Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

Глава 9. АЛЬБАН АРДУАН. СОЛНЦЕСТОЯНИЕ

Мы прибыли в Каледон, когда погода окончательно испортилась. В ворота каэра мы входили под дождем, слушая завывания ветра. Какое же удовольствие было скинуть промокшие плащи и оказаться в тепле дружественного зала. Кинан и Галаны распахнули двери и пустили нас внутрь.

– Ллев! Гэвин! – восклицал Кинан, обнимая нас. – Mo anam! Мы уже несколько дней ждем вас! Ты заблудился?

– Гэвин, ты слашала? Он говорит, что я заблудился! Так вот, чтобы знал, Кинан Два Торка, что я своими ногами прошел по каждой дорожке, по каждой тропке в Ллогрисе и по большей части Каледона. Воистину, скорее олень заблудится в долине, чем Лью Серебряная Длань.

– Ах, Гэвин, – вздохнул Кинан, и я заметил, что он не убрал руку с ее плеча. – Зачем ты вообще вышла замуж за такого вспыльчивого человека? Надо было выходить за меня. А теперь тебе придется терпеть его всю жизнь. – Он сокрушенно покачал головой и цокнул языком.

Гэвин поцеловала его в щеку.

– Так уж получилось, Кинан, – вздохнула она. – Если бы я только знала...

– Все эти разговоры о браке неспроста, – заметил я. – Похоже, у тебя что-то на уме?

Здоровенный воин внезапно сделался застенчивым.

– Ладно, раз уж ты сказал… Знаешь, брат, я думаю, что нашел женщину, которая мне по вкусу.

– Знаешь, брат, – передразнил я его, – это еще полдела. – Она-то что думает об этом?

– Мы поговорили, – признался Кинан с необычной сдержанностью, – и она согласилась. Наша свадьба пройдет как раз при тебе.

– Лучше бы во время солнцестояния, – предложил Тегид, входя. Он, конечно, все слышал. – Очень благоприятное время – Альбан Ардуан.

– Добро пожаловать, Пандервидд, – воскликнул Кинан, схватив его за руки и обнимая, как брата.

– Что это за Альбан Ардуан? – растерянно спросил я. – Никогда о нем не слышал.

– Это, – объяснил бард, – когда одно солнцестояние из тысячи совпадает с полнолунием.

– И заходящее солнце, и восходящая луна одновременно стоят в небе, – подхватила Гэвин. – Им же тоже хочется посмотреть друг на друга. Так и случается, что в самый темный день сама тьма отступает.

Я с болью вспомнил, что Гэвин, как и ее сестры, когда-то была бенфейт в королевском доме. Теперь Гован и Гвенллиан мертвы. Из трех прекрасных сестер Инис Скай осталась лишь Гэвин.

– Вот поэтому, – продолжил Тегид, – время считается самым благоприятным для любого начинания.

– Ну, тогда за чем дело стало? Конечно, женись! – посоветовал я. – Уж тут-то тебе помощь не нужна. Но я бы очень хотел взглянуть на твою избранницу. – Мой взгляд скользнул по оживленному залу. – Но где же она, Кинан?

– Я уж думал, ты никогда не спросишь! – с облегчением воскликнул он, повернулся и указал на девушку, которая шла к нам с приветственным кубком.

Мы во все глаза разглядывали гибкую молодую женщину с молочно-белой кожей и бледно-голубыми глазами. Она несла большой кубок с элем. Длинные гибкие руки легко держали довольно обременительную ношу. Я сразу понял, чем она привлекла моего друга – волосы у нее были такими же огненно-рыжими, как и у него. Их было очень много, и сразу возникало желание зарыться в них. Она шла быстро, не спуская с нас глаз. В смелости ей не откажешь. На мой взгляд, очень хорошая пара для Кинана.

– Друзья мои, – возбужденно произнес Кинан, – перед вами Танвен, великодушная женщина, согласившаяся стать моей женой.

Она с улыбкой протянула чашу мне первому.

– Привет тебе, Серебряная Длань. – Голос девушки оказался на удивление низким. Увидев мое удивление, она застенчиво улыбнулась и сказала: – Нет, нет, мы никогда не встречались. Если бы так случилось, ты бы помнил. Но Кинан много рассказал о тебе, и мне кажется, что я знаю тебя, как собственного брата. Да и нет больше ни у кого в мире такой серебряной руки! – Она передала мне чашу и концами пальцем ухитрилась погладить мою серебряную руку.

Я выпил подогретое питье и вернул чашу Танвен. Она передала ее Тегиду.

– Привет тебе, Пандервидд, – сказала она. – Тебя бы я узнала и без твоего посоха. На свете есть лишь один Тегид Татал.

Тегид принял чашу, отпил и вернул, не отводя глаз от рыжеволосой Танвен. Ничуть этим не смутившись, она повернулась к королеве.

– И тебе привет, Гэвин, – тихо сказала она, – я ждала тебя с большим нетерпением. – Надо сказать, что с момента прихода в Дун Круах я слышала вокруг одни похвалы в адрес королевы. – Я очень надеюсь, что мы с тобой станем хорошими друзьями.

– Мне хотелось бы того же, – ответила Гэвин, принимая чашу. При этом жена улыбалась, но я заметил, как глаза ее сузились, словно она пыталась вспомнить, где и когда видела эту девушку.

Затем Танвен поднесла чашу к губам и сказала:

– Приветствую и добро пожаловать, друзья. Пусть во время вашего пребывания среди нас вы найдете все, что желаете, и пусть это пребывание будет долгим.

Все это совершалось под гордым взглядом Кинана. Очевидно, он хорошо ее обучил. Она знала нас всех и говорила прямо. Ее откровенная манера несколько озадачила меня, но я понимал, как она нравится Кинану; он не терпел жеманства.

Обслужив нас, Танвен пошла дальше, чтобы поприветствовать входившего Брана с его Воронами. Мы смотрели, как ее гибкая фигура скользит прочь. Кинан сказал:

– Не правда ли, красавица? Самый прекрасный цветок долины.

– Она чудо, Кинан, – согласился я. – Но кто она и где ты ее нашел?

– Она не впервые в королевском зале, – заметила Гэвин. – Ей уже приходилось преподносить приветственную чашу.

– Ты права, сестра, – гордо ответил Кинан. – Она дочь короля Эрколла, погибшего в битве с Мелдрином. Ее люди бродили по Каледону в поисках пристанища и набрели на нас. Я сразу понял, что она благородного происхождения. Из нее выйдет прекрасная королева.

Постепенно зал наполнялся людьми. К нашему приезду готовились, и как только Кинан подвел нас к нашим местам за столом, внесли еду. Мы ели и разговаривали до поздней ночи, наслаждаясь первой из многих приятных трапез у зимнего очага.

Зима в Дун Круахе прошла прекрасно. Когда светило солнце, мы скакали по туманным холмам или гуляли по берегам болот, распугивая тетеревов и куропаток.

Когда шел мокрый снег или мело с севера, мы оставались в зале и играли в брандуб, гвиддбвилл и другие игры, – как зимой на Инис Скай.

Что ни ночь, Тегид наполнял зал чарующей музыкой своей арфы. Приятно было сидеть в теплой компании и слушать истории, которые короли Альбиона слышали с незапамятных времен. Каждое такое мгновение я считал благословенным.

Близился день свадьбы Кинана и Танвен. Тегид намекнул, что готовит особую песнь по этому случаю. Многие спрашивали, о чем будет история, он ответил лишь, что это древняя и могущественная история, которая принесет великое благословение всем, кто ее услышит.

Тем временем Гэвин и Танвен тоже вовсю готовились к предстоящему торжеству. Они часто бывали вместе и, казалось, прекрасно поладили друг с другом. Я считал нас с Кинаном самыми удачливыми мужчинами во всем Альбионе; кто еще мог похвастать такими женами?

Кинан то и дело заговаривал об обстоятельствах, благодаря которым обрел счастье.

– Она ведь могла бродить где угодно, – говорил он мне, – но пришла все-таки сюда, ко мне.

Я видел в этом не более чем счастливый случай, но какое это имело значение? Если Кинан хотел верить, что их свела вместе какая-то необыкновенная судьба, кто я такой, чтобы с этим не соглашаться? В любом случае Танвен прочно обосновалась в доме Кинана.

Ни робость, ни смирение не нашли в ней особого отражения; она была умна и обладала многими способностями, так что совсем не видела причин проявлять кротость или скромность, которыми от природы не обладала. И все же в ней было нечто – она явно стремилась к какой-то цели, но сдерживала себя. Я видел, как она часто стояла где-нибудь в уголке, когда пел Тегид, и на лице ее неизменно видел не то насмешливое, не то и вовсе презрительное выражение – как будто она не слишком ценила наше общество. Правда, бывали и другие случаи, когда она, казалось, забывала о себе и охотно присоединялась к нашему удовольствию об общения друг с другом. Я почему-то чувствовал, что она следует какому-то плану, а не побуждениям своего сердца. И не я один это заметил.

– Она хранит в душе какую-то тайну, – однажды вечером сказала мне Гэвин. – Внутри она растеряна и несчастна.

– Несчастна, полагаешь? Может быть, это просто страх, что ей снова причинят боль, – предположил я.

Гэвин покачала головой.

– Нет, я чувствую, она хочет подружиться со мной, но есть в ней что-то холодное и жесткое, что не позволяет раскрыться. Иногда мне хочется дотянуться до ее сердца и вырвать оттуда это нечто, и тогда с ней все будет хорошо.

– Возможно, так она скрывает боль?

Гэвин странно посмотрела на меня.

– Почему ты думаешь, что она страдала?

– Ну, – медленно произнес я, думая вслух, – Кинан сказал, что ее отец погиб в битве против Мелдрина. Вот я и предположил, что Танвен, как и многие другие, кого мы встречали, все еще несет в себе это горе.

– Возможно, – согласилась Гэвин и нахмурилась, задумавшись.

– Ты думаешь иначе?

– Нет, – сказала она через мгновение. – Должно быть, ты прав.

Дни таяли; приближалось Солнцестояние и вместе с ним свадьба Кинана. Боевой отряд Галаны и Вороны наполнили кухню разнообразной дичью, а повара поддерживали горячий огонь в духовках, готовя еду для пиршества. Пивовар и его помощники, предвидя высокий спрос на плоды своего труда, неустанно трудились, наполняя чаны медом и элем. Накануне свадьбы зарезали откормленных свиней, а на следующее утро мы проснулись от аромата жареной свинины.

Позавтракав хлебом и водой, мы надели праздничную одежду и собрались в зале, ожидая начала празднества. По стенам горели факелы, разгоняя тени из темных углов. В этот день они будут гореть от рассвета до рассвета в честь Албан Ардуан.

Вошел Кинан. Он прекрасно выглядел в штанах в красно-оранжевую клетку и желтом сиарке. Плащ в сине-белую полоску был заколот золотой брошью отца. Он расчесал рыжую бороду и распустил ее по широкой груди, а жесткие рыжие волосы собрал и завязал на затылке. Его золотой и серебряный торки блестели, как зеркала. Он нервничал и постоянно прихорашивался, поглаживая пояс и поправляя плащ.

– Более царственного жениха в Каледоне еще не видели, – сказал я ему. – Стой спокойно. Ты же не хочешь, чтобы она подумала, что выходит замуж за дерганого?

– Почему она задерживается? – спросил он, нервно оглядывая зал в третий раз.

– Успокойся, – сказал я ему. – Ты так долго жил в одиночестве, что легко потерпишь еще немного.

– А вдруг она передумала?

– С ней Гэвин, – успокоил я его. – Не передумает.

– И все-таки почему ее до сих пор нет? – Он вытянул шею, еще раз осматривая зал.

– Вот! Идут! – сказал он, бросаясь вперед.

– Расслабься, это Тегид.

– А, и впрямь, всего лишь Тегид. – Он снова начал похлопывать себя по одежде, как будто искал что-то потерянное. – Как я выгляжу?

– Достаточно хорошо. А теперь стой спокойно, а то дыру в полу проделаешь.

– Как это ты сказал: «всего лишь Тегид»? – осведомился бард.

– Не обращай на него внимания, – сказал я Тегиду. – Кинан сегодня не в себе.

– Горло горит, – пожаловался Кинан. – Нужно выпить.

– Потерпи. Потом, после свадьбы.

– Ну один кубок.

– Ни капли. Мы же не хотим, чтобы король Галан упал во время собственной свадебной церемонии.

– Говорю вам, я умираю!

– Тогда умирай тихо.

В это время Тегид произнес: «Вот они». Из дальнего конца зала послышался шум голосов. Мы с Кинаном обернулись и увидели приближающихся Гэвин и Танвен.

Невеста Кинана сияла огненной красотой: две длинные косы, перевязанные золотыми лентами, шли от ее висков и терялись в роскошном море пылающих локонов, рассыпавшихся по плечам. Малиновый плащ и мантия абрикосового цвета поверх рубашки цвета лосося очень ей шли. Она шла босой, а на каждой лодыжке сверкало по золотому браслету.

На груди лежала великолепная серебряная брошь, украшенная красными драгоценными камнями; булавка была соединена с кольцом крошечной серебряной цепочкой, в центре сверкал синий драгоценный камень. Без сомнения, это было главное сокровище ее отца.

Кинан больше не мог сдерживать себя. Он побежал к ней навстречу, поднял на руки и отнес к тому месту, где мы стояли у широкого центрального очага.

– В окружении испытанных в боях друзей, в сияющем зале, – восклицал он, – обнимая прекрасную женщину, – вот величайшая радость, выпадающая мужчине! – Он страстно поцеловал Танвен и заявил: – Да это самый счастливый день в моей жизни!

Танвен ответила на его поцелуй с неменьшей страстью.

– Пойдем, Тегид, – сказал Кинан, – невеста здесь, зал полон, и пир ждет. Совершай обряд и начнем празднование!

Тегид поднял посох и громко призвал собравшихся засвидетельствовать бракосочетание Кинана и Танвен. Церемония началась. Свадьба Кинана не слишком отличалась от моей. Обмен подарками, обмен чашами, я почувствовал, как рука Гэвин скользнула в мою ладонь. Она склонилась к моему уху и прошептала несколько слов любви, куснула меня за ухо и отстранилась.

Три громких удара посоха Главного Барда знаменовали окончание церемонии. Кинан схватил невесту на руки, отнес к столу и усадил на почетное место.

– Родичи и друзья! – закричал он. – Вот моя жена Танвен. Приветствуйте королеву Галан!

В зале стало очень шумно. Галаны приветствовали королеву. Танвен, с покрасневшим от счастья лицом, сияющая, стояла возле своего кресла, принимая поздравления. На лице у нее застыло выражение триумфа, словно она только что выиграла по меньшей мере сражение.

Кинан простер к ней руки, и она упала в его объятия. Под всеобщее ликование они надолго обнялись. И тогда Кинан приказал нести эль, чтобы мы все могли выпить за здоровье счастливой пары. Пивовар со своими людьми втащили первый чан и поставили его рядом с очагом. Чаши и кубки погружались глубоко, а выныривали с шапками пены над каждой чашей. Со всех сторон летело «Slаinte! Slаinte môr!» Мы пили за жизнь, здоровье и счастье, за процветание и благополучное правление Кинана.

За окном пошел снег. Холодный ветер пролетал над холмами, крупные хлопья падали с побелевшего неба. В зале шел пир: внесли на вертелах дымящиеся куски оленины и свинины; огромные круги желтого сыра и горы хрустящих яблок. Мы ели, пили, разговаривали, опять пили и ели, проводя темный день в светлом зале в общении и изобилии. Наконец сытые и довольные мы устроились поудобнее и приготовились слушать новую балладу. Тегид с арфой остановился у очага в центре зала. Он лениво перебирал струны, ожидая, пока все найдут себе место и наступит тишина.

Постепенно в зале стало тихо. Повысив голос, бард сказал:

– Издавна заведено праздновать союз мужчины и женщины пирами и песнями, более обильными, чем победы воинов и завоевания королей. Следует прислушиваться к историям нашего народа, потому что именно так мы узнаём, кто мы и что должны совершить в этой жизни и за ее пределами.

Сегодняшний день более славен, чем многие другие. В этот день, когда свет Албан Ардуан льется с высот, правильно предаваться веселью, подойти к очагу и послушать песни нашего народа. Итак, слушайте все, кто хочет услышать правдивую историю, слушайте не только ушами, Дети Альбиона, слушайте своими сердцами.

Сказав это, он склонил голову и замолчал. Затем, после сложного перебора, нашел мелодию, вздохнул и начал петь.

Глава 10. СЫН ВЕЛИКОГО КОРОЛЯ

Переливы струн посыпались из-под пальцев Тегида как блестящие монеты; или как яркие искры, взлетающие над костром и поднимающиеся к темным кронам деревьев. Голос Главного Барда возвысился, лег на мелодию арфы, и они гармонично сплелись друг с другом, когда он начал петь балладу, приготовленную специально ко дню Альбан Арддуан. А пел он сегодня о том, как в первые дни человечества, когда роса творения еще мерцала на земле, восстал великий царь, который правил многими царствами и имел власть над разными кланами. Звали великого короля Кадваллон, и он правил долго и мудро, и те, кто укрывались под его щитом, жили в довольстве и достатке. По вечерам он поднимался на холм совета рядом со своей крепостью и смотрел на свои земли, чтобы самому видеть, как живет его народ.

Как-то раз в сумерках сидел Кадваллон на высоком холме, оглядывал земли и думал о том, что его владения неисчислимы. Я больше не могу видеть свои владения из конца в конец, думал он, и не могу счесть численность моего народа – даже на то, чтобы перечислить названия всех племен, у моего барда ушло бы целых три дня.

Это же позор, думал он дальше. Если случится беда в дальних моих владениях, я даже не услышу о ней вовремя, чтобы помочь моим людям.

Тут он был прав. Королевство его стало слишком большим, чтобы им мог управлять один король.

Хорошо бы найти кого-то, кто поможет мне управлять моим королевством и обеспечит безопасность моего народа.

В его королевстве не было недостатка в королях, которые с радостью согласились бы помочь ему в делах правления. К сожалению, не все из них так заботились о благополучии кланов, как Кадваллон, и великого короля огорчала мысль о том, что корыстный человек может получить власть по его приказу. Поэтому он и сидел на своем кургане, размышляя примерно так: «А вот не спущусь до тех пор, пока не решу эту проблему».

Три восхода и три заката Кадваллон не шевелился; и еще три, и еще три, и только в сумерках девятого дня он нашел способ определить, кто из его дворян наиболее достоин стать его помощником. Он встал и твердым шагом спустился в свою крепость.

На следующий день гонцы разъехались по всем четырем сторонам королевства с посланием, суть которого была в следующем:

«Мои дворяне, великий король приглашает вас в гости. Отдохните в моем зале. Обещаю пиры, игры и прочие развлечения. А чаши с медом не кончатся в моем зале никогда».

Вожди получили это известие и поспешили на зов своего господина. По прибытии они увидели такое изобилие еды и питья, что хором прославили лорда Кадвалона, самого щедрого и доброго короля с начала времен.

Они расселись за столами по рангу, и начался пир. Они ели сколько хотели, пили столько, сколько влезало, а потом, насытившись, принялись рассказывать о собственных приключениях и похождениях. Рассказывали в очередь, и каждый выбрал самую интересную историю, чтобы порадовать остальных.

Великий король слушал разговоры, но пил совсем мало. Когда его спросили, почему он так нахмурился, великий король ответил:

– Мы выслушали несколько довольно странных историй, но моя будет самая странная. Мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь объяснил, что она может означать.

– Счастлив ты, о король, если это все, что тебя беспокоит, – отвечали знатные лорды. – Мы со вниманием тебя выслушаем и непременно успокоим твое сердце.

– Ну что же, тогда слушайте, – проговорил король, – но не думайте, что смысл моей истории так легко постичь. Я убежден, что она вас озадачит, а то и напугает.

– Великий Король, ты же знаешь, мы ничего не боимся. И теперь нам вдвойне интересно услышать твою историю. Вряд ли она так уж нас смутит.

– Ну, вам виднее, – задумчиво произнес король и приступил к рассказу.

– Не всегда я был тем королем, которого вы видите перед собой, – сказал он вождям. – В юности я был заносчив, полагая, что никто не сможет превзойти меня ни в каком воинском подвиге. Уверенный в том, что я постиг все премудрости боя, я отправился в дикие края. Зачем, спросите вы. Конечно, за славой, мне хотелось похвастаться своим мастерством, послушать, как мое имя прославляют в песнях.

– И что же ты нашел? – спросили они.

– Самую прекрасную долину, которую когда-либо видел человек. В лесу росли разные деревья, а по долине протекала большая река. Я перебрался через реку, нашел тропу и ехал по ней, пока передо мной не открылась еще одна огромная цветущая долина. Тропа шла дальше, и я спокойно ехал по ней. Так продолжалось три дня и три ночи, но в конце концов я подъехал к замечательной крепости на берегу беспокойного моря.

У ворот меня встретили два мальчика с такими темными волосами, что мне на ум пришло сравнение с вороньими крыльями. Оба были одеты в королевские одежды, с прекрасными зелеными плащами и серебряными торками на шеях. При каждом имелся лук из рога с тетивой из оленьих жил, и стрелы из моржовой кости с золотыми наконечниками и орлиными перьями. Пояса у них были серебряные, а ножи золотые. Они стреляли в щит, обтянутый белой бычьей шкурой.

Чуть поодаль стоял человек с такими светлыми волосами, что мне вспомнились лебединые крылья. Его волосы и борода были аккуратно подстрижены, а на шее он носил золотой торк. На нем был синий плащ, а пояс и сапоги – из тонкой коричневой кожи.

– Я поехал к нему навстречу, готовый любезно приветствовать хозяина здешних мест, но он опередил меня и обратился ко мне с приветствием прежде, чем я успел заговорить. Он пригласил меня в крепость. Мне и самому отчаянно хотелось того же, ибо крепость передо мной являла собой чудо. Я видел немало других крепостей и сразу заметил, что люди здесь живут в довольстве, поскольку среди них не было ни бедных, ни богатых, все они очевидно ни в чем не нуждались.

Конюхи приняли у меня лошадь и отвели в конюшню, лучше которой я не видел. А затем господин повел меня в зал с золотыми колоннами и крышей из перьев пестрых птиц. Внутри сидели красивые мужчины и красивые женщины – все они мило беседовали, пели, играли в игры. Двадцать девушек шили у окна, и самая некрасивая из них была красивее любой девушки на Острове Могущественных. Когда мы вошли в зал, они встали для приветствия, так что встретили меня очень доброжелательно.

Пятеро девушек сняли с меня дорожные сапоги и забрали оружие, а другие пятеро забрали мою поношенную одежду и одели меня в чистое – сиарк, штаны и плащ отменного качества. Пять девиц застелили стол прекрасной скатертью, а пять оставшихся споро накрыли на стол. Меня провели к столу и усадили на мягкие шкуры.

Рядом со мной оказался человек, встреченный у ворот, а другие люди из этой высокой компании расселись вокруг нас. На этом столе не было ни единой чаши не из золота, тоже следует сказать о блюдах и кубках. А еда – какая еда! Я никогда не пробовал ничего столь приятного для языка и желудка, как в этом зале, в окружении столь яркой компании.

– Мы ели в абсолютном молчании, но через некоторое время господин рядом со мной заметил, что я насытился, и сказал:

– Я вижу, что ты утолил первый голод и хотел бы теперь поговорить.

– Господин, – сказал я, – мне давно хочется говорить. Даже самая лучшая еда не приносит удовлетворения, если за столом царит тишина.

– Мы просто не хотели тебе мешать, – ответил хозяин. – Но знай я, как ты к этому относишься, мы бы давно начали разговаривать. Что ж, еще не поздно, так что начнем, пожалуй. – Первым делом он спросил меня, что я за человек и какое дело привело меня к ним.

– Господин, – ответил я, – перед вами человек, весьма искусный в обращении с оружием. Вот я и брожу по диким местам, надеясь найти кого-нибудь, кто сможет выстоять против меня. Нет чести в том, чтобы побеждать людей менее искусных, а в моей стране уже давно не осталось ни одного воина, способного справиться со мной.

Хозяин сих мест улыбнулся и сказал:

– Друг мой, я бы с радостью предоставил тебе такую возможность, но меня останавливает то, что это может стать для тебя опасным.

Наверное, он заметил, что слова его опечалили меня, потому что поторопился продолжить:

– Однако, поскольку ты желаешь скорее зла, чем добра, я скажу тебе. Приготовься.

На это я отвечал ему:

– Господин, я всегда готов.

– Тогда выслушай меня, ибо я не собираюсь повторять. Сегодня ты выспишься, а завтра встанешь на рассвете и пойдешь по тропе, которая привела тебя к нашей крепости. Дойдешь до леса. Там тропа разделяется, повернешь налево и пойдешь дальше, пока не встретишь поляну с небольшим холмом посредине. На нем сидит большой человек. Спроси у него, куда тебе идти дальше и, хотя он часто бывает невежливым, я уверен, он покажет тебе дорогу к тому, чего ты ищешь.

Ночь тянулась очень долго. Мне казалось, что прошли века, а рассвета все не было. Наконец, небо на востоке стало сереть, и я понял, что ночь подходит к концу. Я встал, оделся, вышел, сел на лошадь и отправился в путь. Доехал до леса, нашел развилку, пошел налево и вышел прямо на поляну с холмиком посредине.

На холме сидел человек. Хозяин сказал мне, что этот человек будет большим, но я никак не ожидал, что он окажется таким огромным, да вдобавок таким уродливым. Глаз у него имелся лишь один, точно посреди лба, и нога была только одна; густые спутанные волосы шапкой покрывали его голову, шерсть торчала на плечах и руках. При нем было железное копье, которое вряд ли подняли бы четверо воинов, а этот человек помахивал им, как веткой. Вокруг него паслись олени, рылись в земле свиньи, овцы щипали траву, и вообще всякого зверья насчитывались тысячи!

Я поприветствовал Хранителя леса и получил довольно резкий ответ. Но иного я и не ждал, так что я просто поинтересовался, какой властью он обладает над животными, что они так близко подходят к нему. В ответ он довольно грубо проговорил:

– Маленький человек, ты, должно быть, самый тупой у себя в роду, коли не понимаешь этого. Ладно, покажу тебе, что за силой я обладаю.

Огромный волосатый мужчина взял копье и ударил древком ближайшего оленя. Раздался такой звон, словно прогремел гром. От него задрожала земля и листва посыпалась с деревьев. На звук сбежалось множество диких животных всех видов, со всех концов света. Они шли и шли, заполонили всю поляну, так что нам с лошадью почти не осталось места, и мы стояли среди волков, медведей, оленей, выдр, лис, барсуков, белок, мышей, змей, муравьев и всех прочих.

Животные смотрели на огромного Хранителя так, как деревенский староста выслушивает своего господина, а он приказал им пастись, чем они тут же и занялись.

– Ну, маленький человек, – сказал он мне, – теперь ты видишь, какую власть я имею над этими животными. Только сдается мне, ты пришел не для того, чтобы испытать мою силу, какой бы великой она не была. Цель у тебя другая. Чего ты хочешь?

Пришлось мне рассказать ему, кто я и чего ищу. Отвечал он мне опять довольно грубо и посоветовал проваливать. Но я настаивал, и тогда он сказал:

– Что ж, если ты настолько глуп, чтобы искать такую чушь, не мне тебе препятствовать. – Взмахнув железным копьем, он указал им в дальний конец поляны и сказал:

– Там найдешь тропу. Иди по ней до большой горы. Поднимешься на вершину, увидишь внизу долину, какой еще не встречал. Посреди долины растет тис, старше и выше любого другого тиса в мире. Под его ветвями есть пруд, а возле пруда стоит камень. На камне серебряная чаша, прикованная цепью к камню.

Если осмелишься, возьми чашу, зачерпни воды и вылей на камень. Не спрашивай меня, что будет дальше, все равно не отвечу, сколько бы вопросов ты не задал. Хоть тысячу лет спрашивай.

– Великий Господин, – сказал я, – ты видишь перед собой человека, не привыкшего уклоняться от цели. Я должен знать, что произойдет дальше, даже если мне придется простоять тут тысячу лет и один и один год.

– Ну есть ли на свете человек глупее тебя? – воскликнул Хранитель леса. – Ладно. Скажу. Камень расколется с таким грохотом, что вздрогнут земля и небо, а затем пойдет ливень, такой сильный и холодный, что ты, скорее всего, не выживешь. С неба посыплется град размером с ковригу хлеба! Не спрашивай меня, что будет дальше, потому что я тебе не скажу.

– Великий Господин, верю, что ты сказал мне достаточно. Остальное я и сам смогу узнать. Благодарю тебя за помощь.

– Ха! Он еще благодарит! Я всего лишь подсказал тебе самый близкий путь к твоей гибели. Прощаюсь с тобой и надеюсь, что больше никогда не встречу такого глупца, как ты.

Я нашел тропу, добрался до вершины горы и увидел большую долину и высокий тис. Дерево оказалось намного выше и гораздо старше, чем я себе представлял. Я подъехал к нему, нашел пруд и камень с серебряной чашей – все, как мне сказали.

Не теряя ни минуты, я взял чашу, зачерпнул воды из пруда и вылил ее на камень. Раздался раскат грома, хотя Хозяин Леса предупреждал меня, я все равно оказался не готов к тому, что он будет таким громким. Полил дождь, а потом с неба посыпались градины величиной с тарелку. Друзья мои, я говорю вам правду: если бы я не втиснулся под камень, некому было бы рассказывать вам историю. Я бы не выжил, если бы непогода продолжилась дольше. Однако вскоре дождь и град кончились. На тисе не осталось ни единой зеленой веточки. Прилетела стайка птиц, расселась на голых ветвях и запела.

Уверен, что никому доселе не приходилось слышать такой сладостной музыки, как пение этой стаи. Но вскоре я расслышал в мелодии скорбные ноты. Они нарастали и вскоре стоны наполнили всю долину. А потом я начал в этих стенаниях различать слова: «Воин, чего ты от меня хочешь? Какое зло я причинил тебе, что ты сотворил такое с моим царством?

– Кто ты, господин? – спросил я. – И какое зло я тебе сделал?

Скорбный голос ответил:

– Разве ты не знаешь, что после ливня, который ты вызвал, в моем царстве не осталось ни единого человека или зверя? Ты всех уничтожил.

Слова еще звучали в воздухе, когда явился воин на черном коне, одетый во все черное; черное копье, черный щит, черный меч на бедре. Черный конь храпел и рыл землю копытом. Ни слова не говоря, черный воин бросился в атаку.

Это случилось немного неожиданно, однако не застало меня врасплох. Вот и настал час моей славы, подумал я, поднял копье и поскакал навстречу. Подо мной был сильный конь, приученный к сражениям. Но конь моего противника был сильнее и больше. Черный всадник стремительно приближался. Я изготовился к лучшей атаке в своей жизни, однако меня попросту сшибли наземь. Не издав ни единого звука, мой противник древком копья захлестнул повод моей лошади и увел животное, оставив меня одного. Он и не подумал взять меня в заложники или забрать мое оружие.

Мне ничего не оставалось, как вернуться той же дорогой и прийти на поляну, где меня встретил Хозяин Леса. Удивлюсь, как это я не растекся в лужу от стыда, когда он обрушил на меня всю свою язвительность. Я выслушал его мнение, украшенное редкостным красноречием, вздохнул и отправился в долгий путь обратно к сияющей крепости у моря.

Меня радушно встретили, накормили чуть ли не лучше, чем в первый раз. Я мог беспрепятственно разговаривать с мужчинами и женщинами в этом прекрасном зале, и они говорили со мной с любовью. Однако никто не спросил о моем путешествии в царство Черного Лорда, а сам я не стал о нем говорить по вполне понятным причинам. Каким бы огромным ни было мое прежнее высокомерие, мой позор вполне соответствовал ему по размерам.