Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Черное лицо великана вспыхнуло от гнева. Он страшно крикнул:

– Да как ты смеешь, козявка, судить меня! Постой спокойно на месте, и я объясню тебе, кто здесь хозяин!

Гигант бросился на юношу, но неожиданно получил быстрый пинок ногой в живот. Удар остановил врага и заставил его согнуться пополам от боли. А юноша стоял, опираясь на меч, в нескольких шагах от него и смотрел, как его противника выворачивает наизнанку.

– Жаль терять такой хороший обед, – посочувствовал юноша, – но ты, как я слышал, всегда славился расточительностью. Ну и как тебе на вкус твоя победа? Не горчит?

С ужасным криком, от которого впору расколоться небу, Черный Враг воздел топор. Однако его жуткое оружие вдруг оказалось намного тяжелее, чем он привык, и понадобились немалые силы, чтобы поднять его и удержать над головой. Отточенная кромка ярко блестела на солнце.

Юноша поднял голову и расправил плечи, оказавшись чуть ли не вровень с Черным Врагом. Он легко поднял королевский меч и выбил топор из рук великана. Легкость, с которой его обезоружили, обескуражила врага, но одновременно и воспламенила его сверх всякой меры. Набычившись, он широко раскинул руки и бросился на юношу, намереваясь сокрушить его голыми руками.

Но сделать ему удалось лишь три шага. Ноги подкосились и он упал лицом в землю. Земля вздрогнула, словно гора рухнула. Неожиданное падение сбило дыхание врага. А молодой человек, возвышавшийся теперь над великаном, шагнул к Мерзкому Врагу и одним ударом меча Манавиддана отрубил ему голову. При этом он сказал:

– Больше ты не будешь обижать добрых людей в этом мире.

Король и все его люди стояли, моргая от изумления. На протяжении шести ударов сердца не было слышно ни звука, а затем, у всех вырвался великий крик облегчения, все бросились вперед, чтобы приветствовать замечательного юношу и его поразительную победу над Черным Врагом.

Манавиддан первым прославил юношу и потребовал от народа приветственную песнь в честь победителя. Серая Дама сбросила капюшон, подбежала к юноше и обняла его за шею. Она смогла это сделать потому, что как только великан умер, юноша принял свои обычные вид и размеры. Дама поцеловала его и заявила во всеуслышание:

– Воистину, ты первый среди воинов! Сегодня ты завоевал свое королевство и королеву.

Молодой человек сильно покраснел. Он осторожно отвел руки дамы и сказал:

– Ваше предложение очень великодушно, но я прощу у вас прощения и вынужден отказаться. Мой путь определен другой рукой и подвластен лишь ей.

Лорд Манавиддан опечалился, услышав эти слова.

– Как? – воскликнул он, – Разве ты не останешься с нами? Мой военачальник пал, мне нужен кто-то, чтобы заменить его. И я рассчитывал на тебя.

Юноша скромно улыбнулся и с извинениями отклонил и эту честь.

– Увы, я не могу остаться с вами больше ни на миг, – сказал он и объяснил, что это его завет – бродить по всему миру и оказывать помощь всем, кто в ней нуждается.

– Что ж, коли так, иди, – сказал Манавиддан, – но только не с пустыми руками. Только назови награду, и она будет твоей, даже если ты потребуешь половину моего королевства.

И снова молодой человек отказался.

– У меня есть все, что нужно, а все другое мне не поможет. – Он оглядел воинов вокруг и продолжил: – Добрый король, лучше почитай меня в тех, кто у тебя есть. Не сетуй на них из-за того, что они убоялись. Люди слабы.

Король еще больше удивился его словам.

– Тогда иди, – сказал Манавиддан, – и возьми с собой мое благословение. И все же я не могу расстаться с тобой, пока не узнаю твоего имени.

– А ты меня все еще не узнал? – улыбнулся молодой человек.

– Сынок, я никогда не видел тебя до сего дня, – ответил немного растерянный король. – Кто же ты, парень?

– Я – юноша, но мне тысячи лет, – загадочно ответил незнакомец. Затем он попрощался со всеми и, пройдя среди них, исчез почти так же, как и появился: неузнанным и незаметным.

Когда он ушел, Серая Госпожа распахнула ворота своего каэра и пригласила Манавиддана с воинами на пир с ней и ее народом в честь их освобождения. Король постарался забыть о малодушном поведении своего отряда и принял приглашение. Они вошли в зал и пировали в течение трех дней и трех ночей самым приятным образом. Мужчины и женщины сидели вместе и вскоре обнаружили, что делят стол с теми, кто полюбился им больше всех. Одна за другой пары подходили к своему правителю и просили у него согласие на брак. Всех должным образом обвенчали, и празднование продолжилось уже как свадебный пир, так что радость их стала полной.

Глядя на любящие пары, королева заметила:

– Это правильно, что наши королевства соединились так. Я хочу только, чтобы и я могла разделить их счастье и назвать его своим.

На это лорд Манавиддан с грустью ответил:

– Бог ведает, что я подаю плохой пример своему народу, поскольку все они женаты, а у меня самого нет королевы. – Повернувшись к даме рядом с ним, он предложил:

– Хотя и не я сразил великана, но, думаю, я стал бы лучшим королем, если бы вы, леди, согласились стать моей женой. – Сказав так, он взял даму за руку и спросил: – Не желаете ли выйти за меня замуж?

– А я уж думала, ты никогда не спросишь, – Серая Дама лучезарно улыбнулась. – Конечно, мой король, я выйду за тебя замуж.

Король пришел в восторг.

– Вот! Мы должны пожениться, а я даже не знаю твоего имени!

– Имя моё – Рианнон[25]25
  6. Рианнон в валлийской мифологии («Мабиногион») богиня лошадей и одновременно богиня верховной власти, которая, выбирая себе супруга, таким образом делает его законным королём.


[Закрыть], – ответила Серая Дама. С этими словами она сбросила свой серый наряд, а под ним оказалось платье, расшитое золотом, драгоценными камнями и жемчугом. Волосы у нее оказались золотисто-рыжими, заплетенными в толстую косу, кожа – белее молока, тело упругое, лицо гладкое, очень приятное на вид. Она так понравилась королю, что он поспешил жениться на ней, чтобы такое сокровище ненароком не ускользнуло у него из рук.

Король представил народу свою новую королеву, и знатная чета прошла через весь зал, раздавая подарки всем и каждому. Празднование возобновилось к радости всех присутствующих, да и к радости вообще всех жителей королевства.

Когда они встали из-за столов, минуло триста лет, но они пролетели незаметно. И никто не постарел ни на день, каждый мужчина и каждая женщина не утратили здоровья и молодости, словно они только сели за столы. Ни единого седого волоса не появилось в буйных шевелюрах, и даже те, кто хмурился от постоянных забот, выглядели такими же веселыми и беззаботными, как в детстве.

С тех пор единое королевство Рианнон и Манавиддана стало называться Островом Вечноживущих. Оно процветало, как никогда раньше, производя в изобилии множество замечательных вещей, известных по всему миру.

Об этом заколдованном острове рассказывают много историй, но моя история на этом закончена. Кто захочет, услышит.

Глава 28

Грааль мой! Самый могущественный талисман на свете мой!

О, Моргауза, прелесть моя, ты великолепно справилась с задачей, даже лучше, чем думает мой простофиля-племянник. И подумать только, все это время Грааль был у Аваллаха! Все эти годы Аваллах хранил тайну, ни с кем не делясь величайшим секретом.

Конечно, если бы я могла вообразить, что у Аваллаха хранится такой артефакт, я бы уже давно забрала его. Сам он не отдал бы, скорее всего. Когда Аваллах хоть что-нибудь давал мне по доброй воле? Честно говоря, окажи он в свое время мне хотя бы крошку внимания, сейчас все могло бы быть по-другому.

Но разве могущественный Король-Рыбак хоть пальцем пошевелил ради меня? Никогда! Все всегда только для Хариты. У нее было все, а у меня ничего. И Талиесин должен был достаться мне! Глядишь, тогда мы бы вместе правили Британией вечно.

Харита, Богиня вонючих селян, о, она еще проклянет день своего рождения. Я могла бы убить ее тысячу раз – это же так просто! Но смерти для нее мне мало. Я хочу, чтобы ее мучения продолжались как можно дольше.

Нет, Харита не умрет; сначала я покончу с этим несчастненьким Мерлином и его неуклюжим созданием в короне – Артуром, за ними придет черед его шлюхи-королевы и этого ирландского героя с бычьими мозгами. Всем им предстоит сойти с плачем и стенаниями в могилу, но сначала пусть посмотрят, как разваливается нелепая мечта, как обращает ее в прах единственная настоящая сила в этом мире. А ведь у них был Грааль, идиоты, они держали его в руках и так и не поняли, что оно такое.

Ну, вот и пусть теперь плачут, виной всему их же собственное невежество. Пусть с горя выгрызут себе кишки. Пусть вырвут себе глаза, увидев, как их нелепое Летнее Королевство, озаренное отвратительным светом, засыхает, как навоз на камнях.

А Аваллаху это сулит нескончаемую боль – в самом прямом смысле. Ибо теперь, когда Грааль у меня, я сумею продлить его боль вечно.

Поднявшись на следующее утро, мы тем же порядком отправились вглубь Пустошей. С северо-запада задул холодный ветер, но небо оставалось ясным, и я воспрял духом, потому что настроение Пендрагона впервые с потери Грааля все-таки немного выправилось. Думаю, в том заслуга Мирддина; его баллада хорошо подействовала на людей. А вот то, что на горизонте проступала серо-синяя полоса облаков, говорило о том, что там собирается с силами снежная буря, и встречаться с ней мне хотелось меньше всего.

К полудню я начал думать, что ненастье может обойти нас стороной или совсем выдохнется, так и не добравшись до нас. Мы остановились, чтобы разбить лагерь на ночь, и мы с Мирддином поднялись на ближайший холм, чтобы посмотреть, что ждет нас завтра. Солнце садилось, и закат буйствовал смешением алых и фиолетовых тонов. Указав на густую полосу тьмы с синей каймой, отчетливо видную на горизонте, я сказал:

– Весь день за ней наблюдаю, но буря не приблизилась ни на йоту.

– Да, – рассеянно пробормотал он. Прищуренными золотыми глазами он разглядывал ясное небо, а потом вгляделся в длинную иссиня-черную полосу. Ветер к вечеру стих, в мире настала тишина, только откуда-то издалека несся ритмичный рокот, похожий на океанские валы, неустанно бьющиеся о скалы.

После долгого молчания Мудрый Эмрис проговорил:

– Когда мы обсуждали твое пребывание в Ллионессе, ты ни словом не обмолвился о лесе. К чему бы это, Галахад?

– Лорд Эмрис, – сказал я, повернувшись к нему лицом, – я ничего не сказал о лесе по той простой причине, что леса не было.

– А теперь там лес, – сказал Бард, махнув рукой в сторону заката.

– Откуда там взяться лесу? – недоуменно спросил я. Мне и в голову не могло прийти, что здесь появилась такая приметная деталь. – Наверное, мы зашли уже слишком далеко. Пока в тумане блуждали, надо полагать.

– Нет, Галахад, – сказал Мирддин, – мы не сбились с пути. – Он повернулся и пошел обратно в лагерь, оставив меня обдумывать скрытый смысл его слов.

Он же не мог иметь в виду, что лес вырос с тех пор, как я проходил здесь? Или что лес всегда там был, просто я его не заметил? Я же не мог ехать через лес и не увидеть ни одного дерева?

И то, и другое, и третье крайне маловероятно. Неужто что-то ослепило меня на время или заставило забыть виденное? Я решил спросить об этом Передура и узнать, что запомнил он.

Я нашел Передура за обустройством коновязей. Артур приказал расставить лошадей по пикетам, а не вместе, чтобы при необходимости воспользоваться ими как можно быстрее. Я окликнул следопыта, подошел и спросил:

– Помнишь, когда мы были здесь в последний раз?

– Рад бы забыть.

– Раз еще не забыл, спрошу: ты помнишь какой-нибудь лес в Ллионессе?

– Да какой там лес! – воскликнул он. – Здесь же Пустоши! Ты же и сам прекрасно знаешь. Если бы мы… – В этот момент он понял, что я спрашиваю его серьезно и странно посмотрел на меня. – Господин? Прости меня, я думал, ты шутишь. Чем вызван твой вопрос?

Ни слова не говоря, я повел его на вершину холма, где мы недавно стояли с Мирддином, и указал на синюю полосу.

– Видишь? Там лес, но вот откуда он взялся?

Передур изумленно уставился на лес, потом взглянул на меня и снова на далекую линию деревьев. Темнело. Теперь лес выглядел как иссиня-черная полоса под быстро гаснущим сумеречным небом. – Может, это облака так выглядят? – растерянно предположил Передур.

– Эмрис не мог ошибиться, – ответил я. – Это деревья.

– Да, Мирддин не ошибается, – признал он. – Должно быть, мы сбились с тропы, когда ехали в тумане.

Следопыт ничем не развеял мои сомнения, но я кивнул, и мы вернулись в лагерь. Еще немного повозились с устройством пикетов, привязали лошадей и только потом поспешили к одному из четырех больших костров, у которых отогревались воины. На ужин у нас была похлебка из соленой свинины, черных бобов и хлеба: пресная на вкус каша, но горячая и сытная после холодного дня в седле. Когда трапеза закончилась, некоторые стали просить Мирддина спеть еще что-нибудь, но он решительно отказался. Он сказал, что меч затупится, если его то и дело вытаскивать из ножен, а ему нужен острый клинок, когда он в следующий раз достанет его.

Мы расселись у огня, разговаривали, дремали, а ночь стискивала нас со всех сторон. Один за другим кимброги сдавались всепроникающей тишине оскверненных земель. Мы закутались в плащи и попытались уснуть. Ночью поднялся ветер, на этот раз с юга, и холоднее, чем прежде. В воздухе пахло близким снегом.

Мы проснулись от холода и ветра, добиравшегося до тела даже сквозь плащи. Настоящий снег так и не пошел, но с низкого серого неба то и дело начинала сыпаться противная снежная крупа. День обещал стать нелегким. Мы собрались и тронулись в путь, но уже на вершине первого холма пришлось остановиться.

Мирддин поднял руку, и Артур сильно натянул поводья; его лошадь встала на дыбы. Воины, предупрежденные об опасности, взялись за оружие. Эмрис оглянулся через плечо и жестом подозвал меня.

Я быстро подъехал и увидел, что нас остановило. Лес, который мы видели далеко на горизонте, теперь стоял прямо перед нами – густые заросли граба, вяза и дуба перекрывали долину.

В немом изумлении я уставился на лес так, словно раньше никогда не видел ни одного дерева. Не было никаких оснований считать, что деревья мне померещились: мощные стволы, пустившие глубокие корни, судя по их виду, стояли здесь давным-давно.

До меня дошло, что я уже некоторое время слышу странный, тревожный звук. Наверное, он был с самого начала, просто я не обратил на него внимания. И слышал его не только я.

– Что это? – недоуменно спросил Артур низким голосом. Он чуть повернул голову в сторону Мирддина, но взгляд от деревьев не отрывал. – Мне кажется, или это зубы щелкают?

Действительно, очень похоже. Мы слышали звук, производимый множеством зубов, больших и маленьких, постукивающих друг о друга, не громко, но угрожающе.

Артур посмотрел налево, потом направо, но лесная чаща везде была одинаково густой, без малейших признаков прогалин. Всаднику здесь проехать мудрено.

Между тем след, по которому мы шли, вел прямо в сердце темного леса. И снова перед опушкой начинал скапливаться туман.

Подъехали Бедивер с Кадором и остановились рядом. Посмотрев на лес, они устремили взгляды на короля и его Мудрого Советника.

– Можно, конечно, предположить, что мы не заметили эту чащу в тумане, – заявил Бедивер, – только вряд ли. Не должно этого быть здесь.

– Мирддин, а помнишь, в одной из твоих баллад воины проспали тысячу лет, – вспомнил Кадор. – Может, и с нами приключилась подобная история? А тем временем тут лес вырос.

Бедивер нахмурился. Ему не нравился легкомысленный тон Кадора. Но Мирддин как-то отстраненно проговорил:

– В таком месте такое объяснение ничем не лучше любого другого.

– Если посчитать его разумным, – проворчал Бедивер, – значит, мы все с ума посходили.

– Впереди стена леса, позади стена тумана. Назад дороги нет, – сказал Артур. – Вперед!

С этими словами он поднял руку и подал знак двигаться дальше. Я вернулся на свое место позади Мирддина.

– Что ж, – сказал я Рису, когда мы еще немного проехали вперед, – идем в лес.

– А что, есть другие варианты?

– Пожалуй, нет, – ответил я. – Aliajacta est.

– Что это значит?

– «Жребий брошен», – ответил я. – Это слова Цезаря.

– Откуда ты знаешь?

– Отец говорил, уж не помню, по какому поводу. Но сейчас начинаю думать, что понимаю, что он имел в виду.

Мы подъехали к лесу. Молча. Настороже. Кое-кто посмотрел на небо, перед тем как ветви сомкнулись у нас над головами. Это было похоже на вход в гробницу – тесно, темно, тихо. Между широкими стволами деревьев тропа сужалась, но вместо того, чтобы ехать гуськом, воины ехали плечом к плечу.

На многих лицах я заметил опасливое выражение, да и как тут было не опасаться? Мы держали руки на рукоятях мечей, и старались не замечать огромных деревьев.

Я не сводил глаз с Мирддина и Артура впереди, в то же время вслушиваясь в лесную тишину. Однако лошади ступали бесшумно по толстому ковру из опавших листьев. Люди молчали. Не было слышно и птичьего пения – ничего, кроме непрекращающегося щелканья и приглушенного дыхания людей и всадников.

Спустя некоторое время я понял, откуда берется этот чудной звук. Порывистый ветер потряхивал голые верхние ветви и заставлял их стучать друг о друга. Кроны деревьев так густо сплелись, что тихий стук не прекращался. Нельзя сказать, чтобы это щелканье досаждало слуху. Нет, оно доносилось до нас как слабое бормотание, идущее сверху и гаснущее в мягкой лесной подстилке.

Угрюмый лес поглощал вообще все, что в него попадало – солнечный свет и ветер, а теперь еще и Пендрагона с его отрядом. В дикой лесной местности всегда присутствует чувство гнетущей замкнутости; именно оно заставляет путника обходить тени и держаться тропы. Но здесь это неприятное ощущение усиливалось с каждым шагом вглубь леса, пока не стало нестерпимой тяжестью.

Нам попался ручей. Отряд остановился, чтобы напоить лошадей, передние пары подходили, давали коням напиться и отходили, чтобы дать место задним. После этого мы проехали еще довольно приличное расстояние. Артур остановил отряд. Мирддин, не говоря ни слова, проехал всю колонну из конца в конец.

– Что ты видишь, господин? – спросил я, озираясь по сторонам и пытаясь понять, что привлекло внимание короля.

– Меня беспокоит то, чего я не вижу, – ответил Артур.

Деревья по обеим сторонам образовывали темный туннель, похожий на вход в пещеру. Кимброги, ехавшие практически вплотную друг к другу, сидели в седлах, понурившись, ожидая сигнала двигаться дальше. Из-за тусклого света и узости тропы я видел только первых двенадцать всадников. Но ничего опасного я по-прежнему не замечал.

Я уже собирался переспросить короля, что его остановило, но как раз в это время Мирддин что-то крикнул издали и поскакал к нам.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил король.

– Я их не вижу, – ответил Мирддин. – Они давно должны были догнать нас.

Вот теперь я понял, о чем они говорят. Те, кого я видел позади себя – это все, что осталось от отряда. Остальные исчезли. Как и когда мы ухитрились разделиться? Но ни Бедивера, ни Кадора с нами не было.

– Господин, позволь мне вернуться и узнать, что случилось, – вызвался я. – Несомненно, я встречусь с ними, далеко они не могли отстать.

– Хорошо, – согласился Артур, – но возьми с собой Риса – пусть подаст сигнал, когда вы встретитесь. Мы будем ждать.

Я сообщил Рису о приказе короля. Мы проехали вдоль линии воинов обратно по тропе. Я насчитал тринадцать пар: двадцать шесть воинов из пятидесяти. Что могло случиться с остальными? Могут ли двадцать четыре конных воина просто исчезнуть?

Миновав последнего из кимброгов, мы пустили коней рысью. Проехав немалое расстояние, я остановился.

– Мы давно должны были их встретить, – сказал Рис, останавливаясь рядом со мной. – Что могло с ними случиться?

– Найдем, тогда узнаем, – ответил я, а про себя подумал, что в Ллионессе можно ждать чего угодно.

– И что ты предлагаешь? – Рис нахмурился.

– У нас два варианта. Либо ехать, пока не встретим их, либо поворачивать назад.

– И что мы выберем? – Рис закатил глаза, всем своим видом показывая очевидность сказанного мной.

Я не успел ответить. Позади на тропе раздался самый странный звук, который мне когда-нибудь доводилось слышать. Если вы представите здоровенного быка-оленя, яростно ревущего при виде стаи гончих, мчащихся за добычей, десятикратно усилите этот звук, а потом добавите к нему рев горной реки, вы получите некоторое представление о звуках, обрушившихся на нас на лесной тропе.

Кони начали шарахаться, и мы с трудом сдерживали их. Ненадолго рев сменился тишиной, а потом повторился, уже ближе. Он дрожью отозвался у меня в животе. Что бы или кто бы ни издавал этот звук, оно быстро приближалось к нам.