Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава сорок седьмая

Дарвин сидел на бревне, обхватив голову руками. Прошло несколько часов с тех пор, как Квентин и Толи отправились в лес. Он боялся худшего.

– Успокойся, добрый отшельник, – заботливо сказала Алинея. – Ты же сам говорил, что мы должны доверять Ему во всем. Так доверим их безопасность, а заодно, и свою собственную, Богу.

– Вы правы, моя госпожа, – ответил Дарвин, посмотрев на прекрасное лицо. – Только мое сердце вас не слышит.

– Смотри! – сказала она, вскакивая. – Всадники! Тейдо и Ронсар! Они вернулись, живые и невредимые!

– Хорошие новости, – сказал Дарвин, медленно поднимаясь. Он подошел к тому месту, где уже собиралась группа, чтобы послушать разведчиков. Уже очень скоро надежда на лице Дарвина сменилась отчаянием.

Тейдо прошел сквозь толпу, не говоря ни слова; Ронсар следовал за ним.

– Идем, – позвал он. – Надо доложить Селрику. Вы тоже, моя госпожа.

Король сидел у себя в шатре, изучая подробные карты местности.

– О, вы вернулись, слава богам! Какие новости? Что видели?

– Ничего хорошего, – мрачно ответил Ронсар. Он покраснел и был весь в поту. – Мы проехали много и обнаружили только то, что мы окружены. Джаспин обложил нас со всех сторон. Он собрал силы со всех земель королевства.

– Понятно, – король Селрик принял информацию спокойно.

– Это мы уже знаем, – сказал Дарвин.

Тейдо удивлено посмотрел на него.

– Келларис вернулся сразу после рассвета, – объяснил король Селрик. –Он не смог прорваться. Ваши слова подтверждают его собственные. – Он указал на карты. – Я смотрел карты, пытался найти какую-нибудь выгодную позицию. – Он тяжело вздохнул. – Ни одной не нашел.

– И что же будет? – спросила Алинея. В ее ровном голосе сквозило отчаяние.

– Будем сражаться, – просто ответил Тейдо. – Они хотят уничтожить нас. И пощады от Джаспина не будет. Он не оставил нам даже возможности достойно отступить.

– Он надеется уничтожить нас там, где мы стоим, – воскликнул Ронсар.

– Как долго мы сможем продержаться? – спросила Алинея.

– Не знаю, – Тейдо потер лоб. – Враг пока укрепляет позиции. Но напасть может в любой момент.

– Когорта Мертвых Нимруда еще не прибыла, – промолвил Дарвин. – Они ждут их.

– Я приказал своим людям вырыть ров прямо за деревьями. Может быть, они успеют его закончить. Это слегка нас защитит, – сказал король Селрик, – когда придет время отступать к кораблям.

– Что толку сейчас говорить об отступлении? – с негодованием бросил Ронсар. – Я скорее умру, чем отступлю.

– Да, да, конечно, – ровно ответил Селрик. – Я думал о королеве. – Он взглянул в темные глаза Алинеи; она ответила вызывающим взглядом. – Мне жаль, моя госпожа...

– Я буду сражаться со своими товарищами и умру вместе с ними, если понадобится. Отступать я не собираюсь. Если мой король мертв, какой смысл в моей короне? Без моего короля я не королева, у меня нет королевства. Я буду сражаться.

Ее отважные товарищи переглянулись, молчаливо поклявшись защищать королевство даже ценой жизни.

– Тогда решено, – тихо сказал Тейдо. В этот момент снаружи раздался крик. Прибежал гонец. Король Селрик вышел из шатра, чтобы узнать, какие новости он принес.

– Враг приближается, сир. Они в полулиге отсюда.

– К оружию! – взревел Селрик. Он позвал своего трубача. – Труби тревогу! К оружию! – Всего через несколько мгновений поляна превратилась в шквал сверкающей стали и криков. Люди короля взялись за мечи и щиты, а рыцари надевали доспехи.

– Рыцари – ко мне! – крикнул Тейдо. – У меня есть план. Победить не победим, но время выиграем. – Сам он облачился в доспехи и стоял перед королевским шатром со щитом на плече и с мечом в руке. Шум в лагере утих так же быстро, как и начался. Солдаты выстроились за земляной стеной, построенной этим утром, и ощетинились копьями. Рыцари под командованием Тейдо и Ронсара, всего шестьдесят человек, образовали две группы, которые должны были занять позиции справа и слева по мере приближения врага. План Тейдо состоял в том, чтобы скрестить два рыцарских отряда, которые должны были сработать как ножницы. Это должно было ослабить атаку, прежде чем враг успеет добраться до пехотинцев за рвом.

Король Селрик командовал пехотой и вместе с Трейном присматривал за королевой, не обращая внимания на ее протесты. Алинея вооружилась тонким мечом и баклером, небольшим круглым щитом, больше подходящим для ее руки, чем тяжелые щиты рыцарей. Тело прикрывала кольчужная рубашка и шлем с забралом, как и у всех воинов короля. Они ждали. Вдалеке трубили трубы армии короля Джаспина. Они приближались. Пыль от лошадей и ног пехоты спиралью улетала в полуденное небо.

Солдаты Селрика уже видели яркие знамена на длинных копьях, и вымпелы, реявшие над рыцарями, иногда обнаженные клинки или шлемы рождали солнечные блики. Ветер приносил равномерный стук барабанов и грохот пяти тысяч солдат, шагающих в ногу. Солнце потемнело за облаком пыли, поднятым наступающим отрядом. Над головой парили стервятники, собираясь на пир.

Трейн завертел головой, принюхиваясь к ветру.

– Я так и думал! – пробормотал он королю Селрику. – Посмотрите туда.

Над головой плыли первые слабые струйки дыма.

– Они жгут лес позади нас, – кивнул Селрик. Он крепче сжал рукоять своего меча. – Нас это пока не касается, мы туда не пойдем.

– Где Дарвин? – спросила королева, оглядываясь. – Я его не вижу.

– Я видел, как он выскочил из шатра, но сейчас и я его не вижу, – ответил Трейн. – Наверняка замышляет какие-нибудь свои фокусы!

Барабаны взвинтили темп. С равнины послышался могучий крик.

– Они идут! – воскликнул король Селрик. Он взмахнул мечом. – За честь! За славу! За короля и королевство! Его солдаты ответили дружным боевым кличем.

Армия Джаспина наступала. Впереди шел клин конных рыцарей. За ними топал большой отряд пехоты. Остальная армия пока не двигалась, но была готова броситься в бой. Когда рыцарский клин обрушился на ожидающие войска короля, из леса раздалась команда. Тейдо, Ронсар и их рыцари выскочили вперед и ударили с боков по наступающей коннице. Рыцари не успели не только развернуться, но даже оказать достойное сопротивление. Атака захлебнулась, а затем превратилась в свалку. Лошади падали, давя своих тяжеловооруженных всадников. Тейдо и Ронсар атаковали стремительно. У края леса звенели мечи, слышались крики умирающих. Пехотинцы, увидев, что остались без защиты, начали разворачиваться, давя друг друга, и отступили. Тейдо повел своих рыцарей в погоню, предоставив Ронсару добивать рыцарей Джаспина. Те, не выдержав первого натиска, не смогли организовать отпор и повернули, оставив не меньше половины своих воинов лежать на земле. Тейдо недолго преследовал отступающего врага и вернулся ко рву под радостные крики ожидавших там солдат.

– Ты их видел? – обеспокоенно спросил у него Селрик.

– Нет, Когорты с ними не было, – ответил Тейдо.

– Так где же они?

– Скорее всего, будут ждать, посмотрят, как пройдет первая атака, – ответил Ронсар, поднимая забрало. – Сейчас они не ожидали от нас такого маневра. Возможно, больше нам не повезет.

– Есть у меня в запасе один ход, – сказал Тейдо. – Я научился ему на войне против Горра. – Рыцари быстро обсудили его предложение и развернули коней. – Прикажи своим людям следить за Когортой, – крикнул Тейдо. – Не связывайтесь с ними, если появятся. Рыцарей пропускайте и атакуйте сзади. Солдаты будут считать себя под защитой и пойдут за ними.

Тейдо и его отряд выстроились позади рыцарей Ронсара, одна группа образовала стену перед другой. Дальше оставалось только ждать. Вскоре последовала вторая атака. Два отряда рыцарей бросились в атаку, ожидая удара с обеих сторон, как в прошлый раз. Вместо этого они столкнулись со стеной бронированных тел, спокойно ожидающих натиска. Пехотинцы двинулись за ними, топча мертвых на поле. Как только рыцари Джаспина поняли, что с флангов им не угрожают, они начали перестраиваться. Именно этого момента ждал Ронсар. Стена рыцарей разошлась, часть сдвинулась влево, а часть вправо. Атакующих снова охватило замешательство, всадники не сдержали коней и покатились в ров, а перед ними взметнулся целый лес копий. Люди короля Селрика быстро расправились с этим отрядом. Тейдо и Ронсар снова ударили по латникам. Войскам Джаспина опять пришлось отступить перед яростью оборонявшихся.

– Мы уже дважды отгоняли их, – вымученно улыбнулся Ронсар, стоя рядом с королем. – Что мы можем предложить им в третий раз?

– Есть у меня кое-какие соображения, – с трудом отдышавшись после атаки ответил Тейдо. – Главное, чтобы они не послали в третий раз слишком большой отряд. Тогда, может быть, мой план и сработает.

Очередная атака не заставила себя долго ждать. Однако защитникам снова удалось отбиться, хотя и с большим трудом. У Джаспина все-таки было намного больше людей. Но они снова отступили, оставив после себя поле, заваленное трупами солдат, рыцарей и лошадей. Земля пропиталась кровью.

В синем шатре на высоком помосте восседал король Джаспин. Хотя сейчас он не очень-то походил на короля, поскольку пребывал в ярости и себя не сдерживал.

– Сэр Бран! Сэр Гренетт! – кричал Джаспин, брызжа слюной. – Лорд Орвен! Лорд Энмор!

Рыцари и дворяне, перемазанные в грязи и крови, потные под помятыми доспехами, приближались к шатру верхом. Джаспин вскочил с трона и тыкал в них дрожащим пальцем. – Вы идиоты! Они просто издеваются над вами! Вы что, не можете раздавить их?!

– Камень легче раздавить, чем ручей, – одышливо ответил сэр Бран.

– Они же не хотят выйти на поле и сражаться, как благородные люди! –пожаловался сэр Гренетт. – То они есть, а то вдруг исчезают и возникают прямо среди нас! Пехотинцы у нас необученные, они сталкивают их между собой!

– Да сделайте же хоть что-нибудь! – орал Джаспин, не слушая дворян. – Скоро здесь будет Нимруд, а я рассчитывал выиграть эту кампанию без него.

– Поздно, – шепнул Онтескью у него за спиной. – Чародей уже здесь.

Джаспин обернулся и увидел черную фигуру Нимруда, подъезжающего к королевскому шатру. Некромант сидел на черном коне. Конь выглядел полудиким, рыл копытом землю и возмущенно фыркал. Голову Нимруда защищал черный крылатый шлем, с плеч ниспадал длинный черный плащ, расшитый серебром. В руке он держал жезл из черного мрамора, инкрустированный серебряными узорами, составлявшими странный орнамент.

– Нимруд! – воскликнул Джаспин. – Мы тебя ждали! – Король никак не мог справиться со своим голосом.

– Да неужели? Я вижу мертвецов, сложенных на поле, как щепки для растопки – они, несомненно, умерли от скуки.

– Эти дьяволы напали на нас без предупреждения! Нам пришлось отбиваться. У-у нас не было выбора, – заикался Джаспин.

– Судя по всему, нападение было удачным, – усмехнулся колдун. – Ты хочешь уверить меня, что тысяча напала на десятитысячное войско и задала ему жару? Ха! – Нимруд повернулся в седле и ничуть не смущаясь приказал рыцарям и дворянам, собравшимся перед шатром: – Немедля идите к своим людям. Мне нужно, чтобы они не падали духом! Убеждайте, обещайте и ждите. Я вернусь и приведу с собой свою Когорту. Мы покажем вам, как надо сражаться! Сейчас я ухожу за нашим командиром.

– Он что, здесь? – в ужасе спросил Джаспин, обессиленно опускаясь на трон.

– Рядом, – прошипел Нимруд. – Через час я вернусь. Ничего не предпринимайте. Эта битва скоро закончится. Она бы закончилась давно, но помешали кое-какие обстоятельства. Но не беспокойтесь. Вы увидите зрелище, которое никогда не забудете. – С этими словами маг пришпорил своего нервного коня и поскакал через равнину в лес за ней.

– Что за Когорту этот безумный маг имел в виду, сир? – спросил сэр Бран. – И чего нам ждать? Мы можем прямо сейчас прикончить их сами. Мы победим!

Джаспин отмахнулся от предложения потной рукой. Челюсть у него отвисла, а глаза без всякого выражения смотрели куда-то вдаль. Придя в себя, он огляделся и сказал:

– Скоро сами увидите.

– Но на этот раз мы их прикончим! – настаивал Бран.

– Нет! – истерично крикнул Джаспин, вскакивая на ноги. Слюна стекала у него по подбородку; он напоминал разъяренного быка. – Поздно! Будем ждать! – Он отмахнулся от всех и сгорбился на своем троне. Вытер лицо и жестом попросил Онтескью закрыть вход в шатер. Он подождет один. – О! – вскрикнул он в отчаянии. Рыдания сотрясали его тело: – Что я наделал? Что я наделал?

Глава сорок восьмая

Откуда-то издалека Квентин услышал резкий звон колокольчиков, высокий и плывущий над головой, как будто звук переносил ветер. И еще один звук – тихий шепот, похожий на смех. Свет танцевал над ним; он мог проследить его движение сквозь веки. Даже во сне он чувствовал тепло и понял: что-то щекочет его щеку и ключицу. Он открыл глаза. На мгновение ему показалось, что он, должно быть, вернулся в Декру. Чувство прошло, даже не успев сформироваться. Над ним сквозь зеленый навес ветвей пробивалось солнце, и его лучи разбрасывали золотой свет тысячами изменчивых узоров. Колокольчики, которые он слышал, оказались крохотными щебечущими птахами, порхающими с ветки на ветку на огромном раскидистом дубе, в корнях которого он лежал. Он рассеянно приложил руку к щеке – она была мокра. Затем он повернулся и увидел, как Бальдр опустил голову, чтобы снова толкнуть его.

– Ладно, старина. Я очнулся, – пробормотал Квентин и медленно приподнялся на локтях. Через несколько секунд головокружение ушло, сменившись тупой, пульсирующей болью, сосредоточенной в левой ноге. Он ощупал ногу, внезапно вспомнив, как оказался лежащим на земле, и внимательно посмотрел на лиственную крышу над собой. Рана перестала кровоточить, кровь подсохла. Квентин предположил, что он был без сознания довольно долго. Он протянул руку, ухватился за ремень сбруи Бальдра и поднялся на ноги. Обнаружил, что может идти, хотя нога ужасно болела. Место, где он пришел в себя, оказалось совершенно незнакомым, но он почему-то чувствовал, что знает его. И в то же время Квентин понимал, что никогда раньше здесь не бывал. Насколько он мог видеть, они с Бальдром стояли на склоне огромного земляного кольца. Центр занимала роща древних дубов. По всему периметру кольца стояли белые резные камни, собственно, это были толстые плиты высотой с Квентина, изрытые временем и покрытые зеленым лишайником. Стоячие камни отбрасывали тени на лужайку под странными углами, так как некоторые из камней были наклонены и грозили вот-вот упасть. Его взгляд пробежал по кругу и только тогда Квентин заметил курганы, похожие на большие ульи, поросшие травой. Вокруг было мирно и тихо. Но Квентина пробрала дрожь. Он уже был здесь раньше: во сне. Он видел все это, и не один раз. Конечно, все выглядело не совсем так, как в его снах; реальность была обратной стороной медали. Но это была та же монета – в этом Квентин был уверен. И внутреннее чувство, и воспоминания не позволяли ошибиться. Но где он? И что это за странные земляные ульи? Если до этого Квентина подгоняло чувство опасности, необходимости немедленно что-то делать, то теперь оно ослабло, смытое новым, словно ему в лицо плеснули холодной водой. Квентин еще постоял, озираясь по сторонам. Я должен быть здесь, подумал он вслух. Оставив Бальдра щипать траву у подножия дуба, Квентин заковылял к центру круга, спускаясь в чашу. Она была древней; это было видно даже на первый взгляд. На потрескавшихся поверхностях стоячих камней когда-то были нанесены не то буквы, не то знаки, но время, дожди и ветер почти стерли их. Ставили камни давно, очень давно. Возможно, тогда же насыпали и курганы. Остатки работы строителей все еще можно было различить в дальних укромных уголках. Спирали, холмики, кольца – таинственные знаки, не говорящие ему ничего. Он услышал плеск воды, стекающей по камню; раздвинул куст и шагнул в затененное место. Здесь журчал небольшой родник, наполняя водой бассейн, похожий на драгоценный камень. Квентин опустился на колени и зачерпнул очень холодную воду. Попил и заметил белые камни, расставленные по периметру бассейна, а прямо над бассейном – святилище богу источника. Там стояло резное каменное изображение бога, которого селяне звали Полом. Раньше Квентин обязательно совершил бы возлияние богу, но теперь Квентин просто кивнул в ответ на пристальный взгляд идола и продолжил путь. Он подошел к ближайшему холму и внимательно его осмотрел. Покрытый травой, он вдвое превышал рост Квентина. Камень был совершенно гладкий. Теперь он видел, что холмы неодинакового размера: некоторые повыше остальных. Различались курганы и формой куполов – одни приплюснутые, другие впалые, как будто провалившиеся внутрь – так иногда бывает с могилами.

О, могилы! Это слово давно вертелось у него на языке. Он понял, где оказался. Квентин наткнулся на Кольцо Королей, как его иногда называли в историях и балладах – древнее место захоронения первых королей Менсандора. Здесь покоились строители империи, это их курганы заполняли пространство внутри круга. Священное место. Квентин решил уйти, чтобы не нарушать покой древних королей, но что-то удерживало его на месте. Он постоял, подумал и решительно двинулся дальше.

Ему пришла в голову мысль: если он хочет вернуться в лагерь живым, ему понадобится какое-то оружие, по крайней мере, щит. Королей обычно хоронили с доспехами и оружием, полностью готовыми к испытаниям в подземном мире. Конечно, подумал он, не будет ничего плохого в том, чтобы раздобыть меч или щит в одном из курганов. Конечно, это плохо, мертвые могут расстроиться, но Квентина это не остановило. Нужно оружие. В первый курган он не смог попасть – не было входа, со вторым и третьим было то же самое. Наверное, войти в склепы когда-то можно было, но теперь все заросло, и следов не осталось. Он уже решил сдаться и вернуться к Бальдру, когда заметил еще один большой курган, отличавшийся размером от прочих.

Ладно, попробую еще один, подумал он и захромал к кургану, двигаясь словно великан, проходящий между зелеными вершинами гор. Курган, который привлек его внимание, отличался от других, которые он осмотрел – он был круглее, имел более плавную форму, как будто из-под земли выпирала большая сфера. Он начал обходить его, споткнулся о куст, растущий у подножия затененной стороны холма. Раненая нога держала плохо, Квентин упал, ударившись как раз раной о землю. Из глаз посыпались искры от боли, но зато нечто твердое подалось под ним. Раздался странный приглушенный треск, словно рвался толстый корень, и Квентин провалился в зияющую черноту. Приземлившись на что-то твердое, он изумленно вскрикнул, закашлялся, поскольку вместе с ним обвалился порядочный пласт земли, попавшей в рот. Мелкие камешки еще продолжали сыпаться ему на спину, когда он протер глаза и смог оглядеться. Пыль, поднятая его падением, рассеялась, и Квентин увидел, что падал совсем невысоко, от поверхности его отделяло не больше трех шагов. Солнечный свет проникал в дыру, которую он ухитрился проделать, и освещал небольшой участок пола. Оттуда, где он стоял, Квентин мог видеть ступени, уводящие в темноту. Он наткнулся на вход в захоронение, которое кто-то с немалым трудом замаскировал. Слегка успокоившись, Квентин осторожно встал на ступеньку, а затем на следующую. Дальше ступеней было не видать. Он вытянул руки перед собой и продолжил спускаться. Лестница кончилась всего через несколько шагов, и Квентин, глаза которого уже привыкли к темноте, увидел каменную дверь, преграждающую вход в подземную камеру. Дверь, почерневшая от времени, была покрыта замысловатыми узорами и рунами древних. Однако по царапинам, блестевшим в тусклом свете вдоль левой стороны узкой плиты, легко было догадаться, что совсем недавно дверь открывали. Квентин положил ладони на прохладный влажный камень и толкнул. Неожиданно дверь легко сдвинулась с места, поскрипывая на невидимых петлях. Он шагнул в гробницу.

Внутри было прохладно и тихо. В слабом свете открытой двери Квентин увидел блеск золотых и серебряных сосудов, стоявших вдоль стен. Густая пыль лежала на полу, затемняя цветную мозаику плит, изображения на них прославляли в причудливых картинах подвиги усопшего монарха. От стоявших когда-то возле постамента копий остались лишь серебряные наконечники, щиты, обитые медвежьей шкурой, теперь обратились в прах. Справа стояло седло, его поддерживали скрещенные копья. Наверное, там было еще много всякого, но Квентина неудержимо потянуло к каменному пьедесталу в центре комнаты. На нем, неподвижный и безмятежный, словно в мирном сне, лежал Король Эскевар. Его фигура сияла жутким голубым светом. Квентин никогда не видел Короля, но твердо был уверен, что нашел именно его. Никем другим тело, лежащее на пьедестале, быть не могло. Подбородок, прикрытый бородой, вызывающе вздернут; гладкий, высокий лоб предполагал мудрость; глубоко сидящие глаза, прикрытые веками, говорили о характере, как и прямой твердый рот – все свидетельствовало о королевской крови. Квентин оцепенело, как во сне, приблизился к каменному столу. Фигура в сияющие доспехах, с руками, скрещенными на неподвижной груди, казалась олицетворением самой смерти. И все же... Квентин, затаив дыхание, подошел ближе, не смея дышать из страха, что видение перед ним задрожит и исчезнет. Он сделал еще шаг. Переместив вес, он поднял ногу... Что-то шевельнулось позади него. Он почувствовал, как колыхнулся воздух, услышал тихий металлический скрежет и уловил вспышку двух светящихся желтых глаз, летящих в воздухе, а больше он ничего не успел увидеть, поскольку его сбили с ног и он сильно ударился об пол.

Глава сорок девятая

Поле боя стало таким же тихим, как и мертвецы на нем. Тишина пала на равнину, которая совсем недавно оглашалась звоном стали и криками раненых. Птицы-падальщики парили в вышине, собираясь приступить к ужасному пиру; только их крики и нарушали тишину над равниной Аскелона. Раненых выносили с поля и несли к реке, где целители Селрика оказывали им необходимую помощь. Тех, кто еще мог владеть мечом или копьем, перевязывали и возвращали в строй, ждать следующей атаки. Дарвин, засучив рукава и подоткнув мантию, помогал советом и делом, переходя от носилок к носилкам. Где бы он не появлялся, раненым становилось легче, они начинали путь в мир живых. Для безнадежных переход в следующий мир озарялся надеждой. Склонившись над очередным раненым, отшельник почувствовал, как кто-то дернул его за пояс. Он повернулся и увидел молодого человека, потного и перепачканного кровью, судя по всему, врача, который жестом попросил его отойти в сторону.

– Что случилось, парень? – спросил отшельник.

– Там рыцарь. Он хотел бы вас увидеть, сэр, – ответил молодой врач.

– Отведи меня к нему, – ответил Дарвин, и они оба поспешили сквозь ряды раненых, лежащих на берегу.

– Вот, сэр, я привел святого отшельника, как вы просили.

Поначалу Дарвин решил, глядя на израненного рыцаря, что пришел слишком поздно. Но воин очнулся и посмотрел на Дарвина ясными голубыми глазами.

– Они сказали, что я должен умереть, – произнес молодой рыцарь. Ему едва ли исполнилось лет двадцать. – А вы что скажете?

Дарвин осмотрел рваную рану на боку, где топор пробил кольчугу, вогнав кольца глубоко в тело, и медленно покачал головой.

– Они сказали правду. Рана смертельная, мой храбрый друг. Чем я могу тебе помочь?

– Вот. Этого я и боялся, – сказал рыцарь слабеющим голосом. – Я видел, как вы ходите среди раненых, видел, как утешаете людей, кричащих от боли, и успокаиваете тех, у кого нет надежды.

– Делаю, что могу, – тихо ответил Дарвин.

– Тогда скажите мне, что я должен знать о смерти, ибо я не религиозный человек. Говорят, вы знаете кое-что о загробном мире, сэр. Посмотрите на меня и скажите, что вы видите.

Дарвин уже знал, что скажет молодому рыцарю, но все же склонил голову и закрыл глаза, положив одну руку воину на грудь. Помолчав, он заговорил:

– Я вижу два пути, по которым ты можешь пойти: один ведет во тьму, а другой – в свет. Темный путь не приведет тебя к покою; те, кто идет по нему, никогда не обретут утешения. Это одинокая, горькая дорога. Другой путь приведет тебя в великолепный город, где все радуются, потому что могут постоянно видеть короля, любящего их, правлению которого не будет конца. Это царство мира, где нет смерти, нет грусти, никто из его жителей больше не знает страха. Тебе открыты оба пути, но выбрать ты должен сейчас.

– Это легкий выбор, добрый отшельник. Я бы пошел в великий город и там поклялся служить достопочтенному королю. Если, конечно, ему нужны такие люди, как я. Но я не знаю, как сделать выбор, и боюсь ошибиться.

– Не надо бояться. Только верь, и будет тебе по вере твоей. Верь в царя, Царя всех царей, в Бога Всевышнего. Он встретит тебя в пути и сам приведет тебя в Свой Город.

– Да, господин, я хочу верить, – страстно произнес молодой рыцарь. – Но ты говоришь странно. Твои слова не похожи на те, которые говорили мне жрецы. Ты жрец?

– Да, милый друг. Я жрец того царя, о котором я тебе говорил. Никого из тех, кто приходит к нему, Он не отвергает, так Он обещал всем людям.

– Тогда я иду к нему, – рыцарь уже шептал едва слышно. – Спасибо, добрый отшельник. Я запомню вашу доброту и передам Великому Королю привет от вас. Прощайте.

– Прощай, храбрый сэр. Мы еще встретимся.

При этих словах рыцарь закрыл глаза и испустил дух. Дарвин постоял над телом юноши, дивясь его храбрости и твердости веры. «Сегодня Всевышний обрел верного слугу, – сказал он себе. – Никого доблестнее Он в своем городе не найдет».

Дарвин много сделал для раненых и умирающих, но в конце концов вернулся ко рву, где Селрик, Тейдо и Ронсар держали совет.

– Мы потеряли много хороших людей, – сказал Ронсар. – Следующей атаки нам не выдержать.

– Чего они ждут? – размышлял Селрик. – Может быть, не решаются больше атаковать?

– Нет, – сказал Тейдо. – Они обязательно атакуют. Они ждут...

– Ждут, когда Нимруд приведет свое мерзкое воинство, – сказал, подходя, Дарвин. – Пока их нет. Но они близко.

– Стало быть, Джаспин надеялся выиграть битву без Нимруда?

– Именно! Но теперь ему придется признать Нимруда своим хозяином перед всеми, кто называет его королем.

– Это лучшее из того, что он заслуживает, – с ненавистью заметил Ронсар. – Он еще не раз пожалеет о том дне, когда увидел этого колдуна.

– Ждать хуже, чем пасть в битве. Неужели ничего нельзя сделать? – спросил Селрик.

– Можно, – сказал Дарвин. – Молись Всевышнему. Он единственный, кто может нас сейчас спасти.

* * *

Неожиданный удар бросил Квентина на пол гробницы. Он рухнул головой вперед в темноту. Сознание вернулось быстро, и он попытался встать на ноги, ухватившись за край каменного пьедестала. Но ему не дали. Что-то держало его за пояс. Квентин взмахнул рукой и коснулся гладкой, упругой кожи, по которой прокатывались волны сокращений. Волна ужаса охватила его, когда он понял, что зажат в кольцах огромной змеи. Его руки оказались прижаты к бокам. Еще одна петля обвилась вокруг груди, и Квентин, в слабых попытках освободиться, увидел перед лицом ужасную угловатую голову рептилии. Отвратительные желтые глаза горели жутким светом. Змея смотрела на него с явной угрозой. Он чувствовал, как сжимаются кольца, выдавливая последний остаток воздуха из легких. Руки безрезультатно царапали змеиную броню. Каждый вдох давался все с большим трудом, и отзывался болью в груди. Скоро он задохнется. Змеиная голова приблизилась. Змея шипела, обнажив жестокие двойные ряды игольчатых зубов и два огромных изогнутых клыка. Мысли Квентина метались, он готов был заорать от ужаса, и заорал бы, если бы мог. Здесь должно быть оружие, подумал он. Подняв глаза, которые, казалось, вот-вот лопнут от внутреннего напряжения, он заметил слабое мерцание меча короля, лежащего рядом с ним на плите. Квентин повалился на бок рядом с каменным пьедесталом. Падая, он заставил змею на мгновение ослабить кольца, и сумел глотнуть воздуха, а еще, что было намного важнее, освободить одну руку. Немедля ни секунды, он кувырнулся через голову, вызвав яростное шипение гада и заметив метнувшуюся вперед голову. Квентин услышал, как чудовищные челюсти щелкнули прямо у него нал ухом, но он добился своего. Свободная рука оказалась сверху. Он потянулся к мечу. Змея заметила движение. Хвост взмахнул и обвился вокруг запястья Квентина, потянув руку вниз.

В мерцающем сиянии Квентин снова увидел перед собой ужасную черную голову. Змея приподнялась, готовясь к смертельному удару. Заставив задрожать каждую мышцу, он снова поднял руку. Пальцы заныли от напряжения, когда он коснулся меча. Змея сильнее сжала запястье; пальцы начали неметь. Он закрыл глаза и вскрикнул, чувствуя, что его сердце сейчас разорвется. Край камня, на котором покоился Король, был совсем рядом. Дюйм за дюймом он продвигался вперед, его ногти ломались, когда он пытался уцепиться за камень. Дышать стало нечем. Рука тряслась. Головокружение говорило о том, что сейчас он потеряет сознание. Но меч все же оказался у него в руке. Он схватил холодное стальное лезвие, но тут силы покинули его. Он не мог поднять меч, не мог ударить им ползучее отродье. Отточенный клинок бесполезно лежал в его онемевшей руке, и он просто смотрел на него, чувствуя, как над ним сгущается черный туман смерти. Он готов был сдаться, войти в то мирное спокойствие, которое его ожидало, но тут ускользающее сознание уловило звук, похожий на порыв ветра или отдаленный крик тысяч голосов. В затуманенном сознании возник образ облаков, пропускающих его через свою призрачную плотность. Он падал сквозь облака. Далеко внизу он видел боевые порядки на равнинах Аскелона. Там были его друзья, укрывшиеся за таким ненадежным рвом. Он видел атаку и слышал лязг оружия. Затем видение исчезло, и он почувствовал, как тепло окутало его конечности, как его охватывает теплая сонливость. Он покидал этот мир...

– Нет! – закричал он, отшатываясь от последнего края. – Не-е-ет! – голос отразился от сводчатых стен гробницы. Меч безвольно лежал в его бессильной ладони. Он схватил его и почувствовал, как сталь врезалась в пальцы. Боль обострила разум. Он повернул голову и увидел, как змея заносит голову над ним. Монстр повернул его, чтобы нанести смертельный удар. Квентин прижал меч к груди. Светящиеся глаза змеи уставились на него в упор, черный раздвоенный язык мелькнул, когда зловещая голова опустилась. Последним усилием Квентин поднял меч. Голова змеи метнулась вперед. Меч внезапно вырвался из руки. Он услышал яростное шипение и открыл глаза, чтобы увидеть, что меч торчит из пасти змеи и выходит из затылка. Монстр сам насадил себя на меч. Кольца ослабли, когда змея начала биться об пол. Квентину удалось освободить вторую руку. На коленях он отполз в сторону, когда змея свернулась в черный шар, стремясь раздавить себя собственными кольцами. Она продолжала извиваться, но движения становились все более беспорядочными. Наконец, с последней ужасной конвульсией, змея замерла.