Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Кофейня Этцеля благоухала опьяняющим ароматом кофейных зерен, обжаренных в дровяной печи. Соблазнительный аромат заполнил всю улицу, знаменуя появление в Старой Праге сенсации. Очень скоро горожанам предстоит услышать о последнем писке моды, добравшейся до их города, привыкнуть к горячему, черному, слегка горьковатому вареву, поданному в маленьких оловянных чашечках в чудной лавке на боковой улочке недалеко от площади.

За день до открытия отчаянные предприниматели протестировали оборудование и попробовали собственный продукт. Мина с любовью обжарила зерна, Энгелберт смолол их в мелкий порошок с помощью машинки, которую сам сконструировал из старой ручной ячменной мельницы. Затем Мина поставила на плиту чайник, подогрела две чашки, отмерила нужное количество молотого кофе и положила его в маленькое ситечко, выстланное муслином, медленно налила через сито горячую воду в подогретый глиняный кувшин.

– Придется поискать другой способ, – заметила она, ожидая, пока вода просочится сквозь кофейную гущу. – Это слишком долго, не будем успевать выполнять все заказы… С ног собьемся… – Этцель улыбнулся. Мина заметила его улыбку и спросила: – О чем это ты?

– Да наплевать на наши ноги, – Он пожал плечами. – Я радуюсь тому, что у нас, наконец, будут клиенты.

– Об этом не беспокойся, – заверила она его. – Как только слухи разойдутся, как только люди распробуют, отбоя от клиентов не будет.

Когда кофе был готов, она разлила его по оловянным чашкам и протянула одну Этцелю.

– За наш успех! – объявила она, протягивая свою чашку, чтобы чокнуться.

– За успех! – радостно откликнулся Этцель. – Бог да благословит наши начинания!

– Хорошо бы, – проговорила Мина почти про себя. И что-то в ней шевельнулось при этой мысли.

Они попробовали свежесваренный кофе, и хотя Энглберт скривился, впервые попробовав дымящуюся черную, слегка маслянистую жидкость, Вильгельмина объявила это триумфом.

– Я бы с радостью заплатила за это гульдинер или даже два! – провозгласила она.

– Горький, – с сомнением заметил Этцель.

– Вот и хорошо, что горький, – заверила его Мина. – После горького сладкого захочется, а у нас тут как раз пирожные. Мы же будем подавать их к кофе.

–Ja, – согласился Этцель. – Это будет köstlich[11].

– Вот именно! – В порыве благодушия она наклонилась и впечатала в пухлую щеку пекаря страстный поцелуй. – На удачу, – пояснила она, хохоча над его удивленным выражением.

Следующим утром оба начали хлопотать еще до восхода. Когда все было готово, Мина послала Этцеля, чтобы договориться с глашатаем. Он предупредит горожан об открытии нового заведения, предлагающего новый экзотический напиток. Она даже воспользовалась маркетинговым ходом, рассчитанным на консерватизм горожан, не слишком жалующих все новое. Она вручила Этцелю поднос с чашками и кувшином и отправила на раздачу бесплатного угощения. Каждому желающему попробовать их напиток в лавке вручали деревянный жетон на получение одной чашечки бесплатно.

Это оказалось мудро и обеспечило постоянный приток клиентов в кофейню. Некоторые из первых посетителей и раньше слышали об этом модном напитке и теперь готовы были попробовать его и во второй, и в третий раз по установленной Миной цене в пять грошей за чашку. В тот день было приготовлено семь подносов с образцами, и в лавку зашли тридцать три покупателя. К концу дня Мина продала сорок семь чашек кофе и все булочки с медом, которые успела испечь.

– Вау! Мы это сделали! – воскликнула она, когда усталый Этцель закрыл ставни и запер дверь. – Мы все продали – весь кофе и всю выпечку!

– И сколько мы выручили? – спросил он, без сил опускаясь на стул.

– По моим лучшим оценкам, – ответила она, – мы сработали безубыточно.

Этцель ее не понял. Некоторое время он посидел в задумчивости и спросил:

– И что в этом хорошего?

– Ну как же! Это значит, что наша прибыль почти сравнялась с нашими расходами.

– О, ja! Конечно. – Такая постановка вопроса была ему ближе, он просто не слышал термина «безубыточно». Подумав еще немного, он беспомощно посмотрел на Мину.

– Но так мы не сможем никогда заработать.

– Ну и что? – ответила Вильгельмина. – Сегодня мы и не собирались работать на прибыль.

– Нет? – беспокойство наморщил гладкий лоб Этцель.

Озадаченное выражение его лица так тронуло ее, что она с нежностью откинула назад его мягкие светлые волосы.

– Нет, mien Schatz, – сказала она. – Не сегодня. И не завтра. В первые три дня у нас будут небольшие убытки. Зато мы будем уверены, что молва распространится и привлечет в лавку новых покупателей.

– Довольно странный способ вести дела, – проворчал он.

– Согласна, – кивнула она. – Но такого в Праге никогда еще не было. Подумай об этом!

Мина занялась уборкой, помыла посуду и подготовила лавку к завтрашней торговле. Они поужинали, но прежде чем лечь спать, Мина поставила подходить тесто для сладких булочек. Единственная мысль, заботившая ее перед сном: где бы достать корицы?

Следующий день оказался даже еще более оживленным, чем предыдущий. В лавке было полно народу. Столы заполнялись с утра до полудня, и Мина забегалась, пытаясь побыстрее обслужить посетителей. Но после стольких дней бездействия она с удовольствием наблюдала за людским потоком, смотрела, как ее покупатели делают первый глоток нового напитка. Этцель только относил на площадь новые подносы, раздавал горожанам бесплатные порции и отвозил посуду в лавку. В этот день прибыль составила целых пятнадцать грошей.

Третий день оказался еще прибыльнее. Уже с открытия стали подходить клиенты – большинство из них оказались людьми, которых заманили в первые два дня, и теперь они вернулись, причем некоторые привели с собой друзей, чтобы поделиться пражской новинкой: свежим горячим кофе. Мина ожидала стабильного роста торговли, но недооценила спрос. Сладкие булочки закончились уже к середине утра, а молотого кофе не хватило до закрытия. Когда Этцель, наконец, закрыл ставни и запер дверь, Мина взяла коробку с деньгами и встряхнула ее, с удовольствием послушав тяжелый звон монет. Открыв коробку, она увидела девять грошей, пять гульдинеров и даже один целый талер.

– Этцель, этак мы миллионерами станем, – провозгласила она, показывая большую серебряную монету. – Это только первый из миллиона!

Этцель рассмеялся. Ему нечасто приходилось слышать, а тем более произносить такое число.

– Станем королями Праги с нашей маленькой лавкой?

– Ну почему же с одной только лавкой? – спросила Вильгельмина. – Я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Мы откроем как минимум еще шесть Kaffeehausen – и в Мюнхене тоже. А еще лучше – дюжину! Почему бы и нет?

– Да, почему бы и нет? – повторил Энглберт, глядя на нее с выражением, похожим на благоговение.

Следующие несколько дней прошли в приятных, хотя и беспокойных хлопотах. Вильгельмина привыкала к рутине оживленной лавки, а Энгелберту и привыкать нечего было, он и дома без работы не сидел. Партнеры постепенно изучали сильные и слабые стороны друг друга, притирались, и дела пошли на лад. К концу недели они уже имели свою клиентуру, среди которой самым заметным стал их домовладелец Арностови. Он давно жил в Праге, обзавелся связями как в верхних слоях общества, так и в нижних. Именно он завел обычай вести дела прямо из кофейни, приводя клиентов и потенциальных партнеров договариваться за чашечкой черного кофе и выпечкой, которая у Этцеля получалась все лучше. Молва распространялась по городу, как зараза.

Слухи множились, привлекая в лавку все новых клиентов. Новый напиток пришелся горожанам по вкусу. Его не без оснований считали эффективным стимулятором, полезным для работы мозга, хорошим средством для пищеварения и лечения различных желудочных заболеваний. Поговаривали, что горький черный кофе обладает мощными свойствами афродизиака. Все эти слухи обсуждались вполголоса за чашечками с дымящимся напитком.

Мина с удовольствием болтала с клиентами, обслуживая столы, ни в коем случае не опровергая самые дикие предположения, знакомясь с людьми и запоминая их личные вкусы. Она порхала по залу, как добрая фея, поощряя первые опыты нерешительных, время от времени предлагая попробовать то или иное сочетание напитка и выпечки. Люди чувствовали себя весьма непринужденно, наслаждаясь радушием в уютной лавке.

– Нам нужна помощь, – объявила Вильгельмина, когда однажды Этцель запер дверь на ночь.

– Ja, – согласился он, – я как раз об этом думал.

– И бобы кончаются…

Этцель нахмурился.

– Сколько у нас осталось?

– Недели на две, ну, может, еще день-другой протянем. – Она с беспокойством поглядела на партнера. Такого озабоченного Этцеля ей давно видеть не приходилось. – А что не так?

– Надо придумать, где брать товар, – сказал он, напомнив ей, как случайно натолкнулся на торговца. – Думаю, придется ехать в Венецию, а это очень далеко.

– Как далеко?

Он пожал круглыми плечами.

– Может, месяц, может, два. Я никогда там не бывал, поэтому точно сказать не могу.

Теперь нахмурилась Мина.

– Я начинаю понимать, что искать надо было еще тогда, когда мы только открылись. Подвоз товара – это серьезно, —размышляла она вслух. – Нужны стабильные поставки. Значит, должен быть торговый партнер. – Она по давней привычке погрызла ноготь. – Надо бы подумать…

– Арностови, – сказал Энгелберт. – Он всех знает. Может, он знает кого-нибудь, кто поможет достать нам кофейные зерна.

– Ты прав, – энергично кивнула Мина. – Завтра первым делом у него спросим.

Как только домовладелец уселся за свой любимый стол, Вильгельмина тут же подошла к нему с бесплатной чашкой кофе.

– Как идет торговля? – вежливо поинтересовался Арностови.

– Все лучше и лучше, герр Арностови, – ответила Мина и подвинула себе стул, отчего густые брови Арностови приподнялись в легком удивлении. – Пожалуй, даже лучше, чем мы ожидали. Но не без проблем…

– Хорошие у вас проблемы, – заметил хозяин. – Вот бы всем такие.

– И верно, – легко согласилась Мина. – Только их все равно надо решать. Кофе готовится из зерен, а бобы у нас кончаются. Нужен запас, если мы и дальше хотим продвигать наш новый продукт в Праге.

– Само собой, – осторожно согласился Арностови. Опытный деловой человек он не мог не узнать преамбулу к серьезному разговору. – Продолжай.

– Хотела спросить, не знаете ли вы каких-нибудь торговцев, посещающих Венецию, – беззаботно спросила Мина. – Там лучшее место для пополнения наших припасов.

Господин Арностови сделал глоток горячего кофе и задумался, прежде чем ответить.

– Венеция далеко, фройляйн Вильгельмина. Единственный путь, конечно, по морю.

– Вам лучше знать.

– К сожалению, у меня никого нет, кто собирался бы туда в ближайшее время.

– Жаль. – Мина почувствовала, как рушатся ее надежды. – Ну, что поделаешь…

– Но вы натолкнули меня на некоторые мысли, – добавил Арностови. – Я уже подумывал о том, чтобы взять долю в каком-нибудь торговом судне. А если я это все-таки сделаю, тогда можно устроить и рейс в Венецию, если дело того стоит.

Мина закусила губу. Она чувствовала, к чему идет разговор.

– Конечно, – продолжал деловой человек, – мне нужен определенный стимул, финансовый, я имею в виду, чтобы решиться на такое предприятие.

– Это вполне естественно, – согласилась Вильгельмина. – Конечно, при условии, что товар удастся доставить своевременно.

– Как скоро они вам нужны, фройляйн?

– Через пару недель. Примерно… – сказала Мина.

– Но это долгое путешествие!

– Наверное, – согласилась Мина, – но иначе никак.

– Тогда вот что, – сказал домовладелец, когда окончательный план сложился у него в голове. – Я могу нанять корабль и привезу вам зерна – не только в этот раз, но и на будущее. За это вы примете меня партнером в ваше дело с кофейней.

– Партнером на каких условиях? – Мина уже прикидывала, во что им обойдется подобное предложение.

– Пятьдесят на пятьдесят. – Арностови смотрел на нее, поглаживая свою остроконечную бородку. – Ваше слово?

– Семьдесят пять на двадцать пять, – возразила Мина.

– Шестьдесят на сорок. – Арностови еще отхлебнул из чашечки.

– Шестьдесят пять на тридцать пять, – заявила Мина, – и участие в прибыли с рейса.

– Нет, нет, – помотал головой Арностови. – Это никак не получится.

– Жаль, – коротко сказала Мина. – Придется отправлять Энгелберта в Венецию. Это займет больше времени, но…

– Хорошо. Два процента от прибыли, – со вздохом предложил домовладелец.

– Пять, – сурово произнесла Вильгельмина.

– Три, – сказал Арностови, – и больше ни гроша.

– После вычета всех расходов.

– Ну ладно, если вам так хочется.

– Кроме того, – вкрадчиво продолжила Мина, – вы снизите арендную плату за лавку, и чтобы дальше мы сами выбирали места, которые захотим арендовать. Из числа ваших владений.

– Как? Вы собираетесь открыть еще одну лавку? – Брови Арностови полезли вверх.

Вильгельмина спокойно кивнула.

– Ну ладно, – сдался Арностови. – Плату снижу наполовину, хотя вы и сейчас платите маловато, должен сказать.

– Договорились?

– Вы проницательная деловая женщина, фройляйн Вильгельмина, – одобрительно сказал хозяин. – С вами интересно иметь дела. – Он поставил чашку и протянул руку. – Договорились. С этого дня наши интересы сосредоточены на судоходстве.

Двое громил заломили руки Артуру Флиндерсу-Питри, вывели его из «Дома мира» и повлекли в сторону заброшенного здания на краю площади. Лорд Берли следовал немного позади, отваживая любопытных зевак.

Пленника втащили во двор. Артур огляделся, тщетно пытаясь найти варианты побега. Не нашлось ни одного. Заросший пустырь с трех сторон был огорожен стенами примыкающих к пристани построек – складов, лодочных сараев, рыбацких хижин, ветхих жилищ, – а с четвертой – зиял вход в переулок.

– Что вы от меня хотите? – спросил Артур, переводя взгляд с одного похитителя на другого.

Ответ, как и следовало ожидать, пришел от Берли.

– Я уже говорил вам, Артур. Хочу, чтобы вы поделились своими открытиями. Меня интересуют ваши секреты.

– Вы же не знаете, о чем спрашиваете, – возразил Артур. – Понятия не имеете.

– Возможно, – ответил Берли. – Но сейчас это неважно. Поскольку вы отказались делиться, мне придется просто забрать всё себе.

– Отпустите меня, – взмолился Артур. – Если вы причините мне боль, это ни к чему не приведет. Я ничего не скажу. И заставить меня не получится.

– Да, да, я верю, – равнодушно ответил Берли. – Жаль, конечно. – Он кивнул своим людям.

Конвоир, стоявший слева от Артура, достал неуклюжий железный шар на цепи, прикрепленный к грубой деревянной ручке. Головорез справа вытащил нож и сильно толкнул Артура, повалив его на землю. Пленник перекатился на колени и хотел встать, но в этот момент железный шар со свистом пронесся над его головой. Артур успел ткнуться лицом в землю, но шар все-таки зацепил его плечо. Он вскрикнул. На обратном движении шар ударил его по затылку. Перед глазами Артура вспыхнули алые искры, и он рухнул на землю.

Когда он пришел в себя, Берли стоял над ним.

– Я вас уговаривал, Артур, – тихо сказал он. – Мы могли бы стать друзьями. – Он протянул руку, и подручный вложил в ладонь Берли нож.

– Не надо! – простонал Артур сквозь шум крови в ушах. Он вытянул руки, пытаясь отвести нож, но один из бандитов схватил его за запястья и завернул руку за спину. – Что вы собираетесь делать со мной?

Берли схватил его за ворот рубашки и в два взмаха распорол ее, обнажая торс Артура, покрытый множеством вытатуированных знаков. Глаза Берли сузились, он вчитывался в изображения.

Артур заметил его взгляд и понял, что он означает.

– Нет! – крикнул он. – Вы не посмеете!

– Еще как, сэр, – возразил Берли. – Меня иногда называют «человек с ножом».

– Отпустите меня! – закричал Артур, тщетно пытаясь вырваться из крепкого захвата. Берли провел лезвием ножа линию вдоль ребер Артура. Кровь заструилась по боку жертвы. – Вы сумасшедший!

– Вовсе нет, – спокойно возразил Берли, на этот раз проводя кровавую полосу вдоль ключицы Артура. – Я просто знаю, что мне нужно.

– Помогите! – завопил Артур, пытаясь вырваться.

– Тебе лучше вести себя тихо, – сказал ему Берли. – Я не дам тебе повредить карту.

Он кивнул левому громиле и тот снова ударил Артура своей варварской палицей. Перед тем, как потерять сознание, Артур успел прошептать:

– Это тебе не поможет. Ты не сможешь ее прочитать…

– Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, – ответил Берли с холодной злобой. На этот раз лезвие вонзилось глубоко. – А остальное я просто выучу.

Артур вскрикнул, когда ледяное жало ножа вонзилось в его плоть. Зрение померкло. Словно во сне он видел, как страшная дубина взмывает в воздух. Он понял, что этот удар будет смертельным.

А потом… Артур ничего не мог сказать наверняка, потому что изо всех сил цеплялся за ускользающее сознание, но ему показалось, что грубое оружие необъяснимым образом дернулось в руке нападавшего и ударило своего владельца в лицо с характерным хрустом сломанной кости. Ему представилось, что дубина обрела собственную жизнь, крутанулась в воздухе и врезала второму бандиту по носу. Продолжая свое смертоносное движение, она неминуемо задела бы Берли, но тот отпрянул и увернулся от удара.

В воздухе что-то сверкнуло. Послышался странный звук, с которым остро отточенный металл входит в плоть, раздался крик боли.

Артур скорее почувствовал, чем увидел какое-то движение. Рука, – а может, это была высоко поднятая нога, – перехватила кинувшегося вперед головореза, раздробив ему кадык. Подручный Берли тяжело рухнул на землю, вцепившись в шею и хватая ртом воздух.

Еще один крик. Артуру казалось, что звук долетает откуда-то с большого расстояния, может быть, сверху, а может, он рождался внутри него. Кто-то словно призывал его встать и сражаться. Артур послушно попытался встать, но голова взорвалась болью. Звук собственной крови стал ревом океанского прибоя. Все поплыло перед глазами, и он опять упал… но перед этим успел увидеть… ангела.

Фигура, окутанная светящимся белым шелком, приняла форму молодой китаянки, высокой и гибкой, с длинными, черными, как смоль, волосами, заплетенными в косы, падающие до самой талии. Ее лицо представляло собой идеал красоты и спокойствия. Артур понял, что никогда в жизни ему не доводилось видеть ничего, более прекрасного. Движения ангельского существа были исполнены спокойной, неторопливой грации, когда изящным взмахом ноги она остановила нападавшего, сломав ему шею. Чарующим пируэтом она повернулась к бледному Берли. Англичанин пятился от нее, отчаянно ругаясь и баюкая безвольную руку, вывернутую совершенно неестественным образом.

Артур, понаблюдав за этим невероятным зрелищем, позволил себе наконец лечь на спину и закрыть глаза. Когда он снова открыл их, ангел в белом склонился над ним, нежно придерживая его несчастную голову у себя на коленях.

– Все в порядке, мой друг, – выдохнул ангел, и ее голос прозвучал сладостной райской музыкой.

– Спасибо, – пробормотал он и попытался коснуться рукой ее лица. Усилие вызвало нестерпимую боль, заставившую его задохнуться.

Ангел приложил маленький палец к его губам, призывая к молчанию, и легким движением убрал волосы с его потного лба.

– Не двигайся. Отдыхай, – сказала она. – Сейчас тебе помогут.

Боль от ран отступила, растворившись в сладких звуках ее шепота. Блаженство охватило его, и он бездумно лежал, глядя вверх, в самые прекрасные темные миндалевидные глаза, какие только мог вообразить. Он мог бы лежать так вечность. Потом, с мыслью о том, что он не умрет, наверное, он ощутил, как его поднимают и куда-то уносят с мерзкого пустыря, едва не ставшего его могилой.

Через некоторое время он очнулся. Его укладывали на постель, застеленную ароматным бельем, в комнате, освещенной свечами. Теперь вокруг него двигались другие фигуры – возможно, они тоже были ангелами? – и одна из них обрабатывала его раны теплой, влажной тканью с запахом камфоры. Было больно, как бы аккуратно очередной ангел не прикладывал ткань. Он вскрикнул. Тогда еще один ангел приложил к его носу другую ткань. Он вдохнул тяжелые, тошнотворно-сладкие пары, и комната с ее небесными существами померкла, растворившись в царстве белого безмолвия.

Когда боль снова привела его в чувство, он осознал себя в полутемной комнате, накрытым тонкой простыней. Его била крупная дрожь. Запах горячих специй и масла, вкупе с близким собачьим лаем, вызвали тошноту, но желудок был пуст, так что рвоты не случилось.

Артур лежал на спине, тяжело дыша и потея; голова, грудь и бок горели, как будто под кожу насыпали раскаленных углей. Передохнув, он огляделся. Комната оказалась маленькой и аккуратной – деревянный пол застилали циновки, такие же висели на стенах, низенький трехногий табурет и кровать – простая, с тюфяком, набитым соломой. Вход в комнату закрывал полог из бамбука, сквозь него виднелся крошечный садик. Он мог видеть сливовое дерево, а под ним большой медный таз с водой. В тени дерева сидел его старый друг, мастер-татуировщик У Ченьху, и бесстрастно смотрел на спокойную поверхность воды в маленьком бассейне, где плавал одинокий сливовый лист.

Артур попытался поднять руку, чтобы приветствовать друга, но даже это небольшое усилие вызвало вспышку боли, от которой он едва не потерял сознание. Некоторое время он дышал, пытаясь успокоить боль, а потом осмотрел свои раны. Ничего не увидел. Только полоски ткани, пропитанные какой-то ароматической жидкостью. Осторожно, стараясь не делать лишних движений, он приподнял край одной из тряпочек и увидел некрасивый, рваный порез, красные, воспаленные края которого сочились сукровицей.

Он опустил тряпочку на место и уже собирался закрыть глаза, когда в дверном проеме наметилось какое-то движение. Он повернулся на подушке. В комнату вошла молодая китаянка с дымящейся миской. Она была одета во все белое, с длинными черными волосами, заплетенными в косы, и он сразу ее узнал.

– Ты – мой ангел, – с трудом выговорил Артур.

Ее идеальные губы изогнулись в улыбке.

– Ты, оказывается, еще живой. Это хорошо.

– Ты меня спасла, – продолжил он едва слышным шепотом. – Мой ангел.

– Что такое айн-джел?

– Сущность, посланная Богом, – ответил Артур. – Ангелы – это защитники и помощники человека.

– Ах, анджо, – сказала она, затем улыбнулась и опустила голову. – Для тебя я рада побыть айн-джелом. – Она придвинула низкий табурет и чопорно уселась. Нежными пальцами она, не дрогнув, сняла ткань, закрывающую его раны, отжала и снова намочила в горячей жидкости в миске.

– Ты хорошо говоришь по-английски, – заметил Артур.

– Отец отдал меня в иезуитскую школу. Там хорошо учат.

Глаза Артура расширились от удивления.

– Так ты – Сяньли?

Молодая женщина улыбнулась и опустила голову.

– Да. А ты – мистер Артур.

– Господи, Сяньли, когда я видел тебя в последний раз… – Он замолчал, пораженный преображением, случившимся с той маленькой девочкой, которую он помнил. – Ты стала красавицей, Сяньли.

– А тебя стукнули по голове, – ответила она, осторожно снимая еще одну полосу ткани. Повязка присохла к коже и стянула рану, заставив Артура вздрогнуть. – Извини, я сделала тебе больно.

– Нет, нет, – заторопился он, – продолжай. Это же мне на пользу.

– К сожалению, я поздно пришла. Надо было раньше.

– Почему поздно? – не понял Артур.

– Тогда бы тебя не ранили, – сказала она. – Отец предвидел беду. Мы пошли за тобой в гостиницу и стали ждать. А ты все не выходил. Отец пошел посмотреть, а тебя там нет. У нас было мало времени, чтобы тебя найти.

– Но вы все-таки нашли, – вздохнул Артур с облегчением. – За это я вечно у тебя в долгу.

Она улыбнулась.

– Я обязан тебе жизнью, – горячо проговорил он. – Не знаю, чем и когда, но я отплачу.

– Тогда ты купишь мне новые туфли, – легко проговорила она и вытянула ноги. Ее голубые шелковые туфельки были забрызганы кровью.

Он улыбнулся.

– Как только я смогу встать, мы пойдем вместе, и купим тебе самые лучшие туфли во всем Макао. Клянусь!