, Элла! Я хочу с тобой говорить!

Я смотрел на войско перед нами: не сто, не двести – тысяча варваров, и ни одной приветливой хари. Все молчали. Через мгновение от толпы, стоящей под одним из жутких значков с черепами и конскими хвостами, отделился воин. Здоровенный детина с двумя длинными косами цвета свежей соломы и такой вызывающе дерзкой поступью, что я сразу понял – это и есть сам Элла.

Он подошел к кромке воды, сжимая в руке большой боевой топор.

– Я Элла, – произнес он, даже не стараясь спрятать презрение. – Что вам нужно?

О да, он говорил на нашем наречии. Напрасно удивляетесь: многие саксы жили на нашем берегу дольше, чем на своем собственном. Британия стала их единственной родиной.

– Мир, – сказал Артур. Прямо так и сказал.

Я чуть с коня не рухнул. И так глупо о чем-нибудь договариваться с саксами, но уж коли решился – будь хитер. Они уважают только острое лезвие меча да силу, которая за ним стоит, все остальное для них – позорная слабость. Мы пропали.

– Артур, думай, что делаешь! – зашипел я.

– Я знаю, что делаю! – отвечал он.

Элла стоял на берегу и моргал. И тут пошел дождь.

Саксонский вождь глянул на Артура одним глазом, на тучи – другим и решил, что это надолго. По крайней мере, поговорив с Артуром, он мог укрыться от туч. '

– Идем, – крикнул он. – Я желаю с тобой говорить.

Услышав эти слова, Артур тряхнул поводьями и пустил лошадь вперед. Мы с Каем двинулись следом.

На саксонском берегу нас сразу окружили телохранители Эллы – хускарлы, двадцать свирепых великанов, которых и отбирают за рост и храбрость. Их синие глаза не выражали ничего, кроме ненависти.

– Кто ты... Wealas? – брезгливо произнес Элла. Он собирался сказать что-то оскорбительное и, клянусь, получил бы за это башмаком в рожу, но ему достало ума сдержаться.

– Я Артур, боевой предводитель Британии. Приехал предложить мир тебе и твоему народу.

Элла задумался, разглядывая наш лагерь за рекой. Нас было меньше двух сотен – из британских королей один Меуриг соизволил поехать с нами. Элла, разумеется, видел нашу малочисленность, и она говорила не в пользу Артура.

– Ты настолько силен?

Странный вопрос. Внезапно до меня дошло: Элла и впрямь растерян. Он не знает, что думать об Артуре.

Я начал видеть дело его глазами. Британский вождь выезжает навстречу огромному воинству с небольшой дружиной, безоружный, и предлагает мир – чистой воды безумие. Или этот вождь на самом деле очень, очень силен – настолько силен, что не нуждается в большой дружине и поддержке остальных британских владык. Но кто обладает такой силой?

– Я такой, каким ты меня видишь, – отвечал Артур, еще больше смутив сакса. Что означает такой ответ?

Дождь не переставал, по нашим лицам текли струйки воды. Варвары словно не замечали их.

– Идем, посидим в сухом месте, поговорим.

Элла довольно долго смотрел на Артура, принимая решение. Потом, резко кивнув, он повернулся и что-то гаркнул на своем мерзком наречии. Хускарлы повернулись как один и быстро пошли назад. В тот же миг все войско двинулось прочь от реки.

– Мы пойдем в мой стан, – объявил Элла и зашагал вперед, показывая дорогу.

Саксы разбили лагерь неподалеку – через долину и холм к вое– току от Уз. По пути мы миновали сожженное поселение, и это было тяжело. Ни Кай, ни Артур не смотрели на обугленные остатки домов, но я видел, как оба они крепче стиснули поводья.

Я уже говорил, что саксонский стан – гнусное место. Варвары оскверняют все, к чему притронутся, даже землю, на которой сидят. Несколько шалашей из травы и веток да грубых шатров из звериных шкур стояли большим кругом, посреди которого горел костер. На земле рядом с обглоданными костями валялись разрубленные бараньи п коровы! туши. Пахло мусорной ямой и нужником.

Ближайший шатер принадлежал самому Элле – туда и направился предводитель варваров. Мы спешились у входа и последовали за ним. Это оказалась темная, сырая, вонючая нора, но от дождя она защищала. Мы сели на голую землю – Элла опустился на бычью шкуру – и стали ждать, покуда раб установит факелы по обе стороны от предводителя саксов. Я заметил, что раб – галл, но не сомневался, что в лагере есть и рабы-бритты.

– Что ты хочешь мне сказать? – спросил Элла.

Так начались переговоры. Вождь саксов не счел нужным пригласить советников. Если не считать гадателей, которых они весьма почитают, варварские правители редко совещаются с подчиненными.

– Вот что я хочу тебе сказать, Элла, – легко и уверенно начал Артур. – Земли, которыми ты нынче владеешь, тебе не принадлежат. Это британские земли. Чтобы их заполучить, ты убил наших людей и сжег наши селения.

Элла грозно нахмурился и открыл было рот, но Артур поднял руку и продолжал:

– Я мог бы потребовать жизнь твою и твоих людей в уплату за причиненное зло. Я мог бы двинуть на тебя все воинство Британии и одержать верх. Ты был бы убит.

Элла нахмурился еще сильнее.

– Другие пытались. Меня не так-то легко убить. Может, я тебя убью.

– Может. Возможно, мы оба будем убиты, и все наши воины вместе с нами. И что потом? Против вас поднимутся другие вожди и правители. Война будет длиться, пока не полягут все.

– Мы готовы к войне, – упрямо пробормотал Элла.

– Но ее можно избежать, – промолвил Артур. – Можно заключить мир между нами, между нашими народами. Кровопролитию придет конец, а захваченные земли останутся в твоем владении.

– Как это может быть? – с опаской спросил сакс.

– Я дам вам землю, – ответил Артур, – в обмен на твою клятву.

– Какую клятву?

– Не воевать против моего народа. Это первое. – Артур пальцем провел по земле черту. – Оставаться по эту сторону Уз.

Он провел вторую черту. Элла внимательно следил за ним.

– Что еще?

Артур провел третью черту и сказал:

– И вернуть тех моих сородичей, кого вы обратили в рабство.

Элла с подозрением разглядывал черты на земляном полу, словно это уловка, которой Артур хочет его поймать.

– Если я не соглашусь? – сказал он наконец.

– Ты будешь мертв еще до Бельтана.

Сакс набычился.

– Я не боюсь.

– Я боевой вождь Британии, – напомнил ему Артур, – и усмирил всех, кто восстал против меня. Я добьюсь мира для этой земли, Элла. Сегодня я предлагаю мир по доброй воле... завтра я завоюю его мечом.

Это было сказано с такой убежденностью, что Элла нимало не усомнился в словах Артура. Несколько мгновений он смотрел на дождь, потом встал и вышел наружу.

– Скоро мы получим ответ, – сказал Артур.

Мы с Каем неуверенно переглянулись, не зная, что и сказать. Снаружи стучал дождь, заполняя водой следы. Наши лошади стояли мокрые и несчастные, опустив головы, с их грив бежали ручьи.

– Не тревожься, брат, – сказал Артур. Я повернулся и увидел, что он смотрит на меня. – Верь. Мы делаем Божье дело, и Он нас не оставит.

Я кивнул, попытался выдавить улыбку, но только пожал плечами.

– Интересно, так и будет сегодня лить весь день? – пробормотал Кай.

– С чего бы сегодняшнему дню быть лучше других? – отозвался я.

– Мужайтесь, – сказал Артур, – дождь нам только на руку. Никто не любит сражаться под дождем, тем паче саксы.

– Верно, – с сомнением выговорил Кай.

Мы сидели довольно долго, и я уже начал подумывать, что Элла про нас забыл. Однако, когда я уже собрался встать и размять ноги, снаружи послышался шум. Кто-то кричал, сбежалась изрядная толпа. В ответ на крик послышались шипящие угрозы на варварском наречии. Зазвенела сталь.

Я хотел встать, но Артур потянул меня обратно.

– Сиди. Нам встревать не след.

Он был прав, тем не менее мы, вытянув шеи, выглянули из-за полога. Я видел только спины столпившихся у костра варваров. Однако, судя по возгласам и бряцанию стали, там шел поединок.

Бой кончился так же быстро, как начался. С гудением – согласным или осуждающим, я не понял – толпа разошлась.

Через мгновение в шатре вновь появился Элла. Он был перепачкан глиной и тяжело дышал. Из глубокой царапины на груди капала кровь, но саксонский предводитель улыбался, опускаясь на бычью шкуру. Он взглянул на Артура, и на широком лице мелькнула слабая тень чувства. Не знаю, что это было. Гордость? Раскаяние? Благодарность?

– Будь по-твоему, – сказал наконец Элла.

– Ты не пожалеешь об этом, Элла, – промолвил Артур. – Верь мне, я прослежу, чтобы твоим людям не чинили обид.

Поднялся полог, вошел сакс с круглым щитом, на котором стояли два длинных рога – у варваров такие в большой цене. Щит поставили между Артуром и Эллой.

Элла поднял кубок и подал Артуру.

– Was Hael! – произнес он и, взяв другой кубок, одним глотком проглотил содержимое. Артур отпил и передал кубок мне. Я пригубил кисловатую бурду и протянул рог Каю, которому пришлось допить остальное.

Элла смотрел на нас и сопел, потом, схватив кинжал, набросился на бычью ляжку, отхватил кусок и протянул Артуру. Второй кусок он отрезал себе и принялся пожирать мясо, отрывая его зубами.

Артур несколько раз откусил и передал мясо мне, а я, в свою очередь, Каю.

Элла по-прежнему смотрел на нас и, когда мы закончили, одобрительно засопел. Я понял, что это какой-то ритуал. Теперь, когда он завершился, Элла смотрел на нас с неожиданным расположением. Он указал рукой на кубки, и слуга, собрав их, вышел вместе со щитом.

– Мы вместе пили пиво и ели мясо, – сказал Элла. – Теперь я принесу клятву, которую ты просишь.

Артур покачал головой.

– Не клянись, просто скажи мне, что будешь соблюдать мир, как мы с тобой порешили.

– Буду соблюдать, – отвечал Элла, – и люди мои тоже.

– Хорошо, – с улыбкой промолвил Артур. – Мир наступил. Да будет проклят тот, кто его нарушит.

Предводитель саксов смотрел недоуменно. Он медленно покачал головой.

– Какой залог ты возьмешь?

– Я не прошу залога, но верю, что ты будешь всеми силами хранить мир, заключенный сегодня нами.

Элла на мгновение задумался, потом тряхнул головой, встал и жестом велел нам следовать за ним. Мы вышли и увидели стоящую под дождем девушку. Ее тонкие плечи укрывала мокрая шкура. Элла объяснил, что это дочь его сестры, ближайшая родственница, которую он, по саксонским обычаям, призван беречь, как зеницу ока.

– Ее зовут Бехрта, – сказал Элла, подзывая племянницу. – Вручаю ее вам. Если я нарушу мир, убейте ее.

Артур медленно покачал головой.

– Я вижу всю искренность твоих намерений. В заложниках нет нужды.

Но предводитель саксов стоял на своем.

– Это не для меня, Wealas, это для них. – Он указал на застывших в ожидании воинов.

– Они должны знать, чем я поручился за этот мир.

Теперь и я понял, в чем дело. Девушка из знатного саксонского рода, со временем она может стать королевой у своих соплеменников. Отдавая ее Артуру, умный вождь, как мог, скреплял заключенный мир.

Артур повернулся к Каю.

– Она едет с нами. Посади ее на мою лошадь.

Кай подошел, ласково взял девушку за руку и повел к лошади.

– Поедешь со мной к Окте? – спросил Артур, вновь поворачиваясь к Элле. – Я хочу и с ним заключить мир на тех же условиях.

– Завтра поедем, – кивнул Элла.

Мы сели на коней и повернули к реке. Проезжая через лагерь, я увидел нагое тело сакса, которого Элла убил во время короткого спора возле палатки. Судя по зарукавному браслету на правой руке, это был один из воевод. Кровь еще бежала из раны в его груди.

Мирддин стоял на дальнем берегу, ожидая нашего возвращения. Когда мы показались на вершине холма, он бегом бросился в воду и встретил нас уже по ту сторону брода.

Артур с радостным воплем спрыгнул на землю и сгреб Мирддина в охапку.

– Я молился за вас до самого этого мига, – сказал Мирддин и, взглянув на девушку, добавил: – Не буду спрашивать, как дела, вижу, что хорошо.

– Так захотел Элла, – промолвил Артур. – Я не желал брать заложников, но он был непреклонен. Сказал, что его люди должны знать цену заключенного мира.

Мирддин покусал губы.

– Умно. Да, понимаю. А если с ней что случится, у него будет повод нарушить мир. Его решенье – обоюдоострый меч.

Они направились к броду и на середине реки вдруг разразились хохотом. Их смех, подхваченный эхом, звенел по всей долине. О, они все очень хорошо продумали, эти двое.

Я смотрел на Артура и Мирддина, которые, обнявшись за плечи и вздымая брызги, шли по воде, и меня разобрал такой же дурацкий гогот. Я рассмеялся вслух. Кай поглядел на меня – и тоже покатился от смеха!

Мы справились! Мы побывали в логове льва и вышли, держа в руке клок его бороды! Бывало ль такое прежде? А главное, удастся ли это во второй раз?

Элла со своими хускарлами прибыл в наш лагерь на заре следующего дня, и мы вместе тронулись на юг вдоль реки Уз. Ехать пришлось медленно, чтобы держаться вровень с пешими саксами. Они боятся и не любят коней. Так что путешествие с самого начала получилось скучным, тем более что Артур решил обойти Лондон стороной.

Зато хоть погода прояснилась. Как и прежде, мы разбили лагерь у брода через реку – на этот раз Стур – и стали ждать Окту. И он пришел, в точности как до того Элла.

Окта пожаловал вместе с родичем Кольгримом, и мы встретили его у брода – вместе с Эллой. Это вызвало некоторое смятение на том берегу, где стояли со своими дружинами Кольгрим и Окта. Я видел, как они соображают: что это значит? Элла перешел на сторону врага? Взят в плен? Но где тогда британское воинство?

Артур дал им время помучиться сомнениями, потом, как и прежде, выехал на середину реки и крикнул: