Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава 16

Одна из самых любопытных черт смертных состоит в том, что они ценят внешний вид вещи больше, чем ее истинный смысл. С этим ничего не поделаешь. Может быть, дело в том, что вид красивой вещи тут же вызывает желание заполучить ее, а может, дураки считают, что красивая вещь не может причинить вреда.

Они ошибаются, как, впрочем, и во многом другом. Зато это свойство мне очень пригодилось. Сомнений нет, Моргауза прекрасна. Именно для этого я и создала ее из плоти и крови. Мое создание – прекраснейшее из существ. Я научила ее всему, что ей нужно знать для исполнения моей воли. Я хорошо ее обучила. Она – пустой сосуд, в который владелец может налить все, что угодно.

Она родилась от меня и моего сына Лота, так что Моргауза – истинная плоть от моей плоти. С момента ее появления на свет, я лепила ее по своей воле. Как и все младенцы, поначалу она стремилась угодить всем, кто сильнее, тем, кто обеспечивает ее пищей и кровом, теплом и безопасностью. Я, как истинный мастер, управляла ее детскими желаниями ради своей цели, и она прекрасно слушалась. Моргауза – мое лучшее творение: воплощенная месть.

Вместе с другими кимброги мы поспешили обратно в Тор, надо было успеть подготовиться к совету, назначенному на полдень. Мужчины из казарм отправлялись в бани, брились, выбирали лучшие одежды. Кто-то занялся оружием: полировали мечи, наконечники копий и металлические накладки на щитах.

Я тоже умылся и побрился, надел лучшую одежду и немного повозился с мечом, а потом отправился в большой зал, где собирались кимброги. Встретил Риса и Кадора и пошел с ними. Столы и скамьи из зала убрали, и все собрались в одном конце огромного помещения.

Мы, как и положено, протиснулись вперед и обнаружили, что Пендрагон уже здесь. Он сидел в похожем на трон кресле Аваллаха, лицом к своим драконам, расположившимся полукругом перед ним. Справа – Бедивер, слева –Лленллеуг. Гвенвифар стояла за троном, положив руку на плечо Артура. Рядом – высокий и молчаливый Мирддин с посохом в руке.

Кадор, Рис и я быстро заняли свои места в конце полукруга напротив короля. Он поприветствовал нас одобрительным кивком. Обежав взглядом собрание, он сделал знак Мирддину, и тот вышел вперед. Маг высоко поднял посох и дважды громко ударил им об пол.

Удивительным образом посох остался торчать, словно врос в камни. Мирддин трижды обошел вокруг него, пристально глядя в лица собравшихся. Потом он легко поднял посох, провел им возле груди и заговорил торжественным и глубоким голосом:

– Король, счастлив ты и твои люди! Вам повезло услышать то, что я скажу. Истинно говорю вам – многие поколения людей жили и умирали с тоской по этому дню. – Мирддин помолчал, разглядывая своими удивительными золотыми глазами воинов, стоявших перед ним. – Внемлите Мудрому Эмрису: сегодня солнце взошло над Летним Королевством. Отныне и до тех пор, покуда звезды не упадут с неба и море не поглотит наш остров, королевство, родившееся здесь и сейчас, будет существовать. Вас, стоящих перед своим королем, призываю свидетельствовать: Повелитель Лета занял свое место на троне, его правление началось.

При этих словах собравшиеся воины радостно взревели. Весь Инис Прайден должен был услышать, что по слову Верховного Короля родилось новое королевство. Когда шум несколько поутих, Эмрис продолжал.

– Ваша радость и благословение по случаю рождения Летнего Королевства весома и похвальна. Но мало прославлять его словами. Нужны свершения. Ради этого объявляю об основании Братства Грааля.

Если начало его речи вызвало бурное ликование, то теперь в зале воцарилась оглушительная тишина. Вместе со всеми я затаил дыхание, когда Пендрагон поднялся с трона и подошел к Мудрому Эмрису. Артур в золоченом плаще обнажил Каледвэлч и поднял его над головой, призывая слушать указ.

– Братство Грааля, – произнес Артур странно вибрирующим голосом, – это первое установление Летнего Королевства. А теперь я объясню, что оно такое и для чего создается. Из названия уже понятно, что посвящено оно служению Святому Граалю. Да, но кроме того, это еще и союз верных и родственных душ, объединенных не кровью, а преданностью общему долгу. Этот долг – хранить и защищать Грааль и всех тех, кто придет поклониться к святилищу Благословенной Чаши.

Слушайте меня, кимброги! Я призываю вас к высокой чести и святой обязанности. Много лет Грааль хранился в тайне, его хранителем и защитником являлся Лорд Аваллах. Но Чаша должна быть открыта для благословения Британии и ее народа. Тайна перестанет быть тайной, она будет передана нам на хранение, и теперь мы станем ее хранителями и защитниками. Мы многому научились на войне, теперь наши навыки послужат делу мира. Наши мечи станут оружием Господа нашего Иисуса Христа на земле. Отныне наши враги – силы и правители тьмы, посягающие на нашу землю.

Братство Грааля начинается с вас, мои верные друзья. Вы будете первыми, а те, кто придут вам на смену, пойдут путем, намеченным вашими первыми шагами. Вот вам мой приказ: живите достойно своему призванию.

Король опустил меч и сел. Драконья стая, вдохновленная громкими словами и надеждой на славные дела, громко приветствовала заявление Пендрагона. Они выкрикивали клятвы верности новому Братству. Когда через некоторое время ликование начало стихать, Кай громко выкрикнул:

– Лорд и Пендрагон, я, один из собратьев по мечу, приветствую наступление Летнего Королевства и клянусь мечом и собственной жизнью сохранять верность делу, о котором только что сказано. Твои слова прекрасны и возвышенны, не следовало бы унижать их утомительными объяснениями. И все же, рискуя вызвать презрение у тех, кто обладает более острым умом, – Кай обвел взглядом тех, кого он считал выше себя, – все же я рискую спросить: как нам выполнять долг, который ты на нас возлагаешь, и который мы с готовностью принимаем?

Многие из собравшихся добродушно усмехнулись. Кай славился своей практичностью, и всегда старался вникнуть в детали порученного дела. Но Кай оказался лишь первым, кто жаждал досконально понять, в чем отныне будет состоять его служение. Остальные тоже хотели знать, что от них потребуется.

Я заметил, что Мирддин вовсе не стремится помочь королю. Он стоял, опираясь на посох, и спокойно наблюдал за собранием, как бы говоря: «Кто хочет расшевелить улей, тот должен быть готов терпеть жужжание».

Артур улыбнулся и встал, снова заняв место в центре полукруга.

– Кай, добрый друг, я тебе благодарен за вопрос. – Повернувшись к остальным, Артур заявил: – Я рад, что вы одобряете решение о создании Братства, рад вашему рвению. Если я не до конца объяснил смысл его создания, так это потому, что Братство Грааля должно быть истинным союзом сердец и умов, а это, по моему убеждению, можно достичь только самоотверженностью тех, кто действует не по приказу, а по зову сердца.

Поэтому я хочу, чтобы вы, мои благородные друзья, выбрали из своего числа тех, кто будет определять порядок в Братстве. Молитесь о мудрости в принятии столь ответственного решения, потому что как они скажут, так и будет с этого дня и вовеки.

Мне показалось, что тут не обошлось без епископа Элфодда, по крайней мере, образцом Братства Грааля явно послужил устав монашеского ордена. Но главное, что Артур так и не дал указаний о том, как нам действовать, и кажется, не собирался делать этого и в дальнейшем. Действительно, он попрощался с нами, предложив продолжить обсуждение и сообщить ему о нашем выборе в отношении лидеров Братства.

И вот мы стали думать. Надо сказать, воины для этой задачи не очень-то годятся. Нам предстояло трудное сражение, но мы не собирались отступать. Как и следовало ожидать, началась длительная и бестолковая перепалка.

В конце концов, стая драконов, не привыкшая сообща принимать подобные решения, ожидаемо обратилась к своим командирам. Первым заговорил Бедивер. Люди посчитали, что раз он пользуется наибольшим доверием Верховного Короля, то и знать о намерениях Артура должен больше. Он сказал:

– Братья, у меня есть предложение.

– Ну так говори, чего тянуть! – воскликнул нетерпеливый Кай. – В любом случае, кто-то должен взять руль, иначе мы точно застрянем в этих водах.

Его слова вызвали улыбки и несколько разрядили напряжение. Ответственность за принятие того предназначения, которое взвалил на нас Верховный Король, уже не казалась такой неподъемной. Мы снова стали людьми, готовыми выполнить свой долг.

– Мое предложение, – продолжал Бедивер, – заключается в том, что каждый из нас должен предложить три варианта выбора, и те, чьи имена прозвучать чаще остальных, и станут теми, кто прокладывает путь.

Мне план понравился, но один из молодых кимброгов предложил внести некоторые изменения в слова Бедивера.

– Если позволите, благородный лорд, – сказал он, – я считаю, что дело, порученное нам, является одновременно и священным, и не менее ответственным, чем любая битва, исход которой зависит от тех, кто нами командует.

Наклонившись к Каю, я прошептал:

– Хорошо говорит. Кто он?

– Один из родичей Кадора, – ответил Кай. – По-моему, его зовут Герейнт.

Я смутно помнил этого парня, хотя, по правде говоря, мы были настолько измотаны в битвах с вандалами, что с пополнением в наших рядах я еще не успел познакомиться.

Герейнт тем временем продолжал:

– В бою я доверяю тем, кто нами командует. Так почему бы не доверить тем, кому мы уже клялись в верности, возглавить новое Братство? Да не покажется мое предложение дерзким, но я все же выскажу его. Пусть Братством управляют боевые командиры Пендрагона.

Что ж, и это предложение показалось мне разумным. Слова Бедивера сразу забылись. Кимброги единогласно приняли этот план и разошлись в приподнятом настроении, уверенные в том, что выполнили свой долг наилучшим образом. В зале остались пятеро, те, на плечи которых легло теперь осуществление плана Артура: Бедивер, Кай, Кадор, Лленллеуг, и я.

Мне стыдно вспоминать о том, что происходило дальше, поэтому я просто скажу, что мы погрузились в долгую дискуссию о том, что делать дальше. О, это была тяжелая работа, ибо день близился к концу, а ответственность лишала нас сил. Пришлось прибегнуть к помощи прекрасного эля Аваллаха. Сомнительное средство, но, по крайней мере, ненадолго оно помогло сосредоточиться на стоящей перед нами задаче.

После длительных обсуждений мы снова оказались там, откуда начали. Вспомнив о словах Артура, мы сошлись на том, что Святой Грааль, редчайшее из сокровищ, нужно охранять.

– Ну значит, нужна постоянная охрана, – заключил Кай, не выпуская кубка из рук.

– Охрана, конечно, нужна, – согласился Бедивер. – Но Братство Грааля – это нечто большее, чем просто охрана. Артур сказал, что это священное призвание…

– На нас будет лежать защита паломников и странников, – заметил Лленллеуг. – Следовательно, придется создать боевые отряды, и они будут перемещаться по земле.

– Король ничего не говорил о том, что придется ездить. Да и куда ездить? – сказал Кадор.

– Он вообще почти ничего не сказал, – с некоторым раздражением возразил Бедивер.

– Подумаешь! И что здесь сложного? – спросил Кай. – У нас полная свобода действий, мы будем распоряжаться Братством так, как считаем нужным, а вы еще придираетесь к Артуру из-за того, что он предоставил нам такую честь.

– Ты имеешь в виду onus, которое он на нас возложил, – уточнил Кадор.

– Да какая разница! – Кай решительно отхлебнул из кубка. – Что это еще за онус? Что ты имеешь в виду?

– Это латынь, слово означает «бремя» – сообщил ему Кадор.

– Ну мы же не монахи, чтобы изъясняться на латыни и петь псалмы? – скривившись, проворчал Лленллеуг.

– Это что же, – фыркнул Кадор, – я теперь и сказать не могу, что думаю?

– Да о чем тут говорить! – пылко воскликнул Лленллеуг. – Мой меч при мне. Я буду охранять этот Грааль!

– Вот видите! – Кай чуть не опрокинул свой кубок, хлопнув Лленллеуга по спине. – Лленллеуг согласен – Святую Чашу нужно охранять. Значит, мы будем Хранителями Грааля.

– Полегче, брат, – Бедивер поймал кубок Кая, отпил из него и со стуком поставил на стол. – По-моему, мы достаточно наговорились за день. У меня голова разболелась, – он потер виски.

Выпили мы к этому моменту уже немало, и говорить дальше никому не хотелось, а то еще перессоримся. А этого бы не хотелось.

– Я согласен с Бедивером – мы достаточно поговорили для одного дня, – предположил я. – Расходимся, пока мы еще остаемся друзьями, и завтра продолжим.

– А что мы скажем королю? – вопросил Кай. – Артур ждет от нас решения.

– Скажем, что начали обсуждать задачу, но такая важная вещь требует времени – я думаю, еще день или два, вряд ли больше.

Остальным предложение понравилось, главное – можно отложить решение на день-два. Договорившись собраться завтра утром, мы отправили Кая к королю, чтобы он рассказал Артуру, до чего мы договорились. Кадор ушел поспать; Лленллеуг отправился по каким-то своим делам, а мы с Бедивером остались в зале.

– Завтра надо заканчивать, – решительно сказал Бедивер. – Еще два таких дня я не вынесу. Они что, всегда такие сварливые?

– Всегда, – заверил я его.

– Никогда раньше не замечал, – он пожал плечами. Глядя на пустой дверной проем, за которым только что исчез Лленллеуг, Бедивер задумчиво произнес: – У нашего ирландского друга что-то на уме.

– Ты считаешь, он куда-то спешил?

– Несомненно. Его влечет таинственная леди Моргауза.

– Пожалуй, – согласился я. – Он по ней страдает, и сильно.

– Те, кто летают выше других, падают больнее других, – заметил Бедивер. – Я, правда, мало что в этом соображаю, – он задумчиво помолчал, – но, знаешь, я ему, кажется, почти завидую.

Глава 17

В тот вечер за столом я хотел отыскать Лленллеуга и Моргаузу, но ни того, ни другого так и не заметил. Не было их. Меня это навело на определенные размышления. Может, кто еще заметил их отсутствие, но мне об этом не сказал. С другой стороны, Артура и Гвенвифар тоже не было за ужином, и это никого не удивило. Король и королева часто ужинали в компании друг друга, и это правильно.

Тем не менее, я решил, что переговорить с Мирддином не лишнее. Все равно я хотел спросить у него, что он думает о затее Артура со строительством храма, и заодно обсудить Братство Грааля. Быстро покончив с едой, я отправился на поиски Эмриса. Легко сказать! Все знают, как трудно найти Эмриса, когда он этого не хочет. У него много дел, столь же разнообразных, сколь и непонятных. То он рядом с Пендрагоном, а то уже в Каэр Эдин на севере, или возвращается из Иерны. Кто из лордов ему понадобится в следующий раз, какие у него дела с епископами и аббатами, что за предзнаменования ему понадобилось срочно проверить – никто не знает.

Я нашел его на берегу озера, но не сразу. Он ловил рыбу под Тором, поскольку с детства пристрастился к этому занятию. А когда нашел, первым делом спросил:

– Как ты считаешь, эта идея с Братством – довольно неожиданный шаг?

Мирддин задумался.

– Давай-ка прогуляемся, Галахад.

Мы пошли по узкой тропинке, ведущей от озера. Тихий вечер заканчивался. Небо отливало золотом, и первые звезды уже зажглись.

– Для меня прозвучало неожиданно, – начал я разговор.

– А что, когда-нибудь было более подходящее время? – спросил он, наклоняясь, чтобы сорвать травинку. – Ты считаешь, добро должно вечно стоять в тени, ожидая возможности проявить себя?

– Боже упаси! Но посмотри сам: мы недавно заключили мир с саксами, и почти сразу вынуждены были ввязаться в войну с вандалами. И, как будто этого мало, пришла засуха, а вместе с ней и чума. Народ начал покидать дома, отправляться в чужие земли. Мне кажется, что этого более чем достаточно, а тут еще… – Мне не удалось подобрать слов для точного обозначения планов Пендрагона, и я просто неопределенно махнул рукой в сторону Тора.

Мирддин долго смотрел на меня своими острыми золотыми глазами, что-то прикидывая. А потом сказал:

– Ты довольно точно выражаешь мои мысли.

– В самом деле?

– А что тебя удивляет?

Я вынужден был признать, что меня действительно удивляют планы Артура.

– Но ведь ты – его Мудрый Советник?..

– Ты мог бы заметить, что у короля есть собственное мнение.

– Да, но…

– Ему просто не терпится, – Мирддин ответил, не дав мне закончить. – Он упрям и импульсивен. Я советовал повременить с идеей Братства. Мои поиски подходят к концу, надо бы подождать немного… Только он не слушает. Торопится. «Летнее Королевство рождается, Мирддин, – говорит Артур. – Нельзя его задерживать. Мир и так долго ждал. Разве это не грех – сдерживать то, что способно принести так много добра?». Ну и ты видел, – заключил Мирддин. – Он исполнен святой ревности и небесного честолюбия. И никто не может ничего сказать ему поперек, потому что он просто не услышит, а если и услышит, то прислушиваться не станет.

– Ты не советовался с Элфоддом? Возможно, Элфодд мог бы его убедить…

– Что толку? Два сапога – пара. После исцеления Артура епископ убежден, что Царство Небесное близко, и что Верховный Король – это Божий инструмент для его установления здесь и сейчас. Они подстрекают друг друга.

– А Гвенвифар? Неужто королева не найдет способ убедить мужа немного подумать?

– Могла бы, наверное, – Мирддин устало вздохнул. – Только, видишь ли, королева совсем недавно видела мужа на смертном одре как раз в этом самом месте. Гвенвифар так рада, что Артур снова жив-здоров, что в ее глазах даже чрезмерно усердный Артур предпочтительнее умирающего. Нет, она не станет разубеждать его.

Да, пожалуй, дела обстояли хуже, чем я полагал. Артур, чудесным образом исцелившийся, раз и навсегда избавившийся от врагов, внезапно загорелся добродетелью и добрыми делами. И что в этом плохого? Кто сказал, что он неправ? Разве Артур, после своего чудесного исцеления утратил свою проницательность? Разве тот, кто удостоился видения, не может лучше других истолковать его?

– Я думал, что для тебя, Мирддин, Летнее Королевство – это земля и звезды, – сказал я, неспешно идя по тропинке. – Я думал, ты тоже хотел этого больше всего на свете.

– Да, ты прав! – Эмрис удивительно эмоционально отреагировал на мои слова. Точно, как ястреб. – Я все делаю для его прихода! – воскликнул он. – Кто бы знал, как я хочу его появления, и чего оно мне стоит! Воистину, Галахад, я делаю больше, чем могу. – Голос Мирддин стал торжественным и печальным. – Но это делается не так.

Я ждал продолжения, а он покусывал травинку.

– Летнее Королевство близко, Галахад, ближе, чем когда-либо, – можешь быть уверен. Но его нельзя заставить наступить. Нельзя его торопить, а то сделаем только хуже. Теперь у нас есть шанс – шанс, который может никогда больше не представиться. Инстинкт подсказывает мне, что действовать следует со всей осторожностью.

– Разумно, – согласился я.

– А если я ошибаюсь? – неожиданно пробормотал Мирддин, и в его голосе слышалась боль. – А вдруг прав Артур? Что, если рука Божья избрала его, чтобы совершить этот великий и славный подвиг? Противиться этому, хотя бы просто сомневаться, значило бы идти против Божьей воли. Неужели я, так долго трудившийся для создания Летнего Королевства, не могу распознать его приближение теперь? И вообще, может Бог вознаграждать своих верных служителей еще до того, как их труд завершится?

Я не понял его последних слов, но, прежде чем успел попросить его пояснить, он заявил:

– Можем ли мы быть уверены, что Божественному велению ничто не может противостоять?

– А если это не Божественное веление?

– Значит, Братство не поможет, – просто заключил он, бросая травинку в воду.

Мирддин мудр и проницателен. Он не только разгадал суть моих собственных сомнений, но и предложил ясное утешение.

– Ты узнал что-нибудь еще о Моргаузе? – Меня сейчас этот вопрос беспокоил больше всего.

– Только то, что она дворянка из Каэр Уинтана, – ответил он, его лицо посуровело. – По крайней мере, так говорят. – Он явно не хотел допускать меня к своему расследованию. Но почему? Нет уж, я буду продолжать.

– Кажется, Лленллеуг изменил свое мнение о ней, – заметил я. – До ее исчезновения он на дух ее не выносил. А теперь, когда она вернулась, он с нее глаз не сводит.

– Согласен, выглядит странно, – кивнул Мирддин.

– «Странно»? И всё? Мне казалось, раньше тебя это больше беспокоило.

– Меня? С чего бы?

Вот и поговори с ним! Я вдруг почувствовал себя глупо из-за того, что ввязался в дела, которые меня не касались. В конце концов, если бы что-то было не так, Мудрый Эмрис знал бы; он всегда отслеживает самые тонкие изменения силы и ведает скрытый смысл событий.

– Что ж, – признал я, – возможно, я слишком поспешен в своих выводах. В конце концов, вреда от нее никакого.

Мирддин кивнул, но мне показалось, что думает он о чем-то своем. Дворец на вершине Тора казался темным контуром на фоне бледно-лилового неба.

– Будь настороже, Галахад, и молись, – рассеянно сказал Мирддин. – Молитва и осторожность.

Он повернул к Тору, оставив меня наедине с моими мыслями. Мне пришло в голову посетить святилище – старое святилище, где торговец оловом Иосиф воздвиг первую церковь на Острове Могущественных, и где впервые в этом царстве миров был явлен Грааль. Эта простая глинобитная хижина так и стояла на старом месте, рядом с первой маленькой церковью на холме над озером.

Добрые братья аббатства часто молятся в святилище, и я подумал, не встречу ли я кого-нибудь из них, но когда я подошел, стало ясно, что там никого нет. Вот видите: я верую довольно своеобразно. Бог ведает: во мне нет ни малейшей нелюбви к добрым братьям, но они все такие ученые; рядом с ними, особенно за молитвой, я неизменно ощущаю себя язычником. Вины братьев в том нет, это я виноват. Быть может, истовость их молитв показывает недостаточную глубину моей собственной веры. Они, конечно, достойны всяческих похвал, но я скроен из другой ткани. Мой удел – проводить дни на коне, с копьем и щитом. И да будет так!

Святилище вырисовывалось на фоне угасающего неба темным контуром, и я немного постоял, думая о его древности. Во мне нарастало благоговение, с ним в душе я и поднялся по склону холма и вошел внутрь. Простая голая комната, способная вместить троих-четверых братьев, не более. Единственное узкое окно над алтарем, сам алтарь сложенный из трех каменных плит. На алтаре – свеча, но она не горит, и внутри святилища темно, как в пещере.

Темнота вовсе не мешала чувству умиротворения и покоя, которые, казалось, наполняют крошечную часовню безмятежностью, широкой, как море. Войдя, я встал на колени и прикрыл глаза, с головой окунувшись в этот океан спокойствия; непреодолимая волна влекла меня в свои бездонные глубины. Или высоты?..

Я не молился, а просто отпустил свой ум, позволив ему плыть по течению в море покоя. Никаких мыслей, только желание погрузиться хотя бы ненадолго в океан тишины и безмятежности. Наверное, это тоже можно назвать молитвой, не знаю.

Не могу сказать, как долго я пребывал в этом состоянии, я не думал о времени, время растворилось в вечности; в какой-то момент мне показалось, что я стою на коленях в святилище уже целую жизнь. Где-то в мире происходят какие-то события, идут войны, шумят толпы людей, а здесь – остров блаженного довольства, сопровождаемый желанием, чтобы все это длилось вечно. Пусть я навсегда останусь здесь таким, каков я есть именно в этот миг. Ничего другого я не хочу.

Я старался удержать эту мысль, цеплялся за нее, взывал в глубине души: Царь Небесный, не отринь меня! Я даже непроизвольно выкрикнул эту мольбу, страстно желая ответа. И он пришел. Лицо и руки начало покалывать. Где-то глубоко во мне зарождалось чудесное ощущение, словно вокруг меня заплескалось полотно света, а в теле родилось предчувствие мягких языков пламени, не обжигающих, но греющих душу. Я погружался в живой свет! Ощущение было настолько сильным, что я открыл глаза и увидел перед собой ту самую святыню в золотом свечении, блики которого скользили по стенам бедного святилища, как отражение света на воде.

В другой раз я мог бы удивиться этому чуду, но не сейчас. В моем нынешнем сознании это казалось совершенно естественным. Так и должно быть. Единственное, что меня занимало, это перебегающие световые волны, у которых не было источника: свет просто сиял сам по себе и проявлялся повсюду, заливая грубые стены мерцающим золотом. Удивительное наслаждение – смотреть, как все блестит и переливается, и я пребывал в невыразимом восторге. Сердце трепетало, я снова чувствовал себя ребенком, охваченным блаженством, превосходящим всякое понимание.

А потом… потом случилось чудо. Свет усилился, его сияние становилось все более плотным, как бы обретая телесность, и на меня пахнуло теплом, подобным тому, которое возникает, когда солнце прорывается сквозь облака и согревает землю силой своих лучей. Воздух наполнил легчайший звон серебряных колокольцев, колеблемых ветром. Звук стал светом, а свет – звуком; Я понял, что и свет, и звук – форма проявления той силы, которую мне пока не постичь.

И звук, и свет возрастали в силе. Мне уже казалось, что колокольцы перерастут в колокола, но вместо этого их звон сложил СЛОВО. Оно не прозвучало, но я слышал его, оно было во мне, такой же частью меня, как кровь и кости.

Слово повелевало. Но я не мог понять, чего оно требует от меня. Передо мной был все тот же бедный каменный жертвенник. Мой взгляд словно приковало к камню, и тут сквозь грубый камень стало проступать золотое свечение. Звон стал почти непрерывным, и наконец, я понял, чего от меня хотят: СМОТРИ!

С моих глаз словно спала чешуя. В центре алтаря, не касаясь его, парил Святой Грааль.