Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава 38

Каледвэлч!

Герейнт опустился на колени рядом со мной и протянул руки, чтобы взять меч. Приняв оружие, молодой воин содрал с него остатки ткани и начисто вымыл в воде.

– Вот, – сказал он. – Он снова готов служить королю.

Затем, прежде чем мы с Борсом поняли, что он собирается делать, Герейнт поднял над головой боевой меч Пендрагона, крикнул: «За Бога и Артура!» так, что эхо разнеслось по лесу, и помчался через поляну. Борс не успел его перехватить.

– Герейнт! – крикнул Борс вдогонку. Но молодой воин, стремглав летевший навстречу врагу, даже не замедлил шага.

– Иди с ним, – обратился я к Борсу. – Помоги ему.

– За Бога и Артура! – снова донеслось издали.

Сунув мне в руки меч Герейнта, Борс проворчал скороговоркой:

– Я вернусь, как только смогу. – Пошатываясь от усталости, он тяжело побежал вслед за Герейнтом, чтобы в последний раз сразиться с врагом.

А я сидел на краю колодца, сжимая меч, и молился о спасении для моих друзей.

– Великая Сила, – едва слышно бормотал я, – мы устали, нас побеждают силы тьмы. Некому помочь нам кроме Тебя, и если Ты не избавишь нас сейчас от этого бесконечного боя, мы погибнем.

Я перекрестился, а затем, пользуясь мечом как палкой, с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь на каждом шагу, поспешил к братьям.

Нежить закончила перестроения и снова двинулась вперед. Борс почти добежал до линии фронта, но Герейнт все равно опережал его на дюжину шагов. С громким боевым кличем молодой воин прыгнул вперед, длинный меч превратился в сплошной круг сверкающей стали, когда он стремительно ворвался в ряды противника.

Смело. Поистине смело. Но безрассудно. Сердце у меня в груди тяжко ворохнулось, когда я увидел его, в одиночку идущего в бой, размахивающего мечом и орущего дикую боевую песнь.

Сейчас! Но прежде чем Герейнт успел нанести первый удар, враг остановился. Герейнт не видел ничего, кроме ближайших противников. Несколько первых воинов рухнули под его рукой, как переспелые колосья. Он крутанул Каледвэлч над головой и прыгнул вправо. Но перед ним образовалось свободное пространство. Враг отступал.

Да что там – отступал! Они бежали! Толкаясь, натыкаясь друг на друга, нежить бежала. Это было очередное чудо! Они не могли вынести даже вида прославленного меча, не говоря уже о том, чтобы устоять против него!

Суверенный Меч Британии наконец заставил их издавать какие-то звуки. Стоило Герейнту повернуться к той или иной группе врагов, как они открывали свои доселе безмолвные рты и воздух оглашался жалобными воплями. Вопли переходили в визг и заканчивались хриплыми рыданиями и зубовным скрежетом. Бесстрастные прежде лица искажала гримаса безотчетного ужаса. Я не раз видел такое выражение у людей на поле боя, когда они понимали, что надежды больше не осталось, и теперь им предстоит только гибель и, возможно, еще мучения перед смертью.

Действие, которое оказал на них один вид Каледвэлча, поразило меня до такой степени, что я замер на месте и смотрел, как вокруг меня враг бросает оружие и бежит с поля боя в безумной попытке спастись. Они топтали друг друга, падали, в слепой панике натыкаясь на ближайших воинов.

Герейнта ничто не могло удержать. Он прыгал, кружился, нанося невероятное количество ударов, каждый из которых достигал цели. Теперь, если враги падали, они уже не поднимались с земли, а умирали насовсем, стеная так, словно видели перед собой какую-то ужасную перспективу.

Боже, помоги мне! Они ужасно визжали, и это было куда хуже их молчания. Эти проклятые стенания мешали мне радоваться победе.

Герейнт работал, как неутомимый жнец. Там, где он прошел, оставалась широкая полоса смерти. Когда последний из врагов пал перед яростью воина, вооруженного чудесным мечом, я увидел Борса. Он стоял поодаль, меч так и висел у него на боку.

– Брат, – сказал я ему, – похоже, мы поживем еще некоторое время.

К нам подбежал Герейнт. Лицо его сияло от гордости.

– Видали? – вскричал он, едва сдерживая ликование.

– А как же, парень, – степенно заверил его Борс. – Такое трудно забыть. Они бегут. Ты их рубишь. Меч поет. Знатно!

– Великолепное зрелище, – согласился я. – Герейнт, друг мой, ты настоящий Бард Битвы.

– Да я тут ни причем, – смутился Герейнт. – Это все меч. – Он поднял клинок и с благоговением посмотрел на него. – Каледвэлч вел меня, а я лишь повиновался.

– Ну, если бы ты не стал повиноваться мечу Пендрагона, – заявил Борс, – мы бы давно топали по тропам Потустороннего мира.

Мы стояли молча, и каждый думал о своем. Я закрыл глаза и вознес про себя благодарность Небу за то, что нам помогли пережить такое испытание. Пока я молился, до меня дошел странный булькающий звук, какой издает забытый на огне котел. Я в изумлении огляделся. Звук шел от трупов врагов. Мертвецы стремительно разлагались: их тела как бы съеживались, уворачивались внутрь себя, сплавлялись друг с другом в некое подобие комковатого ила, он вскипал пузырями, испускающими зловонный дым.

Из грязи кое-где торчали длинные бледные кости, потом и они втягивались в ужасное месиво и растворялись.

Над поляной повисло слабое ядовитое свечение. Воздух пропитался зловонием. Я задыхался, а потом меня вырвало желчью. Утирая губы рукавом, я тщетно пытался стереть отвратительный привкус рвоты.

– М-да, когда они пытались нас убить, то выглядели все-таки привлекательнее, – промычал Борс сквозь зубы.

Вернувшись в часовню, мы повалились на камни. Я лежал, с наслаждением вдыхая чистый воздух, испытывая горячую благодарность к этому мирному убежищу. Мы отдыхали, не задумываясь о том, что ждет нас с будущем. Я даже заснул и через некоторое время проснулся освеженным; боль в боку уменьшилась и почти не мешала двигаться. Мои товарищи тоже спали. Я встал, подошел к двери часовни и, выглянув, обнаружил, что мерзкие кучи исчезли. Тогда я разбудил Борса и Герейнта. Вместе мы вышли за порог.

Нигде не было видно ни осколка кости, ни клочка одежды. Исчезли все следы битвы, которую мы вели тут недавно: ни помятых щитов, ни разбитых шлемов, ни обломков копий… ничего. Земля была такой же ровной, какой мы увидели ее впервые.

– Чудо! – заявил Борс. – Ни следа не осталось.

– Святая земля сделала свое дело, – кивнул я, и мне вспомнились слова Девы Грааля: «Ужели думаете вы думаете, что Великому Королю требуется помощь смертных, чтобы исполнить свою волю? Ужели Господь Творения бессилен защитить свои сокровища?»

Нет, Царь Небесный не требовал от нас ничего, кроме послушания. Нам вручили дары, мы приняли Его повеления. А то, что мы делали, мы делали для собственного блага, а не для Него.

Нам было приказано охранять Грааль, и мы повиновались. И теперь стояли перед часовней с оружием наготове и ждали, прислушиваясь. Но слышали только шепот ветра в голых вершинах деревьев.

– Ветер усиливается, – сказал Борс.

И верно. Очередной порыв холодного ветра колыхнул живую изгородь, а вершины деревьев принялись раскачиваться и стонать, предвещая бурю.

Ветер набирал силу. Ветви скрипели. Послышался отдаленный вой надвигавшегося на нас шторма. Резко похолодало. Мы стояли перед часовней, прислушиваясь к тому, что надвигалось на нас. Оно было уже близко, то, что презирает всякое тепло и свет, оно летело на крыльях бури.

Глава 39

Моргауза слаба. Когда начнется мое правление, я научу ее, как по-настоящему пользоваться силой. Она должна ожесточить свое сердце, как я, научиться все подчинять своей воле. Сочувствие, сострадание, милосердие – это все другие имена слабости. Королева Воздуха и Тьмы выше слабости, выше любого человеческого несовершенства. Моргауза либо поймет это, либо погибнет.

Она не хочет признавать, что ошибалась, и тут же сообщает, что Лленллеуг потерпел неудачу, Грааль не нашли, а трое воинов Артура оказали жалкое сопротивление. Я говорю ей, что это не имеет значения, но она настаивает, говорит, что удалось найти какую-то часовню, а там, возможно, прячут Грааль.

Вот и хорошо, говорю я ей. Не придется долго искать. Ирландский болван составит компанию своему грубому хозяину в яме, с любым сопротивлением будет покончено. Но дура Моргауза жалуется, что им удалось победить воинов, которых я сотворила для нее.

Пора забыть о мечах и копьях, о всех этих детских игрушках. Я же учила тебя, Моргауза! Я вскормила тебя ядом и желчью, ну так используй другие способы, девочка!

Конец предопределен. Я устала ждать. Я готова взойти на свой законный трон. Кончай с этим!

– Надо развести костер, – сказал Борс, пытаясь отогнать ощущение угрозы, исходившее с холодным ветром из леса. Никто ему не ответил, и мы снова погрузились в тревожное ожидание. Ветер завывал в верхушках деревьев и трепал живую изгородь.

Опавшие листья у наших ног кружили маленькие вихри, высокая трава колыхалась, словно по ней ползали змеи. Холодные пальцы ветра тянулись ко мне из унылого сердца леса, пробирались под одежду, стремясь добраться до сердца. И сколько мы должны терпеть все это? Неужели наши мучения никогда не кончатся? Лучше умереть, тогда, по крайней мере, избавишься от этой непрерывной муки. Да, смерть… смерть была бы долгожданным освобождением.

Абсурдность этой мысли привела меня в себя. Это не мое желание, это враг пытается навязать мне несвойственные мысли. Я взглянул на Герейнта, стоящего рядом. Глаза молодого воина были закрыты.

– Мужайся, брат, – сказал я ему. – Не стоит искать утешения в смерти. Нет его там. Мы вполне способны это вынести, и мы вынесем.

– Откуда ты знаешь, о чем я думал? – Он открыл глаза и посмотрел на меня.

– Потому что я сам думал о том же. Но, послушай, мы – воины Летнего Королевства, Стражи Грааля. Я пил из Чаши Христовой; вино его крови на моем языке, и меня исцелили, всех нас исцелили. И пусть хоть сам Дьявол со всеми своими демонами атакуют нас, говорю тебе: мы устоим. А даже если и падем, наши души на ладони Быстрой Верной Руки, и никакая сила на земле не отнимет их у Него.

Борс слушал мои слова молча, и только крепче сжимал оружие в руке, вглядываясь в надвигающуюся ночь. Тьма нахлынула и закружилась вокруг нас, как терзаемое бурей море. На поляну потекли черные облака, темнее окружающего леса; они сошлись над часовней, предвещая нечто еще более ужасное.

Нам показалось, что весь лес пришел в движение. Колючие заросли мотало из стороны в сторону, словно чудовищные руки хотели вырвать кусты ежевики с корнями. Чаща расступалась перед врагом.

Промозглый ветер заставил нас прижаться друг к другу. Однако мы стояли, ожидая появления врага.

И он прибыл.

Казалось, лес содрогнулся от чудовищного спазма и выплюнул на поляну вражеское войско. Все новые шеренги темных воинов появлялись из леса и окружали часовню. Я ждал, когда же появится конец этой армии, а они все шли и шли.

Как только враг явил себя, ветер стих, наступило жуткое, угрожающее затишье. Болезненное желтое сияние, похожее на тусклый, фальшивый рассвет, повисло над часовней. В этом гнилостном свечении все казалось грязным и зловещим.

Толпа, извергнутая лесом, двигалась бесшумно. Боевые шлемы, торчавшие из-за круглых щитов, походили на полосу скалистого берега или отмель, усеянную круглыми камнями. Эта полоса уходила вдаль и терялась где-то в лесу. Торчащие копья походили на стебли пшеницы под ветром, они также надвигались на нас волнами. Господи, как же их много!

– Боже, спаси нас, – выдохнул Борс. Герейнт перекрестился и тяжело сглотнул, но ничего не сказал.

– Чего они ждут? – спросил я вслух.

Действительно, черные воины застыли в тишине, слышался лишь шорох одежд да позвякивание щитов, когда они касались друг друга. Войска стояли как туман в темном, ночном море. Я рассматривал ближайшие лица – холодные, бесчувственные, с плоскими носами и сжатыми губами, похожими на бескровные прорези на бледных лицах. Глаза, равнодушно смотревшие на меня, были большими и черными – не цветом, а тьмой, заполнявшей их полностью. Они будто смотрели сквозь нас, но при этом сохраняли злобное выражение. Я почти чувствовал холодную ненависть, заполнившую неширокий промежуток между нами.

Они хотели нашей смерти, нет, они жаждали нашего полного уничтожения! Не только наших жалких тел, главное для них – уничтожить наши души. Но пока они ждали, злобной массой под ужасным желтым небом, заполнив всю поляну.

– Чего они ждут? – спросил Герейнт дрожащим голосом. – Еще немного, и мы тут помрем от холода.

– Может, вождя ждут, – предположил Борс. – А может, команды…

– Так давайте начнем сами, – пробормотал Герейнт. – Раньше начнем, раньше закончим.

– Терпение, парень, – сказал Борс. – Жизнь коротка, а смерть – дело долгое. У нас есть время, вот и используй его с толком. Примирись со всем миром, чтобы долгов не осталось.

– Видит Бог, я готов, – ровным голосом ответил Герейнт. – Чего тогда ждать?

– Поглядите туда, – сказал я, показывая на задние ряды. Там ощущалось какое-то движение. Войско словно разделялось по незримой линии.

– Готовятся к нападению, – предположил Борс, снимая плащ.

– Думаю, прибыл командир, – сказал я. – Идет, чтобы занять место в первых рядах.

Воины и в самом деле расходились, освобождая широкий проход. Несколько фигур надвигались на нас из глубины. Один был выше других, и шел он впереди остальных.

Я узнал знакомую походку. Я так часто видел этого человека, что узнал бы его вернее самого себя.

– Это Артур, – сказал Борс. – Он жив.

Пендрагон вышел к краю поляны и молча посмотрел на нас. Его одежда была изодрана, как будто он долго скакал по лесу. Лицо пошло морщинами от усталости; он вообще выглядел сильно постаревшим. На правой щеке красовался уродливый синяк, но стоял он прямо, с высоко поднятой головой.

– Артур! – закричал я. – Мы здесь. Иди к нам!

Король не ответил, он повернулся и отошел в сторону; только тогда я заметил, что его руки в оковах. Лленллеуг с копьем в руке двинулся за Артуром, рядом с ним шла Моргауза. А еще я увидел Мирддина и Гвенвифар, а за Лленллеугом шли Рис и Передур; их руки тоже были скованы цепями, и шли они с опущенными головами. Одежда рваная и запачканная кровью. Это шли воины, знавшие, что битва проиграна, а жизнь быстро приближается к жалкому концу.

По кивку Лленллеуга Артур снова повернулся к нам. Он назвал каждого из нас по имени и сказал:

– Вы достойно сражались, друзья мои. Но битва проиграна. Пришло время сдаться.

– Это что, в самом деле Пендрагон? – удивленно прошептал Герейнт.

– Сомневаюсь, – заявил Борс. Настоящий Артур никогда не говорил о капитуляции и никогда не сдавался. Поднеся руку ко рту, Борс закричал: – Сам сдавайся! Мы – люди Пендрагона, мы поклялись перед Богом охранять Грааль. Мы ни перед кем не отступим.

Смиренный и печальный Пендрагон покивал и горестно произнес:

– Борс, старый друг, делай, как я говорю. Ты поклялся мне в верности, будь то победа или поражение. Пришло время закончить эту битву.

– Ради Бога, Артур, – воскликнул Борс, – да что они с тобой сделали? Иди в нам, будем сражаться вместе!

Король не обратил внимания на его слова и продолжал:

– Им нужен Грааль и Каледвэлч. Я прекращаю битву и приказываю тебе принести меч и Чашу.

Вся горечь мира хлынула мне в сознание. Я и раньше знавал поражения, но такого – никогда. Никогда! Это… это подлое подчинение недостойно того Пендрагона, которого я знал. Мирддин перевернул бы Небеса и Землю, прежде чем сдаться, и даже самый меньший из кимброгов сражался бы до последнего вздоха, но не стал бы участвовать в такой позорной сдаче.

Я смотрел на поляну, словно передо мной зияла пропасть; мой король стоял по одну сторону, а я – по другую. Могу ли я бросить вызов своему королю и продолжать бой? Или я должен повиноваться ему, пусть даже к своему позору и унижению?

Судите сами. Тот, кто никогда не служил Истинному Господу и не клялся в верности до самой смерти, не поймет, что значит видеть своего господина побежденным, униженным и обесчещенным. Те, кто ничего не знает о чести, не могут понять боли бесчестия. По правде говоря, эта боль хуже смерти, и она не кончается.

Я стоял, глядя на Артура, а он совсем повесил голову. На глазах у меня выступили слезы. Я не смотреть на это и отвернулся.

– Битве конец, – устало повторил Пендрагон. – Принеси Грааль.

Лицо Борса покраснело от ярости. Он ответил, как ударил:

– Никогда! – Забрав Каледвэлч у Герейнта, он взмахнул им и прокричал: – Чтобы получить Грааль, тебе придется вырвать этот клинок из моих мертвых рук.

Возможно, это была игра света, но мне показалось, что я заметил тень улыбки, мелькнувшую на лице Артура, когда он услышал ответ Борса. Повернувшись к Моргаузе, он развел руками, как бы говоря: «Вот видишь. Я пытался», – и тут Лленллеуг оттолкнул его в сторону копьем.

Ирландец схватил Мирддина и вытащил вперед. Но Моргауза явно осталась недовольна попытками Артура убедить нас. Она вышла вперед из рядов вражеских воинов. Огненноволосая, с чертами лица, пылающими, как факел, ненавистью, триумфом и злобой, слитыми воедино в диком выражении, она была одновременно ужасна и прекрасна. Пламя страсти озаряло ее изнутри дикой красотой, подобной красоте волчицы, бросающейся на жертву, или молнии, разящей с грозового неба. Волосы локонами струятся с висков, губы растянуты в злобной властной улыбке, она казалась богиней разрушения – страшная Морриган из старых легенд не могла бы выглядеть ужаснее.

– Чаша! Дай мне чашу! – приказала Моргауза с каким-то нечестивым ликованием. И следа не осталось от той замарашки, которую я встретил в тот день в лесу; как и всё другое в ней, немая невинность тоже была ложью.

Да, я помнил нашу первую встречу. Вот я выхожу из-за деревьев, и вот она сидит на земле, а вокруг разбросаны грибы из корзины. Наверное, споткнулась и упала, рассыпав свою добычу. Помнится, я помог ей собрать грибы. Передур и Таллахт были со мной, и мы просто наткнулись на нее, одну и потерянную… Ах, нет, нет, все было совсем не так. Сначала была песня – это она привела нас к ней. Она пела, мы услышали, последовали на зов, так все и началось.

Если бы мне тогда не заморочили голову, я бы конечно подумал: как это так? Девица может петь, но не может говорить? Увы, меня обманули, как и всех прочих. Я опустил голову и попросил Иисуса простить мою слепоту.

Словно в ответ на свои покаянные мысли я снова услышал ту самую песню. Моргауза стояла передо мной и с губ ее срывалась песня. Она улыбнулась, и я сразу понял, что напрасно судил ее слишком строго.

– Не думай обо мне плохо, храбрый Галахад, – сказала она мягким низким голосом и подошла ближе. – Я такая же, как и ты. Я тоже пострадала от Морганы.

А ведь правда, подумал я. Это злая Моргана так подействовала на нас всех, и на нее тоже. Искреннее сожаление пронзило мое сердце, и я открыл рот, чтобы посочувствовать ее горю.

Но Моргауза помешала мне.

– Молчи, – прошептала она, прижимая кончики пальцев к моим губам. – Все кончено, любовь моя. Мы можем забыть боль и лишения и начать заново. Мы должны начать новую жизнь, мы так и сделаем. Поверь мне, Галахад. И мы поведем за собой других, тех, кто сомневается. Мы покажем им, ты и я.

Она снова обворожительно улыбнулась, и последняя частица моих сомнений растаяла в ярком солнце этой улыбки. Она смотрела на меня, и в ее глазах не было ничего, кроме любви.

– Пойдем со мной, Галахад. Пойдем со мной, любовь моя. Мы можем быть вместе, ты и я. Всегда вместе.

О, я ей поверил! Мне так хотелось, чтобы все мучения закончились. В тот момент я готов был сделать всё, что бы она ни попросила. Если бы она сказала: «Пойди, принеси мне Грааль, любовь моя. Вам больше не нужно его охранять. Принеси его мне, и мы начнем заново», я бы сорвался с места и побежал выполнять ее просьбу.

Но, видимо, ей показалось, что у меня остались сомнения и она решила подбодрить меня. – Я хочу тебя, любовь моя. Чаша внутри? – Она кинула взгляд на часовню. – Иди, Галахад, принеси мне чашу. Поторопись! И мы навсегда покинем это место.

Борс позади меня запротестовал, но я не слышал, что он сказал. Это же было неважно. Моргауза, красивая и желанная, стояла передо мной, и в ее глазах был призыв.

– Иди ко мне, любовь моя, – она протянула руки обнять меня. Я только посмотрел на эти прекрасные руки – такие стройные, такие манящие – и во мне пламенем вспыхнуло желание. Я видел лишь ее округлые бедра и высокую грудь, и я хотел ее. Схватить, поднять на руки, взять!

Весь мир для меня исчез: вражье войско с шеренгой воинов со злобными глазами, мои друзья и товарищи, часовня и окрестный лес – все исчезло в пожаре, разгоревшемся во мне. Словно на мир опустился густой туман, скрывший всё, кроме Моргаузы и моего мучительного желания; всё перестало существовать, ничто другое не имело значения. Только Моргауза и я, только мы двое, мужчина и женщина. В ее глазах светилось желание такой же силы. Я понял, что она хочет меня не меньше, чем я ее.

– Иди ко мне, любовь моя. Возьми меня, возляжем с тобой, займемся любовью. Я хочу тебя, Галахад! Иди ко мне.

Судорожно дыша, я сделал шаг, желание словно забрало у меня все силы. Я чувствовал, как растворяются последние сдерживающие нити воли.

Моргауза понимающе улыбнулась. Ее губы приоткрылись, когда она откинула голову назад, предлагая поцеловать ее в шею. Одновременно она успела распахнуть халат, чтобы я мог полюбоваться ее телом. Белая, белее снега кожа! Нежные округлые бедра и большая крепкая грудь! Соблазн этих полуоткрытых губ так и манил отведать их сладость.

– Галахад, – одним соблазнительным движением она приблизилась ко мне вплотную. – Возьми меня. – Ее голос был хриплым от желания, и она застонала, прижимаясь ко мне. Ее руки на моих плечах притягивая меня все ближе. – Грааль, любовь моя, – прошептала она, обжигая мне ухо своим дыханием. – Принеси мне Грааль, и я твоя…

Господи, спаси меня! Я повернулся на деревянных ногах и направился к часовне за Граалем, чтобы отдать его ей. Но тут мне в глаза блеснуло золото рукояти Каледвэлча, зажатой в кулаке Борса, – и я снова услышал наставление Девы Грааля держаться за Меч Спасения. Я услышал ее торжественное предостережение: «Жаждущий почестей будет околдован той, кто чтит только похоть и ложь. Так погибают сильные».

– Принеси мне чашу, – настойчиво повторила Моргауза. – Отдай ее мне, и я буду твоей, любовь моя, навсегда.

– Нет, – неожиданно для самого себя ответил я, и звук моего голоса отвратительным скрежетом раздался в моих ушах. – Я поклялся охранять Святую Чашу.

– Грааль, – простонала Моргауза, прижимаясь ко мне всем телом. – Я твоя, Галахад. Возьми меня, прямо сейчас. – О, как она была горяча, когда поднесла мою руку к губам! – Я хочу тебя, – прошептала она, склонившись над моей рукой. Я видел, как ее губы раскрылись, блеснули ослепительно белые зубы. Она хотела меня укусить!

Я отпрянул от нее, как от змеи. Она разозлилась.

– Галахад, – совсем другим, строгим голосом сказала она. – Ты принесешь мне чашу.

Меня охватило смятение. Голос Моргаузы грохотал у меня в голове, настойчивый, повелевающий голос! – Грааль! Отдай мне Грааль!

– Нет, – все еще сбитый с толку пролепетал я.

– Ты! Жалкий человечишка! – Моргауза теперь грозно наступала на меня. – Я справилась со всеми остальными, и с тобой справлюсь! В последний раз приказываю: принеси чашу!

– Нет, – сказал я, ощущая поток силы, поднимающийся внутри меня. – Не принесу.

Она круто повернулась и быстро подошла к Лленллеугу. Он с копьем в руке злобно наблюдал за происходящим.

– У них есть Грааль, мой дорогой, – сказала она, и ее голос снова зазвучал мягко и кокетливо. – Убей их, и он наш. Мы сможем править вечно, ты и я.

Взгляд Лленллеуга переместился с меня на Моргаузу. Он осмотрел ее с головы до ног, и на его лице появилось выражение отвращения.

– Ты же уверяла, что любишь меня, – прохрипел он.

– Грааль, – прошептала она, подходя ближе к нему. – У них есть чаша, любовь моя. Убей их, и он будет наш!

На лице Лленллеуга проступили желваки. Он повернулся и внимательно посмотрел на меня. Моргауза погладила его по щеке и что-то зашептала на ухо. Я видел, как Лленллеуг завел ей руку за спину. Наверное, хотел обнять ее. Но рука двинулась выше, к плечам, и пропала, зарывшись в роскошные вьющиеся волосы.

Моргауза поцеловала Лленллеуга и, все еще обнимая его, повернулась ко мне. На лице у нее застыло надменное выражение.

– Убей их, мой лю… – начала она, но не закончила, потому что Лленллеуг вдруг запрокинул ее голову назад.

Их горла Моргаузы вырвался задавленный писк, но Лленллеуг крепче ухватил ее за волосы и еще больше запрокинул голову ведьмы. Она не могла даже крикнуть. Глаза Моргаузы округлились от ужаса, а Лленллеуг коснулся губами ее белой щеки.

– Прощай, любовь моя, – грустно сказал он и резким коротким движением свернул ей шею. Позвонки хрустнули, и Моргауза рухнула на землю.

Раздался странный приглушенный стук. В тот же миг туман чар у меня в голове рассеялся, я поднял глаза от тела Моргаузы и увидел перед собой тысячи копий.

Темные воины Морганы приготовились к атаке.