Текст книги "Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Айзек Азимов

– Как знаешь, но до корабля он тебя все-таки проводит, – настаивал Артур. – Тогда я хотя бы буду уверен, что варвары тебя не остановили.

Раз уж король решил, он не отступит. Я не стал возражать. Мы попрощались с Артуром и Гвенвифар и направились к лошадям. Вскоре начался совет, и мы покинули лагерь практически незамеченными.

Не знаю, о чем я больше сожалел: об Артуре, вынужденном сражаться со своими королями, или о себе, всю ночь без сна качавшемся в седле. Думаю, мне все же пришлось легче.

Мы с Лленллеугом двигались по холмам, пока становище варваров не скрылось из глаз, а потом, уже на рассвете, вернулись в долину. Лленллеуг ехал немного впереди, весь обратившись в слух и зрение, чтобы ненароком не нарваться на варваров. Но тропа оставалась пустой и безопасной – до тех пор, пока сразу после полудня, перед слепым поворотом ирландец не остановился, резко подняв руку.

– Кто-то едет навстречу. Три всадника, может быть, больше. – Я ничего не слышал. – Там. – Лленллеуг указал на каменистый берег реки впереди справа. Солнце стояло уже высоко, тени укоротились, делая все вокруг плоским и бесцветным. Я всмотрелся и понял, что я поначалу принял за валуны всадников, медленно пробирающихся вдоль берега реки.

– Они нас видели?

– Не думаю, – он покачал головой.

Некоторое время мы сидели и ждали, когда незнакомцы подойдут поближе. Они ехали верхом, так что никак не могли быть вандалами. Всадники тоже осторожничали; они двигались медленно, часто останавливаясь, чтобы осмотреть дорогу впереди. Наконец, они нас заметили. Один из них тут же развернул коня и умчался туда, откуда они пришли. Двое других остановились.

– Едем к ним, – предложил Лленллеуг, доставая копье из петли у седла. Когда до пришельцев оставался один бросок копья, Лленллеуг закричал и хлестнул коня. – Это Ниул! – обернувшись, бросил он мне. – Человек Лота!

Я поскакал за ним, а Лленллеуг и Ниул уже обнимались, перегнувшись в седлах.

– Что ты здесь делаешь, кузен? – воскликнул Ниул. – Я уж решил было, что кто-то из сидхе вышел из холма за нами. – Он рассмеялся, запрокинув голову. Стоило посмотреть на его руки, испещренные шрамами, на щит с многочисленными отметинами и на зазубренный клинок на бедре, чтобы понять – перед нами ветеран, который в этом мире ничего не боится.

Не дожидаясь, пока Лленллеуг назовет меня, он повернулся и крикнул:

– Здрав будь, Мирддин Эмрис! – Я удивился, а он снова рассмеялся. – Ты меня не помнишь, и в том нет твоей вины.

Пока он говорил, я припомнил комнату в доме виноторговца Градлона в Лондиниуме, где я впервые встретился с Лотом. И с ним был этот человек – один из вождей короля.

– Верно. Я не помню твоего имени, – признал я, – зато помню, что мы встретились с тобой на первом Совете королей в Лондиниуме. И даже вместе выпили пива, поскольку твой король Лот не пил вина.

– Вот это да! Богом клянусь, лорд Эмрис, ты – чудо. – Ниул явно радовался нашей встрече. – Так оно все и было. Но я же тогда был мальчишкой, как ты умудрился вспомнить? Точно, мы пили пиво. А Лот вообще не пил. Но где Пеллеас? Как получилось, что ты путешествуешь в компании с этим диким ирландцем?

– Пеллеас мертв, – сказал я ему. – Уже несколько лет тому.

Ниул опечалился.

– Вот это потеря так потеря, – он покачал головой. – Прости, не знал.

– Мы – родня по матери, – заговорил Лленллеуг. – Ниул воспитывался в доме Фергюса. Мы вместе росли.

Я спешил. Не заботясь о манерах, я задал прямой вопрос: «Лот здесь?»

– Следует за нами, – ответил Ниул. – Идем, я провожу.

Долина становилась все шире. Оказавшись за поворотом, я увидел отряд примерно из пятисот воинов – три сотни пеших и две – конных. Очень радостная новость.

Из авангарда нам навстречу выехали два всадника. Лота я узнал бы где угодно: его яркий клетчатый плащ черного и малинового цветов, заплетенные косы, мощная шея и синие отметины клана на щеках. Меня он тоже узнал и приветствовал с явным удовольствием.

– Здравствуй, Эмрис! Вот добрая встреча! Давненько мы не виделись! – Мы обнялись, как подобает настоящим друзьям. – Смотрю, ты снова в седле и с мечом. Все как прежде, Мирддин Эмрис?

– Хотел бы, чтобы было иначе, – отвечал я. – Рад вас видеть. От имени Верховного Короля я приветствую тебя, Лот.

– Мы встретили Лленллеуга и Эмриса за поворотом, – вставил Ниул. – Их только двое.

– А мы-то ожидали свирепых вандалов. Гвальхвахад[11]11
  10. Гвальхвахад – валлийская (ирландская) форма имени Агравейна, одного из рыцарей Круглого Стола.


[Закрыть] столько о них рассказывал! – усмехнулся Лот.

– Если ты пройдешь еще немного вперед, увидишь их, сколько хочешь. Тысяч пятьдесят, по крайней мере, – ответил Лленллеуг.

– В самом деле? – озадаченно спросил Лот. – Гвалчвахад не говорил, что их так много.

– Он и не знал, – ответил я, – и мы, по правде говоря, тоже.

Лленллеуг рассказал, где найти Артура и как лучше избежать встречи с варварами.

– Ты с нами, Эмрис? – спросил Ниул.

– Увы, мы не можем, – ответил я. – У нас с Лленллеугом спешное дело.

– Тогда не будем вас задерживать, – сказал Лот. – До новых встреч, Мирддин, желаю тебе доброго пути и благополучного возвращения.

Мы разошлись и вскоре потеряли друг друга из вида. Долина становилась все шире, и по мере того, как день клонился к закату, я уже мог различить вдалеке воды Мор Хафрена. Мы разбили лагерь на тропе и еще до рассвета снова качались в седлах.

Солнце едва поднялось над окрестными холмами, когда в безоблачном небе я заметил стаи птиц-падальщиков, круживших над чем-то немного севернее.

– Это Каэр Уиск, – сообщил я.

Не говоря ни слова, Лленллеуг свернул и направился к селению. Через некоторое время мы подъехали к пожарищу. Я осмотрел почерневший двор, обожженные бревна частокола. Кое-где под кронами деревьев я видел знакомые вещи: опрокинутый котел, исковерканную треногу, разбитые кувшины и – помилуй Боже! – наполовину погребенные среди куч мёртвого пепла, обугленные трупы жертв чумы, молодых и старых. Птицы трудились над ними, обдирая горелое мясо с костей.

– Черный Вепрь, – с горечью промолвил Лленллеуг.

– Нет, – возразил я, снова увидев пламя и услышав плач из своего видения. – Вепрь здесь ни причем. Жители сами сожгли селение.

– Как это может быть? – изумился Лленллеуг. Он собрался сойти с коня, чтобы присмотреться повнимательнее.

– Остановись! – приказал я. – Не прикасайся к пеплу даже сапогом.

Он обернулся с недоумением. Я знаком призвал его к молчанию.

– Скоро ты поймешь, кто здесь хозяйничал. Когда вернешься в Каэр Мелин, расскажешь Артуру – только Артуру, запомни! – что видел. Передашь еще, что видение Мирддина – правда. Остальным – ни слова! Нас здесь никогда не было.

Привыкший подчиняться приказам, ирландец выслушал молча. Я отвернулся.

– Нам лучше здесь не задерживаться. Время идет…

Мы поскакали к гавани Каэр Легионис, где стоял флот Артура, к которому теперь присоединились корабли Лота. Баринт заметил нас издали. Отважный мореход с горсткой людей оставался охранять корабли.

– Что скажите? – с нетерпением спросил он, когда мы подъехали. – Как битва?

– Мы только раз обнажили мечи, – ответил Лленллеуг. – Простая стычка. Никакой победы.

Мы спешились. Сбежались другие корабелы. Я рассказал, как складывается ситуация и спросил:

– Вы что-нибудь видели?

– Лот прибыл вчера в полдень, – ответил Баринт.

– Больше ничего?

– Никого и ничего. Да и кто тут прошмыгнет без нашего ведома? – ответил матрос с бычьей шеей. – Мы бодрствуем день и ночь, и ни друг, ни враг не появлялись – кроме Лота, да вот вы еще.

– Я к твоим услугам, Мудрый Эмрис. – Баринт ждал распоряжений. – Куда ты направляешься?

– Я тороплюсь в Инис Аваллах, – ответил я, глядя на ширь Мор-Хафрена. – Сейчас как раз прилив, а мне надо на ту сторону, и побыстрее.

– Сделаем, – кивнул моряк. – Я сам тебя отвезу.

– И вот еще что, – добавил я, – пусть корабли отойдут подальше от берега. Думаю, они нам скоро не понадобятся.

– Я и сам об этом думал, – кивнул Баринт, и я понял, что о безопасности кораблей можно не беспокоиться.

Он сразу начал отдавать команды; моряки разошлись. Тогда я приказал Лленллеугу возвращаться к Артуру, и к тому времени, как я и мой конь оказались на борту, флот Артура уже уходил на глубину, подальше от мародеров вандалов, появления которых можно было ожидать в любое время.

С началом отлива Баринт умело провел корабль между илистых отмелей и быстро дошел до противоположного берега в том месте, где маленькая речка Бриу впадала в большую Падруд. В отлив здесь появлялась заметная отмель.

– Тебе придется испачкаться, – предупредил он. – Ближе к берегу я не подойду.

Пришлось нам с конем побарахтаться на грязной отмели по пояс в воде. Выбрались на берег и поспешили знакомым путем. Ночь меня не остановила; я хотел добраться до дома моего дедушки как можно скорее. Знакомую гору я увидел уже на рассвете.

В этом царстве миров я не знаю более прекрасного места, чем дворец Короля-Рыбака, особенно когда подъезжаешь к нему на восходе. Стройные башни и изящные стены из белого камня на утреннем солнце казались медовыми. Они красиво отражались в озере. Инис Аваллах возвышался над плоской болотистой местностью, как остров посреди сине-зеленого моря.

Прошли годы с тех пор, как я видел его в последний раз – казалось, несколько жизней назад. А он все такой же, каким я его помнил по детским воспоминаниям. Я всегда считал Дворец Аваллаха убежищем, меня манило его неколебимое спокойствие. Над заводями озера веял прохладный ветерок, успокаивая разгоряченный долгой скачкой лоб.

О, Благословенный Иисус, держи это место поближе к Своему любящему сердцу и держи его на ладони Своей Верной Руки. Если где-либо в этом мире и есть добро, пусть оно царит здесь ныне, присно и во веки веков, пока люди почитают имя Твое.

Я обогнул озеро, миновал холм аббатства, и добрался до дамбы, ведущей через озеро к скале. Инис Аваллах, зеленый, как изумруд на фоне чистого неба, казался каким-то потусторонним местом. Здесь обитали воистину Праведные Люди, красивые, изящные, с чарующими взглядами. Здесь даже самый последний конюх обладает благородством короля. Вот два таких и выбежали мне навстречу, чтобы принять коня. Аваллах, последний монарх этой исчезающей расы, сам приветствовал меня, когда я проходил под аркой с высокими сводами.

– Мерлин! – Его голос звучал, как радостный гром. Он крепко обнял меня. – Мерлин, сын мой! Постой, дай посмотреть на тебя. – Он отодвинул меня на вытянутую руку, затем снова сграбастал и прижал к себе. Каким бы высоким не был Артур, рядом с Королем-Рыбаком он казался подростком. – Мир тебе, Мерлин, сын мой, – Аваллах широко раскинул руки. – Добро пожаловать! Проходи в зал – поднимем чашу!

Мы пересекли крытый портик и вошли во дворец.

– Хариты нет сейчас, – сообщил мне Король-Рыбак, поднимая приветственный кубок. – Утром ее вызвали в аббатство. Она нужна в храме.

– Они сказали, зачем? – спросил я с замиранием сердца, молясь, чтобы это оказалось не то, чего я боялся. Могла ли чума распространяться так быстро? Я не знал.

– Болезнь, – ответил Аваллах и протянул мне кубок. – Выпей, Мерлин. Ты издалека, а нынче жарко. Селяне говорят, засуха.

Я улыбнулся. Всех местных жителей Аваллах звал селянами, как будто он был лордом, правившим цветущими землями, населенных верными подданными. По правде говоря, здесь мало кто жил. Многие из тех, кто проходил через Летние земли, направлялись в аббатство за благословением.

– Ладно. Найду ее в храме, – сказал я, отхлебывая прекрасного крепкого пива.

– Конечно, – сказал он, глядя на меня поверх кубка. Неожиданно он замолчал, склонив голову набок. – Господи помилуй! – вскричал он. – Мерлин, ты видишь!

– Да, дедушка, вижу.

– Но… но как это случилось? – Он смотрел на меня, как на чудо – Твои глаза! Рассказывай, как это произошло.

– Что тут рассказывать? Ты помнишь, я был слеп, как крот. Священник по имени Киаран возложил на меня руки, и Богу было угодно исцелить меня.

– Чудо, – выдохнул Аваллах, как будто для него это казалось естественным объяснением – как будто чудеса вообще случались здесь с тем же постоянством, как восход солнца, так же чудесно и так же ожидаемо. Воистину, он жил в другом мире.

Вскоре разговор перешел к мелочам, происходящим на болотах: рыбалка, работа в храме и аббатстве, труд монахов и постоянно расширяющийся круг веры. Я не в первый раз удивлялся, как мало в этом месте значили душевные травмы и мирская суета. Что бы ни происходило в большом мире, здесь об этом либо не знали совсем, либо не придавали значения. Дворец Короля-Рыбака стоял в стороне от опустошений и потрясений века, истинная тихая гавань, святилище в беспокойном мире. Великий Свет, да будет так всегда!

Я охотно проговорил бы с ним весь день, но нужда подстегивала меня. Пообещав вернуться как можно скорее, я попрощался с Аваллахом и пошел в аббатство, радуясь, что нет нужды опять садиться в седло. Когда я поднимался по тропинке от берега озера, несколько братьев увидели меня и поспешили объявить о моем прибытии. Меня встретили и провели в покои аббата Элфодда.

– Пожалуйста, подождите здесь, – сказал монах. – Аббат выйдет к вам, как только освободится.

– Спасибо, но…

Монах ушел, и я не успел его остановить. Сел в кресло и стал ждать. Мне казалось, я только на минуту закрыл глаза, когда услышал шаги за дверью.

– Мерлин!

Я вскочил и тут же оказался в крепких объятиях.

– Твои глаза… твои прекрасные глаза, – шептала Харита, а по ее щекам текли счастливые слезы. – Это правда! Хвала Иисусу, ты видишь! Но как это случилось? Садись, рассказывай. Я должна знать. О, Мерлин, я так рада, что ты здесь. Ты можешь остаться? Нет, не говори мне; надолго ты или быстро уйдешь – неважно. Главное, что сейчас ты здесь!

– Я скучал по тебе, мама, – пробормотал я. – Я даже не понимал, как сильно я скучал по тебе до этого момента.

– А я? Как я тосковала по тебе, мой Ястреб, – Харита снова привлекла меня к себе. – Это за мои молитвы!

Харита не менялась, разве что в мелочах. Волосы она теперь убирала на манер знатных британок, густо заплетая в косы золотые нити; на ней был ее голубовато-серый, плащ, простой, длинный и без всяких украшений. Она казалась одновременно элегантной и загадочной, суровая строгость одежды только подчеркивала царственный вид. Глаза, то и дело обегавшие мое лицо, поражали силой авторитета, чего я не замечал раньше.

Она поняла, что я заметил перемену в ее одежде, и сказала:

– У тебя теперь очень проницательные глаза, Ястреб, ты видишь даже то, чего уже нет. Она провела по плащу руками, разглаживая складки, и улыбнулась. – Да, я стала одеваться скромнее. В храм приходят совсем бедные люди, у них ничего нет, и я не хочу напоминать им об их бедности. Ведь и одеждой можно обидеть человека.

– Если он увидит, что ты огорчена, он и без того будет самым несчастным человеком, – улыбнулся я.

– Ну, хорошо. А ты-то почему ходишь в таком затрапезном плаще? Все-таки твоему положению больше подходит что-нибудь поприличнее.

Я развел руками.

– Как и тебе, мне легче идти по миру, не заявляя о своем происхождении на каждом шагу. Садись, ты устала...

– Да, – быстро ответила она, – но ты меня оживил. Садись рядом, расскажи обо всем. Что хорошего случилось при дворе Артура с тех пор, как мы виделись в последний раз?

– Я рад хотя бы день побыть с тобой, и мне есть что рассказать. Но у меня срочное дело, и я не могу задерживаться даже на лишнюю минуту. Очень жаль. Но мне надо вернуться, как только…

– Как? Уже уходите? Вы же только что прибыли! – в комнату быстро вошел аббат Элфодд в белой мантии. – Добро пожаловать, Мерлинус! Добро пожаловать, добрый друг. Сиди, сиди, ты выглядишь усталым.

– Рад снова видеть вас, настоятель. Хорошо выглядите. – Он мало изменился, разве что чуть пополнел, да в волосах прибавилось седины. – Харита сказала, что вы весь в делах и заботах.

– Да, все бежим, от заутрени до вечерни, – радостно ответил он. – Но не жалуемся. Бог нас любит!

– Рад.

– А вот с теми, кто сюда приходит, – он посерьезнел, – кое-что не так. Прошлой ночью умер один из тех, кто находился на нашем попечении, и еще у двоих та же болезнь. – Он внимательно посмотрел на меня, тщательно взвешивая следующие слова. Я уже знал, что он скажет. – Мерлинус, здесь для вас может быть небезопасно. Молюсь, чтобы я ошибся, но это очень похоже на чуму. Если это так, то умерший прошлой ночью всего лишь первый из многих.

– Поверьте, их будет больше, намного больше, – сказал я ему и объяснил причину своего приезда. – Я надеялся, что у вас есть какое-нибудь лекарство. Потому и пришел.

– Тогда помоги нам всем Боже, потому как нет у нас лекарства, – ответил он, грустно качая седой головой. – Мор не сдержать: он бродит по ветру; он как испорченная вода, отравляет все, до чего доберется. Опасность грозит всем. – Он замолчал, обдумывая чудовищно сложное положение, в которое попала обитель.

– Я говорила с Паулином, – начала Харита взволнованно. – Он хорошо разбирается в этом…

– Паулин? – переспросил Элфодд. Его лицо озарилось от воспоминания. – О, слава Богу, да! У нас же есть Паулинус! Из-за всей этой суматохи я забыл о нем.

– Он недавно прибыл, – начала Харита.

– Да, прибыл из Арморики, – перебил аббат. – Он же был в Южной Галлии и, кажется, в Александрии, исследовал целебные травы, которых у нас нет.

– Там, где он был, знакомы с чумой, – Харита нахмурилась. – Мы говорили об этом как раз перед тем, как ты пришел, Мерлин. Надо с ним побеседовать.

– Ах, я нерадивый слуга Божий! – воскликнул Элфодд, – о чем я думаю? – Он повернулся к двери и закричал:

– Паулин! Кто-нибудь, немедленно приведите ко мне Паулина!

В дверях появился монах, кивнул и убежал. Несмотря на раннее утро, в кабинете Элфодда чувствовалась жара.

– Идемте в монастырь, там прохладнее, – предложил настоятель.

Мы вышли из тесной кельи-кабинета аббата. Посреди двора росло одинокое дерево. Тень оно давало очень скромную. Листья на дереве поникли, походе от недостатка воды.

– Надо полить дерева Джозефа, – рассеянно заметил Элфодд.

Земля иссохла, подумал я, и словно в ответ на мои мысли сзади раздался спокойный глубокий голос:

– Молот Солнца бьет по наковальне Земли. Все зеленое будет бурым; все, что горит, сгорит.

Мы обернулись и увидели худощавого, лысого мужчину. Худое лицо загорело за много дней, а может, и лет, проведенных под южным солнцем. Я вспомнил продолжение пророчества. – И все, кто пройдет через огонь, очистятся, – добавил я, не сводя с него глаз.

– Аминь! – монах почтительно склонил голову перед аббатом Элфоддом и представился: – Мудрый Амвросий, меня зовут Паулин. Я к вашим услугам.

Он с врожденным изяществом приветствовал настоятеля и Хариту. Я с удивлением понял, что он намного моложе, чем показалось сначала. Это от лысины и темной кожи, решил я. А вот глаза монаха светились молодым задором. Он носил скромную домотканую монашескую тунику, но держался, словно лорд.

– Я помню тебя, брат, – сказал я, – тебе нет нужды представляться заново.

– Клянусь благословенным Агнцем! – воскликнул он в изумлении. – Не может быть! Я же был совсем мальчишкой, и мы с вами не обменялись ни единым словом.

Я смотрел на него и вспоминал пожилого мужчину, которого сопровождал мальчик, несший посох. Престарелый Дафид выходил из монастыря Лландафф; у румяного паренька дыбом стояли лохматые темные волосы и блестели дерзкие глаза – те самые глаза, которые сейчас весело смотрели на меня.

– Ты был в Лландаффе с Дафидом, – сказал я ему. – Ты оттуда родом? – Не знаю, почему я задал вопрос. В любом монастыре всегда много детей; сам по себе этот факт не имел никакого значения.

– Вам и это ведомо! – Он рассмеялся. – Святые ангелы, я думал, что никогда не покину то место. А сейчас мне иногда и вспоминать о нем не хочется.

Он снова засмеялся, и я понял, что уже слышал этот смех и подобный акцент. О, да он же кимр до мозга костей.

– Ты сын Гвителина?

– Один из шести, и все стали хорошими людьми, – ответил он. – Для моих родичей в Дайфеде я – Пол ап Гвителин. Чем могу служить, Мирддин Эмрис?

Поскольку Харита уже говорила с ним, я не видел необходимости смягчать удар.

– Ты знаешь, что Британию посетила чума, – сказал я. – Я пришел от Верховного Короля, чтобы узнать, можно ли что-нибудь сделать.

Паулин перекрестился и, воздев руки, произнес:

– Хвала Создателю Мира и Его Единородному Сыну, незримо творящим чудеса свои! Я – счастливый человек, ибо много званых, но мало избранных, а сегодня я избран. Я всего лишь инструмент в руке Мастера, но судьбу свою приму и повеления Его исполню!

Элфодд с удивлением, а Харита с любопытством смотрели на монаха. Они не ожидали таких высоких слов

– Я так понимаю, ты можешь нам помочь? – спросил я.

– Богу все возможно, – ответил Паулин.

– Брат, твое благочестие похвально. Тем не менее, я был бы благодарен тебе за прямой ответ простыми словами.

Паулин принял упрек и объяснил, что долго сомневался в правоте Руки Господа, что увела его далеко в чужие земли в поисках экзотических лекарств, тем самым отдалив его от тех, кому он мог бы помочь на родине. Был даже момент, когда он усомнился в правильности выбранного пути.

– Я хотел быть целителем, – говорил Паулин. – Вместо этого стал ученым. Потому и приехал в Инис Аваллах – это место знают и уважают даже в Галлии. Но Бог в Своей бесконечной мудрости не оставил своего слугу. Годы моей учебы будут оправданы; мой дар будет оценен. Я готов. – Он снова поднял лицо к небу и воскликнул: – Мудрый Пастырь достоин всяческой хвалы! Да пребудет мудрость Его вовеки!

– Аминь! – хором ответили мы.

Повернувшись к аббату, я сказал:

– Элфодд, надо немедленно все обсудить.

– Конечно, – кивнул аббат. – Идем в часовню. Там мы можем поговорить спокойно.

Он повернулся, и мы пошли за ним, но в этот момент зрение мое затуманилось, и я с трудом устоял на ногах. Харита поддержала меня.

– Мерлин! – воскликнула она с беспокойством, – ты болен?

– Нет, – быстро ответил я, чтобы они не подумали о худшем. – Я в порядке, просто переутомление.

– Ты же ничего не ел с тех пор, как уехал от Артура, – заявила Харита, и я был вынужден с ней согласиться. – Но почему? – и сама же себе ответила: – Понимаю, в Британии беда. И там не только чума. – И снова я признал, что она правильно понимает ситуацию. – Тогда пойдем, Ястреб, – сказала Харита. – Я отведу тебя обратно в Тор.

– Не стоит, – попробовал отказаться я.

– Элфодд и Паулинус поедут с нами, – решительно пресекла она мои возражения.

У меня не было ни сил, ни воли сопротивляться. Я вручил себя заботам матери и позволил увести себя на Стеклянный остров.