Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 279 (всего у книги 331 страниц)

Глава 16. ПОИСК

Я проснулся рано, но застал Гэвин уже одетой и причесанной. Она подошла ко мне, поцеловала и сказала:

– Не хотела тебя будить.

– Куда ты собралась? – спросил я и притянув к себе. – Возвращайся в постель, рано еще.

– Я обещала Танвен, – сказала она.

– Ох, – я зевнул. – И куда вы направляетесь?

– Покатаемся.

– И ради этого ты бросила мужа в холодной, одинокой постели? Иди обратно, подожди хотя бы, пока солнце встанет.

Она засмеялась и снова поцеловала меня.

– Скоро рассветет. Спи, любовь моя, и отпусти меня.

– Ни за что! – Я протянул руку и погладил ее по шее. – Я тебя никогда не отпущу.

Она ткнулась носом мне в руку и поцеловала ладонь.

– Танвен ждет.

– Только поосторожней там, – напутствовал я ее уже в спину. – Береги себя, любовь моя. – Я полежал еще немножко, потом встал, быстро оделся и вышел. Черное ночное небо уже потускнело до серо-голубого, звезды горели не так ярко; далеко над холмами на востоке небо покраснело от красных полос, похожих на порезы на теле. Во дворе никого не было; дым из кухонь поднимался прямым белым столбом. Я моментально продрог и поспешил через двор в зал.

В зале было тихо, не спали только несколько человек. Огонь в очаге уже горел, и я подошел к нему погреться. Ни Гэвин, ни Танвен я не увидел, видимо, они решили позавтракать после возвращения.

Гаранау приветствовал меня, и мы поговорили, пока овсяные лепешки доходили в печи. Повариха внесла их в зал еще исходившими паром. Мы уселись за стол, и к нам присоединились Бран, несколько рано вставших Воронов и часть людей Кинана. Вскоре вошел и сам Кинан, шумно приветствовав всех, и устроился рядом со мной на скамье. Лепешки были горячими и вкусными; мы запивали их вчерашним элем.

Разговор зашел об охоте, и мы быстро сошлись на том, что день, проведенный в погоне за оленем или кабаном, никак нельзя считать потерянным.

– Вот поохотимся, и к ужину проголодаемся как следует, – заявил Кинан; на что Алан добавил:

– А еще лучше будет заключить пари.

– Я не ослышался? – вопросил Кинан. – Алан Трингад действительно хочет расстаться со своим золотом?

– Если твой олень (которого еще добыть надо!) будет больше моего, тогда можешь получить часть моего золота.

– Думаешь, мне не стыдно так легко отбирать у тебя золото? – пошутил Кинан. – Я бы и не подумал, но, вижу, тебя стоит поучить смирению.

– Тогда давай руку, – ответил Алан, – и выбирай людей, которые с нами поедут. Чем скорее выедем, тем быстрее твое золото перекочует ко мне. Я прямо уже сейчас чувствую тяжесть твоих золотых браслетов у себя на руках.

– Ты не усыпишь меня своим пустым бахвальством, так что скоро у тебя появится шанс увидеть настоящего охотника. Можешь полюбоваться последний раз на свое золото, потом придется отдать его мне.

Алан встал и воззвал к Воронам:

– Братья, я сыт по горло пустыми похвальбами этого охотника, каковым он себя считает без всяких на то оснований. Покажем ему, на что способны настоящие охотники, а потом решим, как поделить между собой его богатства.

Кинан тоже встал.

– Ллев, поедем со мной, брат, – предложил он, а потом назвал еще кое-кого из своих воинов. – Вперед, друзья мои, у нас впереди охота, а потом приз. Как-нибудь поделим его.

– На закате собираемся во дворе, – предложил Алан.

Кинан согласился.

– А Пандервидд Альбиона рассудит, кто выиграл, хотя и так каждому ясно, кто тут лучший охотник.

– Верно, верно, – небрежно подтвердил Алан. – Барды в этом прекрасно разбираются.

Я быстро оглянулся, но Тегида не увидел. Меня это ничуть не обеспокоило, что ж, поговорим после охоты. В зале гудели нетерпеливые голоса, заключались другие пари и утрясались их размеры. Лепешки смели со стола, и все вышли во двор, направляясь к конюшням.

Мы оседлали лошадей и под дружеские шутки поехали вдоль берега замерзшего озера. Мы с Кинаном ехали впереди, как раз по следам копыт, оставленным лошадями Гэвин и Танвен на свежем снегу. На полпути к лесу тропа повернула в сторону хребта, но мы туда не поехали, поскольку всем известно, что охота в лесу намного интереснее, чем в горах. Как только мы углубились в лес, те, кто ехал с Аланом, отправились в одну сторону, а те, кто был с Кинаном, в другую.

Солнце поднялось над холмами, и день обещал быть хорошим. На полянах лежал снег, но не очень глубокий. Нам во множестве попадались следы, но снегопада не было уже несколько дней, и трудно было сказать, какие из них свежее.

Мы пробирались через подлесок с копьями наготове. Тени деревьев образовывали синюю решетку на снегу, поверх которого лег наст. Холодный воздух покалывал лицо. Я расправил плащ так, чтобы он собирал тепло лошади и хоть немного согревал. Белое солнце в чистом небо и компания друзей делали день как будто специально сотворенным для охоты.

Самые нетерпеливые рвались вперед, я пропустил их и покачивался в седле, наслаждаясь моментом. Дорога постепенно поднималась на хребет. Переправляясь через небольшой ручей, мы вспугнули оленя, он укрывался в зарослях терновника. Гончие кинулись было в погоню, но Кинан отозвал собак. Он искал дичь покрупнее. И оказался прав. Вскоре после ручья мы наткнулись на свежие следы небольшого оленьего стада.

– Уже теплее, – пробормотал следопыт Кинана.

– Отлично. – Кинан подобрался в седле. – Главный приз уже близко.

Теперь мы двигались побыстрее и вскоре увидели зверей: трех ланей и большого оленя. Гончие не стали дожидаться приглашения и подняли скулеж. Олень глянул на собак большими загадочными глазами, затем поднял царственную голову и что-то коротко сказал своему маленькому клану.

Лани задрали хвосты и бросились в чащу. Олень неторопливо последовал за ними. Мы спустили собак и тоже бросились за зверем.

Славная погоня! Старый олень оказался хитрым противником и заставил нас побегать за ним – сначала через густой лес, потом вверх по высокому хребту и снова вниз в сосновый лес. В конце концов мы прижали его к скале у подножия хребта. Его клан сбежал, а он сам устал сильнее нас. Тем не менее, он повернулся и боролся до последнего.

Солнце было чуть больше дневной луны и быстро клонилось к горизонту, когда мы закончили привязывать тушу к носилкам и повернули домой. Во время лихорадочной погони мы уехали далеко, устали, изрядно замерзли, но были вполне довольны исходом приключения и надеялись выиграть пари. Когда мы вышли из леса и пошли вдоль озера, нас встретило прекрасное и величественное зрелище бледно-лавандового и золотого неба на ярком зимнем закате.

Отряд Алана вернулся раньше и ждал нас у загона для скота. Их добычу составили два прекрасных кабана – они лежали на снегу. Увидев нашего оленя, они разразились сочувствующими выкриками.

– Всего один олень, да? – воскликнул Алан, стоявший впереди собравшихся. – Поскольку на него напали грозные всадники с копьями, не сомневаюсь, что это бедное, болезненное существо околело на месте от испуга.

– Я тебя понимаю: жаль расставаться с золотом, – ответил Кинан, слезая с коня, – но наш олень вполне способен забрать твой залог. – Он грустно посмотрел на здоровенных секачей. – Как ты мог, Алан? Не ожидал этого от тебя. Забрать двух поросят у их страдающей матери? Довольно низкий поступок. – И он цыкнул зубом. – Можешь просто рассчитаться со мной прямо сейчас. Так ты избавишь себя от позора, а то все увидят твой проигрыш.

– Не так быстро, Кинан Мачэ, – ответил один из людей Алана. – Пусть Главный Бард решает, кто выиграл пари. Подождем, что он скажет.

– Ха! – фыркнул Кинан, надувая щеки. – Конечно, зовите Тегида. Я только хотел избавить тебя от унижения.

На самом деле Алан послал за Тегидом, как только увидел наше возвращение. Так что Гвейр крикнул издалека:

– Сейчас он придет. И с ним еще много людей.

В самом деле, из краннога высыпали люди. Я поискал глазами Гэвин, но ни ее, ни Танвен не увидел. Наверное, решили остаться в тепле. Это же понятно. Мне тоже очень хотелось сбросить промокшую одежду и посидеть у огня с чашей чего-нибудь горячего.

Подошли люди. Стало шумно. Все радовались удачной охоте, особенно если учесть, что на снегу лежал запас пищи на несколько дней.

– Пандервидд! – крикнул Алан. – Охота окончена. Вот результат наших трудов. Как видишь, мы преуспели. Конечно, мы победили Кинана с его командой, по-моему, это очевидно! Тебе остается только признать истину.

Главный Бард поднял руку.

– Так я и сделаю, Алан Трингад. Но то, что ясно тебе, пока неясно остальным. Понимаю, что ты хотел бы поскорее заполучить золото Кинана. Но пока лучше тебе отойти в сторонку и дать возможность незаинтересованным людям оценить добычу.

Тегид сначала осмотрел трофеи Алана, а затем Кинана. Он попинал туши ногой, осмотрел шкуры, клыки, копыта, хвосты и рога. Все это время обе стороны как могли издевались друг над другом, ожидая решения барда. А Бард не торопился. Он делал вид, что размышляет над результатами своих наблюдений, выслушивал мнения людей.

Затем, встав ровно между оленем и двумя кабанами и сильно нахмурившись, он подпер подбородок кулаком и надолго погрузился в размышления. Это только раззадорило людей. Ставки удваивались, а затем и утраивались, в зависимости от меняющегося выражения лица Барда.

Наконец Тегид выпрямился и, подняв посох, призывая к молчанию.

– Король по праву должен быть судьей для своего народа, – напомнил он всем. – А раз он сам принимал участие в охоте, пусть сам и выносит решение. – Он значительно посмотрел на меня.

– В данном случае я с радостью уступлю право вынесения решения тебе, – заявил я. Продолжай, у тебя хорошо получается.

Толпа заволновалась. Люди хотели, чтобы Главный Бард назвал победителя, но Тегид не торопился.

Накинув на голову полу плаща, он сказал:

– Я тщательно рассмотрел этот вопрос. Со времен Дилвина Короткого Ножа, – тут зрители застонали от разочарования, но Тегид и ухом не повел, – и со времен Триффина Высокого, считалось в порядке вещей приравнивать жизнь оленя к жизни медведя, а жизнь медведя – к жизни двух кабанов. – Люди застонали, догадавшись, к чему клонит Тегид. – Значит, олень равен двум кабанам. Таким образом, вопрос не может быть решен только количеством мяса, надо подойти с другой стороны.

Он сделал паузу, озирая толпу. Слышались как одобрительные возгласы, так и протесты. Бард дождался, пока станет относительно тихо.

– Поэтому я осматривал зверей самым тщательным образом, – продолжал Тегид. – И вот вам мое решение. – Толпа затаила дыхание. – Олень – достойный соперник и господин в своем роде… – Партия Кинана подняла оглушительный ор. – Но кабаны тоже знатная добыча. Особенно, если учесть, что их две штуки. Если бы это было не так, я бы отметил оленя. Тем не менее, поскольку трудно найти и убить двух таких благородных и великолепных зверей, здесь нужны навыки опытного охотника, я заявляю, что те, кто добыл кабанов, победили. Я, Тегид Татал из Пандервидда, сказал свое слово.

До людей не сразу дошли замысловатые построения Главного Барда, но затем поднялся невообразимый шум. Люди спорили, насколько справедливо решение Главного Барда. Кинан ссылался на красоту своей добычи и на разные другие достоинства, но Тегид стоял неколебимо: Алан Трингад – победитель. Проигравшие должны заплатить. Тегид трижды ударил посохом по земле, и на том и порешили.

Мы вернулись в тепло и свет зала, предвкушая еду и питье, а потом уже собирались живописать, как проходила охота. Войдя в зал, я быстро оглядел собравшихся. Гэвин нигде не было видно. Я развернулся и поспешил к нашему дому.

Там было темно и пусто, пепел в камине остыл давным-давно. Значит, она здесь не появлялась с самого утра. Я побежал обратно в зал и отыскал Тегида; он стоял возле очага дожидаясь своей порции эля.

– Где Гэвин? – прямо спросил я его.

– А, Лью, привет тебе. Гэвин? Я ее не видел, – ответил он. – А почему ты спрашиваешь?

– Не могу найти ее. Сегодня рано утром она отправилась на прогулку с Танвен.

– Возможно, она…

– В доме ее нет. – Я еще раз обыскал зал глазами. – И Танвен я тоже не вижу.

Не говоря больше ни слова, Тегид повернулся и подозвал Кинана.

– Где Танвен? – спросил Бард.

Я с тревогой посмотрел на Кинана.

– Ты ее видел с утра?

– Да откуда? – он отпил из чаши и предложил ее мне. – Ты же знаешь, я с рассвета на охоте.

– Гэвин и Танвен сегодня утром отправились гулять верхом, – объяснил я, стараясь говорить ровным голосом, – и, похоже, до сих пор не вернулись.

– Как не вернулись? – Кинан посмотрел на дверь, как будто ожидая, что в нее войдут обе женщины. – Ведь уже стемнело…

– Вот это меня и беспокоит, – сказал я, – если что-нибудь случилось…

– Если они здесь, значит, их кто-то должен был видеть, – спокойно произнес Тегид. Он отошел и через мгновение уже стоял на столе с поднятым посохом. – Родичи! Послушайте меня! Мне нужно поговорить с Гэвин и Танвен. И как можно быстрее. Кто скажет, как мне их найти?

Люди переглядывались и пожимали плечами. Некоторые спрашивали друг у друга, но никто так и не откликнулся. Никто не видел женщин.

Тегид спросил еще раз, но опять не получил ответа. Он поблагодарил людей за внимание и вернулся туда, где оставил нас с Кинаном.

– Сначала обыщем кранног, – сказал он, и по его тону я понял, что он не на шутку обеспокоен. Соответственно, усилилось и мое беспокойство.

К нам подошла одна из служанок.

– Если позволите, лорды, – сказала она, обнимая кувшин с пивом, – я видела королеву Гэвин.

– Где? – я старался говорить спокойно, хотя давалось это нелегко. – Расскажи.

– Королеву я видела во дворе, – сказала она.

Я направился к двери. Тегид поймал меня за руку.

– Когда это было? – спросил он. Служанка задумалась. – Говори, – приказал он. – Когда ты ее видела?

– Сегодня рано утром, – служанка была напугана резким тоном Барда. Она поняла, что это не совсем то, что мы хотели бы услышать. – Они обе смеялись на ходу – наша королева и королева Танвен. Мне показалось, что они собрались просто покататься.

– Это было еще до восхода, – сказал Кинан. – Темно. Ты уверена?

– Да, господин, – сказала девушка. – Я не могла ошибиться.

– И Танвен там была? – наседал Кинан.

– Да, господин.

– Спасибо, Эйла, – сказал я, узнав наконец молодую женщину; она часто помогала одной из служанок Гэвин.

Тогда Тегид жестом отпустил девушку и приказал:

– Обыскать кранног!

По пути из зала нам попался Гвион, один из мабиноги. Тегид что-то шепнул ему на ухо. Гвион кивнул и вылетел за дверь.

К обыску мы решили не привлекать никого. Разделили кранног на три части и каждый занялся своей. Много времени поиски не заняли. Я переходил от дома к дому, стучал по косякам своей серебряной рукой, чтобы предупредить находящихся внутри, а затем просовывал голову внутрь. Большинство домов пустовало – народ предпочитал сидеть в зале, – а из тех, кого я застал, никто не видел женщин. Заглянул на склады, там тоже пусто. Когда мы встретились в зале, я точно знал – Гэвин нет в Динас Дуре.

Рядом с Тегидом стоял Гвион Бах.

– Плохо, – прямо сказал мне Тегид. – Гвион осмотрел конюшни. Их лошади не вернулись.

Сердце у меня упало.

– Видимо, что-то случилось.

Подошел Кинан. По его походке и опушенным плечам было уже понятно, что и он ничего не нашел, и теперь обеспокоился всерьез.

– Дорога тяжелая, – сказал он. – Понадобятся факелы, и побольше, и сменные лошади. Я созываю отряд.

– А я возьму Воронов, – сказал я. – Дастун может идти по следу даже в темноте. Готовьте лошадей. И поторопитесь!

Глава 17. ПОХИЩЕНЫ!

Мы прошли по тропе до того места, где она разветвлялась. В свете факелов следы копыт лошадей были отчетливо видны на широком снежном пространстве.

В отряде, вышедшем на поиски, было тридцать человек, включая Кинана, меня и Стаю Воронов. Тегид с нами не поехал. Он остался на хозяйстве в Динас Дуре, пока нас не будет.

Я держал повод своей металлической рукой, а факел – живой. Пламя факела рвалось на ветру, искры улетали назад. Холодный воздух пощипывал щеки и глаза; губы горели. Но я не стал останавливаться, чтобы прикрыть плащом подбородок. Я вообще не собирался останавливаться, пока Гэвин не окажется рядом со мной в безопасности.

На высоте тропа стала трудноразличимой. Ветер сдувал снег с вершины хребта, но кое-где он все же задержался, и мы переходили от одного такого участка к другому.

Похоже, наши женщины ехали по хребту на восток. День для этого был подходящий, и вполне понятно их желание ехать навстречу солнцу. Я представил, как две женщины беззаботно едут по Друим Вран, а из-за гор встает солнце. Но мы-то ехали в полной темноте, и даже луна не появилась на небе. Единственный свет мы несли с собой, он трепетал и то вспыхивал, то пригасал в ночи.

Я не позволял себе даже думать о том, что с ними могло случиться. Осталась единственная мысль: найти Гэвин. Моя жена, моя душа должна вернуться невредимой.

Дастун наращивал темп. Казалось, он знал, куда ведут следы, и неизменно находил их на каждом следующем пятачке. А мы следовали за Вороном вдоль хребта в темноте ночи Соллена, молча, надеясь на нашего проводника.

Потом тропа свернула в долину. Здесь не было снега, и мы ее тотчас потеряли. Нам пришлось разойтись, что отыскать безопасный спуск.

– Возможно, утром мы снова возьмем след, – виновато сказал Дастун, когда мы остановились в начале долины посовещаться. – На голой земле его не заметишь.

– Ты же понимаешь – это моя жена ушла. Не буду я ждать до утра.

– Лорд, – сказал Дастун, – дневной свет не за горами.

При этих словах я поднял голову. Дастун был прав: светало. Ночь прошла мимо меня пятном света от факела на снегу.

– Хорошо. Что ты посоветуешь?

– Бесполезно шарахаться в темноте. К тому же мы могли сами затоптать следы, даже не заметив. Отдохнем. Дождемся света, тогда посмотрим.

– Так и сделаем, – согласился я. – Прикажи остановиться, а я поговорю с Кинаном.

Я услышал, как Дастун командует привал, и направился туда, где по моему предположению должен был быть Кинан. Его люди проезжали мимо меня, вперед, туда, где остановился Дастун. Заметив Гвейра, я спросил, где Кинан, и он указал на два факела, мерцающие поодаль. Я подъехал к ним.

– Почему остановка? – спросил Кинан. – Нашел что-нибудь?

– След потеряли, – ответил я. – Пока солнце не взойдет, нет смысла идти дальше.

– Да, лучше подождать, – согласился Бран.

– Дело не в этом, – коротко ответил я, – мы должны их найти, но придется ждать до света.

– Ночь холодная, – беспокоился Кинан. – Они не собирались ночевать.

Услышав слова Кинана, я понял, что ни разу не подумал о том, что женщинам придется заночевать на тропе. Мне это и в голову не пришло, потому что я ни на мгновение не верил, что они просто заблудились. Наверное, можно было предположить и такое, но я помнил о возможности вторжения, потому думал совсем о другом.

Предположение Кинана давало слабую надежду. Возможно, они действительно забрели слишком далеко и были вынуждены заночевать на тропе, вместо того чтобы попытаться вернуться в Динас Дур в темноте. Возможно, одна из лошадей ранена, или… да что угодно могло случиться.

Мы подъехали к Дастуну и остальным. Одни быстро натаскали сухого кустарника со склона и разожгли костер. Другие отвели лошадей к ближайшему ручью на водопой. Я спешился, отдал повод одному из воинов и, закутавшись в плащ, сел на покрытый инеем камень.

Дрожа от холода в ожидании восхода солнца, я вспомнил о сигнальном костре и сразу встал.

– Алан! Алан Трингад! Сюда, ко мне!

Алан появился очень быстро, почти мгновенно. Он прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу.

– Господин?

– Алан, – сказал я, положив руку ему на плечо, – ты помнишь штабель бревен, который мы нашли на хребте?

– Конечно, господин.

– Отправляйся туда, прямо сейчас. Посмотри, в каком он состоянии. Вернешься, доложишь.

Не сказав ни слова, воин развернулся и поскакал вверх по склону. Я вернулся к камню и снова сел. На востоке забрезжил рассвет. Темные облака плыли низко над головой, задевая вершины гор. Далеко на севере над линией облаков виднелись белоголовые вершины. Ветер поднялся вместе с солнцем, он порывами задувал с востока. Скорее всего, до конца дня выпадет мокрый снег.

Я забеспокоился и снова сел на лошадь.

– Теперь тебе хватит света? – спросил я Дастуна.

Бран, стоявший рядом с ним, вмешался:

– Лорд Лью, позволь нам поискать след, а когда найдем, мы тебе скажем.

– Я поеду с вами. – Я развернул коня к склону.

Мы все еще искали след, когда вернулся Алан. Рядом со мной был Кинан, и Алан, казалось, не хотел говорить при нем.

– Ну, что ты нашел? – потребовал я.

– Господин, – сказал он, – костер горел.

– Когда?

– Трудно сказать. Там только пепел, и он холодный.

Услышав это, Кинан повернул голову.

– Какой еще костер?

Я быстро рассказал ему о штабеле двор, сложенных на хребте.

– Так вот, он и горел, – сказал я.

У Кинана отвисла челюсть.

– Clanna na cú! – прохрипел он сквозь стиснутые зубы. – Сигнальные огни на хребте и чужие в долине – а мы позволяем им кататься в одиночестве!

Он не упрекал меня в недостатке бдительности, но в этом не было и необходимости; я все равно почувствовал боль от его невысказанного обвинения. Как я мог позволить этому случиться?

– Мы найдем их, брат, – сказал я.

– Да, найдем! – прорычал он и отъехал.

Словно в ответ на обещание Кинана, меня окликнули. Дастун взял след. Мы снова бросились в погоню. Солнце поднялось уже высоко, утро скоро кончится. Следы вели через долину. После того, как мы прошли по ним, стало ясно, что женщины направлялись в дальний конец долины. Зачем? Увидели что-то и решили посмотреть?

Следы вели прямо, не сворачивая и не останавливаясь. Опять непонятно. Они же не в гонках участвовали!

А если… Я ухватился за эту идею. Вполне может быть, что спешили. Иначе как объяснить, что следы вели все время прямо, женщины ни разу не остановились. Я был уверен, что за очередным холмом мы обнаружим место, где они отдохнут перед возвращением домой. Ничего подобного! Следы не менялись. Двойная строчка следов вела вверх по склону, не меняя направления.

Я остановился на вершине холма, чтобы оглядеться. Друим Вран высился позади нас как непреодолимая стена, с плоской равниной внизу. Огонь сигнального костра должен быть виден во всех уголках королевства, только не в самом Динас Дуре. Его могли зажечь в любой момент, и мы бы не заметили. Я отвернулся и поскакал за Дастуном, мрачные предчувствия мучили меня все больше.

В следующей долине женщины, наконец, остановились.

Дастун выпрямился в седле и сразу подозвал нас с Кинаном. Остальная часть отряда отстала. Глаза Ворона сузились, он всматривался в следы.

– Что ты нашел? – потребовал Кинан.

– Они остановились здесь, господин, – сказал он, протягивая руку к отметкам на снегу.

Я всмотрелся и понял, что могло расстроить нашего следопыта. Сердце у меня упало.

– Сколько их было? – спросил я, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

– Трое или четверо. Не больше пяти.

– Saeth du, – пробормотал Кинан. – Пятеро…

Я всмотрелся в утоптанный снег. То, что я видел, не поддавалось объяснению. Похоже наши женщины кого-то встретили. Никто не спешился; только следы копыт…

– Они приехали оттуда, – сказал Дастун, глядя на восток. Это было понятно, непонятно только, что тут произошло и что теперь делать.

Я подождал, пока нас догонят остальные и показал то, что обнаружил Дастун. Люди начали обсуждать увиденное, но я прервал их. День уходил.

– Гаранау! – я обратился к тому, кто был ближе всего. – Ты, Найл и Эмир возвращайтесь в Динас Дур. Расскажите Тегиду, что мы здесь нашли, а затем соберите припасы. Мы с Кинан поедем вперед. Поторопитесь и догоните нас как можно быстрее.

Кинан послушал меня и тут же приказал Гвейру и еще четверым из своего отряда отправлять с Воронами, чтобы помочь привезти провизию. Он, как и я, сообразил, что мы сможем пробыть в пути дольше, чем кто-либо предполагал. Мысль очевидная, но неприятная. Мы проводили уезжавших и двинулись дальше.

Следы вскоре разошлись: две лошади шли бок о бок, близко друг к другу (я предположил, что это наши женщины), а по обеим сторонам четверо незнакомцев. Если их было больше, то по следам этого сказать было нельзя.

Цепь следов шла все время между холмами. Видимо, они никуда не торопились, но старались избегать возвышенностей, чтобы оставаться незамеченными.

Теперь я и без помощи Дастуна видел, что следы по меньшей мере вчерашней давности. А еще я понимал, что мы не найдем Гэвин и Танвен где-нибудь в вересковых зарослях, ожидающих, пока мы их спасем. Их похитили.

Я все еще не мог думать о последствиях. Просто отгонял от себя эту мысль, чтобы не думать о том, что ждет нас дальше.

Миновал полдень. Спустились сумерки. Короткий день Соллена угасал. Наверное, мы ехали довольно долго, потому что когда я в следующий раз взглянул вверх, то обнаружил, что тучи идут почти над головой, а с неба начал падать снег.

Я представил, как снег падает на Гэвин, застревает в ее волосах и ресницах. Я представил, как дрожат от холода ее посиневшие губы. Я представил, как она озирается на ходу, надеясь увидеть меня, спешащего ей на помощь.

У ручья мы остановились, чтобы отдохнуть и напоить лошадей. Снег пошел гуще. Я опустился на колени и попил ледяной воды, затем подошел к Кинану. Он, не отрываясь, смотрел на полосу черной воды.

– Следы продолжаются и на том берегу, – сказал он, не отводя глаз от ручья. – Они даже не стали останавливаться на водопой. Тогда и нам не следует останавливаться, – решительно произнес он. Конечно, судьба Танвен беспокоила его не меньше, чем меня – судьба Гэвин.

– Они сильно опережают нас, брат, – заметил я. – Мы не знаем, когда мы их настигнем. Надо поберечь силы. – Ему мои слова не понравились, но он понимал, что я прав. – Как такое могло случиться? – с болью спросил он.

– Это моя вина. Я не должен был отпускать их. Я даже не подумал, что это может быть опасно.

Кинан повернулся ко мне; его голубые глаза были почти черными.

– Твоей вины здесь нет, брат, – сказал он, хотя скрытый упрек я все же ощутил. – Что сделано, то сделано. А теперь надо их найти.

Лошади и люди напились, и мы двинулись дальше. Снег прекратился незадолго до захода солнца, и небо на западе немного прояснилось. Заходящее солнце вспыхнуло ярким красно-оранжевым светом и поспешно скрылось за горами. Слишком короткий зимний день закончился, но мы ехали дальше, пока не стало слишком темно, чтобы что-то видеть. Пришлось разбить лагерь в узкой долине, в тени широкого отрога прямо за нашими кострами.

Есть было нечего, так что ночь прошла на пустой желудок. Отряд с провизией догнал нас только к полудню следующего дня. Они ехали всю ночь, стараясь перехватить нас до захода солнца. Пришлось остановиться, чтобы поесть самим и покормить лошадей.

Следы вели на восток. Задолго до того, как я услышал далекий ропот моря, мне стало ясно, что следы закончатся на берегу. И в самом деле, еще до захода солнца мы стояли на продуваемых ветром дюнах и смотрели на пенные волны, а внутри у меня крепло ощущение, что Гэвин больше нет в Альбионе.

В наступивших сумерках мы разошлись по берегу и отыскали следы на песке. Мы даже нашли одну из лошадей, расседланную, бродившую по пляжу, волоча за собой повод. Лошадь принадлежала Танвен. Находка повергла Кинана в отчаяние.

– Почему лошадь только одна? – вопрошал он, сжимая в руке повод. – Что это должно означать?

– Откуда мне знать? – с раздражением ответил я. – Может, она сбежала.

– Какая-то бессмыслица! – возмущался Кинан. – Вообще все это не имеет смысла! Даже если она сбежала, ее бы поймали. И почему надо оставлять именно эту лошадь и забирать остальных? – Он требовательно посмотрел на меня, как будто я скрывал ответы на его вопросы.

– Брат, я не могу сказать, что здесь произошло. Знал бы, ответил…

Он не дослушал и погнал коня вдоль берега. Наверное, чтобы успокоиться. Я подумывал, не поехать ли за ним, но меня окликнул Дастун. Он обнаружил на песке следы, оставленные килями лодок. Их вытаскивали подальше от линии прибоя.

Двое людей Кинана поехали за своим господином, а я спешился и смотрел на восток через море в сторону Тир Афлана. Где-то за этими волнами ждала спасения моя жена. Лицо у меня горело от ярости и разочарования. Бран, молча стоявший рядом со мной, сказал:

– Я думаю, в Альбионе их нет.

– А я думаю, что найду их, где бы они не были! – заявил я. – Отправь двоих людей в кранног. Мне нужен Тегид, хочу, чтобы он был со мной. Если захочет ехать Ската, передай ей мой приказ: пусть защищает Динас Дур.

– Слушаю, господин. – Главный Ворон развернул лошадь и помчался по галечному берегу.

– Кинан! – закричал я. – Кинан, ты мне нужен! – Он прискакал довольно быстро. – Отправь людей за кораблями. Мы будем ждать здесь.

Он колебался, взглянул на небо и, казалось, собирался возразить мне, но передумал, и сказал только:

– Сейчас отправлю.

Он вызвал Гвейра и заговорил с ним. Я снял с седла зимнее одеяло и расстелил его прямо на гальке. Затем, повернувшись лицом к морю, я сел и стал ждать.