Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

С Артуром были Эмрис и Бедивер. Гвенвифар стояла чуть поодаль, опустив руки, и крепко стискивала край шелковой накидки. На лице ее и платье была кровь.

– Лежи спокойно, Медведь, – уговаривал Бедивер. – Дай Эмрису тебя осмотреть.

– Отпусти, брат, – прохрипел Артур, – я сейчас встану. Не хочу, чтобы кимброги видели меня таким.

Эмрис ощупывал рану; руки его были в крови.

– Кимброги и прежде видели тебя на земле, – убеждал Бедивер. – Им это не в новинку. А теперь лежи смирно.

– Не буду! Помоги мне встать! – Он схватил Бедивера за плащ и попытался подняться.

Повязка соскользнула с шеи. Я увидел рану и ахнул.

Она была зеленовато-серая, и от нее разбегались лиловые прожилки. Мясо вокруг первоначального пореза почернело и гнило. Шея воспалилась, краснота распространилась от горла до подмышек. Видимо, ночью рана открылась – боль, наверное, была нестерпимой! – и Эмриса позвали остановить кровь.

– Все, – сказал Мирддин наконец. – Больше я ничего не могу.

Они с Бедивером взяли Артура за плечи и поставили на ноги.

– Наконец-то мы разделались с Медраутом, – весело промолвил Артур. – Никто теперь не посмеет напасть на императора Британии. Где Гвенвифар?

– Здесь неподалеку, – ответил Мирддин Эмрис.

– Надеюсь, с ней ничего плохого...

– Нет, нет, Артур, – тихо, настойчиво произнес Эмрис. – Твоя рана воспалилась и лопнула. Я не знаю, что делать, Артур, ты понимаешь? Я ничем не могу тебе помочь, но знаю, где смогут.

Бедивер поднял глаза, увидел меня и жестом подозвал ближе. Я подошел, он крепко стиснул мое плечо.

– Быстрей, – дрожащим голосом произнес он, – отыщи Баринта, пусть готовит ладью.

Я шагнул к пологу, и Бедивер добавил:

– Ступай тише, Анейрин, никто не должен знать.

Сам не свой от волнения и страха, я побежал будить кормчего и передавать ему тайное поручение. Отыскать Баринта было нетрудно – он всегда устраивался поближе к кораблям. Я выбежал на дорогу. Холодный ветер хлестал плащом по ногам. Луна стремительно неслась за клочьями облаков; в ее неверном свете поблескивали белые барашки на море.

Я направился прямиком к тому месту на берегу, где возле шатра из шкур мерцал одинокий костерок.

– Баринт! – позвал я, перекрикивая стоны ветра и волн.

Он завозился и высунул голову из-под кожаного полога. Я передал ему слова Бедивера. Баринт тут же исчез, чтобы через мгновение появиться в плаще и с лампой, и сразу направился туда, где привязал челн.

Я побежал назад по песку и увидел на дороге выше по склону мерцающий факел. Бедивер и Мирддин вели Артура под руки. Его шатало. Гвенвифар шла следом, держа в одной руке факел, в другой – королевский меч.

– Лодку сейчас спустят, – сказал я.

– С Баринтом кто-нибудь есть?

– Нет. Он один.

– Хорошо. – Эмрис устремил взгляд на море. Оно по-прежнему волновалось, но белых барашков стало поменьше.

– Придется плыть по бурному морю, зато быстрей доберемся. Оно и к лучшему. Времени осталось совсем мало.

– А теперь, Артур, дай я тебя усажу, – сказал Бедивер.

– Нет... я постою. Пожалуйста, Бедивер. Еще немного...

– Хорошо.

– Бедивер, брат мой...

– Что тебе, Медведь?

– Пригляди за Гвенвифар. Позаботься, чтобы у нее ни в чем не было нужды.

Бедивер проглотил комок.

– Сам позаботишься, Медведь.

– Если со мной что-нибудь случится.

– Ладно... коли ты так хочешь, – промолвил Бедивер, плотнее кутая Артура в алый плащ.

Пендрагон с трудом держал голову. Говорил он совсем тихо, почти шептал.

– Мирддин, – сказал он тихо, – прости, что я не стал таким королем, как тебе хотелось, – Летним Владыкой.

– Ты был таким королем, как хотелось Богу. Все остальное неважно.

– Я делал все, что ты у меня просил, верно, отец?

– Все, что в человеческих силах.

– Скажи, этого довольно?

– Артур, душа моя, этого довольно, – тихо сказал Мирддин. – Прошу, успокойся.

Королева подошла и отдала мне факел. Она обняла мужа, прижала его к ребе.

– Положи голову мне на плечо, – сказала она, прижимаясь щекою к его щеке. Они стояли так довольно долго, Гвенвифар шептала ему на ухо что-то утешительное. Слов я не разобрал.

Вскоре раздался свист. Бедивер повернулся.

– Это Баринт. Лодка готова.

Я пошел вперед, держа над головой факел и освещая путь к каменистому пляжу, куда Баринт подвел ладью. Он выбрал небольшое крепкое суденышко с одной-единственной мачтой и прочным рулем. Посередине был натянут навес.

Я вошел в воду и встал у лодки, держа факел над головой. Прибой бил и мотал лодку из стороны в сторону; я свободной рукой удерживал ее за борт. Бедивер и Мирддин хотели нести Артура, но тот отказался. Пендрагон Британии сам вступил в воду и влез в качающуюся ладью.

Покуда Баринт ставил парус, королева все старалась поудобнее устроить короля под навесом. Наконец Эмрис сказал:

– Пора. Скоро рассвет, надо отплывать, пока нас не видели.

– Возьмите меня с собой, – взмолилась Гвенвифар.

– Ты нужна здесь. Вы с Бедивером должны выгадать Артуру время на исцеление, – объяснил Мирддин. – Скажу вам правду, боюсь, что весть о болезни Артура дойдет до врагов Британии. Никто не должен знать, – с жаром продолжал Эмрис. – Крепко храните тайну. Завтра же отошлите королей по их королевствам, а кимброгов – в Каер Лиал. Я вернусь через три дня и привезу Артура или же доставлю тебя к нему.

Гвенвифар ухватила Артура за руку.

– Не бойся, – шепнул тот. – Я отправляюсь на Аваллон, чтобы исцелиться. Вернусь, как только окрепну. Подожди самую малость.

Гвенвифар кивнула и больше ничего не сказала. Она встала на колени и поцеловала его в губы.

– Прощай, душа моя, – сказала королева, вкладывая в руку мужа меч Калибурн.

– Отдай Бедиверу, – слабо возразил Артур.

– Оставь себе, – отвечал Бедивер, – он тебе еще пригодится.

Гвенвифар поцеловала Артура и припала лицом к его груди. Она что-то шепнула, он улыбнулся. Я не слышал, что она сказала. Королева перелезла через борт и стала смотреть, как мы с Бедивером выталкиваем лодку на глубину. Как только дно перестало скрести по песку, кормчий развернул ее носом в открытое море и поднял парус.

Эмрис встал и крикнул, обращаясь к нам:

– Не бойтесь! Артур вернется. Веруйте, друзья мои. Последнее испытание еще не пришло. Ждите нас!

Мы трое стояли на берегу и смотрели на удаляющуюся ладью, пока крошечная светлая точка – фонарь Баринта – не исчезла в туманной мгле. Скорбь, резкая, как удар копьем, пронзила мою душу, ибо в горестном вздохе ветра и волн мне послышался плач о смерти.

Потревоженная морская птица с пронзительным криком взвилась над нашими головами. Пытаясь найти слова утешения, я сказал:

– Если рану Артура возможно уврачевать на земле, то лишь на острове Аваллон.

В глазах Гвенвифар блестели невыплаканные слезы. Она плотнее закуталась в плащ, повернулась, расправила плечи и пошла вверх по склону. Бедивер долго стоял и смотрел во тьму, волны плескались у его ног. Я стоял рядом с ним, и сердце мое разрывалось. Наконец он взял у меня факел и со всей силы зашвырнул в море. Огненная дуга, словно след падающей звезды, протянулась к востоку, с шипением коснулась воды и погасла навек.

– Мирддину уже пора было возвратиться. Что-то стряслось! – Бедивер бросил наземь миску и встал во весь рост.

– Он велел ждать. Что еще нам остается? – полным муки голосом произнесла Гвенвифар.

– Он обещал вернуться в течение трех дней. Что ж, три дня истекли, а его все нет!

И впрямь с самого рассвета мы смотрели и ждали, когда появится корабль. Я нес дозор весь день, сменяемый то Бедупром, то Гвенвифар, то обоими вместе. Мы говорили о пустяках, не упоминая лишь о ладье, которой были заняты наши мысли.

День догорел, сменившись тусклым закатом, – по-прежнему не видно парусов на горизонте. А ведь всего сутки назад залив пестрел кораблями. Королева объявила, что Пендрагон совещается с Эмрисом и просит их не тревожить. Она велела властителям Британии возвращаться в свои королевства и ждать, когда Пендрагону угодно будет созвать их снова. Кимброгам она приказала вернуться в Каер Лиал.

Фергус и Бан заподозрили неладное и подошли к королеве отдельно от остальных. Сердце Гвенвифар готово было разбиться, но тайну она не выдала.

Борс, Кадор и Рис отбыли последними. Они хотели задержаться и ехать вместе с королем, но Гвенвифар велела им подготовить дворец Пендрагона к его возвращению – ведь пикты столько всего разрушили. Под конец они нехотя согласились и уехали, так что к вечеру второго дня мы остались у ротонды втроем.

Мы смотрели и ждали. Солнце поднялось в зенит и начало медленно скатываться к востоку. Однако море по-прежнему было пустым; ладья все не появлялась. И в сумерках не показалось ни малейшего знака. Когда стало смеркаться, Бедивер разжег у холма яркий, заметный с моря костер.

Теперь мы в молчании сидели у шатра Пендрагона. Штандарт с ало-золотым драконом реял на вечернем ветру. Словно в ответ на слова Бедивера над головами у нас с криком пронеслись чайки. Эхо их жалобных голосов донеслось из долины. Бедивер посмотрел на упавшую миску и пинком отбросил ее прочь.

– Нельзя было его отпускать, – сказал он голосом, полным боли и укоризны.

– Так отправимся к нему, – тихо промолвила Гвенвифар. Она повернулась и взяла меня за руку. – Ты бывал на острове, Анейрин.

– Да, не раз. И ты, госпожа моя.

– Ты поведешь лодку, – объявил Бедивер.

– Ноу нас нет лодки! – заметил я.

– Артур Корабел наш господин, – фыркнул Бедивер, – а ты говоришь, нет лодки. Я добуду.

– Тогда я ее поведу, и да будет с нами Господь, – сказал я.

Бедивер оседлал лошадь и тут же ускакал прочь. Мы с Гвенвифар весь вечер не находили себе места. Говорить было не о чем. Как только взошла луна, королева удалилась в шатер, а я расстелил у входа красную телячью шкуру и лег, положив рядом копье. Костра я разводить не стал. Вместо потолка надо мною были звезды небесные, горящие священным огнем.

Я лег, но заснуть не смог. Всю ночь я ворочался на телячьей коже, глядя, как луна медленно ползет по небу, и молился Господу Иисусу, прося нас защитить. Перед самой зарей я погрузился в странную дрему: глубокую, но в то же время не полную. Я знал, что сплю, и все же различал стон моря под холмом и вздохи ветра в траве.

То было время между времен – ни день, ни ночь, ни тьма, ни свет, – когда открываются врата между нашим и тем миром. Беспрестанный плеск волн о морской берег казался мне тревожным ропотом толпы. Дыхание ветра превратилось в шепот существ из Иного Мира, приказывающий мне встать и идти за ними.

Я лежал в этом потустороннем месте, и мне приснился сон.

Во сне я проснулся, открыл глаза и увидел зеленый Аваллон, Остров Яблок, прекраснейший остров этого мира, уступающий лишь Острову Могущественного. Я услышал странный, чарующий напев птиц Рианнон и дивный запах цветущих яблонь. Чувствуя на губах медовую сладость, я встал.

Я шел по торной тропе от морских обрывов ко дворцу Короля-рыболова, однако на месте дворца увидел лишь лежащий на земле каменный крест, а возле него кожаную суму Мирддина с его орудиями для резьбы по камню. Я наклонился, чтобы разглядеть выбитые слова, но темное облако загородило солнце, свет померк, и я ничего не смог разобрать.

Я взглянул на восток и увидел мерцание звезд, хотя на западе еще сияло солнце. Надо мной собирались грозовые тучи. Блеснула молния, в небесах громыхнуло так, что содрогнулась земля.

По всему острову гром перешел в рокот, дрожание земли – в поступь исполинского зверя. Я повернулся на восток, откуда приближалась гроза, и увидел огромного золотого льва, прыжками несущегося ко мне. Лев схватил меня зубами, пронес через остров к морю, прыгнул в белопенные волны и поплыл.

Вокруг меня кипела вода. Лев превратился в рыбу, которая на спине довезла меня до скалы в середине море и там оставила. Теперь буря бушевала над скалой. Ветер свистел и поднимал волны; валы били в меня, но я что есть силы держался за скалу, боясь утонуть в буйной пучине.

Я цеплялся за холодный и мокрый камень, не жив и не мертв от страха, ибо спутники меня покинули и близилась моя погибель. Меня начала бить дрожь, да так, что я думал – сломаются кости. Все тело жгло, будто огнем.

Скалу окутал сияющий туман, и из него раздался голос, назвавший меня по имени.

– Анейрин, – приказал голос, – перестань дрожать и не бойся. Я видел твой жалкий удел и помогу тебе. Встань! Я покажу тебе, что делать.

Я встал на скалу и сделался горой, высокой и крепкой. Как ни ярилась буря, волны не могли затопить гору. На вершине горы рос древний дуб. Я сломал одну из ветвей и ударил ею по земле, и тут же из корней забил родник.

Вода бежала по склону, холодная и чистая, и там, где она бежала, голые склоны одевались лугами и лесами, давая пищу и приют полевым зверям и орлам небесным.

Старый дуб рухнул, но ручей продолжал бежать и превратился в могучую реку. Я поднял с земли ветвь и пошел. Трава вырастала там, где ступала моя нога, так что идти было легко и приятно. Я шел долго и вышел на зеленый луг – тот самый, на котором был прежде. И я понял, что гора – на острове Аваллоне.

Каменный крест был здесь, как и кожаная сума с инструментами. Однако теперь я видел то, что не видел прежде. На кресте было начертано имя: ARTORIUS REX QVONDAM REXQVE FURTURUS.

Артур, король в прошлом, король в грядущем... Хорошо начатая надпись оставалась незавершенной.

Голос, говоривший со мной из облака, обратился ко мне вновь:

– Встань, Гильдас. Заверши то, что было начато до тебя.

– Меня зовут Анейрин, – выговорил я, – и мне незнакомо искусство резчика.

Голос ответил:

– Анейрин ты был, Гильдасом будешь, Истинным бардом Верховного Царя Небесного.

Сон кончился, я пробудился. Светало – время между времен уступало место яркому дню, и я вновь очутился в мире людей. Я встал и скорее вышел взглянуть на море. Наконец-то! Солнце, показавшись над холмами, озарило приближающийся корабль. Я побежал к королеве, и мы вместе пошли дожидаться на берег.

– Наверное, он скакал всю ночь, – заметил я, когда с корабля спустили челнок. Королева кивнула, но ничего не сказала. Глаза ее были красны от слез или бессонной ночи – точно не знаю.

Челнок приближался, и я различил в нем Бедивера.

– Простите, – сказал он, помогая королеве сесть в лодку, – я вернулся бы раньше, но загнал лошадь и дальше добирался пешком.

Гвенвифар хотела что-то ответить, но тут взгляд ее скользнул мимо Бедивера на его спутников: Рис, Борс и Кадор стояли, сложив руки, с видом покаянным и в то же время непреклонным.

– Я не сумел раздобыть корабль незаметно от них, – объяснил Бедивер, – поэтому и взял их с собой.

– При всем уважении к Эмрису, – вставил Кадор, – мы не могли остаться позади.

– Понятно, – отвечала Гвенвифар. – Коли уж так вышло, разрешаю вам меня сопровождать, если вы поклянетесь хранить молчание.

– Охотно поклянемся, – молвил Борс.

– Клянитесь вашей верностью Артуру, – потребовала королева.

– Госпожа, – взмолился Кадор, – неужто своей долгой службой Артуру мы не заслужили лучшего обращения?

– Клянитесь! – вскричала королева, – или я своей рукой выброшу вас за борт.

Все трое поклялись, как требовала королева, и та велела поднимать паруса. Борс, который на корабле провел не меньше времени, чем в седле, встал к рулю. Однако, поскольку он прежде не бывал на Инис Аваллоне, мне пришлось по памяти указывать ему курс.

День был погожий, дул свежий ветер. Мы летели над волнами, подобно чайкам, кружившим над нашей мачтой. Не успели бурые береговые обрывы Регеда исчезнуть за кормой, как на юго-западе мелькнуло синее пятнышко.

– Вот он! – вскричал я. – Инис Аваллон!

Борс изменил курс, я устроился на носу и заснул под плеск волн. Проснулся я чуть позже, думая, что остров должен быть прямо впереди, но увидел лишь серое небо над серым морем.

Все наши товарищи спали, кроме одного Борса, стоявшего у руля. Я тихонько прошел к нему.

– Где остров? – спросил я, садясь на скамью рядом с ним.

Он указал вперед.

– С востока приближается дождь, море затуманилось. Не бойся, остров впереди.

Борс не лгал. Остров был впереди, хотя и оставался незримым. Из-за этой удивительной способности жители Ибернии почитают его волшебным: он исчезает и появляется словно по собственному желанию.

Однако Борс оказался надежным кормчим, и после полудня мы оказались на Аваллоне.

– Где лучше всего пристать? – спросил он, вглядываясь в туманные очертания бухт.

– Надо обогнуть южную оконечность и подойти к западному берегу, – сказал я. – Гавань там не хороша, но на той стороне дворец Аваллаха, куда Мирддин отвез Артура.

Итак, мы обогнули остров с юга и приблизились к западному побережью. В тумане это было нелегко, но мне на помощь пришла королева – она была на острове и помнила, где подводные скалы, а где удобная бухта.

Впрочем, уже вечерело, когда мы отыскали заливчик, где стояла лодка Баринта. Мы подошли к берегу, привязали возле нее наш челнок и сошли на красный галечный пляж. Впереди громоздились обрывистые склоны, вершины их терялись в тумане.

– Нас оттуда не заметят, – сказал Бедивер. – Показывай путь, Анейрин.

Я повернулся к королеве, но Гвенвифар сказала:

– Иди вперед. Ты знаешь дорогу лучше всех нас.

Я повиновался и нашел крутые, вырубленные в скале ступени, которые вели ко дворцу. Из-за тумана они были мокрыми и скользкими, так что поднимались мы медленно.

Когда я выбрался наверх, местность впереди еле угадывалась, быстро исчезая в серой подвижной дымке. Я сделал несколько шагов по мокрой траве к тропинке, ведущей в крепость Аваллаха. Меня не покидало чувство, что я пересек одну из невидимых границ и вступил в Иной Мир. Ибо, едва моя нога коснулась тропинки, туман вспыхнул золотом,, озаренный лучами заходящего солнца.

Да, на мгновение свет ослепил меня, но лишь на мгновение. Тем не менее в тумане или без тумана, мы бы уже увидели дворец Короля-рыболова, если бы он там был.

Однако он исчез. Пропали башни, стены, ворота, царский дом. Ничего не осталось.

Есть могила Константина, есть могила Аврелия, есть могила Утера. Весь мир дивится: нет могилы Артура!

Не знаю, почему. Знаю одно: дворец Короля-рыболова исчез, и Артур вместе с ним. Туман разошелся, мы увидели перед собой лишь зеленый луг и деревья за ним. Белокаменные башенки, высокие палаты, крепкие ворота и стены – не осталось ни камешка, ни соломинки. Я спал под этим кровом! Я ел с этого стола! Словно сон, отступавший перед явью, все пропало из мира людей.

Мы стояли, моргая от яркого солнца, и понимали, что произошло чудо. Стыдно подумать, что за глупости мы тогда говорили.

– Их смыло морской волной! – воскликнул Кадор.

Однако море оставалось спокойным, ладья Баринта по-прежнему покачивалась в заливе.

– Морские волки! – вскричал Борс. – На них напали варвары!

Но варвары еще не научились разрушать до основания, не оставив ни дыма, ни пожарища. Мы говорили что-то еще, потом решили обыскать остров и море вокруг него – вдруг от них остался хоть какой-то след. Однако с самого начала поисков мы все в глубине души знали: наши усилия тщетны. Отчаяние острым копьем пронзало наши сердца.

И все же мы искали. Огонь не так бежит по траве, как мы прочесывали остров; дождь не проникает в такие закутки, куда заглянули мы. Много дней и еще много дней после того мы обыскивали остров и море. Гвенвифар отправила Борса за кимброгами, чтобы они проехали остров из конца в конец, и собрала почти весь флот Артура, чтобы прочесать море от Каер Лиала до Ибернии и от Регеда до Мона.

Пока мы искали, мы молились. Гвенвифар послала за прославленным Иллтидом и многими его сподвижниками, чтобы они вместе с братией Аваллонского монастыря непрестанно взывали к Богу. И пока хоть одна лодка и всадник еще искали Артура с Эмрисом, благочестивые монахи осаждали Престол Всевышнего своими молитвами.

Под конец мы убедились в том, что знали с самого начала.

Зимние ветра вспенили морской простор, налетели дожди и снега, небо стало серым, наступили холода – у королевы не оставалось выбора. Как ни убивалась Гвенвифар, пришлось ей прекратить поиски. Со слезами на глазах приказала она кораблям и кпмброгам вернуться в Каер Лиал, где попыталась править самолично. Однако весть об исчезновении Артура уже облетела Британию, и народ преисполнился страхом.

– Артура нет! – выли люди. – Что с нами будет?

– На нас нападут враги! Нас истребят! – рыдали они.

– Горе! Горе-злосчастье! Кончилась наша жизнь! – говорили они и разражались пронзительными воплями.

И чем больше они так говорили, тем больше страх сковывал их души. Гвенвифар ничего не могла с этим поделать. При всей своей отваге этого врага ей было не одолеть. Удельные же князьки, которых Артур твердой рукой держал в узде, вновь принялись роптать на нее: "Она ирландка! Не нашего роду-племени! Варварка!"

Сказать по правде, так должно было статься: они не потерпели бы над собой женщину.

О, она боролась доблестно. Она могла помериться силой с любым своим недругом, однако монарх не может править, если не внушает доверия. Мелкие князьки и правители Британии ненавидели Гвенвифар, их было не убедить. Из всех подданных Артура лишь Борс, Эктор, Меуриг, Кадор и Бедивер хранили верность своей королеве.

На следующую Пасху Гвенвифар препоручила кимброгов Кадору и возвратилась в Ибернию, в дом отца, где основала монастырь на побережье в виду острова Аваллона. Там она посвятила жизнь молитвам и добрым делам.

Борс, Бедивер и Рис так долго служили Пендрагону, что не могли смириться с менее великим владыкой, пусть даже это был славный Кадор. Они порешили между собой отправиться на давно откладываемые поиски Грааля, дабы отыскать священнейший сосуд и поместить его в святилище Круглого стола.

Так они надеялись исполнить заветное желание Артура и, думаю, поддержать быстро меркнущую славу его превосходного царствования. Ибо тьма, которую Артур и Мирддин так долго сдерживали, прорвалась, словно река через земляную запруду, и силилась загасить слабый огонек, еще тлеющий в Британии. Последние из знаменитой Стаи Драконов надеялись отвратить людские сердца от страха и увенчать уходящую эпоху высочайшей на земле честью.

Увы, им это не удалось. Как я узнал, из всех троих лишь Бедивер вернулся живым. Борс и Рис полегли в Святой земле. Говорят, что голова Риса, насаженная на копье, стояла над воротами Дамаска. Борс, по слухам, жил долго и умер в своей постели, оплаканный женой и пятью смуглыми ребятишками. В Британию возвратился один Бедивер. Он стал отшельником и поселился в ротонде. Я никогда его больше не видел, ибо он вскоре скончался в этом святом месте.

Кадор звал меня к себе, но я устал от войны и мечтал предаться молитвам и ученым трудам. Я доехал с кимброгамн до Диведа и обосновался в монастыре Абертафф под крылом достославного Тейло и его священноначальника, чтимого Иллтида. Здесь я жил в послушании и просвещался в Законе Божием.

Со временем меня позвали к себе армориканские бритты. Не надеясь дождаться окончания усобиц, добрые люди все в большем числе покидали Остров Могущественного. Изгнанники пригласили меня к себе, и я, оставив келью, принялся трудиться на благо церкви в Рюйсе.

Здесь я жил долго, женился и вырастил детей. Однако душа моя постоянно влеклась к зеленым холмам Британии. Я вернулся и поселился с добрыми братьями в Храме Спасителя в Инис Аваллахе, где и подвизаюсь до сего дня.

Я старик, сердце мое слабеет под грузом горя. Я несчастнейший из людей, ибо родился не вовремя: застал и ослепительную лучезарность Истинного Света и кромешную тьму зла. Сколь же счастливее те, кто жил и умер с Артуром, зная лишь тот мир, который он осветил. Почему я не уплыл с ним на Аваллон?!

Служить ему при дворе, где он обретается ныне, – единственное мое желание. Уж я не молчал бы в его палатах, вознося в его уши искренние хвалы. Я превратил бы его имя в песню, его жизнь – в рассказ для наставления королей.

Я оглядываюсь на свою жизнь с вершины прожитых лет, и юность моя сияет золотом еще ярче из-за обступившего ее мрака. Она играет, как самоцвет, на который упал последний луч закатного солнца, и зажигается дивным огнем, озаряя и наполняя все своим великолепием.

Однако солнце заходит, как ему и положено. И камень, всего лишь камень, снова темнеет.

Я ждал – всю свою долгую жизнь я ждал – каких-нибудь вестей или знака от Артура или Эмриса, живы они или мертвы. Во всех своих странствиях я расспрашивал и внимательно вслушивался, не услышу ли чего. Я состарился, слушая!

От Артура и его Мудрого советника ни единого знака не достигло мира людей. Об Аваллахе и его дочери Харпте, Владычице озера, никто больше не слышал. Дивный Народ исчез из этой страны, никто не видел и не оплакал его уход.

Много лет с того злосчастного дня я силюсь понять хоть что-то. Увы, напрасно!

Быть может, Всевышний в Своей безграничной мудрости и милосердии просто забрал их к Себе на небо? Может быть, Господь Иисус Христос в Своем беспредельном сострадании взглянул на муки Артура и избавил его от смерти, и наш король, подобно древнему Илье, плотью вознесся на небеса в золотой колеснице с огненными колесами? А может, последний Истинный бард Британии могучими чарами укрыл возлюбленного Пендрагона от смертных глаз до той поры, когда Британия вновь потребует его на бой со своими врагами?

Так говорят, и многие в это верят. Не буду утверждать, что это так. Скажу лишь, что здесь, на земле, жизнь Артура переменилась. Ибо Мирддин Эмрис был пророк и, подобно своему отцу Талиесину, боговдохновенный бард. По наитию свыше он говорил много вещей, и все они сбылись. А Мудрый Эмрис сказал, что Артур еще вернется и поведет свой народ.