Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

На телеэкране возникло изображение переполненного зала Палаты общин. Все места на зеленых кожаных скамьях были заняты, на галереях для прессы не протолкнуться. Даже в проходах стояли люди. Премьер-министр со скорбным выражением на лице взял черный портфель и поднялся с передней скамьи. Кивнул спикеру палаты и занял председательское место.

– Господин спикер, – хорошо поставленным голосом начал он, – в дополнение к моему заявлению для прессы, сделанному вчера вечером на Даунинг-стрит, я обязан с сожалением сообщить палате о смерти Его Королевского Величества Эдуарда Девятого, короля Англии, Он скончался в своей зимней резиденции. Медицинский персонал больницы Святого Вознесения в Фуншале на Мадейре, объявил о смерти Его Королевского Величества вчера, в девятнадцать сорок пять по местному времени. Предварительное расследование, проведенные полицией при сотрудничестве с нашими консульскими властями, показывает, что король был найден в своем доме его камердинером, обеспокоившемся звуком выстрела. Он обнаружил короля с огнестрельным ранением в голову.

В настоящее время неизвестно, была ли смертельная рана получена случайно, в результате опрометчивых действий самого короля или стала результатом нападения неизвестного лица или лиц. Решение этого вопроса запрошено нашим правительством в первоочередном порядке. Мы уверены, что соответствующие органы полностью разделяют нашу озабоченность. – Он прервался, чтобы глотнуть воды из стакана, стоявшего рядом с ящиком для рассылки, тем самым предоставив участникам заседания обрушить на себя град вопросов.

– Господин премьер-министр! – наперебой кричали люди, размахивая повестками, чтобы привлечь внимание. – Господин Оратор!

– Это заказное убийство! – воскликнул Олмстед Карпентер, спикер палаты, со своего высокого кресла. – К порядку, дамы и господа, пожалуйста! Премьер-министр продолжит заявление. – Карпентер обвел собравшихся тяжелым взглядом, чем вызвал еще одну вспышку нетерпеливых голосов.

– Благодарю, господин спикер, – продолжил премьер-министр, дождавшись, пока стихнут выкрики с мест. – Я только хотел добавить, что правительство принимает все меры для того, чтобы останки короля были доставлены самолетом в Лондон для захоронения. Португальские власти заверили нас в том, что тело будет предоставлено немедленно после завершения следствия. Заверяю Палату, что мы тесно взаимодействуем с нашими иностранными коллегами, чтобы добиться скорейшего завершения предварительного этапа этой печальной процедуры.

Премьер-министр резко сел, что послужило сигналом для скамьи оппозиции. Первым поднялся Хью Гриффит, лидер Партии Объединенного Альянса, составлявшей оппозицию правительству. В альянс входили пять мелких партий, которые год за годом боролись за то, чтобы создать серьезную настоящую оппозицию сильной Британской республиканской партии Уоринга.

– Господин спикер, надо ли понимать так, – взревел член парламента, – что смерть нашего монарха является предметом продолжающегося полицейского расследования? Это что, указание на нечестную игру? Если да, то каковы обстоятельства? Если нет, то что, во имя всего святого, имеет в виду господин премьер-министр? Я бы попросил достопочтенного депутата предоставить Парламенту дополнительные разъяснения.

Гриффит сел, сверля взглядом своего соперника. Под крики врагов и доброжелателей премьер-министр встал.

– Я бы с удовольствием предоставил достопочтенному джентльмену и господину спикеру разъяснения, если бы это было возможно. К сожалению, я могу только сказать, что, поскольку король Эдуард, по-видимому, находился в своей резиденции один, о подробностях трагического происшествия можно будет говорить лишь по окончании официального расследования.

Премьер-министр сел, и шум возобновился.

– Господин спикер, – закричал Чарльз Грэм, теневой министр внутренних дел и лидер «Новых консерваторов», одной из оппозиционных партий, входящих в коалицию. – Я потрясен, господин спикер, тем, что к смерти нашего монарха относятся так бессердечно. Правительство намерено провести свое тщательное расследование этого трагического дела?

Премьер-министр снова встал и подошел к ящику для рассылок.

– Заверяю достопочтенного джентльмена и господина спикера, что правительство уже предложило всю мыслимую помощь тем, кто ведет расследование. Отчет скоро будет получен. Если после ознакомления с отчетом мы сочтем, что требуется продолжение расследования, я заверяю Палату представителей в том, что оно будет проведено.

Затем спикер дал слово человеку, чье имя Джеймс не разобрал. Говорил выступающий громко и таким голосом, что им можно было хрусталь резать.

– Господин спикер, – начал он, – господин премьер-министр, поскольку Эдуард Девятый являлся правящим монархом Британии на момент своей смерти, прошу подтвердить, что будут организованы государственные похороны – со всеми почестями и, позвольте мне сказать, пышностью и престижем, подобающими такому случаю. Прошу также господина премьер-министра подтвердить, что, поскольку Британия все еще является монархией, он продолжит выполнять свою клятву в качестве премьер-министра короля, а именно поддерживать, защищать и служить суверенитету нашей нации.

Этот двойной вопрос казался достаточно безобидным, но Парламент притих, ожидая, пока Уоринг снова медленно поднялся со своего места и откашлялся.

– Господин Спикер, достопочтенный представитель Гленротса задал важный конституционный вопрос относительно похорон, который в настоящее время рассматривается Министерством внутренних дел. Их рекомендации лягут в основу решения правительства, о котором будет объявлено при первой же возможности. Что же касается второго вопроса, то я, как премьер-министр, не только обязан, но считаю большой честью защищать и служить суверенитету нашей нации.

– Господин Спикер, – продолжал выступающий, – я хотел бы указать господину премьер-министру, что он живет в мире грез, если думает, что может дурачить британскую публику…

– Возражаю! – воскликнул Спикер Карпентер со своего тронного сиденья. – Прошу почтенного джентльмена перефразировать вопрос.

– Благодарю вас, господин Спикер, – депутат от Гленротса отвесил поклон и продолжил так же невозмутимо: – я всего лишь хотел спросить, намерен ли премьер-министр лишить нацию возможности оплакивать трагическую смерть своего государя в манере, подобающей давним и славным традициям монархии, представителем которой был Эдуард, или же достопочтенный джентльмен предпочтет вместо этого продвигать свою дешевую политическую точку зрения за счет британского народа?

Спикер не успел прервать выступающего, и палата словно взорвалась негодующими криками. Спикер Карпентер что-то кричал, но его никто не слышал. Диктор Би-би-си отметил, что, поскольку вопрос был признан непарламентским, премьер-министру не обязательно отвечать на него, он и не стал этого делать. Вместо этого прозвучал другой вопрос. Один из членов Парламента поинтересовался, что будет с Великой хартией вольностей II теперь, когда ее цель близка.

Этот вопрос, волновавший многие умы, снова заставил Палату примолкнуть. Премьер-министр Уоринг снова отправился к микрофону. Все ждали объяснений.

– Господин Спикер, – уверенно начал он, – правительство в течение нескольких последних лет стремилось привести один из самых древних и почитаемых институтов нашей страны в соответствие с реалиями современного демократического национального государства. Вторая Великая хартия вольностей, как ее назвали, – лишь один из инструментов, использовавшихся для этой цели. Очевидно, что добровольное отречение от престола, которого добилось наше правительство...

Поднялся вихрь. Люди кричали, свистели, размахивали текстами приказов и деклараций, шипели и плевались. Спикер напрасно призывал собравшихся к порядку. Наконец он возопил: «Господин Премьер-министр!»

– Добровольное отречение, достигнутое правительством, – повторил Уоринг, – в сочетании с прискорбным обстоятельством смерти короля Эдуарда, каким бы трагическим не было оно само по себе, реально положило конец тому, что можно было бы мягко назвать «досадным и беспокойным правлением». Одно это оправдывает стремление правительства к ликвидации самого института монархии.

Зал опять взорвался криками, но премьер-министр хладнокровно потянулся за своим стаканом воды и подождал, пока Спикер наведет порядок.

– Господин Спикер, – продолжал Уоринг, – я не собираюсь извиняться за политику, которую последовательно проводит наше правительство, направленную на систематическое сокращение привилегий богатых и праздных за счет бедных и трудолюбивых. Я не собираюсь извиняться за то, что мы сняли с общественного кошелька бремя весьма дорогостоящей монархии, а также за то, что мы призываем вернуть земли и имущество в общественное пользование, а особенно за то, что мы вернули сокровища короны на благо народу всей страны. Кроме того, я хотел бы напомнить палате, что эти инициативы получили широкую поддержку в стране и межпартийную поддержку в этой Палате! – Он вызывающе посмотрел через стол на скамьи оппозиции. – Уверен, что Палата согласится со мной в том, что мы, конечно, можем оплакивать уход из жизни не только человека но и древнего учреждения, но фактические выгоды, вытекающие из политики передачи королевских функций, проводимой правительством, неисчислимы и не должны приноситься в жертву сентиментальности.

Это заявление вызвало новый всплеск насмешек и освистывания. Спикер с трудом водворил порядок.

– Если мне будет позволено закончить, господин Спикер, – продолжил премьер-министр, явно не смущенный протестом, – я хочу сказать, что в отсутствие претендентов на трон и в свете достигнутых безоговорочных успехов, правительство считает, что работа Специального комитета по передаче королевских полномочий вступает в завершающую фазу. Поэтому, пользуясь предоставленной возможностью, я подтверждаю наше намерение придерживаться графика, ратифицированного несколько месяцев назад в этом самом зале, в отношении голосования на референдуме по окончательному Акту о роспуске монархии. – Премьер-министр Уоринг сделал паузу и оторвался от бумажки, по которой читал до этого. – Подчеркивая, господа, это очень важный момент. В свете недавних событий правительство намерено провести публичный референдум 15 февраля, как было объявлено ранее, тем самым закрепив волю нации в отношении этого своевременного вопроса.

С этими словами он отступил назад и под одобрительное ворчание своих сторонников и членов партии занял место на передней скамье, снисходительно поглядывая на членов оппозиции, сидящих напротив. Спикер Карпентер призвал палату ко вниманию и перешел к другим делам, после чего премьер-министр и большинство представителей прессы покинули зал.

Новости из Палаты общин закончилось, но выпуск продолжился; пошли репортажи в прямом эфире с Мадейры, а также от экспертов, собравшихся в студии Би-би-си, чтобы обсудить последствия речи премьер-министра и погадать на кофейной гуще политической удачи. Джеймс обнаружил, что перестал следить за происходящим на экране, а через несколько минут вернулась Кэролайн, принеся извинения за кухонные проблемы.

– Я пропустила что-то важное?

– Трудно сказать, – ответил Джеймс. – У них «встал вопрос о государственных похоронах…»

– О! Отлично! – Кэролайн даже в ладоши хлопнула. – Обнадеживает. Отличная работа!

Озадаченный подобным высказыванием, Джеймс заметил:

– Не уверен, что вопрос решен. Уоринг, казалось, сомневался.

– А, неважно! – отмахнулась Кэролайн. – Главное, клин вбили, и острым концом. Верно, Калум?

– Ну да, довольно острым, – ошеломленно глядя на хозяйку, ответил Кэл.

Леди Роутс выключила телевизор и повернулась к гостям.

– Итак, ужин подан.

Она провела Джеймса и Кэла через двери из красного дерева, через большой зал в столовую с массивной хрустальной люстрой и позолоченным зеркалом от пола до потолка, занимающим большую часть стены. Кэл тихонько присвистнул, заглянув в элегантный буфет, уставленный серебряными супницами и блюдами; очень дорогой, хотя и слегка потертый персидский ковер на паркетном полу; и обеденный стол из легенд, который вполне мог бы служить мостом через Темзу. Дюжина одинаковых стульев окружала стол, другие выстроились вдоль стены.

– Вот и пришли, – сказала Кэролайн. – Я сервирую обед на этом конце. Надеюсь, вам не будет казаться, что вы обедаете в авиационном ангаре.

– Ни в коем случае, – заверил ее Джеймс. – Но здесь только два места. Вы разве не составите нам компанию?

– Я уже раньше перекусила. А вы садитесь. У меня еще тут кое-какие хлопоты. Вот разве что к десерту составлю вам компанию, если будете очень настаивать.

– Обязательно будем, – решительно заявил Кэл, отодвигая стул.

– Я надеялась, что вы меня пригласите, – кивнула она. – Приятного аппетита! – С этими словами хозяйка исчезла за дверью, скрытой буфетом.

– Серебро, – пробормотал Кэл, взяв вилку и взвесив ее в руке. На тарелках стоял холодный салат из креветок, приправленный свежим чесночным майонезом; перед каждой тарелкой стояло по четыре бокала на тонких ножках. Кэл кончиком вилки стукнул по самому большому бокалу, вызвав чистый, мелодичный звук. – Настоящий хрусталь.

В ответ на звон бокала дверь в другом конце зала открылась, и вошла молодая женщина. Она несла на подставке ведерко со льдом. Мужская одежда – черные брюки и белая рубашка с длинными рукавами, вкупе с мужской короткой стрижкой совершенно не лишали ее женской привлекательности.

– Привет, – весело поздоровалась она. – Я Изабель. – Ведерко со льдом она поставила возле стола, достала из кармана штопор и лихо открыла бутылку белого вина из ведерка.

– Привет, Изабель, – дружелюбно отозвался Кэл.

– Вот, – она постучала ногтем по бутылке, – отличное южноафриканское шардоне. Точным движением Изабель вытащила пробку и налила в два бокала. – Надеюсь, вам понравится.

– Оно мне уже нравится! – воскликнул Кэл, поправляя воротник. Он явно был доволен, что надел новую рубашку.

Изабель подмигнула ему.

– Вот и славно! Приятного аппетита!

Она упорхнула так же внезапно, как и появилась. Возникло ощущение, что на том месте, где она стояла, образовалась дыра. Мужчины переглянулись и занялись креветками, потягивая вино, и вправду оказавшееся отменного качества. Не успели они отложить рыбные вилки, как вошла Кэролайн с двумя тарелками горячего супа.

– Пастернак со сливками, – объявила она. – Знаю, звучит не очень-то съедобно, но советую попробовать. Дональд готов есть его каждый день, но до Рождества больше не получит.

Суп, как и вино, оказался потрясающим. Калум сначала сморщился, понюхав тарелку, и с опаской зачерпнул первую ложку. Больше он не останавливался. Джеймс опасался, как бы его друг не начал вылизывать тарелку.

Снова возникла Изабель, а вместе с ней уже открытая бутылка красного вина.

– Уверена, вам понравится, – мельком сообщила она. – Это один из моих любимых сортов, не шибко известный, но очень солидный. Восточно-австралийский шираз. – Она наполнила бокал Кэла. – Но имейте в виду, довольно крепкое. – Налила Джеймсу и, прихватив бокалы из-под белого вина, приготовилась скрыться, предложив друзьям напоследок получить удовольствие.

– Вы тут служите? – поинтересовался Кэл.

– Готовлю, – сообщила она. – Закуски, салаты, десерты – это по моей части.

– Не согласитесь выйти за меня замуж? – спросил Кэл.

Она ослепительно улыбнулась.

– Подождем до десерта. А то вдруг вы передумаете?

С этими словами она снова исчезла. Но почти сразу вошла Кэролайн с подносом, на котором дымились две тарелки.

– Горячее, и оно действительно горячее, – предупредила она, ставя тарелку перед каждым из гостей. Воздух наполнился чудесным запахом.

– Баранина с картошкой, – Кэл счастливо вздохнул. – Похоже, тут умеют читать мысли.

– Знаешь, Кэл, твои мысли прочитать не трудно, – заметил Джеймс. – Ты еще рта не успел открыть, а всем уже все ясно. Ладно. Твое здоровье! – он поднял бокал и отхлебнул изрядный глоток. По мнению Джеймса, красное превзошло белое. Он и прежде предпочитал красные вина, хотя совершенно в них не разбирался. В армии он старался держаться подальше от той азиатской дряни, которую афганцы продавали войскам ООН. Но солдаты пили, а потом чистили этим вином винтовки; жидкость хорошо удаляла старую смазку и не оставляла следов.

Мужчин ели молча и быстро разделались с едой.

– Как думаешь, выйдет она за меня замуж? – задумчиво проговорил Калум, отрываясь от пустой тарелки.

–Изабель? А как же! – хохотнул Джеймс. – Откроете винный бар в Абердине.

– Чего на свете не бывает, – философски заметил Калум.

Вошла Изабель и начала собирать тарелки.

– Время десерта, – мелодично предупредила она, наполняя бокал Джеймса красным. Когда она наливала Кэлу, Джеймс отметил, что расстояние между ними стало гораздо меньше, чем раньше.

– Вы оказались совершенно правы, – сказал ей Кэл, указывая на свой бокал. – Чудесное вино!

– Я так и думала, что вам понравится. – Она подлила вина в его бокал. – На десерт предлагаю шоколадный торт, – сказала она, ставя бутылку на стол.

– Ну, если он хотя бы отчасти походит на своего творца, – Кэл улыбался во весь рот, – готов заранее признать его великолепным.

– Сейчас проверим, – кивнула она и снова исчезла.

– Кажется, ты ей нравишься, – сказал Джеймс, когда она ушла. – Экий искуситель!

Изабель вернулась с двумя тарелками. Поставив одну перед Джеймсом, она подошла к Кэлу. – Попробуйте, – распорядилась она, как бы мимоходом проложив руку ему на плечо, – и поделитесь со мной мнением.

Кэл послушно взял ложку, отколупнул большой кусок, пожевал и широко улыбнулся.

– Потрясающе! – сказал он. – В жизни не приходилось пробовать ничего лучше.

Изабель просияла.

– Я позабочусь о кофе.

Она оставила их наедине с десертом, Джеймс принялся за дело. Кэл, однако, с сожалением смотрел на свою порцию.

– Что случилось? Не нравится? – спросил Джеймс.

– Ты же знаешь, я не ем шоколад, – вздохнул Кэл. – У меня от него голова начинает болеть.

– Ну, ради любви, может, попробуешь.

Кивнув, Кэл осторожно взял в рот еще кусочек. В этот момент дверь открылась, и в зал быстро вошел худощавый долговязый мужчина с редеющими седыми волосами.

– Вот и я! – сказал он, почти вприпрыжку пересекая столовую. Дорогой галстук был ослаблен, пиджак расстегнут, а очки для чтения висели на шнурке на шее, что придавало ему вид усталого библиотекаря. – Припоздал немножко. Ну, не беда. Я просто хотел зайти и поздороваться. Я Дональд. – Он протянул руку. – А вы, должно быть, Джеймс.

– Рад познакомиться, – ответил Джеймс, пожимая ему руку. – А это мой друг Калум.

В это время дверь за буфетом открылась и вошла Кэролайн с кувшином воды.

– О, Дональд, ты дома. Отправляйся на кухню, там найдется что-нибудь поесть.

– Спасибо, я не голоден, – отмахнулся хозяин дома. – А вот от кусочка такого торта я бы не отказался, ну, если кто-нибудь стал бы настаивать…

– Так за чем дело встало? Присоединяйтесь к нам, – предложил Джеймс. – Кэл говорит, это что-то потрясающе.

Похоже, лорд Роутс не нуждался в уговорах. Кэролайн поставила кувшин на стол и отправилась за тортом. Лорд Роутс пододвинул стул и сел напротив Кэла.

– Денек выдался не из простых, – признался он. – Ну, что было, то было. Как вы доехали?

– Немного задержались в Кру, – ответил Джеймс, – но в остальном терпимо.

– Стало быть, добрались только днем. И выступление премьер-министра не застали?

– Как раз в новостях передавали. Мы смотрели.

– И что подумали?

– Да все, в общем, ожидаемо, – осторожно ответил Джеймс. – Никаких сюрпризов.

– Ну, я бы сказал, что одну маленькую победу мы из пасти поражения вырвали!

Он повернулся к Джеймсу. Глаза у лорда Роутса оказались очень проницательными. Джеймс только сейчас узнал в нем выступавшего со стороны оппозиции. Это был тот самый человек, который взволновал Парламент вопросом о государственных похоронах Тедди. До него дошло, почему Кэролайн была рада услышать, что этот вопрос прозвучал в эфире. Недавно на экране телевизора это был еще один политикан, размахивающий какой-то бумагой официального вида. А теперь он походил на школьника, только что узнавшего грязную тайну своего учителя.

– Одна маленькая победа. Догадываетесь, какая?

– Не удивлюсь, если эти психи из «Комитета спасения монархии» своего добьются. Они с самого начала были проблемой. Надо их дожать! – Премьер-министр Уоринг откинулся на спинку стула и уставился на озабоченные лица сотрудников, сидящих за овальным столом.

Заместитель премьер-министра, Анжела Телфорд-Сайкс, тщательно причесанная и строгая женщина в костюме от Армани, заговорила первой.

– Успокойтесь, Том, – призвала она, пытаясь тоном пригладить взъерошенные перья своего вождя. – Простая кучка седовласых старцев. Заваривают чай и раздают листовки в торговых центрах. Не удивлюсь, если через день-два…

Уоринг грохнул кулаком по столу с такой силой, что кувшин с водой подпрыгнул на серебряном подносе.

– Нет у нас ни дня, ни тем более двух! – заорал он. – У вас что, мозги сварились?

Телфорд-Сайкс невозмутимо смотрела на него поверх очков. Ветеран многих избирательных кампаний, она привыкла и не такое слышать от премьер-министра. Однако некоторые из ближайших советников кухонного кабинета Уоринга нервно взглянули на помощника.

– Этот проклятый вопрос! – тоном ниже произнес премьер, потирая лоб. – Нам придется устраивать торжественные государственные похороны этому нечестивцу. Вся страна это слышала! Мы же рассчитывали на тихую частную церемонию, а теперь все рухнуло!

– Том, я и раньше не верила, что все обойдется по-тихому, – успокаивающе сказала Анджела. – Надо просто немного подумать. Возможно, они сделали нам одолжение, выставив похороны на всеобщее обозрение. Мы можем этим воспользоваться.

– Чертовски верно, мы воспользуемся! – после короткого размышления воскликнул Уоринг. – Правда, обойдется это не дешевле нашей абсолютной бомбы.

Адриан Бертон, канцлер казначейства, встал и положил перед собой листочек с выкладками.

– Я тут прикинул кое-какие цифры. При разумном минимуме затраты составят не больше пятнадцати миллионов фунтов.

Уоринг бешено взглянул на финансиста.

– Да плевать мне на деньги! – презрительно бросил он. – Я говорил о политических издержках, Адриан.

– Да, понимаю, – закивал Бертон. – Конечно.

Уоринг побарабанил пальцами по столу.

– Хатч целый день висит на телефоне, – деловым тоном заговорил он. – Пытается успокоить общественное мнение. Но от СМИ так и разит кровью. Они кружат над нами, как стервятники. Если мы не найдем подходящей альтернативы, джентльмены, момент может стать весьма болезненным.

«Хатчем» премьер-министр звал своего пресс-секретаря Мартина Хатченса. Худощавое телосложение, дешевые костюмы и стрижка под мальчика подготовительной школы до сих пор успешно маскировали расчетливого, находчивого и циничного бойца. Когда он много лет назад решил заняться журналистикой, Национальная служба здравоохранения, возможно, потеряла средних способностей проктолога, зато правительство приобрело первоклассного пиарщика. С момента последнего телевизионного включения с заседания Палаты представителей он прикладывал все усилия, что убедить население в том, что правительству нечего скрывать в связи со смертью короля.

– Сейчас все пребывает в неустойчивом равновесии, – поднялся со своего места Хатченс. – Но мой взгляд, самое время дать следующую информацию о самоубийстве короля. Так мы вышибем табуретку сантиментов из-под ног оппозиции. Да, нас оно тоже удивило, как и всех прочих. Такой поворот событий не предсказывала «Таймс», ни один букмекер не принимал ставки на такой исход. Значит, на все воля Господа. Так это же хорошо! Государственные похороны требуют времени на организацию – за одну ночь их не подготовишь. Мы, конечно, сочувствуем, делаем все возможное. Но время пока работает против нас. У нас еще даже трупа нет, а прошло уже три дня. А португальские приемы бальзамирования? Они тоже времени требуют, – он взмахнул рукой, словно разгоняя перед лицом ядовитые испарения. – Так что задержка вполне оправдана.

– Помилуйте, Мартин, – вздохнула министр внутренних дел, подтянутая и элегантная темноволосая Патрисия Шах, некогда президент Оксфордского союза. – Давайте обойдемся без театральных эффектов.

– Извините, – буркнул Хатченс. – С точки зрения сроков вот еще что важно. На следующей неделе мы проводим общеевропейский экономический саммит. Все знают, что он давно запланирован, – поспешил заметить он. – Об этом писали несколько месяцев. Так вот, обстоятельства могут помешать нам сделать все, что нам хотелось бы, для должной организации похорон короля – ограниченные ресурсы… доступная рабочая сила… безопасность… и так далее, и тому подобное.

– И что, они это съедят? – скептически поинтересовался Деннис Арнольд, председатель Специального комитета по передаче королевских полномочий. Давняя партийная рабочая лошадка, он знал премьер-министра с тех пор, как они жили в одной квартире в университетские времена.

– Ну, вряд ли так уж съедят, – признал Хатченс. – Скорее решат, что мы пробуксовываем. Но на первый взгляд сойдет, и продержится до тех пор, пока у них не найдется что-нибудь еще, чтобы в нас бросить.

– Поэтому важно выяснить, кто стоит за этим требованием государственных похорон, – повторил Уоринг. – Я хочу побыстрее разобраться с Роутсом. Что он задумал? Что у него в рукаве? Что там у нас на него? Любовница: есть, нет? Любовь к школьникам? Необходимо добыть хоть что-нибудь, что мы сможем использовать.

– А если ничего не найдем? – спросил Бертон.

– Тогда придумаешь что-нибудь, Адриан. Хоть раз включи голову.

– У него есть титул, – задумчиво проговорил Хатченс. – Он один из немногих, этих, несгибаемых, кто до сих пор им пользуется. Во всяком случае, я так слышал.

– Вот! – Уоринг ткнул пальцем в сторону Хатченса. – Жадный аристократ-роялист. Для начала сгодится. Надо спихнуть этого болтливого умника на обочину и поджечь. А пока он будет тушить пожар, ему будет не до нас.

– А как же похороны? – спросил Деннис Арнольд. – Что делать-то будем?

– Предлагаю придерживаться нашего первоначального плана, – сказал министр внутренних дел. – Просто, со вкусом, но сдержанно.

– Но Том только что сказал…

– Да знаю я, знаю! – отмахнулся Уоринг. – Но меня никто не заставит выбрасывать деньги на дорогостоящее публичное зрелище ради какого-то толстого ублюдка – все знают, что это не в моих принципах. Не стану я этого делать. – Он обвел орлиным взглядом сидящих за столом пятерых своих главных советников.

– С другой стороны, мы же не хотим показаться хамами в этом вопросе, – осторожно предположил Арнольд. – Люди ожидают, по крайней мере, соблюдения определенных приличий. Если они решат, что мы просто издеваемся над Тедди-боем, это может вызвать сочувственную реакцию. Мы же этого не хотим? Чтобы народ начал жалеть старого греховодника?

Уоринг ощетинился, но вовремя понял, что мнение дельное. Он помолчал, продолжая постукивать по столу.

– Хорошо, – сказал он наконец, наклоняясь вперед, как делал всегда перед объявлением решения. – Вот как это будет: придерживаемся первоначального плана, но вносим кое-какие коррективы – не дай бог выглядеть глупо. Кремация состоится, а до этого пусть полежит в Букингемском дворце. Семейная церемония – в крематории, а не в Вестминстере или соборе Святого Павла. Ничего публичного, ясно? Скажем, что так хочет семья, а мы уважаем их мнение. – Премьер-министр резко встал. – Заседание окончено. Завтра собираемся после обеда. Дамы и господа, спасибо, вы свободны.

Люди потянулись к выходу из кабинета. Тут же в дверь сунулся Леонард Де Врис, личный секретарь премьер-министра, и объявил:

–С эр, тут главный загонщик хочет вас видеть. Пригласить его?

[В оригинале использовано слово "whip" – «кнут». В английском парламенте так называется деятель партии, на котором лежит обязанность «сгонять» её членов в палату для голосования в возможно большем числе. ]

– Отлично, – кивнул Уоринг. – Запускай. – Хатченсу и заместителю премьер-министра он бросил: – Вы оба, останьтесь. Хочу, чтобы вы это слышали. Не придется потом повторять.

Вошел Найджел Сфорца, главный загонщик Британской республиканской партии. Это был мрачный человек с рябым лицом и длинными руками, которыми он размахивал как крыльями в минуты волнения.

– Надеюсь, я не помешал, господин премьер-министр? Вы просили меня отчитаться как можно быстрее.

– Да, да, конечно, Найджел. Заходи. Мы как раз закончили. Хатч и Анжела тоже послушают. Вдруг у них будут вопросы…

– Будут, наверное, – вздохнул загонщик, садясь на место, предложенное Уорингом. Из портфеля он достал пачку документов и пока раскладывал их на столе перед собой, Уоринг объяснил:

– Я просил Найджела посчитать наших людей, чтобы мы могли ориентироваться.

– Я и посчитал, – сказал Найджел, раскладывая бумаги в нужном порядке. – Прошу помнить, что сведения сугубо конфиденциальные. Если дойдет до драки, цифры, наверное, будут немного другие, в зависимости от конкретных обстоятельств.

– Я понял, понял, – нетерпеливо сказал Уоринг. – Ну, и что у нас есть?

Сфорца повел указательным пальцем по странице перед собой.

– На сегодня в голосовании по заработной плате у нас перевес в шестьдесят один голос.

Хатченс изумленно присвистнул.

– Это шестьдесят один потенциальный ренегат.

Сфорца взглянул на него.

– Я же сказал: в зависимости от обстоятельств, – холодно произнес он. – Очень маловероятно, чтобы по какому-нибудь вопросу все шестьдесят один переметнулись бы на сторону оппозиции. Вряд ли такое случится.

– Но тогда наше большинство сократится до шести, – заметила Анджела. – Не нужно шестидесяти, хватит, чтобы шестеро переметнулись, и мы пропали.

– До этого не дойдет, – твердо сказал Уоринг. – Его неизменно раздражало, когда люди говорили о слабости его большинства. Они пришли к власти двенадцать лет назад, имея достаточное количество мест в парламенте. Годы и битвы, в которых они участвовали как единая команда, взяли свое, но он лелеял надежду на то, что сторонники вернутся и первоначальная боевая мощь восстановится.

– Тут ведь в чем вопрос, – начал Хатченс, –одно дело – отменить монархию, и совсем другое – создать полноценную президентскую республику. Для ренегатов и тех, кто отсиживается за забором, это слишком радикальный шаг. Мы не можем предположить, сколько в этом случае дезертирует.

– Никакого дезертирства не будет, – твердо заявил Уоринг.

– Ну и замечательно. – Хатченс пожал плечами. – Уймись, Нерон. Лично я чувствую запах дыма. Может, эти похороны как раз и станут тем, что искала оппозиция, чтобы по-настоящему объединиться. Если они смогут добраться до некоторых из наших ренегатов, мы не сможем провести президентское голосование.