Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 254 (всего у книги 331 страниц)

Глава 12. ДРУИМ ВРАН

– Он дал тебе арфу, – сказал Лью. – Какой же бард без арфы?

Я очень хотел, чтобы инструмент остался у меня. Такой певучей арфы мне еще не доводилось держать в руках.

– Скажи, осталось ли что-нибудь еще после его ухода?

Лью помолчал, осматривая стоянку.

– Больше ничего, – сказал он. – Только арфа. Чана с элем уже нет, наших чаш тоже, и даже остатков еды я не вижу. Все исчезло, кроме арфы. Думаю, она теперь твоя. У нее даже наплечный ремень есть.

Проснувшись утром, мы обнаружили, что лес пуст, а хозяин кузни исчез. Но арфу он оставил. Может, прав Лью, Гофаннон предназначил ее мне? Но я пока сомневался.

– Бери ее, Тегид, – настаивал Лью. – Ты же не можешь оставить ее валяться здесь.

– Ты прав, брат, – решился я, поднял арфу за ремень и повесил на плечо.

– Ну что же, идем.

Стараясь ступать бесшумно, чтобы не нарушать тишину неметона, мы побрели прочь – Лью впереди, а я – сзади, положив левую руку ему на плечо, нащупывая дорогу ясеневым посохом в правой руке. Мы не стали возвращаться в наш вчерашний лагерь, а пошли дальше по тропе вдоль реки. Шли долго. Лью, видимо, задумался, да и мне было о чем подумать.

День выдался теплым. Мы держались берега реки, здесь было легче идти. В полдень остановились, попили из реки и присели на траву отдохнуть.

– Прошлая ночь стала первой с тех пор, – он колебался, – с тех пор, как Мелдрин… в общем, я впервые забыл о боли.

Тут и я понял, что моя рана перестала пульсировать и я не ощущаю больше жгучей боли. Я коснулся повязки на глазах и понял, что боль ушла, хотя неприятные ощущения все еще оставались.

– Кажется, Гофаннон отблагодарил нас, как и обещал, – заметил Лью.

– Если это был Гофаннон, – пробормотал я.

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что на этот раз Он принял облик Гофаннона, – ответил я, – но я думаю, что вовсе не Мастер-Кузнец угощал нас прошлой ночью.

– А кто же?

– Владыка куда более могущественный и древний. Возможно, даже сам Быстрая Верная Рука.

– Интересно, – задумчиво проговорил Лью. – Ты-то не видел, когда пел, а я наблюдал за ним. Он менялся, Тегид. Сначала выглядел грозным, с дикими глазами. Но пока слушал песнь, стал совершенно другим. Говорю тебе, брат, он изменился. Если бы ты мог его видеть, ты бы со мной согласился. Когда ты закончил, он даже говорить не мог. Между прочим, я тоже. Ты всегда замечательно пел, Тегид. Но вчера вечером… – Лью помолчал, подбирая слова. – Вчера вечером ты пел, как сам Фантарх.

Я промолчал. Вчера, когда я пел, мне казалось, что я могу видеть. Пока слова срывались с моих губ, я не был слеп. На протяжении всей песни предо мной представал яркий мир – как будто песнь заменила мне глаза.

Мы все дальше уходили в лесистые холмы Каледона. Начался затяжной подъем. Мы были уже в предгорьях, здесь отроги стали выше. Между ними лежали долины. Река стала уже и глубже, плеск воды слышался отчетливее. Лью отлично справлялся с обязанностями поводыря, но шли мы все равно медленно. Чтобы отвлечься от трудностей ходьбы, мы говорили о земле, о временах года и о движениях солнца по небесной чаше. Обсудили звездное воинство: Гвоздь Небесный, Великий Бран Благословенный, Плуг, Вепрь и Медведь, Семь Дев, Серебряное Колесо и прочих. Мы пользовались древними знаниями. Говорили о вещах скрытых и известных, видимых и невидимых: о силах воздуха и огня, воды и земли; принципах и истине; правде, чести, верности, дружбе и справедливости. Вспоминали королей, мудрых и глупых. Заодно поговорили о королевском сане – о правильном управлении людьми и народами, о секретах проницательности, о священном порядке суверенитета.

Лью все понимал. Его способности удивляли, он обладал памятью барда. Он рос так же, как растет дерево, когда его корни касаются воды, скрытой в земле: прямое, высокое, широко раскинув ветви, заявляющее о своем праве. Как сказал бы Оллатир, он становился дубом знаний.

Многое из того, что я ему рассказал, известно только бардам. Ну и что? В Альбионе больше нет бардов, а знания, как и огонь, приумножаются, когда ими делятся.

Да, знал он много, вот только я не заметил сияния авена у него внутри. Авен Оллатира оставался скрытой жемчужиной в раковине, ожидающей, когда и где она явится на свет.

Питались мы подножным кормом и, конечно, голод мучил нас все время. С жаждой дело обстояло проще. Воды было сколько угодно. Мы исхудали, но суровая тропа подсушила наши тела и сделала их крепче. Постоянная нехватка всего еще больше связала нас узами, покрепче уз крови.

Однажды, после многих дней пути, нас разбудили дождь и северный ветер. Мы хотели переждать непогоду под деревьями, однако дождь не кончался. Так и лил целый день, а когда тучи на небе наконец разошлись, идти было уже поздно. Но мы все-таки прошли немного вперед, просто чтобы понимать, что нас ждет дальше.

– Сейчас мы на вершине холма. Внизу долина, – сказал мне Лью. – на другой стороне холм еще выше.

– А что за ним?

– Дальше я не вижу. Холм крутой и высокий. Подниматься будет непросто. Может, поискать другой путь?

Я пытался представить местность.

– Лес есть? Какой?

– Сосны, в основном. Внизу повыше и помощнее, вверху – потоньше и пониже. – Он остановился, вглядываясь в окрестности. – Так. Этот холм – часть горного хребта. Хребет тянется с севера на юг.

Я задумался. Интересно, существовали в Каледоне древние дороги? Может, и были, но я о них не слышал. После дождя ветер сменился и теперь дул с юга. Сильно пахло сосной. Я вдохнул этот пьянящий аромат, и перед моим мысленным взором возник образ озера. Внезапно я увидел всю долину и высокие сосны, тянущиеся к небу, а небо отражается в чистом горном озере.

– Что с тобой, Тегид? – спросил Лью; он уже привык к моим «выпадениям». – О чем ты думаешь?

– Давайте поднимемся повыше.

Лью не стал спорить. Он только покряхтел и с сомнением произнес:

– Света маловато. Скоро совсем стемнеет… Как раз, когда успеем добраться до вершины хребта.

– Это неважно. Мне свет не нужен.

Лью толкнул меня локтем.

– Ты шутишь, Тегид? Похоже, ты вообще забыл о своей слепоте.

– Да какая там слепота?! Ты же с бардом говоришь.

– Сам виноват. Забил мне голову всякими разговорами. – Он вздохнул. – Ладно. Тогда пошли.

Спустились мы быстро, а вот подъем занял гораздо больше времени. Лью спешил, видно, хотел поспеть до темноты. Конечно, без меня он шел бы быстрее, хотя ненамного. Я тоже спешил, как мог, и синяки у меня на голенях тому подтверждение. С посохом я управлял все лучше, так что вполне успевал за своим поводырем.

Склон холма оказался довольно крут, а советы Лью немногословны. Мне было интересно, считает ли он свою роль поводыря успешной? Вроде бы, нет ничего проще – выбрать тропу, оценить опасности, ободрить слепца, сомневающегося перед каждым шагом… знает ли он, насколько успешно он руководит мной? Ведь бывали разные народоводители… Разве это не одно и то же – выбор тропы, самого безопасного пути, слова одобрения… Выходит, поводырь – тот же король, только один выбирает тропу, а другой – способ правления народом?

– Почти пришли, – слегка задыхаясь, произнес Лью где-то у меня над головой.

– И что там? – спросил я.

– Я был прав насчет хребта, – ответил он. Он подал руку и втянул меня наверх. – Вид отсюда потрясающий, Тегид. Солнце уже село, и небо цвета вереска. Мы на гребне. Внизу широкая долина, похожая на чашу. По сторонам скалы. По долине течет ручей и впадает в озеро посредине. С трех сторон стоят высокие деревья, а с четвертой – широкая луговина. Озеро как зеркало; в нем отражаются облака и звезды. Красиво! – заключил он. – Наверное, я плохо описал. Жаль, что ты не видишь.

– Вижу, – сказал я. – Действительно красиво.

– Тебе это место знакомо?

– Я никогда не бывал здесь, но уверен, именно это место предстало мне в видении.

– А-а, это то, что привиделось тебе в лодке – помню. – Его голос изменился, когда он снова посмотрел вниз. – А еще что-нибудь ты видишь, Тегид?

Я постарался вспомнить ту бурную ночь. В памяти застрял кусочек видения.

– Озеро… А дальше крепость, мощная крепость… А еще – прекрасное воинство. Люди стоят вокруг трона на кургане…

– Постарайся описать поточнее.

Я сосредоточился, разглядывая образы, рождавшиеся в памяти.

– Вижу, – медленно начал я, – высокие сосны на хребте справа от нас. Склон крутой и густо порос лесом, он тянется до самого ближнего берега озера.

– Да, да, продолжай.

– Озеро в длину больше, чем в ширину; оно занимает почти всю долину. С трех сторон лес, как ты и сказал, а с четвертой – широкий травянистый луг.

– Так, так, а про луг что скажешь?

– Это большая луговина между озером и хребтом; она надежно защищена, потому что хребет резко поднимается стеной в дальнем конце.

– А еще?

– Берег озера выстлан грубой галькой; камни черные, размером с ковригу хлеба. Через лес к озеру ведет много охотничьих троп.

– Невероятно! – воскликнул Лью. – Все именно так, как ты говоришь. – Он хлопнул меня по плечу. – Спустимся к озеру. Там хорошее место для лагеря.

– Темно же, как ты дорогу найдешь? – с сомнением спросил я.

– Да какая разница! – легкомысленно ответил он. – Сейчас и то уже ничего не разглядишь. А зачем мне что-нибудь видеть? Ты же меня поведешь!

– Издеваешься?

– Тебе же все равно, верно? – убежденно сказал Лью. – Твое внутреннее видение приведет нас куда надо. С пути не собьемся.

Послышалось воронье карканье. Вскоре вся вершина хребта огласилась скрипучими голосами птиц. Вороны устраивались на ночь на деревьях.

– Слышишь? – сказал Лью. – Стражи этого места нас приветствуют. Пойдем, брат, нам здесь будут рады.

И тут я окончательно понял, где мы. Мы стояли на вершине Друим Вран, Хребта Воронов… «Вот то место, которое я видел», – подумал я и снова услышал пророчество бенфейт: «Беда минует лишь Каледон; Вороны слетятся в его тенистые долины, и песня Ворона станет его песней».

Лью угадал. Я снова обратился к видению, дарованному мне. И да! Я видел тропу под ногами, как будто при ярком дневном свете.

– Ну что же, – сказал я, – пришло время проверить, насколько правдиво мое видение. Идем.

Я поправил арфу на ремне и смело сделал шаг вперед. Нога опустилась именно на то место тропы, которое виделось мне в воображении. Я сделал еще шаг. А потом и еще два. К моему удивлению, угол моего внутреннего зрения менялся по мере моего движения. Я видел перед собой узкую тропу, ведущую вниз к ручью, там – сплошные камни и переплетенные корни деревьев. Мне-то ничего, а вот для Лью в темноте может быть опасно.

Я сделал еще несколько шагов и предупредил:

– Тропа резко понижается, – предупредил я, – держи руку у меня на плече. И не торопись.

Лью сделал, как я ему велел, и мы начали довольно утомительный путь к озеру. Утомительный, прежде всего, для меня, поскольку я должен был поддерживать сосредоточение на том, что видел внутренним взором. Пот обильно стекал у меня по лбу и спине. Каждый шаг – испытание доверия к самому себе, каждый шаг – залог обновления.

Мы шли вниз и вниз по извилистой тропе. Вопреки убеждению Лью, мы то и дело спотыкались о камни и обнаженные корни; съезжали по рыхлым осыпям, а ветки так и норовили выцарапать глаза. Но мы шли!

– Тегид, это настоящее чудо, – выдохнул Лью с облегчением, когда мы оказались на ровном месте.

Здесь стояли самые высокие деревья. Лью отыскал укромное местечко для ночлега, помог мне забраться под ветви и рухнул на старые сосновые иголки, устилавшие землю толстым ковром.

– Я устал, – зевая, заявил он. А через несколько мгновений мой спутник уже спал.

Я тоже устал. Но волнение не давало заснуть. Слепой, я прошел весьма коварным путем и провел друга! Видение, дарованное мне, было истинным. Руководствуясь только своим внутренним видением, я одолел тропу, и теперь вновь обретенная сила полыхала во мне, как огонь костра.

Да, моя слепота никуда не делась, и все же я обрел новое зрение даже лучше прежнего. Я мог направить взгляд куда угодно, не думая о том, светло или темно вокруг. Мне даже показалось, что я могу видеть намного дальше, чем раньше. Да что там! Я, наверное, могу теперь заглянуть даже за пределы настоящего, в будущее… в сферы, недоступные мне раньше?

Сон не шел. Как можно спать, пережив такое? Я сидел, завернувшись в плащ, и мысленно смотрел на озеро, каким оно было и каким оно, возможно, будет. Тихо наигрывал на арфе и пел, укрепляя видение, горевшее во мне. Добромудрый одаривает тех, кого считает нужным. Людям следует почитать Того, кто поддерживает все сущее Своей Быстрой Твердой Рукой.

Глава 13. КРАННОГ

Лагерь мы разбили среди сосен над озером. В первый день Лью сделал ловушки из тростника, притопил их в камышах и вскоре достал из них двух здоровенных рыб.

Пока готовился на костре дневной улов, мы неспешно обсуждали вопрос о том, что и зачем привело нас в это место. Мы заново обсудили мое видение, подумали, как сделать его реальным, определили, что будем делать дальше. С удовольствием съели рыбу и еще немножко поговорили.

Я взялся за арфу, но Лью меня остановил.

– Подожди, Тегид, – сказал он настойчиво, – надо же что-то делать. Если так и будем сидеть, ничего не произойдет.

– Что ты предлагаешь? Скажи, попробуем сделать.

– Я пока не решил. Но что-нибудь обязательно придумаю.

В тот вечер он больше ничего не сказал, но следующим утром ушел из лагеря едва рассвело. Я еще поспал, а потом решил поискать Лью. Как и ожидалось, не нашел.

Я умывался, стоя по колено в озере, когда до меня долетел новый глухой звук. Поспешно одевшись, я повернулся туда, откуда долетел звук.

– Лью? – позвал я. – Это ты, Лью?

– Я здесь, – откликнулся он. Голос прозвучал откуда-то неподалеку.

Я направился в ту сторону и нашел его на утесе над озером.

– Я что-то слышал. Это ты был?

– Вот. Это я принес, – он вложил мне в руки что-то большое и тяжелое. Оно было гладким и прохладным на ощупь.

– Камень? Зачем ты его притащил?

– Мне надо разметить границы нашего каэра, – ответил он. – Это будут краеугольные камни. – Видимо, он набрал камней на берегу. Они кучей лежали рядом. Теперь он отмечал камнями углы будущей крепости. Он провел меня по воображаемому периметру и показал, как будут проходить стены.

– Замечательно, – сказал я. – Только место для будущей крепости обычно выбирает бард. Иначе крепость стоять не будет. Особенно если это королевская крепость.

– Да какой я король! – с раздражением ответил он. – Ты всё забываешь, Тегид. Я калека. В этом мире воины не хотят идти за калеками. Вот в чем дело!

– Да, верно. Однако мудрость Всеблагого…

– Слушай, не начинай опять! Хватит.

– Нет уж, ты послушай! Быстрая Твердая Рука отметила тебя; Он решил, что будет иметь дело с тобой. Теперь твоя очередь выбирать: следовать Его велениям или повернуть назад. Третьего пути нет. Но если ты выберешь первый путь, дальше будет все интереснее.

– Не из чего тут выбирать! Бессмысленно это.

– Я уже говорил – никто не ведает путей Благомудрого.

– Это ты так думаешь!

– Я не думаю, я настаиваю.

– Да почему?! – возмутился Лью. – Откуда такая уверенность?

– Нет у меня уверенности. И определенности тоже нет, это тебе она нужна.

– Знаешь, Тегид, мне и без того тошно.

– Понимаю. Жизнь сурова и беспощадна. Но дело-то в том, что выбора никому избежать не удастся. И тебе тоже.

– А-а, да что с тобой говорить! – отмахнулся он, и его голос эхом разнесся по воде, как крик птицы.

– Путь осилит идущий, – сказал я.

– Ты говоришь как… как бард, – кисло ответил он.

– А я и есть бард. И как бард, говорю тебе: нас привели сюда не просто так. И Тот, кто привел нас сюда, считает, что Его цель пока не достигнута.

– Да нет в ней никакой цели! А я тебе верил, Тегид!

Как видно, боль глубоко засела у него в душе. И дело не в руке. Он отравился внутренней горечью после страданий, выпавших на его долю. Вот почему он так вел себя прошлой ночью, вот почему сейчас хватался за камни, лишь бы чем-нибудь занять свою единственную руку.

– Я же говорил тебе: во всем этом есть тайна…

– Прекрати! – взревел он, бросая камень. – Не говори мне больше о своих тайнах, Тегид, тем более о королевской власти. Слышать ничего не хочу!

Его гнев ощущался даже на расстоянии. Внутри у моего спутника все кипело.

– Какой тут смысл? – бормотал он. – Никаких инструментов! Даже ветку срубить нечем, куда уж тут строить! А даже построй мы что-нибудь, не сидеть же нам здесь! Надо возвращаться на Скай, там наше место. О, как мне все это надоело!

Мы долго стояли молча. Солнце пригревало, ветер шумел в соснах. Закричал ворон. Лью ошибается, подумал я. Это именно то место, где мы должны быть.

– Твоя затея вовсе не безнадежна, – сказал я. – Трудно выполнима – согласен, но не безнадежна.

– Барды… – проворчал Лью. – Не можем мы здесь оставаться, Тегид. Если не сможем добраться до Инис Скай, давай отправимся на юг. Возможно, люди Кинана примут нас.

Я не ответил, и он окликнул меня:

– Эй, ты меня услышал?

Я наклонился к камню, лежащему у моих ног – я запомнил, как он стукнул о землю, когда Лью его бросил.

– Я тебя услышал, – рассеянно ответил я. – Ты прав.

– Что, идем на юг?

– Да причем здесь юг?! Начинать надо здесь, только немного на другом месте.

– А какая разница? – спросил он угрюмо.

Я повернулся к озеру. Мое внутреннее зрение пробудилось, и я увидел крепость; я увидел, где она должна стоять.

– На озере, да. Но не здесь. Там.

– Ты сумасшедший.

– Возможно. – Я пошел к воде.

– Прямо в озере?

– Это будет кранног, – объяснил я. – Постройка на искусственном острове из камня и дерева…

– Я знаю, что такое кранног, – нетерпеливо перебил Лью. – Подумай сам: мы не можем построить жалкую хижину, а ты говоришь об искусственном острове!

Его слова как-то воздействовали на мое внутреннее зрение, и я увидел кранног таким, каким он будет.

– Речь не только о крепости. Я вижу город.

Действительно, крепость, которую я видел, была никак не меньше Сихарта. В центре озера стоял не один остров, а группа островов, соединенных мостами и дамбами; вместе они образовывали большую крепость, каэр, построенный на воде: круглые жилища из плетеных прутьев, частоколы, зернохранилища, склады, а на холме в середине центрального острова огромный зал вождя. Из очагов над кухнями вился дым, в загонах – овцы, коровы и свиньи, а в долине – распаханные поля со всходами. Десятки больших и маленьких лодок сновали вокруг острова, дети купались и играли, а женщины полоскали белье и ловили рыбу на мелководье.

Я все это видел; я видел даже больше. И я рассказал все Лью.

– Хотелось бы и мне на это посмотреть, – протянул он, и я почувствовал, как горечь отпускает его, уходит на дно души.

Лью взял камень, спустился к берегу озера и швырнул его в воду. Я услышал всплеск.

– Там! – воскликнул он. – Я заложил начало. Как мы назовем твой водяной город?

– А ты уже назвал, – сказал я, спускаясь к самой воде. – Динас Дур – Водный город – пусть так и называется.

Лью понравилось название, и он бросил в озеро еще один камень.

– Так начинается Динас Дур, – торжественно произнес он.

– Воистину, надеюсь, что Многоодаренный Дагда пошлет нам лодку, иначе нам не управиться.

– Одной лодки будет мало. Нужны строители, мастера, много. Это будет замечательный город, брат. Убежище для многих, и маяк на севере для всего Альбиона.

Некоторое время мы сидели на каменистом берегу озера, обсуждая, как будет строиться кранног. Я описал способы строительства, достоинства озерной крепости в трудные времена, и возможные недостатки, которых надо бы избежать.

Лью внимательно слушал меня, а потом встал и сказал:

– Тут не обойдешься рыбкой, корнями и птичками. Люди, делающие тяжелую работу, должны получать мясо, иначе откуда сила?

– Что ты предлагаешь?

– Поискать хорошие молодые ясени и сделать несколько копий, чтобы я мог охотиться, – ответил он. – Здесь в лесу полно дичи – надо только добыть ее.

– Да, но как же ты… – начал я.

Он прервал меня.

– Знаю, о чем ты подумал. Ската учила нас, что человек, умеющий сражаться только одной рукой, – это половина воина. На Инис Скай мы научились владеть одинаково обеими руками.

– Я в тебе не сомневался.

– Надо бы попрактиковаться, – с сомнением произнес он, – но, думаю, я вспомню, чему меня учили.

– А чем ты собираешься рубить молодой ясень? – поинтересовался я.

– Не проблема, – ответил он. – Тут на вершине хребта и на склонах полно кремня. Можно скребки делать, топоры или наконечники для копий – камня на все хватит.

Следующий день мы провели, собирая и раскалывая кремень, чтобы сделать необходимые инструменты. Работать на ощупь оказалось легче, чем я предполагал, и вскоре я научился делать каменные лезвия, такие же острые, хотя и не такие прочные, как железные. Кожаных ремешков, чтобы привязать грубые лезвия к дереву, у нас не было, но я использовал нитки с краев наших плащей. Сплетаешь нити тройками, а потом еще раз: три такие тройки вполне сносно держат наконечники.

Пока я плел веревки, Лью подыскивал рукоять для топора. Для этого сгодилась крепкая дубовая палка, а я привязал к ней кремневое лезвие. Лью попробовал топор в деле и заявил:

– Годится. Теперь можно подобрать древко для копья.

– Вдоль восточного края хребта этого добра полно, – сказал я ему.

– Ты что, видел?

– Нет, но там много ясеня.

Лью не было до вечера, зато вернулся он не с одним-двумя, а с шестью прекрасными стволами молодого ясеня. Четыре были свежими, а два – сухими, он вырвал их с корнем на склоне. Он поработал над ними кремневым скребком, который я сделал именно для этого. Из одного ствола получился отличный посох, длиннее тех, которыми я пользовался раньше, и полегче. Слепому барду с таким управляться даже лучше.

– Рябинового посоха не нашел, – сказал Лью. – Придется обойтись таким, пока не найдется что-нибудь более подходящее.

Я провел руками по гладкому дереву. Лью хорошо поработал над ним – придал удобную форму и сгладил неровности.

– Ты отлично справился, Лью. Меня этот посох вполне устраивает. Никакого другого мне не надо.

На следующий день, пока Лью обрабатывал древко для копья, я изготовил наконечник и сплел еще один ремешок, чтобы связать его. Закончили мы только к вечеру.

– Завтра у нас будет мясо, – заявил Лью, пережевывая корень мальвы. – Жаль, соли нет.

– Мы слишком далеко от моря, но в здешних лесах много пряных трав. Я соберу немного, пока тебя нет.

– И огонь разведи. Я вернусь с ужином, – заверил он.

Он сдержал обещание, но принес не кабана или оленя, а только белку. Лью был недоволен охотой и проворчал, что лучше бы потратил время на рыбалку.

– Олени слишком быстрые, – бормотал он, пока мы ждали, пока белка поджарится. – Они не подпустили меня на бросок. Без лошади их не добыть. А кабаны для пешего охотника слишком опасны. – Он подумал и решил: – Оленя или кабана можно добыть только с дерева. Пожалуй, я так и сделаю. Посижу над звериной тропой и подожду.

– Ты лучше найди тропу, по которой они на водопой ходят, – посоветовал я. – Любая дичь на этой стороне хребта рано или поздно пойдет к озеру пить. Вот там и сделай засидку.

Утром Лью отправился на берег искать место водопоя. Я взял свой новый посох и пошел искать травы. Заодно нашел беличий тайник с орехами.

Лью вернулся в полдень и сообщил, что нашел водопой и подходящую тропу для охоты.

– Там вдоль западного берега есть низинка; лес густой, а озеро мелкое. Судя по следам, туда ходят и олени, и кабаны. А рядом стоит большая старая сосна. Подлесок возле нее редкий. Следы проходят как раз под большой веткой. Надеюсь, с нее мне удастся сделать хороший бросок. Пожелай мне удачи, Тегид.

– Ничего другого я тебе и не желаю, – ответил я. – Ты прямо сейчас пойдешь?

– Пожалуй. Надо быть на месте до темноты, мой запах должен успеть рассеяться.

– Тогда иди и возьми с собой вот это, – я протянул ему мешочек с орехами. – Удачной охоты!

Он ушел, а мне оставалось только ждать. Луна взойдет поздно, значит, вернется он не раньше утра. Надо поддерживать костер, чтобы он мог найти дорогу обратно в лагерь, если вернется затемно.

Наступила ночь. Я взял арфу и начал наигрывать. Пение струн наполняло ночную тьму вокруг меня, словно сияние костра, – жаль только, что пламени его я не видел. Я пел тихонько песнь мира и покоя, чтобы не нарушать безмятежности ночного леса.

Звуки арфы разливались и таяли в воздухе, огонь тихо потрескивал, и тут я почувствовал чье-то присутствие неподалеку. Чуть-чуть поменялся воздух, по коже пробежала легкая дрожь возбуждения – за мной наблюдали. Я сосредоточился. Гость стоял где-то за пределами лагеря. И это было не животное.

Я перестал петь, но продолжал наигрывать на арфе, прислушиваясь к звукам вокруг меня. Сначала я ничего не слышал, но потом… до меня донесся приглушенный выдох. Я отложил арфу и медленно встал.

– Кто здесь? – спокойно спросил я.

Ответа не было, но едва уловимо зашелестели листья, как будто кто-то отпустил ветку, мешавшую смотреть.

– Выходи, – сказал я, на этот раз уверенно. – Раздели со мной огонь.

Снова никакого ответа.

– Бояться нечего, я не причиню тебе вреда. Подходи, поговорим.

Вместо ответа прошуршали листья, и я понял, что незнакомец ушел. Я подождал. Тишина... Я снова остался один.

Я встал и подошел к тому месту, где стоял мой застенчивый гость. Опираясь на посох, постоял, прислушиваясь, но в лесу было тихо. Я повернул обратно к огню и почувствовал что-то под ногой. Я наклонился и поднял непонятный предмет – плоский, с острыми шипами, явно растительного происхождения. Некоторое время я вертел его в пальцах, прежде чем до меня дошло: это была веточка падуба.