Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Соавторы: Стивен Лоухед
сообщить о нарушении

Текущая страница: 252 (всего у книги 331 страниц)

Глава 10. НЕМЕТОН

Я долго слышал звуки моря, но мы уходили все дальше, и звук таял, пока не пропал совсем. В левой руке я держал дубовую палку, которую Лью нашел на берегу и дал мне вместо посоха, а правой рукой я держался за плечо Лью. Земля под ногами уходила вниз, наверное, мы спускались в какую-то долину.

Ночь на пляже далась нам нелегко, но день пробудил в нас решимость отправиться вглубь суши, а для этого пришлось сначала вскарабкаться по скалам наверх. В одиночку нам не удалось бы это сделать, но вдвоем получилось.

Даже сейчас я не знаю, как мы справились. Подъем занял много времени, но наконец мыс остался позади, мы, по словам Лью, оказались в небольшой поросшей травой лощине между двумя горными хребтами. Солнце уже садилось. Наш медленный путь вглубь страны начался утром.

По дороге Лью рассказывал мне все, что видел.

– Впереди холмы, – говорил он, – а дальше горы. На некоторых вершинах даже снег лежит.

– В какой стороне?

Лью прикинул направление по солнцу.

– Думаю, на юго-востоке. На ближайших холмах лес – в основном дуб и бук, но есть и сосны. Впереди вижу ручей, но к нему придется спускаться. Лес на другом берегу. У ручья отдохнем, а потом пойдем лесом и… – Он застонал. Плечо под моей рукой напряглось. Видимо, очередной приступ боли. Они время от времени накатывали на него без предупреждения. Когда это случилось в первый раз, пришлось долго пережидать, пока боль хоть немного стихнет и мы снова сможем идти. Я мог только представлять, какие страдания доставляет ему его рана; впрочем, моя мучила меня не меньше.

– Как ты думаешь, где мы? – спросил он через какое-то время.

– Скажи, вершины гор залесенные?

– Отсюда не разобрать, – сказал Лью; он отдышался и выпрямился. – Далеко. Кажется, деревья там все-таки есть.

Мы опять пошли.

– Возможно, нас выбросило где-то на побережье северного Каледона. Если так, то вершины, которые ты видишь, – это Монада Дубх.

– Клан Галаны, народ Кинана живет на юге Каледона, – вспомнил Лью.

– Далеко на юге, – уточнил я. – А здесь, на севере, людей мало. Земля дикая и в основном необитаемая. Сюда с моря приходят шторма, высокогорье страдает от сильных ветров. Неприятное место; мы не найдем тут короля, который мог бы дать нам приют.

Мы дошли до ручья, попили, опустившись на колени, и посидели, отдыхая. Я прилег и стал вспоминать бойню на кургане. Комок встал в горле, я застонал. Как я мог предвидеть такое злодейство? Даже сейчас оно не укладывалось у меня в голове.

«Когда померкнет свет Дервидди и кровь бардов возопиет о справедливости, тогда Вороны осенят крылами священный лес и священный курган. Под крыльями Воронов воздвигнут трон. На трон воссядет король с серебряной рукой».

Так говорила бенфэйт. Ее пророчество сбывалось. Учёное братство убито, свет их мудрости погас; кровь бардов взывает из земли, требуя справедливости. Быть по сему!

Отдыхая на берегу ручья, я вспоминал все это и диву давался. Через некоторое время рядом со мной зашевелился Лью.

– Что теперь? – глухо спросил он.

– Нам нужен отдых, – ответил я. – Наши раны иначе не заживут.

– Больно? – спросил он напряженным голосом.

– Не знаю, от чего сильнее болит – от раны или от потери моих братьев. Такое ощущение, будто из меня вынули душу.

Лью какое-то время молчал.

– Здесь нельзя оставаться, – сказал он наконец. – Вода есть, но нет еды и крыши над головой. Надо идти дальше.

– В лесу поищем убежище.

Мы еще посидели у ручья. Наконец, Лью медленно поднялся. Я почувствовал его руку у себя на плече и встал на ноги.

– Идем по течению ручья. Посмотрим, куда он нас приведет.

Берега заросли кустарником. Идти было трудно. Но вскоре ручей впал в реку. Здесь по берегам росли высокие деревья, а по обеим сторонам тянулись широкие заливные луга. Здесь стало полегче, но мы все равно часто останавливались передохнуть. К вечеру мы отошли от берега довольно далеко. В долине реки оказалось много каменистых выходов, стоило поискать укрытие. Мы не могли развести огонь, но я рассказал Лью, как искать съедобные корешки. Он накопал несколько, вымыл в реке, и мы поели. К ночи стало холодно, но, по крайней мере, мы пока не умирали с голоду.

Ночью меня разбудил громкий стон Лью. Ему было больно, и он дрожал от холода. Я разбудил его, и шатаясь, мы добрались до воды. Я заставил его опустить раненую руку в ледяную воду и держать, пока она не онемела. Боль на время отступила, но на обратном пути нас трясло от холода. Заснуть мы так и не смогли.

На следующий день Лью набрал кремневых осколков и сухого мха. У нас будет огонь!

– Думаешь, достаточно одного кремня? – с сомнением спросил Лью.

– Есть и другие камни, которые способны выбить из кремня искру. Я тебе покажу. И вообще, сделаю из тебя барда. Авен Оллатира не пропадет.

– Веди меня, о Всезнающий, – сказал Лью. – Слушаю и повинуюсь.

В самом сердце Каледона мы делали неуверенные, мучительные шаги, часто останавливаясь. Во время одной из таких остановок я попросил Лью снять повязку с запястья.

– Опишите мне свою рану, – попросил я.

– По-моему, заживает потихоньку.

– Нет, опиши подробно. Мне надо знать, правильно ли она заживает.

Он глубоко вздохнул и начал снимать полосы ткани, которыми я его перевязал. Когда он сорвал последний слой, то громко застонал, не знаю уж, от боли или от того, что увидел.

– Там все почернело, – сквозь зубы проговорил он. – Попадаются мелкие осколки костей.

– Промой рану в воде и опять скажи, как она будет выглядеть, – распорядился я.

Он осторожно опустил руку в воду, поболтал там обрубком и прошипел ругательство.

– Ну и что сейчас?

– Сейчас больше красного, чем черного. Часть костяных осколков удалось смыть. Зато снова кровь идет.

– Кровь красная или водянистая?

– Скорее, все-таки красная.

– А что вокруг раны? Воспаление есть? Какого цвета края? Горячая?

– Ну, – ответил он через мгновение, – на ощупь теплая, но не горячая. Края раны опухшие, но не воспаленные. Вот, сам потрогай, – сказал он и прижал концы моих пальцев к своему запястью.

Я осторожно ощупал плоть вокруг раны. Да, теплая, но не лихорадочно горячая, как было бы при воспалении. Когда я прикоснулся к самой ране, он вздрогнул и отдернул руку.

– Извини, я не хотел причинять тебе лишнюю боль.

– Да ладно. И что скажешь?

– По мне, так заживает. Но надо обязательно перевязать, только чем-нибудь чистым.

– Да где же чистое взять?

Я хотел опять порвать свой сиарк, но Лью меня остановил.

– Не надо, Тегид. А то совсем замерзнешь.

– У меня же плащ есть, – ответил я и все-таки оторвал от сиарка еще две полосы. – Теперь надо вымыть их как следует.

Встав на колени на берегу, мы прополоскали полоски ткани, а потом развесили на кустах, чтобы высохли. Когда они высохли (мы тем временем поспали), я помог Лью перевязать руку, после чего он сказал:

– Теперь твоя очередь.

Я коснулся повязки на глазах.

– Да с ними все хорошо.

– Нет, – категорически заявил он, – совсем нехорошо, Тегид. Ты весь в крови и в грязи. Так не годится.

Выяснилось, что ткань присохла к ране, пришлось ее оторвать. Снова пошла кровь. Я закусил губу, чтобы не закричать.

– Надо промыть, – настаивал Лью.

Он поддерживал меня, пока я опускал лицо в воду. От холодной воды стало немного легче, у меня даже настроение улучшилось.

– Как это смотрится? – спросил я. – Опиши то, что видишь.

– Рана чистая, – сказал он. – По краям краснота и опухоль. Сочится желтоватая жидкость. Но кровь на взгляд правильная, красная, не водянистая.

Я осторожно ощупал края раны. На ощупь есть воспаление.

– Что с глазами?

Хотя он старался говорить спокойно, я чувствовал, ему не нравится то, что он видит.

– Много запекшейся крови, брат, я не уверен… Наверное, лучше все-таки оставить их под повязкой.

Он боялся сказать то, что я уже знал: с моими глазами кончено. С тех пор, как Мелдрин нанес удар, я не видел ни искры, ни лучика света. Яркость солнца и темнота ночи стали для меня одинаковы. Я больше никогда не смогу видеть.

Мы пробыли в долине два дня. Отдыхали, набирались сил. Питались корнями речных растений, поддерживали костер. Потом двинулись дальше вдоль берега. День за днём, пока мы шли, я посвящал своего спутника в знания о лесе, полях и воде. Лью был только рад отвлечься от боли. Он оказался способным учеником. С ходу запоминал все, что я ему говорил, и часто спрашивал о тех или иных мелких деталях.

Через несколько дней мы подошли к водопаду. Река все время забирала на юг, становясь уже и глубже, а камни по берегам становились все больше, это были уже не камни, а корни гор. У водопада мы остановились. Лью долго молчал, а потом сказал:

– Придется обходить. Подъем слишком крутой, нам тут не подняться.

– Это ворота в горы, – ответил я. Уже некоторое время назад у меня возникла уверенность, что наши шаги направляет Добромудрый, значит, мы должны были прийти сюда. – Пойдем здесь.

– Уверен? Я не вижу, как нам подниматься.

– Тогда нечего ждать. Начнем.

Лью не стал возражать. Он долго изучал местность, а потом вздохнул.

– Камни огромные, как дома, и гладкие – на них не влезть. Есть камни поменьше, но на них полно мха, они мокрые, а значит, скользкие. – Он помолчал и спросил: – Ты уверен, что хочешь идти именно здесь?

– Да.

– Можем вернуться и поискать другой путь.

– Мы его уже нашли. – Я встал и отбросил дубовую палку, служившую мне посохом. – Это тот самый путь, который нам нужен. Я чувствую.

Лью не стал возражать, и мы начали пробираться среди камней. Над водопадом стоял туман, и мы сразу промокли до нитки. Говорить было трудно, слишком грохотала вода, но Лью все-таки кричал, куда мне ставить ногу. Мучительно отыскивая точки опоры, мы медленно ползли вверх.

Я двигался в полнейшей темноте, опирался на камень, чувствуя его холодную твердость. И я стал думать о камнях: стоячих камнях, камнях-столпах, круглых камнях, которыми обозначают потоки силы в земле. Я думал о камнях огама и пирамидах из камней. И на всех подобных камнях был выбит Мор Цилх, лабиринт жизни, узел вечности.

Внутри головы я увидел точный рисунок извилистой тропы, словно нарисованный синей краской. Мне показалось, что я вошел в Мор Цилх, и стал уверенней ставить ноги, доверяя Создателю Лабиринта вести меня.

– Всё! Дальше не пройти, – крикнул Лью через плечо. – Придется вернуться и найти другой путь. – Он вернулся туда, где я прижимался всем телом к камню. Когда он заговорил снова, его голос раздался уже ближе. – Здесь слишком круто и опасно. Что скажешь?

– Иди за мной. Теперь я поведу.

– Тегид, ты… – Он словно поперхнулся. – Как?

– Иди за мной, – сурово сказал я.

К моему удивлению, Лью не стал спорить. Он просто замолчал и пошел по узкому каменному карнизу ко мне. Я вжался в камень, пропуская его за спину, и мы поменялись местами. Я начал медленно нащупывать путь вверх по отвесной скале.

– Следи за моими руками и ногами, – крикнул я Лью. – Делай как я!

– Это безумие какое-то! – крикнул он в ответ.

– Не спорь. Я знаю, что делаю.

Так мы и продолжали восхождение. Дрожа, останавливаясь, проверяя каждый шаг, в кромешной тьме я искал путь. Доверяясь только концам пальцев рук и ног, я нашел сначала одну точку опоры, затем еще одну. Шаг за шагом мы поднимались. Я держал в уме образ лабиринта жизни, и каждая новая точка опоры находилась точно на одной из линий.

Временами мы останавливались отдышаться, а затем шли дальше. Спустя время мне показалось, что рев воды стал тише.

– Лью, что ты видишь? – позвал я через плечо.

– Ничего, – ответил он. – Туман и брызги – я ничего не вижу!

Я сосредоточился, но, как ни старался, не находил следующей точки опоры. Наконец, в порыве отчаяния я вытянул руку, насколько хватило растяжки мышц, вжал пальцы в расщелину и качнулся наружу и вверх…

Я почувствовал, как моя нога отыскала невидимую ступеньку, но соскользнула с мокрого камня, и я съехал обратно. Если бы пальцы не застряли в расщелине, я бы сорвался.

– Тегид! С тобой все в порядке?

– Да, – ответил я, – сейчас попробую еще раз.

– Нет! Подожди!

Я оттолкнулся еще раз и пяткой зацепился за узкий, невидимый край. Быстро переставив руки, подтянул отставшую ногу вверх, пока вся ступня не утвердилась на каком-то карнизе. Я выпрямился и почувствовал свежий ветер на лице. Вытянул руку и понял, что скала резко уходит в сторону. Еще два быстрых шага, и я оказался на широкой ровной поверхности.

Я крикнул, чтобы Лью следовал за мной, и он ответил:

– Жди там. Я сейчас. – Через мгновение он снова крикнул: – Тегид, это слишком далеко. Мне не за что ухватиться.

Я лег на живот и протянул руку через край.

– Хватайся за руку, – закричал я.

– Мне не дотянуться, Тегид, – закричал он; я услышал какую-то безнадежность в его голосе. – Я не могу! У меня же только одна рука и я ей держусь.

– Попробуй все же дотянуться. Я тебя удержу. Вытяни ногу, там рядом ступенька. И хватайся за меня. Я вытащу тебя наверх.

– Нет, Тегид. Далеко. Я не могу...

– Прыгни и попробуй поймать мою руку. Видишь ее?

– Я же говорю, слишком далеко! У меня только одна рука!

– Лью, послушай меня и поверь мне. Я не дам тебе упасть. – Некоторое время он молчал. – Лью?

– Ладно. Попробую, – медленно ответил он. – Буду считать до трех. Готов? На счет три: один... два... ТРИ!

Его рука коснулась моей; я схватил и крепко сжал его запястье. От толчка Лью посыпались камни, на которых он только что стоял, и затерялись где-то далеко внизу. Даже плеска до меня не долетело. Но Лью уже вскарабкался на скалу рядом со мной.

– Тегид, получилось! – сказал он, задыхаясь. – Бог тебя благослови, брат. Мы это сделали!

Мы лежали на скале без сил. И, словно в награду за наши треволнения, солнце щедро светило с небес, прогревая камень и высушивая нашу одежду. Далеко-далеко снизу доносился шум водопада. Наконец, мы решили, что отдохнули достаточно, и можно трогаться в путь. Я попросил Лью рассказать, что он видит.

– Думаю, перед нами вход в долину, – ответил он. – Река прорезала здесь широкий пролом, целую долину. Очень зеленую. Трава короткая и густая. Среди деревьев много камней, а деревья очень большие. Река впереди шире и глубже. Долина загибается, что там, за поворотом, не вижу. – Он остановился, повернувшись ко мне. – Ну? Что скажешь, брат?

– Идем вдоль реки, поищем место для стоянки, – ответил я. – Если тебе попадется какая-нибудь палка, на которую можно опираться, скажи. Мне бы пригодилась.

Итак, мы двинулись дальше. Лью направлял мои шаги, и мы перебрались через и груду камней на берегу. Я прислушивался к звукам вокруг и принюхивался к ветру, просеивая воздух в поисках знаков. Услышал птичьи крики; шорох, с каким лиана взбирается по стволу дерева; трель лесной завирушки и высоко-высоко мяукающий крик канюка, лениво кружащего в небе. Время от времени я слышал плеск рыбы или крадущиеся шаги какого-то мелкого животного – оно метнулось в подлесок при нашем приближении. Я чувствовал запах земли, прелой листвы и гниющего дерева; чистый, свежий аромат омытого солнцем воздуха и слабую сладость цветов.

Лью остановился.

– Недалеко впереди сосновый бор, – сказал он. Я отметил, что голос его звучит надтреснуто; видимо, подъем по скалам не прошел незамеченным для его раны. Она снова болела. – Остановимся там.

Лью нашел среди деревьев хорошую поляну. Землю здесь покрывал толстый слой сосновых иголок, мягко проминавшихся под ногами; ветви над головой смыкались прекрасной крышей. Посреди поляны кольцом лежали большие камни. Они напоминали стену каэра, за которой можно развести огонь и поспать. Отдохнув, Лью отправился собирать дрова, а я занялся расчисткой места для костра.

Медленно нащупывая дорогу, я дошел до реки и подобрал на берегу несколько гладких круглых камней. Пришлось сходить несколько раз, прежде чем набралось достаточно, чтобы сделать простой круг для костра. Когда я начал укладывать камни, до меня донесся едва уловимый… даже не запах, только намек на запах, но я его узнал.

Я сел, поднял голову и повернулся на ветер. Я ждал, но запах ускользал от меня. Возможно, подумал я, мне почудилось. Я продолжил возиться с кострищем; чуть сильнее потянул ветер и запах вернулся. На этот раз у меня не осталось сомнений: дубовый дым. Я снова повернулся на ветер. В этом положении меня и застал вернувшийся с дровами Лью.

– Что такое? – насторожился он, бросая дрова. – Ты что-то слышишь?

– Нет, – ответил я, – но запах чую. Где-то вон там, – я махнул рукой туда, откуда дул ветер, – кто-то жжет костер из дуба. Запах идет с той стороны, по-моему, это недалеко.

– Селение?

– Не могу сказать. Не знаю.

– Скоро стемнеет, – заметил Лью. – И все же, я думаю, стоит пойти и посмотреть.

– Тогда идем вместе.

– Вот, держи. – Он нагнулся и вложил мне в руку длинную палку. – Это я для тебя нашел. – По коре и гибкости дерева я догадался, что у меня в руках ясень. – Потом вырежем тебе настоящий посох.

Мы медленно двинулись вдоль берега, стараясь не потерять направление, откуда тянуло дымом. Вскоре Лью заметил:

– О, теперь и я чувствую. Должно быть, это недалеко, но я пока никого не вижу.

– Может, охотники? – предположил я.

Лью остановился.

– Вижу! – прошептал он. – Дым вижу. Его по реке тянет. Стоянка, должно быть, где-то впереди недалеко.

Мы старались идти как можно тише, и уже через несколько шагов Лью опять остановился.

– По-моему, здесь брод, – проговорил он мне на ухо. – Можно перейти на другой берег. Хочешь, я пойду и посмотрю, кто разжег огонь?

– Нет уж. Веди меня. Вместе пойдем.

Одной рукой я держал посох, а другой держался за Лью. Так и переправились. Камни на дне лежали удобно, и я легко перешел на ту сторону. Однако едва ступив на другой берег, я ощутил странную тишину, разлитую в воздухе.

– Впереди дубовый лес, – сказал Лью шепотом. – Деревья огромные.

– Нам туда и надо, – ответил я. – Будь начеку.

Мы сделали еще несколько шагов, и я уловил перемену. В лесу было прохладнее, воздух сырой, сильнее пахло дымом, замшелыми стволами деревьев и опавшей листвой. Лес молчал. Ни ветра, перебирающего листья, ни шороха маленьких лапок в подлеске, ни птичьего крика. Мы осторожно крались вперед, прижимаясь к деревьям. Лью коснулся моей руки и остановился.

– Что ты видишь? – шепнул я.

– Здесь на стволе что-то вырезано.

Он поднес мою руку к стволу дерева рядом со мной. Кору аккуратно сняли и на гладком дереве вырезали фигуру. Я провел пальцами по резьбе и представил изображение: круг с узким стержнем, проходящим через центр. Колесо, насаженное на ось.

– Почти на каждом дереве что-то вырезано, – прошептал Лью.

Мне не нужно было видеть изображения, вырезанные на стволах дубов, чтобы понять – мы в месте силы. Тишина стояла здесь с незапамятных времен, еще до того, как пришли люди, даже до того, как возник сам лес. Это была первозданная тишина. Она гасила все звуки, успокаивая, умиротворяя. Мир, который стремится примирить с собой все окружающее.

Изображение, вырезанное на стволах деревьев, было мне знакомо. Оно означало, что мы вошли в святилище Гофаннона, Мастера Кузнеца.

– Это неметон, – прошептал я, – древнее святое место. Лес посвящен Гофаннону; он здесь хозяин. Пойдем, – сказал я, потянув Лью за руку, – поприветствуем местного владыку и посмотрим, пожалеет ли он нас.

Стараясь не шуметь, мы вошли в неметон. Я трогал огромные стволы, ощущал резьбу, и все явственней становился запах дыма от горящих дубовых поленьев… Мы подходили к центру святилища хозяина леса.

Глава 11. ПОДАРОК ГОФАННОНА

– Вот он, – едва слышно выдохнул Лью. – Слушай, Тегид, он же огромный, гигант какой-то!

– Как он выглядит? Опиши.

– Раза в два выше самого высокого человека. Очень мускулистый, это вообще не руки, а какие-то дубовые ветви! И он весь в шерсти – черная шерсть везде – на руках, на груди, на ногах, на шее, на голове. Очень длинная борода и длинные волосы. Он их убирает на затылок, как воин. А лицо… Подожди! Он смотрит сюда! – Лью схватил меня за руку. – Нет, пока не заметил.

– Рассказывай, рассказывай! Что он делает?

– Он весь прокопчённый, наверное, от дыма почернел. Глаза темные. А брови густые и насупленные. Нос приплюснутый; усы очень длинные – рот закрывают и на концах закручиваются кверху. Одет в кожаные штаны, больше вообще ничего нет, только на руках золотые браслеты.

– Что он делает?

– Сидит возле входа в пещеру. Перед входом стоят два каменных столба, соединенные каменной перемычкой. В столбах есть ниши, по три с каждой стороны, там черепа лежат – птичьи, звериные, – а на перемычке резьба, «Узел вечности». Рядом со входом стоит наковальня и большой камень. К камню прислонен молот. Я таких больших и не видел никогда. На наковальне щипцы лежат.

– Продолжай, – взмолился я. – Что еще?

– Да ничего особенного. Сидит перед костром, в руках вертел, тоже очень большой. На вертеле мясо – не разберу: не то овца, не то олень. Собирается жарить себе еду. Только костер еще не разгорелся как следует… он сюда смотрит. Тегид! Он нас видит!

Я услышал голос, глубокий, как голос самой земли, строгий и властный.

– Добро пожаловать, человечки, – сказал хозяин леса. – Вставайте-ка, и идите сюда.

Сказано сурово, только в голосе не слышалось ни угрозы, ни злобы. Лью потянул меня за собой, и мы медленно вышли из-под ветвей и предстали перед пристальным взором Древнего.

– Радуйся, господин, – воззвал я, – мы приветствуем тебя со всем уважением.

– Что-то я не вижу никаких знаков уважения, – ответил Гофаннон. – Показывай, что за подарки ты мне принес?

– Великий Господин, – ответил я, поворачиваясь на голос, – мы изгнанники, ищем убежища в неведомой нам земле. Враги изуродовали нас и бросили на произвол судьбы. С нами лишь дружеское расположение, с которым мы пришли. Но если ты считаешь, что нам оно не нужно, мы с радостью подарим его тебе.

– Воистину редкий дар, – серьезно ответил Древний, – ибо я уже давно не принимал людей в своем лесу. Так что с удовольствием возьму твой подарок. Садитесь к огню, разделите со мной трапезу.

Мы подошли ближе – Лью вел меня, придерживая под локоть, – и сели на землю.

– Ты меня знаешь? – спросил Древний.

– Ты – Великий Лорд, Искатель Тайн, – ответил я. – Ты ищешь руду, извлекаешь из земли сокровища. Ты – великий знаток металла, Мастер Кузнец.

Наш хозяин согласно проворчал:

– Верно, я даже больше. Ну, а имя мое тебе знакомо?

– Ты – Гофаннон, – уверенно ответил я, хотя внутри меня била дрожь.

– Точно! Я – это он и есть, – захохотал лесной владыка. Судя по голосу, мы ему понравились. – Но откуда бы тебе знать мое имя и повадки?

– Видишь ли, Могучий Лорд, я бард и сын бардов. Я сведущ в путях земли и неба и во многом, что необходимо людям.

– А имя у тебя есть, маленький человек?

– Я Тегид Татал, – с поклоном ответил я.

– А человечек с тобой, – Гофаннон кивнул в сторону Лью, – у него тоже есть имя? Или оно у вас одно на двоих?

– У него есть имя, господин.

– Это хорошо. А язык у него есть? Или вы обходитесь одним на двоих?

– И язык у него есть, господин.

– Тогда почему он не назвался? Или ему что-то мешает? – Голос гиганта слегка изменился, когда он повернулся к моему молчаливому спутнику.

– Мне ничто не мешает, Великий Лорд, – тихо сказал Лью. – И язык у меня на месте.

– Тогда говори, маленький человечек. Скажите, чего хотите и уходите.

– Меня зовут Лью. Когда-то я был чужаком в Альбионе, но потом подружился с тем, кого ты видишь перед собой.

– Я много чего вижу, маленький человечек. Например, вижу, что ты ранен, – сказал Гофаннон. – Ты потерял руку, а твой друг лишился глаз. И я вижу, что раны все еще причиняют тебе боль. Расскажи, как это случилось?

– Враги напали на нас в святом месте, – сказал Лью. – Там собрались барды Альбиона, их всех убили. Только мы выжили, но нас бросили в лодку и отправили в море умирать.

Рассказ Лью немало озадачил хозяина священного леса. Он надолго задумался, изредка порыкивая горлом. Наконец он сказал:

– Теперь я и тебя знаю, – с удовлетворением произнес Гофаннон. – Подходи к огню, раздели со мной трапезу. Но прежде чем готовить еду, хорошо бы озаботиться дровами. Вот ты их и добудешь. – Великан встал и куда-то ушел.

Лью шепнул:

– Он велел мне рубить дрова. Но мне нечем держать топор. Не могу я принести ему дров.

– Так и скажи!

Тем временем вернулся Гофаннон

– Вот топор, – сказал он. – Лес вокруг тебя. Дров нужно много, чтобы на всю ночь хватило.

– Я рад служить тебе, господин, – с почтением сказал Лью. – Но, как ты справедливо заметил, я ранен. Не смогу держать топор, нечем, тем более не смогу рубить дрова. Я бы рад послужить тебе каким-нибудь другим способом.

Слова Лью оставили Мастера Кузнеца равнодушным.

– У тебя было две руки, одну ты потерял, но другая-то осталась…

– Да, – ответил Лью, – но я ранен …

– Вот и пользуйся другой рукой.

Лью ничего не сказал; встал, и скоро я услышал звук топора, когда он принялся медленно, неуклюже рубить сухие ветви. Мне показалось, что Гофаннон слишком сурово отнесся к Лью, но я не спешил вмешиваться. Взмахи великанским топором сопровождались прерывистым дыханием Лью. Я понимал, как ему неудобно справляться с таким орудием, как болит его рана, но продолжал вслушиваться в происходящее.

Лью закончил. По крайней мере я больше не слышал ударов топора. Гофаннон крикнул, чтобы он нес дрова к костру.

Видимо, Лью понимал всю сложность нашего положения. Во всяком случае он ни словом, ни жестом не выразил протеста, хотя я буквально слышал, как разболелась его рана. Но он молча перетаскал дрова, управляясь здоровой рукой. Бросив на землю последний здоровенный сук, Лью рухнул рядом со мной. Он сильно взмок и дрожал от усталости и боли.

– Я все сделал, – прошептал он сквозь стиснутые зубы.

– Отдыхай.

– Хорошая работа! – воскликнул наш хозяин. – Сейчас будем есть.

С этими словами великан хлопнул в ладоши, и я тут же услышал потрескивание разгорающегося костра, а вскоре почувствовал запах жареного мяса. Рот мой наполнился слюной, а желудок против моей воли заурчал. Гофаннон хлопотал по хозяйству. Лью лежал на земле, восстанавливая силы, а я слушал шипение капающего в огонь жира, когда хозяин леса поворачивал вертел. Пока мясо готовилось, я боролся с головокружением от голода.

– Есть! – внезапно воскликнул Знаток Металла, как будто и он больше не мог терпеть. Я услышал треск, с которым обычно разрывают мясо, и в следующее мгновение у меня в руках оказался дымящийся кусок жареной оленины. После такого же звука Лью получил свой кусок окорока.

– Тут на неделю хватит! – прошептал Лью. Остальную тушу оленя подгреб к себе наш радушный хозяин.

– Ешьте, ешьте, друзья мои! – радостно гудел он, с сопением обгрызая кость.

Я больше не мог ждать. Отбросив манеры, я вцепился зубами в окорок и начал рвать мясо, даже не думая о вкусе. Главное – горячее! Сок стекал по подбородку, капал на грудь, я не обращал на это внимания. Я ел.

– Лорд Гофаннон, – с набитым ртом проговорил Лью, – никогда я не ел такого вкусного мяса. Даже если бы ты предложил нам маленький кусочек, щедрость твоя от этого не убавилась бы.

– Если ешь один, еда не приносит удовлетворения, – чавкая, отвечал великан. – Но если можешь разделить трапезу с товарищами по очагу, вот тогда она превращается в пир! – Он громоподобно расхохотался, и мы вторили ему. Видимо, давно этот лес не слушал подобных веселых звуков. Как не велики были наши куски, но и они закончились, оставив после себя удовольствия в набитых животах.

– Выпейте со мной, человечки! – призвал Древний голосом, от которого затрепетали листьев на ветвях. Он хлопнул в ладоши, и звук получился подобным грому.

– Вот это да! – ахнул Лью.

Мне показалось, что упало что-то тяжелое, и раздался плеск.

– Что, что там такое? – нетерпеливо спросил я.

– Он просто возник из воздуха, – прошептал Лью.

– Кто возник? Ну же, Лью, ты ведь теперь мои глаза. Скажи, что ты видишь?

– Огромный котел! Котел эля размером… – Он запнулся, подыскивая нужное слово. – Очень большой! Примерно на три сотни воинов!

Я услышал булькающий звук, и у меня в руках оказалась чаша, – только была она размером с ведро! – полная пенистым элем.

Громовым голосом Гофаннон призвал:

– Пейте! Пейте, друзья мои! Пейте и радуйтесь.

Я с трудом поднял чашу и отхлебнул прекрасного свежего пива. Вкус замечательный! Сладковато-горький, пощипывающий язык, богатый вкус со сливочным оттенком – пожалуй, лучшее, что я когда-либо пил в королевских залах. Мелькнула мысль, что Лью может вообще не поднять такую чашу. Я повернулся к нему и предложил отпить из моей.

– Не беспокойся, брат, – сердечно ответил он, слизывая пену с усов. – Уж с чем, с чем, а с чашей эля я справлюсь! – Он рассмеялся, и я отметил, что наконец-то слышу того человека, которого знал.

Мы пили и смеялись. Рана мучила меня уже не так сильно, и моя слепота уже не казалась такой безнадежной, словно я сбросил у порога тяжелый мешок с плеча. И дело было не только в еде и питье. Рядом с нами сидел великий Древний, и само его присутствие ощущалось как успокаивающий бальзам, как бесценный дар. Я забыл о своей беде, забыл об усталости; здесь, рядом с Добромудрым, я снова был здоров и полон сил.

Когда мы съели и выпили сколько смогли, Гофаннон обратился ко мне:

– Ты сказал, что ты бард. Откуда?

– Я Пандервидд из Придейна, – ответил я. – Когда-то был Главным Бардом Мелдрона Маура.

Наш хозяин опять издал хриплый рокочущий звук, а затем сказал:

– Давненько не слыхал мой лес песни барда.

– Если тебе будет угодно, Великий Лорд, я спою. Что бы ты хотел услышать?

Мастер Кузнец задумался, что-то бормоча про себя.

– Песнь о Бладудде Отступнике, – решил он наконец.

Любопытный выбор, подумал я. «Песнь о Бладудде» очень старая. Она мало известна и поют ее очень редко. Наверное, потому, что в ней не говорится о сражениях.

Словно услышав мои мысли, Гофаннон сказал:

– Знаю, ее редко поют. Но настоящий бард должен ее знать.

– Будь по-твоему, – сказал я, поднимаясь на ноги. Я вдруг сообразил, что при мне нет арфы. – Прошу прощения, господин, арфы у меня нет. Но я тебе обещаю, песнь от этого не сильно пострадает.

– Не смей так говорить! – воскликнул Гофаннон голосом, от которого задрожали деревья. – Подумаешь, дело большое! Арфы у него нет! Этакая ерунда! Мог бы попросить!

– Великий господин, – послушно сказал я, все еще вздрагивая от могучего голоса, – если вас не обидит моя просьба, не мог бы ты дать мне арфу?

– Арфа! – воскликнул он. – Просишь арфу, а стоишь, свесив руки! Держи!

Я протянул руку и получил арфу. Знакомый удобный инструмент. Я прижал инструмент к груди, пробежал пальцами по струнам и услышал звучный мелодичный ответ. Более того, арфа оказалась настроена. Я взял аккорд, и воздух наполнился великолепным звуком, богатым и ярким. Арфа была хороша, играть на ней было сплошным удовольствием. Я глубоко вдохнул, давая время слушателям приготовиться, а потом запел.