Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава 34. ЗАГАДКИ И ПАРАДОКСЫ

Люди бросились приветствовать Калбху. Жажда разгорячила их кровь, они пели и кричали. Но вскоре песни стихли, и крики прекратились. Калбха вернулся без воды, у них не осталось ни капли из того, что они брали с собой. Но еще хуже были новости, которые он принес.

– Мелдрин вошел в долину за хребтом на юге, – говорил он, слезая с седла. – Мы насчитали пять тысяч пеших и две тысячи всадников.

– Далеко? – спросил Лью, протолкавшись сквозь внезапно затихшую толпу.

– Один дневной переход, не больше, – ответил Калбха.

– Они знают, что мы здесь? – спросил Кинан, вставая рядом с Лью.

– Знают. Мелдрин знает. – Король Калбха говорил то, что есть, и его слова пронзили сердца всех, кто его слышал. – Враг идет по следу, который вы оставили, возвращаясь из Дун Круах.

– Бран! – позвал Лью. – Нам понадобятся стражи на хребте.

– Сделаю. – Бран поспешно ушел.

Лью снова повернулся к Калбхе.

– Тебя видели?

– А даже если и видели, какая разница? – ответил король. – Но нет – мы ждали целый день, чтобы пересечь хребет в темноте. Но ему не нужны разведчики. Мелдрин знает, где нас найти, говорю вам.

– Собираем совет, – быстро сказал Лью. – Кинан, приведи Скату…

– Я здесь, Лью, – отозвалась Ската, выходя из толпы.

– Тегид?

– Я за тобой.

– Хорошо. Позовите Кинфарха, – приказал он, – попросите его присоединиться к нам. Начнем совет, как только Бран вернется.

– Я схожу за Кинфархом, – вызвался Кинан и поспешил прочь.

Гэвин и несколько женщин подошли с водой для всадников.

– Вы устали, – сказала Гэвин, передавая Калбхе кувшин. – Пейте.

Калбха взял кувшин и поднес к губам, но тут же быстро огляделся и спросил:

– На всех хватит?

– Ты пей, – сказала Гэвин. – Вы далеко ездили ради нас. Мы вам благодарны. Пей.

Но Калбха не стал пить.

– Если на всех не хватит, то и нам не надо пить. Знаешь, когда другие страдают от жажды, как-то не пьется. – Он вернул кувшин, не сделав ни глотка.

Лью призвал людей расходиться, а оставшимся предложил идти за ним. Мы прошли через засохшие поля и поднялись по склону к тому месту, где мы с Лью разбили лагерь, впервые придя в Друим Вран. Лью разжег небольшой костер, чтобы все могли видеть друг друга. Люди расстелили бычьи шкуры, захваченные со стоянки. Пришли Кинан с Кинфархом, и мы стали ждать Брана.

Я не видел их лиц, но чувствовал, как страх холодом скользит среди нас: сильный, страх, тихо извивающийся, как змея.

– Мы уже думали, ты не вернешься, – сказал Кинан Калбхе.

– Мы уходили далеко на север, – ответил король, – намного дальше, чем собирались.

– Воды нет? – спросил Кинфарх, хотя ответ был очевиден.

– Воды сколько угодно! Мы нашли реки, ручьи, заводи, родники… все отравлены, все мертвы. – Он помолчал и сухо добавил: – Хорошей воды нет. Земля умирает.

– На юге то же самое, – мрачно сказал Лью.

– Слушайте, мне интересно, – начал Калбха, – как вам удалось уговорить Кинфарха присоединиться к нам.

– Мы перехитрили Мелдрина в Дун Круах, – сказал Кинан и поведал об огненном щите. – Это было великолепно.

Кинфарх не удержался и добавил:

– Если бы вы не рисковали ради нас своей безопасностью, Мелдрин не сидел бы сейчас на корточках у ваших ворот. На самом деле мы просто поменяли одну могилу на другую.

– Лорд Кинфарх, – обратилась к нему Ската, – мы здесь собрались на совет. Не стоит затевать подобные разговоры.

– В самом деле? – король смиренно приложил руку к сердцу. – Если я оговорился, простите меня. Но если я сказал правду, запомните мои слова.

Все замолчали и оживились лишь с приходом Брана. Лью подождал, пока он усядется и сказал:

– Теперь мы будем знать, если Мелдрин попытается атаковать…

– Да зачем ему атаковывать нас? – прорычал Кинфарх. – У нас скоро закончится вода. Жажда убивает вернее, чем копья. Разве что медленнее.

– У Бешеного Пса семь тысяч, – вставил Калбха, – он обязательно захочет разделаться с нами побыстрее.

– Семь тысяч… – задумчиво произнес Кинан. – Интересно, где Мелдрон берет воду для своих воинов? Ведь нужно много воды…

Пробудился мой мысленный взор. Но увидел я перед собой не лица собравшихся на совет, а огромное войско Мелдрина, входящее в долину за Друим Вран. Я видел длинную змею, покрытую толстой чешуей щитов, извилистую и блестящую. Я видел отсветы солнца в глазах воинов, блики на ободах щитов и на мечах. Я видел пыль, поднятую копытами лошадей и тысячами ног. А потом мне показали черное и мрачное небо, и дымы там, где проходил Бешеный Пес; молнии разрывали мрак в клочья. Я видел землю, погружающуюся в тень – тьма подбиралась все ближе к высокой стене Друим Вран.

– Мы не станем сидеть здесь и ждать, пока жажда убьет нас, – сказал Лью. – Мы должны сражаться, пока у нас еще есть силы.

– Сражаться? – Кинфарх усмехнулся. – У него семь тысяч! Даже если нам удастся выжить в битве с такой силой, жажда все равно нас убьет.

– За тебя говорит твой страх, Кинфарх, – холодно сказал Бран. – Лью, скажи, что мы должны делать.

Бран подчеркнуто обращался к Лью, и в этом не было ничего нового – таков был его путь. Но пока он говорил, я снова услышал голос Оллатира: «Зачем показывать то, что уже показано?»

Так начался совет. Мы проговорили до поздней ночи. Нам принесли еду, и мы поели. Хлеб ломался и застревал в горле; не было воды, чтобы проглотить его. Разговор накалялся. Взошла луна, и голоса становились все громче; раздражение росло. Но я не запомнил, о чем шла речь. Я не стал есть, ибо то, что предстало перед моим внутренним зрением, затмевало все – это была гора, выросшая прямо среди нас.

Пока боевые вожди совещались, в моем сознании чередовались образы прежних времен, когда Оллатир был жив, а Мелдрон Маур был королем. Я видел Мелдрона Маура на троне в его зале, лицо сияет, как торк на шее… темные глаза, уверенные и мудрые, оглядывают толпу перед ним… видение было совершенно отчетливым. Великий Золотой Король, Господин и Защитник своего народа.

А еще я видел Оллатира, Главного Барда, в его пурпурном плаще, стоящего за плечом короля, главного среди бардов, Воина Истины, торжественного и мудрого. Сильные руки сжимают посох Пандервидда… Первый среди мудрых, надежный Слуга Суверенитета.

Я видел прекрасный Придейн, каким он был до запустения, зеленый драгоценный камень под сияющим небом, и Сихарт, возвышающийся над равниной, над полями, несущими обильный урожай, сверкающими в лучах заходящего солнца… высокую насыпь и бревенчатые стены… прекрасные густые леса, стремительные чистые ручьи и величественные реки… Придейн, Самое мощное из Царств, неприступная твердыня могущественного короля.

Мелдрон Маур, Великий Золотой Монарх… Оллатир, Высший Бард… Придейн, королевская крепость… эти три образа вместе... Почему три? Что я должен был почерпнуть из этого видения?

Нет, чтобы проникнуть в тайну, требовался ум побыстрее моего, способный решать подобные загадки. А тем временем наши враги собираются за хребтом. Если я должен найти ответ, то в ближайшее время. Мелдрин не станет ждать, его победа близка.

Совет продолжался до поздней ночи. Но мне было не до того. Столько загадок голова не вмещала, и я больше не мог усидеть на месте. Голоса говоривших казались слишком пронзительными. Я покинул совет; мой уход остался незамеченным.

«Пусть говорят, – думал я. – Враг рядом, я должен что-то сделать». – Беда только в том, что я не знал, что именно. Я решил пройтись, шел, позволяя ногам нести меня куда они хотят, и постукивал посохом на ходу. Я обогнул лагерь и продолжил путь.

Мое постукивание потревожило одного спящего. Он проснулся и составил мне компанию. Неттлз ничего не сказал, просто встал и пошел рядом со мной. После нашего бегства из Дун Круах его присутствие не тяготило меня, мне нравился тихий образ жизни этого человека. Я остановился и повернулся к нему.

– Ты намерен прогуляться вместе со мной?

К моему удивлению, он ответил:

– Mo bodlon, do. {С удовольствием (валл.)}

Его речь улучшалась с каждым днем, он действительно вкладывал в обучение много сил. Я кивнул и пошел по тропе. Маленький пришелец шел рядом со мной и молчал.

– Mae trafferthu? – спросил он наконец.

– Да, – ответил я. – Пришла большая беда.

Мы пошли дальше, и я вдруг с удивлением обнаружил, что объясняю ему загадку, никак не дававшуюся мне. Я не знал, насколько он сможет понять мои слова, но меня это совершенно не волновало. Мне просто нужен был слушатель.

– Когда лорд Нудд сбежал из тюрьмы подземного мира, куда он направился? – спросил я скорее сам себя. – Когда принц Уфферна и повелитель коранидов отправился грабить этот мир, куда он нанес удар прежде всего?

Неттлс не отвечал, поэтому я сам ответил на вопрос:

– Он пришел в Сихарт – главную цитадель Истинного Короля Придейна.

– Вот именно – Придейн, – сказал Неттлс.

Я подивился, как быстро работает его ум. Ведь пока я говорил, ему приходилось подбирать нужные слова. Поэтому дальше я высказывал свои мысли вслух помедленнее, чтобы он мог уловить суть.

– Придейн первым ощутил на себе гнев Нудда, – продолжал я, – но только после того, они сумели выманить короля из крепости. Обманом. Именно на Придейн нацелилась орда демонов, но только после того, как король ушел. Естественный вопрос: кого преследовал Нудд в своей ледяной ненависти? Кто выдержал самые жестокие удары Древнего Врага Альбиона? Тут и думать нечего. Мелдрон Маур. Повелитель Вечной Ночи выбрал Великого Золотого Короля, способного противостоять натиску его ненависти. Именно Мелдрон Маур, король Придейна, лорд ллвидди, выдержал первую безжалостную атаку Врага.

«Да, – подумал я затем, – король Придейна выдержал натиск – и более того: сумел победить».

– Нет, так не пойдет, – сказал я Неттлсу, шедшему рядом со мной и с любопытством слушавшему мои рассуждения. – Еще раньше, до падения Придейна, до того, как Нудд и кораниды выбрались наружу, был еще Цитраул.

– Цитраул, – тихо повторил Неттлз. – Hen Gelyn.

– Да, – кивнул я. – Древний враг. И кого же первым стремился уничтожить Зверь Преисподней? Оллатира, Главного Барда Альбиона… Оллатир.

– Пандервидд Оллатир, – как будто размышлял вместен со мной Неттлс.

– Главный Бард Оллатир, да – именно он владел Суверенитетом Придейна! Один Оллатир знал, где обитает Фантарх!

И снова передо мной предстала триада: лорд, королевство и бард. Но ведь были же и другие лорды, другие королевства, другие барды, их было много. Почему эти трое?

– Вот в чем тайна, друг мой, – пробормотал я вслух. – Почему эти трое?

Я некоторое время размышлял над этим, и вдруг до меня дошло: я уже знаю ответ – Песнь Альбиона. Я начал рассказывать Неттлсу о Фантархе, и это помогло мне успокоиться.

– Так вот почему именно эти трое! Потому что только на них опиралась Песнь Альбиона!

– Canaid Alba, – тихо сказал Неттлс.

Я снова остановился. Как маленький пришелец понял, о чем я говорю?

– Именно Песнь Альбиона хотели уничтожить Воинства Тьмы. Пока она оставалась в мире, они не могли победить. Вот почему они разорили Придейн. Вот почему они напали на Истинного Короля в его королевстве – напали на сам Суверенитет.

– Aird Righ? – сказал Неттлс.

Он немножко перепутал слова.

– Нет, не Верховный король, – поправил я его. – Я говорю об Истинном Короле.

– Aird Righ! – сказал он опять, уже более настойчиво.

И тут я подумал, понимает ли он то, что говорит?

– Подожди, – сказал я. – Дай подумать.

Суверенитет… Истинный Король… кто еще мог поддержать Песнь, кроме Истинного Короля? И может ли этот король быть Верховным королем? Но как это может быть, чтобы Мелдрон Маур будучи Верховным королем, не знал об этом? Невозможно. Нет, это никак невозможно!

Неттлс молчал; я чувствовал на себе его напряженный, настойчивый взгляд. Что он знал?

– Нет, нет, не Aird Righ, – повторил я и пошел было дальше, но тут же остановился. Возможно, речь идет вовсе не о Мелдроне Мауре, который не знал о том, что обладает саном Верховного короля. Возможно, это я дурак! У Мелдрона Маура и Оллатира, возможно, были веские причины скрывать важнейшее знание, поскольку именно они прятали Фантарха глубоко в горной крепости Финдаргада, чтобы защитить Песнь.

Осознание поразило меня, как удар кулака. Я даже покачнулся. Неттлс хотел поддержать меня. Слепой! Если бы только слепой! Хуже то, что я тупой!

– Придейн, Мелдрон Маур, Оллатир, – медленно произнес я, чтобы Неттлс мог следить за моими словами, – в этих троих заключена сущность Альбиона. И вот теперь эти три нити соединились в одном человеке: Ллев!

Я почувствовал, как мое сердце забилось быстрее, как у охотника, увидевшего добычу.

– Ллев – это центр всего, – сказал я. – Ллев – это уже произнесенное слово. Ллев – гора, возвышающаяся среди нас.

– Ллев, – сказал Неттлз.

– Да, мой хитрый друг, конечно, – Ллев. – Я снова пошел; Неттлс пытался не отставать от меня. – Ллев обладает авеном Пандервидда, потому что он был с Оллатиром, когда тот умер, и Главный Бард последним вдохом отдал свой авен Лью. Лью владеет суверенитетом Мелдрона Маура, потому что я теперь Главный Бард Альбиона, и это я передал ему королевскую власть. Лью проник в священное место Придейна; он был в самом Сердце Альбиона и дважды защитил священную колонну Придейна на Белой Скале – больше того, она теперь помечена его кровью!

Мой разум мчался по этому пути, как копье, летящее в цель. В Лью сошлись воедино три нити; это Лью узел Раздора. Он – сосуд, хранящий сущность Альбиона. Но его рука… Он не мог принять королевскую власть. И в этом суть загадки.

Король и не король, бард и не бард, Лью правил (отказывался править) народом, собранием отдельных кланов, образующих королевство, которое вообще не было королевством. Вот парадокс! Если в этом и есть какой-то смысл, то для меня он непостижим.

Но теперь, благодаря невинной ошибке Неттлса, во мне родилась новая поразительная мысль: король Придейна действительно мог стать Верховным королем Альбиона. Я пока не понимал сути этого парадокса, мне предстоит серьезно подумать об этом.

Я отправил Неттлса досыпать, а сам стал думать об открывшейся мне загадке. Я бродил по долине, как беспокойный зверь. Ноги сами собой выбрали тропинку, ведущую к мертвому озеру. Я подошел к самой кромке воды. Вонь отталкивала, но я заставил себя идти дальше по берегу. Однако далеко не ушел. Кто-то еще спустился к воде и обеспокоенно окликнул меня:

– Кто здесь? А, Тегид… – голос прервали рыдания.

– Гэвин?

Я двинулся на звук. Гэвин упала мне на грудь. Она закрывала лицо руками.

– Почему ты плачешь? Что случилось?

– Гвенллиан… – приглушенно произнесла она. Я почувствовал, как ее голова откинулась, когда она подняла лицо. – Я видела ее, Тегид. Я видела Гвенллиан – во сне, – быстро объяснила она. – Она приходила ко мне во сне.

– Да, да, – постарался я успокоить ее, – понимаю.

Она оттолкнула меня.

– Нет, не понимаешь! Я видела ее. Она со мной говорила. Со мной разговаривала Гвенллиан.

– Что она сказала?

Гэвин замолчала и глубоко вздохнула.

– Я не понимаю...

– Просто скажи мне.

Гэвин повернула меня, взяла под руку, и мы пошли вдоль темного, гниющего озера. Через некоторое время она сказала:

– Я ждала, пока завершится совет. Думала узнать, что решили. Но я устала. Голова сделалась неимоверно тяжелой, а глаза закрывались сами собой. Хотела отдохнуть, прилегла… И тут же заснула. Во сне я услышала странный звук; словно шелест птичьих крыльев над головой. Мне показалось, что звук разбудил меня… Представляешь, я проснулась во сне! И все же я знала, что сплю, и знала, что вижу сон.

– Да, так бывает, – сказал я. – Что же ты видела?

– Я видела озеро, – ответила она, и голос ее зазвучал отстраненно, словно она опять ушла в свой сон – на этот раз в воспоминаниях. – Я видела озеро вот такое, какое есть, – мерзкое и вонючее. Густая вода, кругом нечистоты. И я увидела кого-то на берегу… там стояла женщина, вся в белом. Я почему-то сразу поняла, что это Гвенллиан, и побежала к ней. Я ее обняла, Тегид! Она была живая! Я так счастлива!

Я не ответил, поэтому она продолжила.

– Затем она заговорила со мной. Я слышала ее голос, и она не просто примирилась со своей участью, она была довольна. Ее лицо светилось миром и удовлетворением. – Гэвин замолчала, захваченная силой видения.

– Так. Она говорила с тобой. Что она сказала?

– Она сказала… сказала, чтобы я вспомнила пророчество. Это очень важно. Она сказала, что видение было истинным и что оно исполнится. – Гэвин в волнении крепко сжала мою руку. – Она сказала, что сегодня День Раздора, но что Быстрая Твердая Рука не оставит людей Гвира.

– Ты уверена? Она назвала Гвир?

– Да, но я не знаю, что это значит, – ответила она. – Гвир… правда? Кто такие люди Гвира?

– Не знаю, – сказал я, медленно покачивая головой. – Разве что эти самые люди Гвира встанут против Мелдрина...

Да, я помнил, это слово входило в пророчество Гвенллиан, произнесенное после подвига на Инис Бэйнайл, где Лью один выступил против Цитраула, и ему одному было дано пророческое слово. Я много раз вспоминал о пророчестве, со всех сторон обдумывая его фразы. Мы с Лью часто спорили об их значении.

– Она сказала что-нибудь еще?

Гэвин долго молчала, вспоминая точные слова.

– Да. – Она почти шептала. – Гвенллиан сказала: «Не бойтесь. В воде есть исцеление».

Глава 35. ГВИР

– Повтори, пожалуйста, Гэвин. Постарайся вспомнить точные слова Гвенллиан.

– Она протянула руку, – ответила Гэвин, – и указала в сторону от меня. Я посмотрела туда и увидел, что она показывает на озеро. Гвенллиан сказала: «Не бойтесь. В воде есть исцеление». А потом… – Гэвин вздохнула.

– Да, да! Что было потом?

– Потом я проснулась, – ответила она. – Я побежала сюда, всю дорогу бежала… Слезы опять покатились у нее их глаз. – Я спустилась к озеру… Мне показалось: а вдруг, Гвенллиан будет здесь, ведь сон был таким реальным. Я думала, вдруг она вернулась к нам… и я застану ее на берегу.

– Говорила она еще что-нибудь? Подумай хорошенько. Больше ничего?

Гэвин медленно покачала головой.

– Нет, – тихо ответила она. – Больше ничего. О, Тегид… Тегид, я видела ее!

Я обнял ее за плечи и притянул к себе. Некоторое время мы стояли молча, а затем Гэвин выпрямилась и отстранилась. Она вытерла слезы и быстро ушла, оставила меня размышлять о значении ее сна.

В ту ночь я так и не лег спать. Я ходил вдоль отравленного озера, почти не обращая внимания на жуткий запах. В голове кипели мысли; разговоры с Неттлсом и Гэвин очень меня обеспокоили. С каждым шагом я чувствовал, как ужасающая цель происходящего совсем близко от меня, прямо здесь, скрытая совсем неплотной границей этого мира – неумолимая, непреклонная. Я чувствовал ее всей душой, но понять не мог.

Воины начали собираться перед рассветом. Собственно, приготовления продолжались всю ночь, и с наступлением дня они уже близились к завершению. Каринкс позвал их, и мой внутренний взор показал картинку.

Они стояли в боевом снаряжении, сильные, как лес высоких дубов, ожидая приказов своих боевых вождей.

В зеленых глазах Скаты невозможно было заметить никаких признаков волнения; светлые волосы собраны и убраны под военную повязку. На плече она несла небольшой круглый щит. Одежду составляла кожаная рубаха с нашитыми внахлест бронзовыми дисками, делавшими ее похожими на чешую ящерицы, в руке – белое копье. К древку копья она привязала три полоски ткани чуть ниже листовидного наконечника: две черные и одну белую. Это были meirwon cofeb – символы, напоминающие о дочерях, за смерть и поруганную жизнь которых она собиралась отомстить. Ясным голосом она назвала имена воинов, которым выпала честь следовать за ней в бою.

Было решено, что Pen-y-Cat станет главным военачальником. Обладая превосходными навыками и редкостной рассудительностью, она была самым грозным из наших воинов и самым хитрым из боевых вождей.

Множество воинов заслужили свое оружие под ее руководством, многие из них впоследствии достигли славы и величия, но никто так и не превзошел Скату. Она отобрала пятьдесят воинов, но не собиралась на этом останавливаться.

За ней стоял Бран Бресал, напоминающий мощный дуб; темные волосы заплетены в блестящие косы, на левой руке блестит золотой браслет, на шее – торк; в руке он держал красное копье. Из толпы воинов вышли и встали с ним рядом Вороны: Найл, Гаранау, Алан Трингад, Дастун и Эмир Лидо.

Подражая своему вожаку, они не носили плащей, сиарков, штанов или пояса. Подобно героям сказаний, Вороны шли в бой обнаженными, их смазанные маслом тела блестели на солнце.

Каждый из них приветствовал своего вождя, ударяя древком копья о щит Брана или касаясь щита татуировкой ворона на руке. Бран также призвал в свой строй несколько других воинов, выбранных им для вступления в стаю Воронов. Когда все собрались, вожак занял место перед строем.

Следующим выбирал Кинан. В голубых глазах принца светилось предвкушение битвы. Он стоял, положив руку на рукоять меча. Огненно-рыжие волосы коротко подстрижены и смазаны жиром; усы и борода причесаны. Он называл воинов отряда Галаны и других, кого наметил заранее. Затем он повернулся к своему отцу, королю Кинфарху, дожидаясь его добрения. Кинан был военачальником короля, но сам король сохранил за собой право одобрить выбор сына. Ритуал соблюден, выбор сделан.

Король Калбха, весь в шрамах, весь в золотых кольцах и браслетах, с большим мечом на бедре, вонзил острие своего синего копья в землю и взялся за древко двумя руками. Голосом, подобным громыханию железа, он вызвал людей из отряда Круин. Когда он закончил их строить, за ним стояли три ряда по пятьдесят человек.

Лью, в простых штанах с кожаным поясом, поднялся с камня, на котором сидел до этого, вышел вперед с мечом в здоровой руке и с длинным щитом, скрывающим его увечную кисть. Он повысил голос и вызвал оставшихся воинов. Многие хотели служить под его началом. Каждый воин, проходя мимо, громко ударял древком копья по краю щита Лью. Когда отбор завершился, за ним стояли три шеренги по тридцать человек и еще трое – ровно столько, сколько было убитых бардов Придейна.

Лью вскинул меч и в этот миг раздался звук каринкса. Я увидел Рода, стоящего на камне с огромным изогнутым боевым рогом. Звук пронзил воздух, заполнил долину и эхом отразился от стен хребта. Род снова протрубил сигнал, и Стая Воронов двинулась вперед. За ними шла Ската со своим отрядом, потом Кинан и Калбха и, наконец, Лью с его тройной шеренгой. Я с посохом последовал вслед за войском и начал подниматься на вершину Друим Вран.

Нас провожали. Люди стояли вдоль дороги и выкрикивали приветствия храбрым воинам. Впереди всех я заметил Гэвин. Она махала березовой веткой; рядом стоял Неттлс с ветками падуба и березы – он правильно подобрал знаки силы и доблести, названные в преданиях бардов.

В свете раннего утра передо мной проходили бесстрашные отряды нашего племени. Я видел храбрецов, спешивших навстречу смерти: тот самый народ Гвира, вставший на праведную битву. Я поднял посох, когда они проходили мимо, и призвал Быструю Твердую Руку поддержать их в бою; призвал Добромудрых, чтобы они направили их шаги; просил Дарителя дать им победу.

Все знали, что силы Мелдрина значительно превосходят наши. Но наши военные предводители тщательно оценили риски: чтобы иметь хоть какой-то шанс против такого превосходящего врага, надо действовать быстро. Воды у нас оставалось совсем чуть-чуть; еще немного, и мы станем слабеть из-за жажды. Чтобы сохранить хоть какую-то надежду, мы должны нанести удар сейчас – до того, как Мелдрин сможет утвердиться в долине за хребтом, и пока мы еще достаточно сильны, чтобы держать в руках мечи.

Совет решил найти Мелдрина и напасть на него. Если бы нам удалось убить Мелдрина и перебить его волчью стаю, остальная часть воинства, скорее всего, прекратит бой: отрубите голову змее, и гадюка умрет. А потом можно было бы снарядить отряд и отправить его за водой на соседний остров. Многие полагали, что зараза не достигла берегов Каледона.

Отряды заняли позиции на хребте. К тому времени, когда к ним подоспел я, они рассредоточились по всему Друим Вран, ожидая решения совета военачальников.

Атака не начнется, пока Ската не определит силы и расположение врага; она хотела узнать, как стоят войска Мелдрина, прежде чем сформировать ядро атаки. Мне казалось, что любая слабина в позициях Мелдрина более чем компенсируется численностью его людей. Войско Бешеного Пса занимало долину по обе стороны реки: тысячи людей… и тысячи других.

– Вот уж никогда не предполагал… – проговорил Лью, когда я занял место рядом с ним. Бран слева от него пристально вглядывался в долину, сжав губы в тонкую линию.

– Пес Придейна добился заметных успехов, – заметил я. – Он высоко поднялся на телах убитых и порабощенных.

– Тогда ему будет еще больнее падать, – заявил Бран. – Я посчитаю за честь добавить разрушений, которых он так хочет.

Мы стояли на вершине хребта, ожидая возвращения Скаты. Отсюда было плохо видно, так что они с Кинаном спустились вниз, чтобы внимательно рассмотреть порядки врага. Когда она вернется, тогда и будем принимать окончательное решение о порядке боя.

Ждать пришлось долго. Солнце поднялось выше, становилось все жарче, утро прошло. От ожидания устаешь, люди беспокоились и хотели пить. Дневной запас воды уже кончился, и мы с опаской наблюдали, как яростное светило поднимается все выше. Подошел Калбха, и мы теперь вместе рассматривали долину внизу. Дым от костров, где готовили еду, распространялся вдаль серо-белыми волнами.

– Они как океан, – тихо заметил Калбха. – А мы как огонь, вырывающийся из трещин в горах.

Время близилось к полудню, когда наконец появилась Ската и принесла тревожные вести: воины продолжают входить в долину.

– А Мелдрина со своим отрядом еще нет. Может, он как раз сейчас входит в долину, но мы его не видели.

– У меня сложилось такое впечатление, что они пока не собираются нападать, – добавил Кинан. – Ждут чего-то.

– Мелдрина ждут, что уж тут гадать, – отозвался Лью. – Если так, может, не будем ждать, нападем сейчас?

Кинан в сомнении пожал плечами.

– Я бы сразился с Бешеным Псом, а его щенки мне не интересны. Но сидеть здесь дальше нет смысла. Думаю, надо начинать.

Лью посмотрел на Скату.

– Что скажешь, Pen-y-Cat?

Ската встала.

– Вряд ли удастся застать их врасплох, но сейчас они не готовы. Пока нет Мелдрина, их будет легче запугать. Да, надо нападать.

Бран, Кинан и Калбха согласились, и все разошлись по своим отрядам.

– Что ж, – сказал Лью, продевая культю в ремни щита, – раз дело дошло до драки… Ты нас поддержишь?

– Что за вопрос? Ты же знаешь, поддержу обязательно.

– Да, знаю, – как-то нараспев протянул он. Прислонил копье к плечу и взял меня за руку.

– Прощай, Тегид.

– Пусть у тебя все будет хорошо, брат, – ответил я, крепко обняв его.

Лью отошел и занял место во главе своего отряда. Мгновение спустя он махнул мечом, подавая безмолвный сигнал, и воины начали спускаться в долину. Вскоре они исчезли среди деревьев, и я больше их не видел.

Я шел по вершине хребта Друим Вран, пока не нашел удобную площадку, с которой меня могли видеть в долине. Здесь я присел на камень. Битва еще не началась.

Тусклое, угрюмое солнце заливало долину жаром, река отсюда виделась черным ядовитым пятном. Она привлекла мое внимание. Признаться, она не казалась серьезным препятствием, но я заметил, что враги стараются держаться подальше от берегов. По обеим сторонам вонючей ленты стояли большие лагеря. Разумеется, никто из реки не пил и даже не подходил к воде. Своим внутренним глазом я оглядел широкую долину в поисках хотя бы клочка голой земли и не увидел такого. Долина кишела войсками, но вливались они через одно единственное узкое устье.

Кто-нибудь видел когда-нибудь такую силу в Альбионе? Пожалуй, никто и никогда. Я сидел на камне и смотрел на это чудо. Ни во времена Немеда, ни даже во дни Нуады не слыхали о таком воинстве. Лошадям и людям не было конца. Копья воинов торчали, как ясеневый лес; блеск мечей на палящем солнце походил на сияние моря, а щитов было больше, чем гальки на большом пляже.

Ската, мудрый военачальник, отказалась от лошадей – крайне разумный ход. Поначалу лошади, конечно, помогут, но они также облегчат врагу задачу окружить и уничтожить нас. Наш план сражения зависел от возможности проникновения вглубь сил Мелдрина. Найти его и уничтожить – это могли сделать только пешие, которым в хаосе битвы легче проскользнуть сквозь ряды незамеченными.

Я наблюдал за тем местом, откуда должны были появиться наши воины. Ската приказала, чтобы ни один каринкс не издавал ни звука.

– Они, конечно, обнаружат нашу атаку, но не сразу, – сказала она. – Возможно нам удастся проникнуть в самый центр войска Мелдрина прежде, чем те, за рекой, догадаются, что началась битва.

Это была наша единственная надежда: взять центр и попытаться удержать его. Тогда врагу придется прорубаться сквозь собственные ряды, чтобы добраться до нас. Да, мы попадем в окружение; но там столько врагов, что нас окружили бы, каким бы ни был ход сражения. Зато взяв центр, мы сократим для себя поле боя, и наши отряды будут сражаться вместе.

Я уже говорил, насколько отчаянную тактику предложила Ската. Но, глядя вниз на море голов воинов, расположившихся лагерем внизу, я понял всю безнадежность нашего положения. Мы не можем рассчитывать на победу над Мелдрином. В лучшем случае мы… что? Отложим его неизбежную победу?

Калбха был прав: мы – всего лишь огонь, вырывающийся временами из трещин в земле, а воинство Бешеного Пса широко и глубоко, как море. Как только начнется битва, это море захлестнет нас, и мы исчезнем без следа.

Едва эта мысль укоренилась в моей голове, я услышал резкое карканье ворона, летящего над хребтом. Я обратил незрячие глаза к небу, и мне показали черные крылья на фоне грязно-желтого неба. Я отвернулся. Но почти сразу в ушах зазвучал голос Гвенллиан. Бенфейт говорила: «Пусть солнце потускнеет, как янтарь, пусть луна скроет лик, пусть мерзость и запустение воцарятся на земле. Пусть четыре ветра сражаются друг с другом и гром их схватки долетит до звезд. Древняя Пыль поднимется к облакам; душу Альбиона разорвут враждующие ветра. Моря поднимут свои могучие голоса. Нигде не найдется безопасной гавани…

Тогда разгневается Злой Великан. Ужас будет сеять повсеместно его меч. Очи его воспламенят огонь; с губ его будет сочиться яд. Во главе великого войска он разграбит остров. Никто не сможет противостоять ему. Его время – время великого беззакония. Остров Могущественных станет могилой.

Так будет, ибо Медный Человек уже сел на медного коня; он творит великое горе. Восстаньте, жители Гвира! Возьмите оружие! Ополчитесь против лжелюдей среди вас! Шум битвы долетит до звезд, и Великий Год придет к своему завершению».