Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава 36

Грааль исчез.

Так мне сказала Моргауза. Лживая сука уверяет, что спрятала его, и что с того момента, как Лленллеуг привез его, она с ларца глаз не спускала. Ларец и правда у нее, только там пусто! Моргауза утверждает, что он исчез в тот момент, когда телохранитель напал на своего короля. Моргауза заплатит за это. О, она дорого заплатит. Я же сама учила ее. Разве она не понимала, какую ценность представляет собой эта чашка? Ее во что бы то ни стало следовало сберечь. Это же насколько слепой надо быть, чтобы прозевать такую вещь?!

Наглая корова намекает, что это, дескать, моя вина, что я не предупредила ее об истинной силе чаши. Я ей напомнила: чаша всего лишь приманка в ловушке, и что какой бы силой не обладала эта безвкусная безделушка, она же не отвратила роковую гибель стольких наших врагов сразу.

Пропала чашка – и плевать на нее! Это ничего не изменит. Все идет по моему плану, конец стремительно приближается. До моей короны и наступления моего царства террора осталось всего ничего. О, мой триумф для многих станет концом.

Некоторые монархи при вступлении на престол объявляют о помиловании своих противников и о прощении совершенных против них грехов. А я поступлю наоборот. Кровь зальет Британию от севера до юга! Думаю, начну с главных фигур, а дальше… ну, всему свое время.

Нет, все-таки мне нужна эта чашка. Пусть Моргауза найдет ее раньше, чем эти дураки поймут, что они потеряли. Даже думать не хочу о том, что они найдут ее первыми. Так не пойдет. Придется вмешаться.

– Брат, – говорил Передур, едва переставляя ноги, – ну зачем это все? Вы напрасно беспокоитесь. – Он сделал еще пару шагов и остановился. – Герейнт, – обратился Передур к молодому воину, – ты же мой родственник. Скажи им!

Борс сзади подтолкнул следопыта острием меча.

– Давай, двигай вперед, друг.

Передур сник. Кажется, он не собирался больше сопротивляться.

– Наверное, вы мудро поступаете, подозревая меня, – сказал он, сделав еще пару шагов. – Только я не понимаю, чего вы добиваетесь? Это же бессмыслица.

Тут даже я начал сомневаться. Что я надеялся доказать, поставив его перед алтарем? Вряд ли в этом был хоть какой-то смысл. Дурак! Что я делаю? Неужели противник настолько заморочил нам голову, что мы уже не можем отличить друга от врага? Надо его отпустить!

Словно вторя моим мыслям, Передур сказал:

– Отпусти меня, я не буду обижаться. Поверьте мне; мы еще можем найти остальных, но надо торопиться.

Будь я один, тут же отпустил бы его. Мне очень хотелось это сделать, и как-то забылось, что я намеревался поставить его перед алтарем. Но Борса так легко с пути не сбить.

– Поберегите дыхание, – приказал он молодому воину. – Это недолго, и вреда никакого для тебя здесь нет.

С этими «веселыми» разговорами мы и подошли к двери часовни. Я убрал нож, положил руку Передуру на затылок, пригибая голову, чтобы протолкнуть в низкий вход. Он послушно наклонился, но едва его нога коснулась порога, замер.

– Не пойду! – вдруг выкрикнул он и попытался вывернуться. Но я был готов и держал парня крепко. – Это же ничего не доказывает. Я не хочу!

Борс, стоявший у меня за спиной, без разговоров втолкнул его в часовню. Следопыт уперся.

– Иди, иди, парень, – заворчал Борс. – Чего это ты вдруг испугался?

– Не хочу! – на этот раз в голосе Передура звучала непреклонная решимость. Он вцепился в притолоку. – Не пойду!

Однако Борс был куда сильнее и крупнее, и как бы не упирался Передур, для меня исход был ясен. А следопыт кричал теперь уже в бешенстве, он не хотел сделать ни шагу. Но Борс хотел другого. Он нагнулся и могучим рывком втолкнул сопротивляющегося воина в часовню.

От толчка Передур повалился на колени на каменный пол, и Борс встал над ним, протягивая руку, чтобы помочь встать. Я протиснулся следом и тоже протянул руку воину.

– Ничего страшного, – увещевал я его, – просто подойди и встань перед алтарем.

Поскольку я держал парня за руку, дрожь, сотрясшая его тело, передалась и мне. Он повернул голову и попытался укусить меня. Бросив взгляд на его искаженное лицо, я отпрыгнул в сторону.

– Борс! – позвал я. – Помоги-ка мне!

В этот момент Передур издал ужасный гортанный рык, вскочил на ноги и отшвырнул Борса в сторону, как если бы перед ним был маленький ребенок. Борс, не ожидавший нападения, упал на бок, ударившись головой о каменный пол. Я бросился к нему на помощь, а Передур, сотрясаясь всем телом, завыл, как зверь.

– Борс! – отчаянно закричал я. – Очнись! Вставай!

Яростное рычание наполнило часовню. Я оглянулся и не узнал Передура. Он стоял, низко опустив голову на грудь; нижняя челюсть выдавалась вперед, а рот раззявлен, обнажая страшные зубы, острые и странно изогнутые; плечи раздались, руки стали толще, спина шире, и она горбилась буграми мышц. Но больше всего меня поразили глаза – красные и дикие, лезущие из орбит, готовые вот-вот лопнуть.

Не прекращая выть, он медленно шагнул ко мне и вытянул длинные руки с пальцами, похожими на когти. Борс лежал без сознания, я искал его меч и не находил.

– Герейнт! – заорал я.

Молодой воин влетел в часовню. Не секунды не задумываясь, он встал с обнаженным мечом между чудовищным Передуром и мной. Однако существо, казалось, не обратило на него внимания. Он пускало слюни, как загнанный волк, и рычало. Я видел перед собой олицетворенную жажду убийства.

Клинок в руке Герейнта не дрогнул. Тварь ринулась вперед, Герейнт ловко увернулся и ударил мечом по руке существа.

– Именем Господа, стой, где стоишь! – холодно предупредил Герейнт.

Тварь запрокинула голову и завизжала, скрежеща зубами и царапая воздух. Продолжая вопить, она снова ринулась вперед. Громкий звук все же привел Борса в сознание. Он попытался привстать, но снова упал.

– Я с тобой, брат, – произнес я, прикрывая его.

Герейнт неожиданно перевернул меч, подняв рукоять, подобную Святому Кресту, в точности так, как это сделал Артур при освящении Святилища Грааля. Он выставил рукоять меча прямо перед мордой зверя.

Существо взревело и отшатнулось. Герейнт шагнул вперед, держа меч-крест.

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, изыди!

Зверь издал леденящий разум крик и начал царапать себя, словно пытаясь оторвать уши от собственной отвратительной головы. Потом рухнул на колени, завывая и скрежеща зубами. Бесстрашный Герейнт сделал еще шаг, призывая Христа.

Злобная тварь кричала, не переставая, словно пыталась заглушить криком собственные мучения. Она начала меняться: тело вытягивалось, становясь все тоньше и выше, пока узкая голова не коснулась потолка часовни, тело подломилось, словно не выдержав собственного роста, и упало, согнувшись пополам. Однако пол, украшенный символами, пришелся ему не по вкусу, старь корчилась и билась головой о каменные плиты.

Герейнт, непреклонный, с твердым, будто окаменевшим лицом, сжимал импровизированный крест и надвигался на зверя. Жалобно вопя, существо продолжало меняться, его истончившееся тело покрылось чешуей, его ужасный голос терял силу и стал походить на шипящий крик. Оно завертелось, сворачиваясь невообразимыми кольцами и, как змея, скользнуло за порог часовни и растаяло в ночи.

Герейнт подбежал к нам и глухим голосом поведал очевидное:

– Оно исчезло.

– Отлично, Герейнт, – ответил я и заметил, что с его рук капает кровь. Он так крепко сжимал лезвие меча, что порезал себе ладони и пальцы. – Всё, сынок, отпусти меч. Бой окончен.

Герейнт посмотрел на руки и выронил меч. Мы вместе отрезали от плаща полосу и перевязали ему руки, а после вернулись к Борсу. Перевернули здоровяка на спину, подложили под голову плащ. Только поле этого мы с Герейнтом присели возле стены передохнуть и обсудить случившееся.

– Как ты думаешь, что оно такое было?

Герейнт задумался.

– Оборотень?

– Или демон. Я слышал, как епископ Элфодд говорил о таких вещах.

– Так ты поэтому решил отвести его к алтарю?

– Знаешь, я тогда не думал, – признался я. – Я знал только знал, что Передур – набожный парень, и ему не составит труда принести клятву перед алтарем.

– Но когда ты понял, что это не Передур?

– Сам не знаю. Просто что-то в его поведении вызывало подозрения. Я даже не могу объяснить, что именно. Но тогда, – я пожал плечами, – мне мое собственное решение показалось казалось глупым, и я чуть не отпустил его.

– Однако ты предусмотрителен – отметил Герейнт, а затем с сожалением добавил: – Мне он точно голову заморочил.

– Подумаешь! – отмахнулся я, – и не такие попадались на вражьи хитрости. О, вспомнил! Меня насторожили его манеры. Когда я упомянул Грааль, он повел себя так, как будто это совершенно не важно.

– Точно! – воскликнул Герейнт. – Настоящий Передур непременно захотел бы на него взглянуть.

– Вот я и подумал проверить его у алтаря. Мне казалось, что никто, вставший на сторону зла, не может вынести Грааль.

Герейнт кивнул.

– Ну, ты прямо настоящий друид, лорд Галахад. Я и не подумал об этом.

– Жаль, что это оказался Передур, – ответил я и снова подумал, как мы едва не поверили лжи. – Он нас почти обманул, и сейчас мы наверняка были бы мертвы, а часовня осталась без защиты.

Словно для того, чтобы отвлечь меня от невеселых мыслей, Борс со стоном сел, держась за голову.

– Эй, полегче, брат, – я с беспокойством наклонился над ним. – Все в порядке. Тварь ушла. Отдохни немного.

– М-м-м, – промычал он, потирая шею. – Мне показалось, что на голову стена упала. Помоги встать. – Я взял его за руку и потянул вверх, но он тотчас снова упал, зажмурившись от боли. – Погоди. Я, пожалуй, посижу так немного.

– Точно! Спешить нам некуда. Сейчас принесем тебе воды. Герейнт, возьми миску и принеси Борсу воды.

Молодой воин взял из-под алтаря ковшик и направился к двери.

– Сходи с ним, – сказал Борс, потирая шею.

– Да я же только до колодца, – запротестовал Герейнт.

– Иди, иди, – настаивал Борс. – Я уж как-нибудь посижу тут в одиночестве.

– Я тоже хочу пить, – сказал я Герейнту, – так что пойдем вместе. Покажешь мне колодец.

Герейнт провел меня к задней стене часовни. Землю здесь покрывали мшистые камни. В одном месте они высились аккуратной горкой.

– Вот, – сказал Герейнт, прыгая с камня на камень. – Колодец здесь.

На самом деле колодец представлял собой небольшой прудик; когда-то давно его обложили камнями. На краю был вбит металлический стержень, с него свисала бронзовая цепь. С нее Герейнт и снял ковшик, когда принес воды для очищения алтаря.

Мы напились и поговорили о том, как здесь оказался колодец, да и часовня тоже.

– Наверное, когда-то здесь было радостное место, – вслух подумал Герейнт, разглядывая поляну.

– Хотелось бы посмотреть на него в более счастливые времена.

– Думаешь, такие были?

– Здесь нам явился Грааль, – ответил я. – Часовню построили наверняка на святом месте.

Наверное, так и было, подумал я, но это же Ллионесс, проклятая земля, пустынная, бесплодная, населенная странными существами. Видимо, так было не всегда. Ведь часовня еще стоит, за ней совсем другая история. Возможно, у Ллионесса есть еще надежда.

– Пойдем, – позвал я, – а то Борс начнет беспокоиться, не съел ли нас кто. – Я еще немножко попил, набрал воды в ковшик и мы пошли назад.

Борс за это время пришел в себя и устроился у стены. Он жадно осушил ковшик, отставил его в сторону и заявил, что отдохнул достаточно и готов вернуться к своим обязанностям Хранителя Грааля.

Герейнт склонил голову набок, обернулся к двери и спросил:

– Слышали?

– Ничего не слышал, – признался я.

– Я тоже, – сказал Борс.

– Слушайте! – прошептал Герейнт. Он вытащив меч, легко шагнул к двери и вышел в темноту. Я последовал за ним, и мы внимательно осмотрели двор часовни. Я ничего не заметил и собирался сказать об этом, когда Герейнт указал клинком в сторону леса и сказал: «Вот они».

До его слов я не видел ничего, кроме темных контуров деревьев, едва выступавших из мрака. Но когда он показал, я различил головы и плечи трех воинов, шагнувших на поляну. Над их большими круглыми щитами торчали длинные копья, и я понял, что нас ждет бой.

Глава 37

– Позови Борса, – приказал я. – Пусть готовится к бою.

– Борс готов, – сказал большой воин, занимая место рядом со мной. Из терновника вышли еще три воина и присоединились к трем первым. А из зарослей выходили еще люди. Или не люди.

Только шесть раз ударило сердце, а нас уже окружили. Врагов было поболее двадцати, каждый вооружен копьем и щитом; на некоторых остроконечные шлемы, на других – кольчуги как у саксов, но большинство были обнажены до пояса, и я обратил внимание на их бледную плоть, когда они выходили из лесной тьмы в полумрак поляны.

Их численное преимущество – полбеды, а вот то, что у нас только два меча – у Борса и Герейнта, а у меня только нож – это действительно плохо.

– Два меча и кинжал – маловато против двадцати, – заметил я, жалея, что потерял копье.

– Возьми мой меч, господин, – Герейнт с готовностью протянул мне свое оружие.

– Нет уж, парень, он тебе самому пригодится, – отказался я но его это не смутило. Сунув мне свой меч, он метнулся вперед, нагнулся и подхватил с земли меч, который мы отобрали у фальшивого Передура.

– Неплохое оружие, – заявил Герейнт, помахивая мечом, чтобы определить вес и баланс. – Годится.

– Вот и славно, – одобрительно заметил Борс. Он внимательно присмотрелся к наступавшим. – Плечом к плечу, братья. Держитесь спиной к часовне и не позволяйте обойти нас.

Враг двигался бесшумно, и скоро вокруг нас образовалась стена, ощетинившаяся мечами и копьями. Без команды, по крайней мере, я ее не слышал, копья качнулись и заняли положение к бою.

– Вперед! – крикнул я, и мы врубились в строй перед нами. Почти сразу мне удалось обрубить наконечники двух копий; Борс и Герейнт справились не хуже. После нашей атаки шестеро противников перестали представлять опасность. Однако потеря копий их совершенно не смутила, они продолжали идти вперед с голыми древками, словно не заметили потерю наконечников.

Мы предприняли новую атаку. Нас было всего трое, но трое неустрашимых кимброгов, опытных, единых в исполнении данной клятвы оберегать Грааль. Мы работали плечом к плечу, и тела вокруг падали, словно молодые деревца под топором дровосека. Над поляной повис звон наших клинков, чем-то похожий на колокольный звон. Врагу теперь приходилось перелезать через трупы своих сородичей, чтобы добраться до нас, а мы продолжали их рубить … но их не становилось меньше.

– Что-то это мне нравится, – пожаловался Борс, пока противник перестраивался для новой атаки. – Они не уймутся.

– Ну, мы все-таки попробуем уменьшить их рвение, – отирая пот со лба, сказал я. Всмотревшись в ряды врагов, я заметил нескольких воинов с древками копий без наконечников. – Туда ударим! – я махнул мечом в сторону этих безоружных. – За мной!

Враги пока стояли на месте, их совершено не волновало, что оружие у них в руках больше не представляет угрозы. И, конечно, они стали для нас легкой добычей. Трое упали, и у нас появилось время для короткой передышки, пока остальные перестраивались, закрывая образовавшуюся брешь в стене щитов.

Я сделал выпад и сразил еще одного вражеского воина, другого достал Герейнт. Затем мы поспешили на помощь Борсу; на него навалились сразу двое. Герейнт поднырнул под их щиты и прикончил обоих, пока они замахивались копьями. Враг отступил, снова выстраивая стену из щитов.

– Довольно спокойная битва, – заметил Борс. – А то, бывает, глохнешь от грохота барабанов.

И в самом деле, обычно в бою стоит оглушительный шум: крики бойцов, лязг оружия, крики раненых и умирающих – все это сливается в характерный гул, который слышен издалека и который, однажды услышав, уже никогда не забудешь.

Но наши враги наступали в полной тишине – не слышно было ни команд, ни проклятий или криков боли при нанесении удара. Они атаковали и умирали практически беззвучно, слышался лишь шорох ног в высокой траве и глухой лязг щитов там, куда ударяли наши мечи.

Более того, противник нам достался какой-то вялый. Движения неуклюжие, удары, лишенные силы. Их лица, когда они показывались из-за щитов, выглядели угрюмыми и серыми, совершенно лишенными выражения. Ни ярости, ни ненависти. Губы плотно сомкнуты, глаза мутные – казалось, они выполняют утомительную работу, и битва их совершенно не занимает. Они вообще напоминали не совсем проснувшихся людей, тяжело волочили ноги, реагировали медленно.

Я хотел поделиться этим наблюдением с товарищами, но тут Борс пробормотал:

– Глазам своим не верю!

Он смотрел туда, где пали первые нападавшие. Я тоже повернулся и увидел, как с земли поднимаются убитые воины. Они словно просыпались: вздрагивали, поднимались на ноги и присоединились к своим немым товарищам.

Чудной безмолвный враг снова двинулся вперед. Сознаюсь: я испытал отчаяние. Мы можем уложить хоть всех, но убить не сможем.

– Боже, помоги нам, – кратко подвел итог Борс. На большее не хватило времени, потому что нам пришлось сосредоточиться на новой атаке, пытаясь отстоять то небольшое пространство, которое мы для себя определили.

В ходе очередной схватки Герейнт завладел одним из вражеских щитов. Теперь он мог прикрывать нас слева, стараясь держаться поближе ко мне. Мы сражались плечом к плечу, и это напомнило мне о временах, когда мы с моим братом Гавейном вместе рубились с саксами.

Атака – такая же вялая и непродуманная, как и другие, вскоре провалилась, и битва пошла своим чередом. Колоть и рубить, колоть и рубить… Вовсе не трудно, потому что медлительность врага сводила их усилия на нет. Они падали без звука, умирали без ропота – только для того, чтобы снова подняться через какое-то время и присоединиться к битве, как будто ничего особенного не произошло.

Борс злился. Он поносил врага, издевался над ним, призывал драться в полную силу, но все тщетно, ему никто не отвечал. Мечом он действовал мощно, как всегда. Один из его ударов оставил противника без руки, и она долго кувыркалась в воздухе, продолжая сжимать копье.

Разумеется, его соперник упал. Борс издал торжествующий возглас. Но тело воина, полежав на земле, поднялось и снова двинулось вперед, хотя, обезоруженное, не представляло больше никакой опасности.

Борс разъярился. Следующим ударом он обезглавил нападавшего.

– Пошел вон, адово отродье! – заорал Борс, надеясь, что покончил с этим соперником.

Увы, он ошибся. Безголовое туловище некоторое время полежало неподвижно только для того, чтобы подняться и снова двинуться в атаку, не обращая внимания на отсутствие головы. Кровь из ужасной раны так и не показалась. Труп, спотыкаясь, продолжал тянуться вперед, цепляясь за воздух одной оставшейся рукой.

К сожалению, мы не обладали подобной живучестью. Какой бы легкой не казалась эта битва, мы устали, а раны, хотя и не серьезные, кровоточили.

– Они не боятся смерти, – заметил Борс, отрубая очередную руку, тянувшуюся к нему, – потому что они уже мертвы. Но ведь если я лягу, то, думаю, уже не встану так легко. Что нам делать, брат?

Их не остановить. Мы действовали весьма эффективно, но все, что мы выиграли – маленькая передышка перед очередной атакой.

У меня ныли плечи и рука. Меч стал тяжелее. Борс тоже работал уже через силу; он начал хрипеть, в очередной раз взмахивая мечом. Клинок Герейнта без устали разил из-под щита, но даже его юношеской удали не хватит надолго. Я уже понял их тактику: они просто изматывали нас, выжидая момент, когда мы уже не сможем поднять меч. А потом они разорвут нас на части.

Но другого выбора не было. Мы должны сражаться. И я поднимал меч снова, и снова, а нежить продолжала тупо натыкаться на наши клинки. Пот обильно стекал у меня по шее, по груди, по спине, застилал глаза. Господи, помоги нам! Я молился, отсекая руку очередному злодею, а он, вместо того, чтобы упасть, как подобает каждому нормальному человеку, ткнул мне щитом в лицо. Уклониться от неуклюжего выпада не составило труда, и я врезал ему мечом по затылку. Враг повалился мне на ноги, да так неудачно, что я не мог двинуться. Я попытался оттолкнуть тело в сторону, но не смог сдвинуть мертвеца и упал.

Тут же на меня насели два вражеских воина и принялись тыкать в меня копьями, лишенными наконечников. Я крутился как уж у них под ногами, во весь голос призывая Борса на помощь. Но я его не видел! Подоспел еще один, на этот раз с нормальным копьем. От удара в грудь я уклонился, отделавшись небольшой раной в боку. Схватив древко копья левой рукой, я отмахнулся мечом и сумел встать на колени.

Взявшись за рукоять обеими руками, я отчаянно пытался расчистить себе пространство, чтобы встать на ноги. Но тут мой меч ударил о край чужого щита, обитого железом. Пальцы, онемевшие от долгого боя, не удержали оружие, и меч выскользнул из моей руки.

Тут же на меня обрушились вражеские копья. Я катался по земле в отчаянной попытке увернуться. Одно копье оцарапало щеку. Схватив древко, я попытался вырвать оружие у врага, но у него оказалась воистину мертвая хватка. Пока я боролся с ним, еще одно копье ударило меня в бок, пробив нательную рубашку, слегка задев ребра.

Опершись на левую руку, я что было сил пнул ближайшего нападавшего и заставил его отшатнуться. Мне удалось вскочить на ноги, но за это время к двум первым нападавшим добавились еще трое. Их копья целили мне в живот и в грудь.

Что-то мелькнуло в воздухе. Это Герейнт, заметив мое сложное положение, метнул щит в в моих противников. Железный обод задел первого негодяя, и он рухнул, снеся еще двоих.

Герейнт рванул меня за руку, избавив от опасности. Борс в это время раскроил очередной череп, и враг отступил, чтобы перегруппировать силы и атаковать вновь.

– Ты ранен, лорд Галахад, – озабочено проговорил Герейнт, увидев кровь у меня на боку.

– Я меч потерял, – задыхаясь, ответил я. Боль растекалась по раненому боку, как огонь по сухому труту.

Подошел Борс и, не обращая внимания на мои протесты, осмотрел рану.

– Не нравится мне, как это выглядит, – сообщил он. – Больно?

– Не смертельно.

– Будет хуже.

– Просто помоги мне перевязать рану, пока они снова на нас не бросились.

– Лучше бы промыть сначала, – с сомнением промолвил Борс. – Давай, парень, помоги мне довести его до колодца. Заодно и попьем.

Они вдвоем отвели меня к колодцу и усадили на камень у края прудика. Герейнт положил меч на землю, припал к воде и начал шумно хлебать.

– Я думаю, надо отступить, – сказал Борс, поднимая край моей рубахи, чтобы промыть рану.

– Мы должны драться, – прошипел я, зажмурившись, когда холодная вода плеснула на разгоряченную ободранную кожу.

– Пока живой, я буду драться, – решительно заявил Герейнт, снова припал к воде и продолжил пить.

– Разве я сказал, что мы должны сдаться? – прорычал Борс, отрывая полосу от моей рубахи. – Надо отступить в часовню. Вход низкий и узкий – им туда не пробраться.

Я понял, что это наш последний рубеж. Стоит нам оказаться внутри, выхода больше не будет. Но, по крайней мере, умрем мы на святой земле, защищая Святую Чашу, как и должно.

Борс закончил перевязку, критически осмотрел свою не самую аккуратную работу и сказал:

– Вот, лучше пока не получится.

– И так сойдет, – кивнул я. Поворачиваться было больно, но попить было необходимо. Я зачерпнул воды в ладонь, но пролил большую часть.

Герейнт, успевший утолить жажду, хмуро смотрел через поляну туда, где враг, изрядно потрепанный, выстраивался в боевой порядок.

– Надо спешить, – сообщил он, – а то не успеем добраться до часовни.

Я сделал последний глоток и наклонился над водой, чтобы плеснуть воды на лицо. Борс подошел ко мне и протянул руку. Я уже вставал, но тут мое внимание привлекло тусклое сияние, пробивавшееся из-под воды.

Уж не знаю, как мне удалось заметить этот слабый свет, он был бледнее сумрака лунной ночи на поляне, а вокруг и вовсе лежала тьма. Но я увидел то, что увидел – слабое мерцание золота в форме креста.

Сначала я подумал, что нашел запрестольный крест. Конечно! Должно быть, он раньше украшал алтарь часовни. А потом, когда осквернили алтарь, его бросили в прудик. А мы вернем его на законное место.

– Посмотрите! – радостно призвал я своих товарищей. – Мы можем вернуть пропавший запрестольный крест.

На глазах у изумленных спутников, я вошел в прудик и наклонился. Ухватив верхнее плечо креста, я потащил его наверх. На лицах Борса и Герейнта отразилось такое удивление, что я забыл о жгучей боли в боку. Я смотрел на них и потому в первый момент не видел, что у меня в руках.

– Вот это крест! – в изумлении промолвил Борс. Герейнт смог лишь молча кивнуть.

Я опустил глаза и понял, что держу в руках вовсе не крест, а меч. С длинного сужающегося лезвия свисали какие-то обрывки. Я не признал оружие сразу, потому что оно было обернуто тканью. Иначе я узнал бы этот меч с первого взгляда. Еще бы не узнать! Я же смотрел на него каждый день в последние семь лет.

– Отлично! – воскликнул Герейнт. – Теперь у нас еще один меч.

– Не просто меч, парень, – сказал я ему, сжимая рукоять обеими руками. – Это меч Артура!